355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Вадим Денисов » Гоблин » Текст книги (страница 3)
Гоблин
  • Текст добавлен: 15 ноября 2017, 00:30

Текст книги "Гоблин"


Автор книги: Вадим Денисов



сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Я остановился, снял с уставшего правого плеча пулемет, поворочался, разминая суставы, и закинул ремень на левое. Облегченно вздохнув, достал алюминиевую флягу с водой и сделал три жадных глотка. Вот теперь нормально.

Какое-то зверье слышно, но пока не видно. А птички летают, их немало. Порхают с куста на куст, высматривают, чем бы поживиться. Те, что покрупнее, прикидывают, кем поживиться. Но-но! Одинокий сталкер моего класса – добыча точно не для вас.

– Не болтайте никому лишнего, пернатые, головы поотрываю. Помогайте лучше, конфетку дам.

А по ровному бережку все так же нудно и бессмысленно тянулся густой низкий лес.

Лишь пару раз удалось непосредственно от колеи разглядеть что-то другое, кроме зеленой стены, а именно – протоку и высокий берег на противоположной стороне. Бочки начали попадаться чаще. Встретив очередную, я пнул ее ногой. Бочка не завибрировала и не загудела, значит, забита песком, значит, внутри ничего ценного нет.

Затем последовала вообще неожиданная находка. Разорвав пластиковый пакет, я обнаружил там аккуратно сложенный спасательный жилет, сбоку к которому в специальном карманчике прижимался серебристый баллончик со сжатым воздухом, способный надуть жилет в мгновение ока. Ничего себе! Ты-то как тут оказался? Не из девятнадцатого же века… Надписи на английском, свисток, ниппеля на резиновых трубках для принудительного поддува. Оранжевый, все, как положено, изделие для bush pilots, пилотов малой авиации, летающего над джунглями в одиночку. Серьезное, хоть и компактное спасательное средство. Интересно, баллончик не выдохся? Я осмотрел – вроде цел. Не проверять же сейчас…

Допустить, что где-то рядом лежит потерпевший катастрофу самолет, я не мог: не летают тут аэропланы. Какие-то дурные шутки комплектовщиков, сбой программы. В карманах жилета, закрытых на липучки, что-то было! В одном обнаружился простейший складной ножик из нержавейки, конструкция типа «дак-дак». В следующем нашел небьющееся круглое зеркальце, с помощью которого можно прямо с воды подать сигнал спасательному судну, а не пытаться орать, как резаный, сорванным в панике голосом. Третий подарил два тонких похрустывающих пакетика с каким-то порошком. Что тут написано? Перевести было нетрудно: «Средство для отпугивания акул, изготовлено на основе уксуснокислой меди…» М-да… Интересно, а от местных синтетических монстров оно спасает? Смело сыпанул твари в морду, и жди, когда сработает.

Этот трофей я решил забрать: пригодится при такой нехватке материальных средств. Жилет был грамотно сложен по нужным перегибам, так что, если не раскрывать его полностью, он и останется компактным. Сняв рюкзак, положил находку туда.

До заброшенного судна, оказавшегося речным сухогрузом малого класса, я дошел быстро, никуда не сворачивая с грунтовой магистрали. Магистраль – это, конечно, слишком смело сказано, товарищ Гоблин, не преувеличивай. Запущенная прямая дорога, по которой никто не ездит, с пышными пучками мягкой травы в межколесном промежутке и колючками по обочине, сплошь колдобины. Иногда на ней попадаются лужи и выбоины, хотя чаще – ровные песчаные участки. Прибрежный лес и болотистые кусты с обеих сторон то и дело сжимают узкую колею, и тогда растения тянут к проезжающей машине корявые разлапистые ветви, неожиданно подсовывают под колеса словно специально выскочившие из земли корни… И по башке получить можно, приходится уворачиваться.

Растрясло меня на корме джипа. Нет уж, пешком точно лучше.

Несмотря на приличную ширину дорожной полосы, местами некоторые деревья по бокам разрослись настолько, что сомкнулись кронами, забирая колею в мерцающий на солнце тоннель с золотистыми бликами проникающих лучиков света. Иногда я останавливался и с силой резко встряхивал очередной ствол, имитируя звук, с которым покидает засаду на дереве большая кошка. Сразу же раздавался шорох и треск, ползающие твари: змеи и ящерицы, лягушки и небольшие кайманы – стремглав бежали к воде. Надо признать, что здесь их мало, гораздо чаще они будут попадаться по мере приближения к Амазонке, с ее мутной и теплой водой. Было спокойно, и недостающий четвертый куплет придумался сам собой.


 
Гоблин – это вам не лузер
В майке с пятнами на пузе.
Героический герой!
Блин, как хочется домой…
 

К объекту подходил осторожно, с паузами, должным прослушиванием и непрерывным наблюдением. Чисто. Вот и птички сидят на крыше ходовой рубки, расположенной на юте, смотрят на меня со спокойным интересом. Без тревоги сидят, любопытствуют. В этом месте коса расширяется просторной круглой поляной. Лес по ту сторону протоки стал ближе, и в сплошной зелени сделалось возможным разглядеть отдельные кроны, стволы и коричневые жилы ветвей.

Корпус просел в корме и на правую сторону, в этом месте вполне можно забраться на палубу. Но пока это не требуется. Сухогруз неплохо укрыт растительностью от возможного наблюдения с воздуха. Еще несколько шагов – и яркое небо решетчато загородили кроны деревьев. Осыпавшаяся краска надписи на борту еще сохраняла название судно – «Бильбао».

– Надо же. А по виду «Волжанин» или «Енисеец».

Инстинкт сталкера взывал к единственно верному действию, буквально толкал меня в спину: «Вперед, Сомов, в закрома! Немедленно отправляйся на осмотр трюмных помещений, ты представляешь, сколько там может быть всякого ништяка?!»

– Стоять. Куда собрался? – скомандовал я сам себе, чувствуя, что опасно загораюсь в поисковой лихорадке.

Вот черт! Платформа наверняка знает, кто я такой, чем занимаюсь и что должен делать. Она, стерва, сейчас играет со мной, как кот с мышкой. И даже если кот сытый или занят важным делом обследования с подоконника уличной обстановки, мышке нельзя успокаиваться, и к себе в норку с добычей она за просто так, по кратчайшему пути ходить не должна.

В дикой среде Платформы-5, да еще и в отрыве, выживает человек с правильным инстинктом истребителя, охотника или сталкера, свято соблюдающего неписаные законы ремесла. Он инстинктивно делает свое главное дело и не тратит времени и сил на дела вторичные. Только так.

– Не дождешься, родная, – добавил я зло, обращаясь к Платформе. – Не то время и не то задание для игр. Некогда мне.

Рядом неприятно зашуршала змея, торопливо убирающаяся восвояси. С трудом взяв себя в руки, я нехотя пошел дальше, медленно обогнул судно с кормы и тут же остановился, как громом пораженный, что твой Робинзон при виде следа ноги на песке. Тишина навалилась такая, словно на меня упало гигантское пуховое одеяло, аж в ушах зазвенело.

Вот уж не ожидал…

За судном обнаружилось кирпичное строение в два этажа. Классика поселковой казенной архитектуры – администрация или отделение милиции, маленькое и как-то по-государственному негостеприимное с виду.

– Ни фига себе сюрпризы! – тихо молвил я в искреннем удивлении, плавно снимая с плеча пулемет и сразу переводя его в боевое положение.

Миновав очередные бочки, разбросанные возле судна в беспорядке, я медленно пошел вперед, не сводя глаз со здания. Это был старый полуразвалившийся дом с давно облупившейся штукатуркой цвета терракота, выбитыми рамами окон и небольшим пристроенным крыльцом, над которым сохранилась какая-то вывеска с выцветшими буквами.

Слева от дома стояла кирпичная же изгородь полуметровой высоты. Странно, но справа такой не было. За условной ментовкой в разросшейся зелени виднелись две низкие крыши еще каких-то домиков этого неожиданного поселения. Не заброшенного, а еще не освоенного людьми, вот такие парадоксы подкидывает нам Платформа-5. Прислушался еще раз, даже принюхался. Здесь никого нет, я это чувствовал наверняка. Нежилое место.

– Туда тоже лучше не ходить.

Огляделся. Этот в высшей мере соблазнительный объект придется оставить в покое и двигаться дальше, время идет.

Или что? Что делать-то? Хороший схрон, можем ночь тут и переждать. Опять поднял руку с наручными часами. Шикарная вещь, подарок Сотникова, точный швейцарский механизм часов идеально отсчитывает время моей жизни, ни секунды погрешности. В тени корабля было темно, и циферблат слабо светился. Пятнадцать ноль семь.

Тут мне послышался какой-то шум, я обернулся и увидел, как из ближайшего к дороге леса, за которым громоздились серо-белые вершины далеких гор, появились какие-то небольшие антилопы, остановились и стали настороженно прислушиваться. Дальнейшие события начали развиваться быстро. За спиной еще раз треснула ветка, со стороны форштевня вдруг раздалось чье-то противное тонкое заунывное подвывание, в котором слышались нотки плача ребенка и к которому тут же подключился жутковатый крик-смех неведомой птицы или зверя. Затем ветка треснула еще раз, и раздался дробный топот.

Вряд ли тут может появиться пещерник или бешеный носорог: не та местность и климат.

А махайрод? Запросто!

Кроме того, в качестве раздражителей Смотрящие могли вкинуть в такую необычную локацию какого-нибудь самобытного синтетического монстра. Как тебе, Сомов, прыгающий аллигатор или мохноногий удав длиной в тридцать метров?

В этот момент я стоял на совершенно открытом месте, застряв в раздумьях на половине пути от сухогруза к зданию, вследствие чего чувствовал себя дурак дураком.

Позади опять завыло и захохотало, нервы сдали, и я дал деру.

Иногда и сто метров марафонская дистанция. Особенно когда сердце в своих прыжках достает до горла не только от бега, но и от страха. Когда расстояние сокращается недопустимо медленно и нет ни малейшей уверенности – туда ли ты бежишь, сталкер, не прямиком ли к своей погибели? Но кирпичный забор был уже совсем рядом, я прыгнул.

В воздухе мелькнули длинные ножищи в крепких кожаных ботинках, способом «ножницы» переносимые над кирпичным буртиком, на мое счастье не оснащенным острыми стальными пиками или битыми бутылками. В прыжке успел увидеть место и приземлился на ноги. С небольшого кустика, на который я опустился, тренированное, вы же не сомневаетесь, тело без паузы переместилось левей и зафиксировалось в полуприсяди.

Сдув с глаз мешающий мусор, я мгновенно утвердил «крестовик» на кирпичах, готовый включить адскую машинку и длинной очередью выкосить в округе все живое… Ух, как написал! Считаю, фантастически образно, прям Гомер и Толстой – если Демон не оценит, вот серьезно обижусь, надолго!

Противника не было. Никого не было. Вообще. Копытные благоразумно смылись.

Так, надо связываться с начальством, в данной ситуации одному правильных шагов не определить. Пускай Лунев решает, как быть, перекину решение вопроса наверх.

Пш-ш…

– «Гоблин» вызывает. Костя, как там у вас дела?

Командир откликнулся практически сразу:

– Сначала доложи об итогах, – не предложил, а приказал Лунев.

– Итоги обнадеживающие, – бодренько зачастил я. – Пусто вокруг, никого не видно и не слышно, следов преследования или слежения не заметил. Костя… Я тут поселочек нашел в тройку-четверку домов, неосвоенный, похоже. Мы, когда проезжали, его не сосканировали, корпус сухогруза мешал.

– Ого! – сразу возбудился комсталк и тут же притих, тишина в эфире. Я прямо чувствовал, как ему хочется плюнуть на все и примчаться сюда.

– Кастет!

– Сам-то как считаешь?

Примерно с минуту, в течение которой я не забывал внимательно посматривать по сторонам, мы без особого спора обменивались мнениями, после чего Лунев вынес вердикт, который несложно было предугадать:

– Заманчивое поешь, конечно… – И сразу: – Нет. Забей и выполняй поставленную задачу. Доберись до разделительной протоки и обследуй район, постарайся вычислить позицию, с которой велся огонь. И возвращайся.

– Есть. А у вас какие успехи?

– Хрен там у нас протертый, а не успехи, пока похвастаться нечем. Нашли совсем рядом деревянную лодчонку, но это пустышка, – нехотя признался комсталк. – Слишком большая пробоина в борту, такую дыру кустарно не заделать. Вроде бы видим вариант получше. Металлическая моторка без движка. Торчит в кустах, примерно метрах в двухстах к западу, но на материковом берегу. Сейчас будем прикидывать, как туда добраться…

– Принял, продолжаю движение.

Закончив связь, я наконец-то вздохнул с облегчением. Прямой запрет получен, можно идти дальше.

Но место просто так меня не отпускало.

То, что и этот двухэтажный дом, мысленно названный мной «ментовкой», и хибары по соседству по целому ряду признаку локалками не являлись, и ученик сталкера определить может. А вот та штукенция прямо за главным зданием, что большим шалашом с почему-то поросшей зеленым мхом крышей торчит из-под земли… Это была капитальная землянка, сделанная по всей строительной науке, сооружение с солидной двускатной крышей, прочной передней стеной из бруса и массивной дверью, закрытой на крепкий засов. В других зданиях дверей не было вообще. Сердце опять забилось учащенно.

– Одним глазочком, зуб даю, – пообещал я шепотом неизвестно кому и сделал первый шаг по мягкой мокрой траве, двигаясь к этому магниту. Затем остановился, решив для цельного представления картины пройти через главное здание, – темный провал бокового входа в ментовку настойчиво приглашал: «Заходи, приятель, будь как дома!»

Справедливо ожидая какого-нибудь подвоха типа логова хищного зверя, только и ждущего, когда появится глупая жертва, я медленно вошел внутрь, перед этим тихо вытянув из кобуры пистолет.

М-да… Примерно в таком же виде нами был найден Форт-Росс.

Полуфабрикат или полуразруха? В принципе понять невозможно. Первый этаж, признаков существования подвала не наблюдаю, ходов вниз не видно. Все окна первого без рам, но боковые и задние зачем-то заложены кирпичом, дневной свет легко проникает через оконные проемы второго этажа, в которых нет ни рам, ни кирпичных закладок. Кровля почти отсутствует, крыша закрыта на треть со стороны фасада, а дальше лишь лаги. Внутренние колонны и несущие стены, поддерживающие разобранное перекрытие второго этажа, сохранились хорошо, наверху хорошо видны помещения без дверей. На первом же этаже никаких внутренних помещений нет, словно один огромный зал, никакой логики планировки. В дальнем левом углу навалена груда деревянных поддонов – зачем? Там же боком, чтобы я сразу увидел, что они пусты, составлены штабелем большие деревянные ящики, на вид пустые. Кто-то тару собрал, да не вывез. Очень много пыли и растительного мусора, в центре помещения вытянутым овалом желтоватого цвета лежит высыпанный щебень.

Так себе интерьерчик… В одном месте с потолка свисают куски арматуры, к нише в перекрытии прислонены три бруса, два из которых уже наклонились, готовые в любой момент рухнуть. Подняв кусок щебенки, я бросил его вверх, старясь угодить в помещение на втором этаже. Попал куда-то, задребезжало! Раздражительно так, неприятно.

Никто не вспорхнул, все сразу успокоилось. Спит здание.

На плитах первого этажа было грязно, но антропогенного мусора не видно, как не было запаха мочи и экскрементов людей или животных, незаменимого атрибута любых развалин и заброшенных зданий. Кирпичей и осколков плитки не заметно, зато есть цементные проплешины. Подумав, я надел перчатки, проверил центральный брус на устойчивость и без труда быстро полез вверх, выбрался на этаж, где и огляделся. Притихла живность, больше не пугается. Никаких посторонних звуков.

Бестолковый объект. Если доводить его до ума, то потребуется бригада и месяц работы.

Землянка, как и все вокруг, утопала в красивой, ароматно пахнущей траве. Деревца произрастали в основном жиденькие, редкие, размерами и видом напоминающие родные молодые осинки. Деревья, между прочим, фруктовые, с яркими спелыми плодами, похожими на манго. Жаль, знать не знаю, можно их употреблять или топтать упавшие ногами. А без точного знания в рейде сырьем ничего есть нельзя. Все должно пройти тепловую обработку, если нет желания вместо выполнения задания сидеть в кустах с поносом. И это в лучшем случае.

Озираясь, словно шпион, идущий на явку, я направился к землянке. Подойдя ближе, с усилием сдвинул в сторону массивный засов и потянул согнутую вниз соплей железную ручку на себя. О-па! И отскочил подальше. Кованые петли не скрипнули, дверь распахнулась почти без сопротивления, приминая нижним краем невысокую траву, и на меня дохнуло легким запахом свежих досок, прелой листвы, улавливался аромат масляной краски и машинного масла. Вроде все спокойно.

Естественно, никаких окон в помещении не предусмотрели. Свет в землянку проникал только через вход, однако и этого скупого освещения было достаточно, чтобы разглядеть содержимое локалки. Когда глаза привыкли к плохой освещенности, мне во всей красе предстало внутреннее богатство помещения. Слева прямо на земле лежали аккуратно сложенные вдоль стены плоские ящики. Двадцать четыре штуки, абсолютно одинаковые с виду, но меня это не обманывало – там вполне может храниться самое разнообразное имущество, бывали прецеденты. Глянь мельком – и обрадуешься сгоряча, подумав, что нашел целую кучу дефицитных винтовок! А там – облом, свалено все подряд, от лопат до граблей, от резиновых сапог до вязаных свитеров.

Из плохого: содержимое землянки было подтоплено.

Ну, скажите, какому юному умнику из проектного отдела Смотрящих пришло в голову устраивать землянку в затапливаемом месте посреди реки? Ясно же, что в особо хорошее половодье здесь может оказаться вода!

– Идиоты в штабе, уволить всех, набрать новых идиотов! – не выдержал я, задрав голову и отправляя свое недовольство небесам. Пусть слышат, должна же быть обратная связь с населением, законная реакция народных масс на бардак!

Еще раз оглядевшись, я вложил пистолет обратно в открытую кобуру.

Отсырело все, оржавело, потому-то локалочку речники и не разобрали. Избалованные они, смотрю. Значит, у речников вполне достаточно более качественного ништяка, чтобы не возбуждаться из-за таких локалок.

Жаль. Многое из того, что ты видишь перед собой, уже просто тара, Мишка, просто тара. Не суетись, будет время – пороемся. Локалка – женщина капризная, уважения к себе требует. Локалку – ее любить надо, сильно. Причем любить ее так может только профессиональный сталкер, а не мародер набежавший.

Солнечные лучи насквозь пробивались из-за моей спины через дверной проем и красиво раскладывались на земляном полу пятнами. В этих светящихся трубах света задумчиво и спокойно плавали пылинки. Мне отчаянно захотелось растянуться на ящиках, закрыть глаза и минут на десять забыть обо всем, чтобы послушать умиротворяющую тишину главного Храма сталкеров – ее величества Локалки…

– Знаешь, Гоб, а не так уж сильно тут и заливает, годного много.

Справа громоздились какие-то железные холеры, похожие на запорную арматуру теплоцентров, обрезки двухдюймовых труб в высоту среднего человеческого роста, отводы. Ближе ко входной двери стояли еще два ящика побольше, но тоже без надписей. В такой таре, между прочим, попадаются красивые лодочные моторы японского производства. На стене висели полки с разнообразными банками и железными футлярами. Инструмент, вижу ручную дрель, это большая ценность. В глубине склада поблескивали выстроенные рядком канистры, а в правом углу друг на друге лежали три матерчатых тюка.

Я напряг мышцы, стараясь особо не дергаться.

Выдержу! Дождусь и ограблю все.

– На обратном пути навещу тебя, родная! – пообещал я локалке, разворачивая тело назад, но будучи не в силах вернуть в нужное положение голову.

Щелк! Планка щеколды встала на свое место.

– Ну что, с первой удачей в рейде тебя, сталкер!

Если все же допустить, что Бухта Смерти есть некий гиперсклад, созданный для еще не осуществленного крупного анклава или просто забракованный элемент несостоявшегося проекта, то нужно понимать, что для его освоения нужны колоссальные усилия. С другой стороны, такой эстуарий, доставшийся крепкому городу-государству во владение, в теории способен дать идеальный толчок в сторону цивилизации угля и пара. В ближайшее время, даже после локальной войны и захвата Бухты, плановое освоение такого ресурса невозможно просто в силу его расположения. Пробить сухопутную дорогу через непроходимые по берегам леса – это по местным меркам даже не БАМ, а путь на Луну. Значит, нужно строить порт, инфраструктуру для погрузки ништяков на суда.

Туманные перспективы, кислое дело.

Впереди по курсу метров через триста в профиле Змеиной Косы появился небольшой залив, а напротив, на материнском берегу – высоченный обрыв, полностью перекрывающий обзор в сторону плато и гор, – не видать, что делается дальше. Ничего – метров двести, и что-то разгляжу. Коричневый глиняный срез весь в вымоинах, в углублениях. И везде каплями и струйками сочится отфильтрованная капель, годный источник пресной воды. Грунтовые пресные воды, подземными трассами текущие с гор по наклонной плоскости плато, выходят наружу. Мысленно ставлю отметку: важное место.

Конец пути совсем близко, проливчик рядом. Я пошел крадучись.

Через поредевшие кусты было видно, что тут заканчивается совсем узкая, метров пятнадцать, песчаная отмель, по которой пролегает дорога. Здесь она постепенно подтапливалась, в сезон высокой воды, как и после дождей, ее перерезал водный поток, соединяющий в этом месте два рукава реки. На машине мы проскочили без проблем, замочив колеса на две трети, но пешком через протоку без разведки лучше не ходить. Кто знает, какие пираньи тут могут водиться.

Вот засада, кругом заросли! Кусты со всех сторон, кусты прямо и по бокам, к берегу не протиснуться, а прямо идти нельзя: не для того крался. Надо бы подрубить. Чем? Ножом.

Юные обитатели лагеря скаутов, созданного при Замке, куда меня регулярно приглашают для передачи опыта, постоянно задают вопрос об идеальном полевом ноже, который правильнее всего было бы называть ножом жизнеобеспечения. Потому что именно этим самый удобный и работоспособный клинок и занимается – он непременно входит в относительно простую систему жизнеобеспечения любого человека в чистом поле. Сталкер, промысловик, охотник или рыбак, геолог или топограф – у всех есть тщательно отобранный набор практик повседневной жизни. Добывание топлива, огня и воды, приготовление и сбережение пищи, организация бытовой санитарии, изготовление и ремонт подсобных орудий. Широкая универсальная задача, важная, но рутинная, обыденная.

Иногда система дает сбой или терпит крах: болезнь, авария, природные напасти, изменение сроков доставки припасов… В такой ситуации человек всегда стремится восстановить существующую систему с минимальной, по возможности, модернизацией под новые условия быта, а не изобретать кардинально новую. Универсальный нож, как часть комплекса, после аварии не перестает оставаться все тем же простым инструментом, исправно работающим на своего владельца и в спокойное время.

То есть если ты привык по утрам умывать морду, не привередничая, ледяной водой из озера, а утренний кофе с вечера заливаешь в термос, то и очаг у тебя, братан, будет работать по-другому. Тент тебе нужен или шалаш, палатка или хижина? Место для стирки и бани, погреб-ледник или лабаз? Все влияет, и все индивидуально. Но никакого «выживания» нет и не будет, тебе в любых условиях нужна лишь нормальная, насколько это возможно, жизнь.

На Земле больше всего способны к сохранению привычной системы северные народы, именно поэтому их ножи-универсалы подходят любому человеку на северах, а оказавшись на лоне природы, каждый неизбежно начнет приходить к выработке системы жизнеобеспечения, сходной с проверенной «североаборигенской». Ты быстро поймешь, что в мелкую птицу, самую доступную дичь, лучше всего не кидать импровизированное копье с прикрученным ножом, а воспользоваться пращой либо камешками. Что ветки кустарника не пилят, а большие деревья пилить ни к чему. Что от лосей тебе даже костей не достанется, чтобы их пилить, не мечтай, а шоковые зубья непременно поранят усталую руку. Прикипевшая резьба в ручке-контейнере навсегда закроет доступ к бесполезному, в общем-то, компасу и крошечной веревочке. Шарнир откажет, крышечка отломится, не сомневайтесь! Вскоре ты забудешь про охоту на копытных «в набег», про острогу у ручья и прочие комиксы. Нет уж – сдирай съедобную подложку лиственничной коры, работай с силками, ставя западни, пасти, ставни и запруды…

На Земле можно попасть в аварию, будучи пассажиром авиалайнера. Впрочем, все прогнозируемые случаи работы специального ножа после возможной авиакатастрофы стоит смело опустить. Службы безопасности аэропортов, обыскивающих даже пятки пассажиров, не дадут пронести на борт не то что нож, но даже маникюрные щипчики. Другие варианты попадания в экстремальные условия легко вычисляются и считаны по пальцам: забыли на промежуточной остановке, забыли забрать с точки кратковременного проживания, катаклизм отрезал от внешнего мира, разбилось транспортное средство.

Или ты, как последний дурак, утопил его в болоте.

Особняком можно упомянуть случаи падения военной авиатехники и вынужденные приключения пилотов самолетов малой авиации – тех самых bush pilots. У них на борту есть НАЗ[2]2
  Носимый аварийный запас.


[Закрыть]
разной комплектации. Практический срок, в течение которого предстоит продержаться пилоту, везде разный. Американцы, например, обычно находят своих довольно быстро, в этом случае требования к ножу просты: освободиться от ремней и вскрыть упаковку с пайком, для чего вполне подходят качественные складники. На бескрайних просторах нашей тайги и тундры пилота искать могут неделями, так что строить систему придется всерьез, а решать гораздо больше задач, чем американскому коллеге. Здесь вполне хороша некогда принятая для катапультируемых систем спасения концепция многофункционального мачете в сочетании с компактным огнестрельным оружием. Bush pilots по-прежнему приходится полагаться на карманы куртки и небольшой универсальный нож.

Так что при всех этих невеселых вариантах больше всего подойдет привычный клинок, на поясе или в кармане, уже состоящий в системе привычного же жизнеобеспечения. Лучшим будет тот, который окажется на теле. Если нет привычки носить, то его не будет и аварийно. Никакого не будет. Носишь – молодец.

Чем плох киношный нож выживания? У него нет главного: универсальности. Подобные устройства часто похожи на переносной чулан, их приятно изучать, а вот носить не нужно. Они не подходят для «выживания», краткосрочного существования человека с ограниченными ресурсами и на полном пределе сил. Впрочем, таких ситуаций, как и людей, способных к ним реально подготовиться, на самом деле очень немного.

А теперь я открою вам главный секрет – лично у меня легкого универсала нет. Вот такая у меня система жизнеобеспечения. Пацан я здоровый, выносливый, могу нести серьезный груз и ножи люблю здоровенные, клинки меньше двадцати сантиметров меня не интересуют. Одно время таскал с собой мачете и даже абордажную саблю. Но после того как в течение полугода и кучи сложных рейдов выяснил, что такой тесачина мне не понадобился ни разу, от длинномеров я отказался. Вместо этого сугубо под свою лапу заказал у кузнецов тяжелый нож типа боуи. Зверь! Клинок толщиной в семь миллиметров и длиной в тридцать пять сантиметров. Он мой вес держит, если положить на два пенька, можно попрыгать. Мужики смеются, пионеры ахают. Так что обхожусь без малышей. Хотя именно сейчас в рюкзаке лежит маленький плоский «дак-дак», аварийный нож из комплекта bush pilots.

Ну что же, пусть там и лежит.

***

Проход, а точнее, пролаз, я прорубил за одну минуту, на всякий случай пригрозив ближайшей птичке, чтобы не орала. Сначала пошел крадучись, а потом и подполз ближе к урезу воды, двигаясь медленно, будто пробуя на надежность каждый метр земли. В такой ситуации всегда полезно сомневаться, это не раз спасало людям жизнь. Руками осторожно раздвинул траву, прижимая ее локтями, чтобы не мешала обзору. Редкие прутики какой-то осоки и стебли кустов вполне позволяли разглядеть местность и оценить обстановку. Огляделся, прикинул, как смотрюсь на заднем фоне. Заметить не должны – ни с противоположного берега большого рукава реки, ни с воды.

Берег с этого места просматривался отлично.

Его линия чуть выгибалась, уходя от реки, а дальше опять становилась относительно ровной, обзор в обе стороны – до полукилометра. Позади и левей было видно, что здесь горы подступают немного ближе, а пляжный откос соседнего рукава стал более пологим, вполне можно забраться наверх, если понадобится. Он быстро переходит в лесистую террасу, там плато, а километра через два-три начинается собственно горный хребет.

Прямо передо мной виднелась поперечная протока, одна из тех, что делят косу на длинные острова, именно здесь дорога уходила под воду. Разрыв небольшой, метров семьдесят. Глубина – мне будет по самые… по середину бедра, пожалуй. На машине прошли бодро, а вот вброд не пойду, побаиваюсь. На другой стороне коса подходила к урезу травянистой, без кустов, поляны. И тут нет никаких следов преследования или слежения. По следу джипа не крались плохие парни, среди зелени не бликовали оптические прицелы, вроде бы все обстояло самым наилучшим образом.

А вот на противоположной стороне широкого рукава реки, чуть наискосок от места моего наблюдения, находился интереснейший объект, с которого, зуб даю, нас и обстреляли!

Большой цейсовский бинокль утоп вместе с джипом, в моем распоряжении остался лишь крошечный складной китайчонок. Оптический прибор далеко не из лучших, зато он всегда с тобой, потому что легко умещается в нагрудном кармане жилета. Спору нет, в этот же габарит вместится и компактный монокуляр, однако бинокулярная система всегда лучше, глазам и мозгу легче компенсировать неизбежное дрожание, а это важно. Вот ведь как бывает в жизни: можно долго рассуждать о моделях, а в реале с тобой будет ровно тот инструмент, что в нужный момент оказался с тобой, на теле, в кармане или чехле. Если ты его туда положишь, конечно.

Это жилое место.

В глубине среди крон и выше виднелись крыши двух хижин: одна побольше, вторая прикрывала что-то типа сарая. Домики на возвышенности или на деревянных опорах. Нет, возвышенностей на таких речных островах не бывает. Значит, на сваях.

– Или на корпусе увязшего в грунте судна, – поправил я сам себя.

Почему зеленью не прикрыли? Днем тут жарко. Нагретые южным солнцем плоские кровли черного цвета наводили на мысль о горячих сковородах. Именно сегодня сволочной амазонский дождь, который льет, когда не нужно, упрямо не желал поливать Бухту Смерти не то что через каждые тридцать минут, как он вытворял вчера, а хотя бы разок в течение дня. Правда, прямо сейчас не надо, лучше на сухом полежу.

Чуть ниже по течению за домиками в ряд замерли, и похоже, навсегда, два небольших железных судна с кормовыми надстройками, вросшие в землю и увитые зеленью. Ближе к берегу на расчищенной от растительности площадке над лесом высилась ажурная конструкция, антенная вышка или главная часть какого-то судового агрегата типа крана. Наверх, к огороженной поручнями смотровой площадке площадью метр на метр вела лестница, явно приваренная позже.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю