Текст книги "Хазария"

Автор книги: Валентин Гнатюк

Соавторы: Юлия Гнатюк
сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 33 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]

Распрощавшись с огнищанкой, кудесники свернули в лес и углубились в чащу. К вечеру добрались до заимки, и Избор пригласил Хорсослава с Добросветом переночевать у него и помыться в баньке, ибо то был шестой день седмицы – Купалин день – и перед Световидовым днём следовало очистить тела и души.

Брали кудесники жбаны и берёзовые веники, шли в баньку, парились. Лили на себя воду с травами купальскими и славили Богов – Сварога седовласого, Даждьбога великого, Перуна, Белеса, Триглава шестирукого и Макошь пречистую. Славили Яра, Купало, Вышня и Числобога, Земнобога и Белобога. А Купале молились отдельно, прося его очистить от всего недоброго тело, душу и помыслы.

Потом выходили из мовницы, надевали рубахи чистые, садились к огню вечерять и ложились спать.

Переночевав на заимке, Хорсослав с Добросветом благодарили Избора и шли к своему солнечному Мольбищу творить усердные молитвы Богам.

Глава 3
Битва сокола с ястребом

На взмыленном коне прискакал к Святославу гонец из Подольского полка и рёк:

– Княже, стоим на Миусе-реке, а на той стороне – хазары! Вроде не так велики числом, скорее всего – войско того хазарского князя, что владеет придонскими угодьями…

– Без меня сечу не начинать! – воскликнул Святослав. Резво вскочил на коня и уже на ходу распорядился: – Горицвет, Притыка, трубите сбор и ведите дружину к Миусе!

А сам, не дожидаясь, умчался вперёд вместе с гонцом и своей тьмой.

У реки князь встретился с подольским начальником и въехал с ним на высокий курган какого-то сарматского царя. Оглядев донскую сторону, Святослав велел:

– Пошли отряды вверх и вниз по реке, ищите брод. Как найдёте, попробуйте перейти…

– Княже, так они ж нас ещё в воде стрелами из сёдел выбивать начнут, да и числом их не один полк будет… – осторожно засомневался подольский полковник.

– Молодец, хорошо мыслишь! – неожиданно похвалил Святослав. – Только слушаешь плохо. Я сказал «попробуйте перейти», а не «перейдите». Хазары увидят, что вас меньше, и потому не они вас, а вы их бояться должны! Переходите осторожно, будто не решаясь, «пощекочите» им нервы полусотней стрел и – стремглав назад! Хазары, что волки, любят отбившихся от стада овец резать. Вот и заманите их, а дальше уже – наше дело!

Святослав подождал, пока подоляне разыскали брод и потянулись к нему, сторожко поглядывая на хазар, гарцевавших на другой стороне. На заходе заклубились тучи пыли – это подходила дружина, ведомая Притыкой и молодым Горицветом. Святослав выслал им навстречу посыльных с указанием, что каждый из темников должен делать. Теперь всё зависело от подолян – смогут ли они увлечь за собой хазар.

Противник не спешил нападать, внимательно наблюдая за русами. Отдельные отряды кочевников стали подтягиваться к берегу. Русы, ощутив твёрдое дно под ногами, достали колчаны и осыпали ближайших противников градом стрел. Выпустив по две-три стрелы, они повернули назад. Хазары тут же ответили, но большинство их стрел попадали в воду либо увязли в круглых деревянных щитах, которыми прикрылись отступающие русы. Тогда хазары, раззадорившись, с гиком и свистом бросились в реку, переправились на киевскую сторону и начали преследование.

Пошла азартная скачка, от которой, будто от перебродившего кобыльего молока, всё больше хмелели хазарские воины и всё сильнее распалялся их охотничий дух. Ещё немного – и настигнут их быстрые кони уходящих киян. Вот уже справа и слева обтекают русов, дотянулись до их последних рядов и начали «щипать» замыкающих.

В пылу погони слишком поздно заметили хазары, что летит сбоку на них Святославова дружина, а когда заметили, то уже ничего не оставалось, как принять бой, потому что со стороны брода путь был перерезан русскими тьмами, а убегавший во весь опор русский полк неожиданно приостановил свой стремительный бег и вступил в смертельную сечу. Охотники и добыча поменялись местами.

Бой был недолог, но жесток. Когда кочевники поняли, что окружены, то одна, то другая их тьма начала строиться в русскую Лодию и пытаться пробиться из коло. В одном месте это удалось-таки сделать хазарам. Опьяневшие от кровавой схватки и шальной мысли, что смогли вырваться из объятий смерти, будто степной ветер, потекли хазары в сторону синего Дона и Полуночного Донца. А вослед им устремились тьмы русов во главе с князем Святославом на белом чудесном коне. Боевым задором и яростью пылали синие очи князя. Более всего желал он настигнуть и сразиться с тем хазарским военачальником, что сумел сплотить своих воев и вырваться из прочного русского коло.

Всё дальше от места сечи уносились на быстрых конях хазары, а вослед им летели русы, настигали некоторых из беглецов, разили их стрелами, копьями и мечами, а в это время остальные степняки вновь отрывались от преследователей.

Так домчались они до Донца. А за рекой – свежая дружина хазарская. Видно, успели их гонцы упредить о приближении Святослава.

Преследуемые наверняка хорошо знали, где находился брод, потому как с ходу кинулись в реку и устремились на другую сторону.

Святослав в пылу погони оторвался с одной тысячей от основного войска. На короткий миг он только чуть замедлил бег своего коня, привстал на стременах, бросил взгляд назад и по сторонам, увидел тучи пыли – то подходили тьмы Горицвета и Притыки – и вновь устремился вперёд, направляя тысячу к реке.

Едва Святослав переправился через Донец, как преследуемые им хазары начали смирять бег разгорячённых скакунов и строиться в боевые порядки. Они не успели завершить построение, когда Святослав с ходу врезался в самое сердце войска. Затрещали щиты под могучими ударами, зазвенел булат о булат. А тем временем к месту схватки во весь опор неслись свежие хазарские тьмы, теперь уже обходя Святославовых дружинников. Сам князь будто не замечал этого, прилагая все силы к тому, чтобы прорубиться к цели – хазарскому беку, так ловко уведшему свою тьму из русского коло. Теперь, когда хазары не бежали, расстояние уменьшалось быстро. И вот два сильных и могучих противника скрестили наконец свои доселе счастливые клинки.

В смертельном бою сошлись два витязя, и каждый зорким оком старался изловить малейшее неверное движение супротивника. И был Святослав как сокол, что настиг добычу в сварге и изловчается её закогтить. А хазарин был как ястреб, что на сокола разгневался за перехваченную добычу и летел, нападал, кружился вокруг него, опасаясь смертельного клюва.

На какое-то время даже сеча вокруг приутихла, и хазары, и кияне загляделись на то храброе единоборство. А потом хазары стали Святославу в тыл забегать, изловчаясь ударить сзади. Но тут, откуда ни возьмись, глухо кряхтя и ухая, будто медведь сквозь густой валежник, через хазарское окружение проломился Притыка. Красный, потный и разъярённый, он отвешивал короткие сокрушительные удары направо и налево.

– Вы что, степные шакалы, на русского пардуса всей стаей, да ещё сзади?! У-у-у, вот я вас!!!

Он ревел и ругался, пробивая своим мечом любую защиту. За Притыкой клином врезались неотступные дружинники личной сотни. В их числе – его сын, Притыка-младший, – розовощёкий детина, который кинулся было на помощь князю. Но отец так рыкнул на него, что Притыка-младший остановился как вкопанный, виновато мигая ясными голубыми, как небо, очами.

– Не смей встревать! Пресветлый разгневается зело, коли помешаешь! Лепше гляди, чтоб сзади никто из степняков не подобрался!

Покончив ещё с одним хазарским воем, Притыка перевёл дух и огляделся по сторонам.

Меж тем схватка сокола с ястребом продолжалась. Оба начали уставать, на лицах выступил крупный пот. На какой-то кратчайший миг Святослав замешкался или сделал вид, что замешкался. Хазарин стремглав ринулся вперёд, и меч блеснул над головой русского князя, нанося страшный губительный удар. В малую долю мгновения Святослав уклонился от прямого удара, хотя клинок хазарина так саданул по шелому, что в очах потемнело. Святослав качнулся в седле и выпустил одно стремя. Тревожный вздох пронёсся и замер в рядах русского воинства. Однако рука заученным за многие тысячи раз движением закончила страшный мах с плеча и начисто срубила голову хазарского князя.

Густая тёмная кровь хлынула на круп, обагрила попону, побежала по стременам. Конь взвился на дыбы, захрипел и выронил из седла обезглавленного хозяина.

– Слава князю! – первым вскричал Притыка.

– Слава! – раздался обрадованный клич киян, и они с удвоенной силой стали напирать на хазар.

Святослав тряхнул головой, и потемнение перед очами несколько расступилось. Он ощутил свою левую руку, судорожно впившуюся в повод, и будто чужую правую ногу, что нащупывала потерянное стремя.

С трудом повернув затекшую шею с гудящей, как котёл, головой, Святослав увидел, как справа от него, рыча и ругаясь, врезается в гущу степняков Притыка, а слева крушит врагов похожий на него голубоглазый детина. Старший сын Притыки был убит хазарами в прошлый поход, теперь с отцом сражался младший, во всём схожий на отца и на брата. Воодушевлённые исходом поединка, кияне с удвоенной силой разили растерявшихся хазар.

Святослав несколько раз с усилием закрыл и открыл глаза, разжал руку, державшую повод, смахнул пыль и кровь с лица, отёр ладонь о штанину, набрал полную грудь воздуха и с силой выдохнул:

– Всё, пора в сечу! – и снова ринулся в бой.

Между тем хазарские ряды дрогнули, подались внутрь, воины стали сбиваться в кучу, смешиваться. А потом разом повернули и поскакали в степь.

Когда всё закончилось, к Святославу подъехал уставший, запылённый и забрызганный бурыми пятнами молодой Горицвет.

– Как же так вышло, княже, что ты в хазарскую западню едва не угодил? – с укором спросил он.

– Так не угодил же, брат! – устало пошутил князь. Но, видя, что Горицвет остаётся серьёзным, продолжил: – Видел я, что хазары ловушку готовили, но видел и пыль позади себя и понял: вы с Притыкой поспеете вовремя!

– Ты права не имеешь так пускаться наудачу, – не отступал Горицвет.

– В бою один миг дорогого стоит, – замешкайся я, вас поджидая, много воев пало бы под хазарскими стрелами. А так они, завлекая в степь, у берега нас вовсе не трогали, мы брод перешли, будто под Киевом в Купалин день. – Святослав помолчал, потом обнял друга за плечи. – Не серчай, брат, ежели б то не вы были с Притыкой, а кто иной, может, и не решился бы я в западню лезть, а вам обоим я как самому себе верю! Ладно, поехали к реке, обмоемся, куда это наши гридни запропастились? – Святослав оглянулся по сторонам. – А, вот и они, поехали, Горицвет…

После этого боя много павших осталось лежать на земле, было что клевать ненасытному воронью. До вечера русские дружинники собирали на поле раненых и считали убитых.

Пошли на Киев обозы Свенельдовы, повезли добычу и раненых, и с ними полтьмы охраны. А другие полтьмы остались со Свенельдом.

Уходили обозы, и лёгкая пыль поднималась за ними и таяла в голубой сварге.

А полки Святославовы, схоронив друзей и чуть передохнув, отправились дальше к восточному полудню.

Скоро поредели степные травы, стали встречаться селения и засеянные нивы. Из тех селений выходили встречать русскую дружину люди славянские, что на хазар спину гнули. Горели люди ненавистью праведной к хазарам, желанием поскорее поквитаться с ними за долгие годы рабства и унижения. За брата или сына, взятого в хазарское войско; за друга, проданного куда-то в рабство; за старого отца, пронзённого стрелой просто так, ради потехи, проезжающим мимо хазарским отрядом; за дочь, невесту, сестру, изнасилованную на пороге дома. Да разве можно перечесть всё, за что хотелось теперь сполна расплатиться, а если повезёт, то и из полона итильского освободить кого-то из родных или земляков.

Вливался люд из освобождённых селений в Святославову рать, и хоть воинскому делу были те люди мало обучены, да дружина княжеская большой опыт в таких делах имела. Всех поступивших быстро и без суеты распределяли по десяткам, сотням и тысячам, закрепив каждого новичка за опытным воем. Попав в могучий, слаженный организм дружины Святослава и постоянно находясь под зорким оком наставника, новички постигали ратную науку, а скоро уже наравне с прочими воями несли дозорную службу, тем паче что степь здесь была родная, и знали они её лепше других.

Святослав сидел на взгорке, глядя на отдыхавшую после очередного гона дружину, и размышлял, как поступить дальше, – двинуться сразу на Итиль или вначале пройтись по ближайшим землям, ещё пополнить дружину людьми и запасами. В это время своей неслышной походкой подошёл Ворон. Ни статью, ни ликом не выделялся Тайный тиун среди других воев. Будучи незаметным, сам он замечал всё.

– Княже, изведыватель наш из Итиля пришёл, – негромко произнёс он.

– Добре, вовремя приспел, как ложка к обеду! – обрадовался князь. – Веди его сюда немедля!

– Прости, княже, ни к чему ему в дружине показываться, – замялся Ворон.

– И то правда твоя, пошли! – согласно кивнул Святослав и вместе с провожатым спустился по склону.

Седой старик в грязных лохмотьях, весь будто выдубленный жарким солнцем и степным ветром, сидел на пожухлой от солнца траве и с аппетитом уплетал краюху хлеба со степным луком и куском конины. Увидев подходивших, встал, стряхнул крошки с давно не чёсаной бороды и поклонился князю. Они втроём уселись снова на траву, и изведыватель кратко и чётко доложил о том, что творится в Итиле.

– Значит, говоришь, тьму тем собрал против нас Каган? Гм, войско великое. А в самом Итиле, да и во всей Хазарии волнение наблюдается? Стало быть, несмотря на столь несокрушимую силу, боятся они нас, – вполголоса подытожил Святослав, скользнув взглядом по лику и фигуре старика. «На старого сотника Хоря схож, – отметил про себя, – такой же загорелый до черноты, жилистый, с мягкими, но точными движениями». – Как же ты добирался из самого Итиля, пешим ходом долго ведь?

– Днём большей частью пешком, а ночью на коне, если выпросить удавалось у хазарина, – спокойным тоном пояснил старик.

– И что, хазарин коня давал? – вскинул бровь Святослав.

– Если хорошо попросить, да с такой волшебной клюкой, как у меня, то обязательно даст, – лукаво усмехнулся оборванец и, взяв в руку посох, что лежал подле, всё тем же плавным и быстрым движением, чуть повернув полированную рукоять посоха, извлёк из него кинжал. Стальное лезвие блеснуло на солнце и снова исчезло в кривом суковатом дереве.

– А как же днём пропускали хазарские разъезды да посты? – спросил князь.

– Да вот так и пропускали, – всё тем же спокойным тоном ответил старик. При этом он встал, сгорбился, вытянул шею, одно плечо сразу стало выше другого, глаза бессмысленно округлились, а челюсть задрожала, беспрерывно двигаясь вперёд-назад. Превратившись в одно мгновение в старого дряхлого калеку, он сделал несколько шагов, подволакивая плохо гнущуюся левую ногу и опираясь на суковатый посох. – Вот так, княже, и проходил все их селения, заставы и прочие опасные места, – пояснил всё тем же ровным, спокойным голосом изведыватель, снова опускаясь на землю подле князя и тиуна.

– Дякую тебе за добрую службу, – сказал, вставая, князь, – а сие непросто в одиночку средь вражьего стана, красно дякую!

– Все мы Перуновы воины, князь, каждый на своём месте, а за доброе слово благодарствую! – Старик встал, выпрямился и с достоинством поклонился.

Святослав возвращался к дружине, которая уже готовилась к выступлению в поход, всё ещё под впечатлением от встречи с изведывателем. «Каждый на своём месте», – звучали слова старого воина. Далеко не каждый, даже очень храбрый и умелый воин, сможет делать подобную работу. Здесь храбрости да удали мало, а порой они даже во вред могут стать. Тут главное спокойствие, рассудок и самообладание, ведь никто на помощь не придёт, никто спину не прикроет, а ошибка, даже самая малая, не только жизни стоит – испорченное дело тысячи воев может обречь на напрасную гибель. Князь повернулся к Ворону, сказал веско, будто каждым словом печать свою княжескую наложил:

– Такие люди, как этот старик, для нашей дружины дороже злата, проследи, чтобы семьи их ни в чём не нуждались как при жизни, так и в случае гибели!

Они подошли к тому месту, где стоял стременной князя с готовым к очередному гону конём.

– Обоих Горицветов, Притыку и Инара темников ко мне! – коротко приказал Святослав, не садясь на коня. В ожидании темников он задумчиво глядел на блиставший вдалеке Дон. После разговора со старым изведывателем вспомнился Булат. Как вовремя он упредил о нападении хазар на Киев! Где теперь Булат со своим полком, успел ли уйти от быстрых хазарских тем, скрыться от их зорких разъездов?

Темники внимательно выслушали сообщение о том, что хазары собрали великое войско, числом в тьму тем, призадумались.

– Наскоком Итиль не взять сейчас, думаю, – пророкотал задумчиво Притыка, – они, видать, крепко по сусекам поскребли от страху перед нашими мечами.

– Вот что я предлагаю, братья-темники. – Святослав понизил голос. – Притыке пойти к устью Дона-реки, в Танаис. В нём посадники наши ещё со времён Олеговых сидят, и град тот есть русский, там можно и припасов воинских, и ратников в боевом деле смекалистых взять. А Инар с Горицветом-старшим уходят на полночь, там из люда славянского, что под хазарами доселе был, пополнение наберёте и к Итилю выйдете с тылу, с полуночи, вдоль берега Волги спуститесь нежданно и упадёте им на голову, как снег среди лета! – одними уголками губ усмехнулся Святослав. – Сам я пойду тем же путём, как доселе шли, – на полуденный восход. По дороге тоже пополнение, припасы соберу да новичков ратному делу, сколь успею, подучу. Через две седмицы встречаемся всеми силами у Итиля и там уже дадим хазарам жару!

– Постой, княже, сам же говорил, что хазары собрали великую рать! Не думаю, что они будут ждать, пока мы пополним запасы и объединим силы. По разрозненным тьмам легче ударить, и подмога может не подоспеть! – тревожно возразил Горицвет-младший.

– Верно речёшь, брат, – спокойно ответил князь. – Потому мы с тобой должны всё сделать, чтобы хазары не ведали про то, что дружина разделилась. Будем вдвоём с тобой то размыкаться, то снова сходиться, ты чуть полуночней какого хазарского князя атаковал, а я, гонах в пяти, другого на полудне достал, потом снова вместе, и опять ненадолго расходимся. Враг должен думать, что мы идём на него единой дружиной.

– Будем раздувать щёки и пускать хазарину пыль в глаза, – рассмеялся Горицвет.

– Умно придумано, княже! – одобрительно закивали темники.

– И ещё, братья, – Святослав снова вспомнил старика изведывателя, – много новых людей в наших тьмах прибавилось, очень может статься, что среди них лазутчики каганские есть, а потому разделяться тьмам и уходить тайно. Ты, Инар, и ты, Горицвет, сейчас, как с привала снимемся, отстанете, а как пыль за нашими тьмами из виду скроется, уйдёте тихо на полночь. А ты, брат, – он повернулся к Притыке, – свою тьму уведёшь ночью, когда вся дружина крепко спать будет после дневного перехода.

– Лучше под утро, когда самый сладкий сон, – уточнил Притыка.

– Добро, делай как знаешь, – согласился Святослав.

Темники быстро стали расходиться, только младший Горицвет задержался.

– Что печален, брат? – спросил князь.

– Знаешь, Святослав, подле тебя пребывая, я тоже понемногу волховскому чутью научаюсь. Так вот, чутьё это мне тревожное что-то вещует… – грустно сказал Горицвет. Потом подошёл, обнял друга за плечи и попросил, глядя ему в очи: – Слово дай, что, пока нет меня рядом, не станешь лезть головой в петлю, как в прошлый раз, когда мы с Притыкой едва подоспели тебе на выручку!

– Эге, брат, ты меня коришь за отчаянность, а сам будто не такой! – воскликнул князь. – Это ещё надо поглядеть, кто из нас горячее!

Горицвет улыбнулся впервые за их беседу.

– Мне можно, я темник простой, а ты князь!

– Ладно, брат, даю слово! – примирительно сказал Святослав и так обнял друга, что у того, кажется, кости затрещали.

– Чистый медведь! – опять засмеялся Горицвет.

Они ещё по разу хлопнули один другого по плечу и расстались.

Когда дружина остановилась на ночлег, тьма Притыки расположилась чуть поодаль.

На заре затрубили турьи рога. Крепко спавшая до того мгновения дружина враз загудела, задвигалась, будто огромный пчелиный рой или муравейник.

– Гляди, а куда же это подевалась та тьма, что подле нас ночевала? Будто в воздухе растаяла! – удивлённо таращил глаза новобранец из пополнения на то место, где вечером располагались люди и кони, а сейчас только примятая трава напоминала о них.

– Ты меньше вопросов задавай да лепше приказы выполняй! – строго одёрнул его наставник из Святославовых воев. – Коли исчезли, значит, так надо, а ты шевелись, скоро уж молитву Богам творить, а ты ещё умыться не успел, живей!

Вскоре, умывшись холодной водою из небольшой речушки, подле которой расположились на ночной привал, воины уже стояли на молитве, славя богов киевских, а когда перед строем вышел князь Святослав, встретили его троекратным раскатистым: «Слава! Слава! Слава!»