Текст книги "Возвращение"

Автор книги: Вадим Денисов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Вышло интересно: на Платформе действительность вновь повернулась к первопоселенцам своей дикой стороной, и многим стало понятно, что далеко не все практики боевых дедов надо отвергать как несовершенные, начались разумные корректировки.

Тем не менее, повторюсь, общепринятые алгоритмы с Земли были перенесены сюда.

Указательный палец надо держать вытянутым вдоль скобы, это ТБ, триггер-контроль.

И только так.

Но нужно ли и можно ли держать постоянно? Как перед фотографом… Да вы и сами неоднократно видели: стоит такой колоритный бес в городе на охране чего-либо, прямо среди мирных жителей, а то и вообще в помещении, – автомат картинно на груди, палец на скобе. Напрягает мирных людей, которые такой триггер-контроль воспринимают как прямую и явную угрозу. Вот скажите, зачем эта демонстрация? Он что, прямо настолько ждет нападения и готов в один миг открыть огонь в окружении гражданских, пугая последних до смерти? Подготовленный пистолетчик спокойно носит оружие в открытой кобуре, и ему вполне хватает времени и на выхват, и на точный выстрел. И вообще не стоит переносить все нормы спортивной практической стрельбы на реальные полевые ситуации.

Я держать палец колом долго не люблю, так и артрит схватишь. Да и ни к чему такая постоянная готовность, она, как и любое другое привычное состояние, постепенно усыпляет, в реале алертность начинает резко снижаться, а риск случайного выстрела – парадоксальным образом возрастать. Лучше уж под скобой. Сталкеры носят стволы вариативно: и на плече таскают, в руке и через плечо наискось, при необходимости перекидываем оружие на грудь.

Таких шаблонов очень много, нет смысла перечислять их всем списком. Они стали маркерами, вот что опасно. Легко обманываться. Вот этим я и собираюсь воспользоваться, представ человеком опытным, но не военным.

Сомов уже закрыл свою дверь, пора бы и мне… Вывалился из машины, сунулся назад, зачем-то вытащил автомат. Подняв лапу в приветствии, напарник уже подходил к тройке «решателей вопросов», если к ним же отнести и Харди.

Начальничков у экспедиционеров двое.

Руководителя-распорядителя и доверенное лицо олигарха зовут Чжун.

Черт, сложно описывать китайца, все они на один лик, хотя я еще во время визита к By Чуну этого типчика разглядел достаточно хорошо. Не боец, а администратор, человек ушлый и умный. Попробую… Острое лицо хитрой лисы, большие раскосые глаза почти черного цвета. Небольшого роста, худой, как дрищ, с неестественно тонкой шеей и женскими запястьями, среднего возраста человек-клещ. Как и его босс, обманчиво улыбчив. Ни разу не мандаринистый. Носит прямоугольные очки в серебристой оправе, наверное, понтовые, не разбираюсь я в них. Одежда «полевая сборная» – не военная и не охотничье камуфло. На голове бесформенная шляпа с обвислыми полями.

Второго я еще не видел, но это человек не менее интересный. Знакомьтесь, товарищи, перед вами Мэндэ, силовая поддержка китайской группы. Где он служил и проходил подготовку, что за плечами – покрыто мраком. Пока что он меня интересует больше.

Под метр девяносто ростом, слегка перекачанный, ноги длинные, однако ниже бриджей не жилистые, вряд ли он хороший бегун. Милитари-кепка по брови, волос не вижу. Светлое камуфло легкой куртки, обвес приличный. Берцы, светлые наколенники, полный фарш, можно сейчас забрасывать героя в вечно неспокойные Ирак или Афган… Глаза жесткие, хоть и водянистые. Скорее всего, он и сам не армеец, а опытный силовик из правоохранительных или карательных органов. Каратель.

Ты мне и нужен, голубчик!

Опа, там уже руки жмут…

Накинул автомат на грудь, опустил ствол вниз и потопал к ним, положив палец прямо на спусковой крючок. Едва заметно споткнулся, громко выругавшись матом и для страховки вытянув правую руку вперед. Неловко содрал неудобно висящее оружие и лихо перекинул его за спину, подтянув повыше и вынужденно зажимая в руке лишний ремень. Опять выругался, выпуская кусок погона, – автомат обвис.

Ну что? Есть взгляд! Тяжело ты смотришь, товарищ Мэндэ, ох, тяжело, спит в тебе неутоленная альфа… Я мельком посмотрел ему в глаза – и тут же опустил голову, быстро изучая следы на земле, отлично видимые в косо падающих лучах автомобильных фар. Потом перевел внимательный взгляд на обувь охранника.

Оценил меня на капельку, спецназер, или кто ты там есть на самом деле? Подошел и пожал руку Харди, Чжуну, а потом и этому чертушке, так, средненько.

Чуть дернул ноздрями, машинально. Меня не интересуют твои очи, приятель, меня интересуют следы, на всякий случай! И запах, извини уж, привычка…

На том и хватит. Начнешь слишком старательно изображать сельского простачка-охотника – дураком окажешься. Кинул слегка деталей для старта. Позже Гоблин в доверительной беседе обмолвит – мол, напарник у меня чувак, конечно, классный, безбашенный, прирожденный следопыт, жаль только, что нет в нем военной косточки, коллега, все самобытное, чисто леший.

Остальные китайцы – простые работяги, с ними, как меня предупредил Харди, можно и не знакомиться, не пригодится. Эти одеты разномастно, напялили что было не жалко взять из дома на износ. Да уж, кадры на зависть любой экспедиции…

Мужики с плота крикнули, замахали руками.

– Загоняй, – предложил я Сомову.

Давай, братан, ты уже поприветствовал, теперь моя очередь.

– Наверх нас потянет? – спросил у Чжуна.

– Да, против течения, – заулыбался распорядитель.

– Далеко?

– Примерно двенадцать часов ходу, если скорость будет маленькая.

– То есть всю ночь, – резюмировал я.

Еще бы, паром увесистый, неуклюжий, как утюг, капитан изматерится! Наш Дугин убил бы мастеровых за такую конструкцию, а шкипер «Дункана», послав всех, такую шнягу по реке тащить отказался бы. Выбора нет, спецгруппе придется плыть…

Перекинулись еще парой фраз, деталей пока нет. Детали возникнут с началом рейда. Экипаж буксира уже брал понтон «на усы», то есть притягивал его к себе как можно ближе, чтобы не мотало на поворотах. Наша машина встала последней и первой на выезд. Все правильно: кому пахать-то предстоит? Наконец сборы были окончены, мы попрощались с новозеландцем, забрались на плот – связка отчалила. Суденышко натужно потащило груз к стремнине.

– Иди, Мишка, разговаривай с… коллегами, мать их. А я вздремну, так по очереди и будем бедовать на этой лоханке, если не перекинемся, спаси господи. Только ты того, осторожней! Когда толкнешь? Давай в четыре.

– Все зависит от того, начну ли я к тому времени бухать.

– Типун тебе!

Но он уже пошел к честной компании, на ходу рявкнув:

– А где встречное пиво и чипсы?!

Я мысленно сплюнул и начал пристраиваться на тесном заднем сиденье, пытаясь вытянуть ноги среди снаряжения. Только вроде бы умостился, как напарник прибежал обратно, протягивая мне большую глиняную кружку.

– Кастет, натурально пивас! Вмажешь для сна?

– Да ну тебя! – Но не выдержал и спросил: – Как на вкус?

– Кислятина. Однако градус имеется. И вкус пивной.

– Чипсы дали?

– Орешки!

– Хорошо тебе там, смотрю, – проворчал я и отвернулся к железу борта.

– Спи спокойно, дорогой друг!

Черт, становится прохладно! Не поленившись, я достал легкий тонкий плед, укрылся, повернувшись лицом к реке.

Из-за гор выплыл лунный серп и с самым довольным видом повис над долиной.

Экспедиционеры-аферисты что-то там тихо базарили, временами китаисто хихикали – не мешало, я наслаждался природным покоем. Сколько таких ночей мы провели в рейдах на Платформе-5, и большая их часть была тревожна по разным причинам. Эта будет спокойной, время действий еще не настало. Так пользуйся же этим покоем, сталкер!

Крепко пахло свежеструганым деревом и слегка – хвоей с береговых утесов. К аромату примешивался стылый речной запах, в котором мало рыбного и много романтичного. Вот вдали показался тусклый оранжевый огонек догорающего костерка. Наверняка там стоит шалаш, а может, и настоящая палатка, в которой усталые рыбачки, накатив под конец дня, увалились на пушистые подстилки из нарубленных веток пихты.

На свет костра идет любопытный налим. Здесь он таких адских размеров… богу молишься за то, что тот не дал рыбинам способности вылезать на берег. Страшные, как крокодилы.

А это кто по воде скользит? Судовой двигатель урчал тихо, и мне показалось, что я расслышал скрип уключины. Нет, не все спят, есть еще на свете настоящие фанатики рыбной ловли! На узкой лодке-ветке сидел удивленный и недовольный появлением каравана абориген, занимающийся, по мне, самым азартным видом речной и озерной рыбалки: мужик гарпунил рыбу. На носу был закреплен масляный факел с корзинкой на конце, гарпун солидный, крепкий, на длинном древке. Так и рыбка здесь водится серьезная. Хорошо, что капитан буксира, судя по всему, человек на реке опытный, не гуднул, распугивая добычу окончательно. За такое хамство и пулю можно схлопотать – ищи потом в чащобе, разбирайся, если дурной, кто выстрелил…

И вновь поплыли назад пустынные берега.

Хватит пялиться в темноту, надо отдохнуть, впереди непростой маршрут. Еще несколько часов – и ночь сбросит с земли и воды свое темное покрывало. Новый день, свежий, влажный, начнет свой забег в пастельных красках просыпающейся тайги.

После восхода, когда я закончил последнюю смену, сквозь просветы в сплошной стене леса левого берега Хуанхэ на паром золотыми пучками лился яркий солнечный свет. В утреннем воздухе стоял запах готовящейся рыбы – китайцы уже установили на корме небольшую жаровню, раздавалось звонкое птичье пение, рядом плескала вода, пыхтел дизель буксира, с севера донесся далекий крик лося…

Или это зловещий йети?

Печально звякнул судовой колокол – подходим, значится.

– Мишка, как там?

– Капитан чета мычит, хрен чего разберешь… Ща оповестят, – пообещал Сомов, спрыгивая на настил и зачем-то заглядывая в воду. – Глубоко тут.

– Что-то удалось выяснить дополнительно?

– С безопасником немного поболтал.

– О чем?

– Да о прибалтах плененных. Утверждает, что точно не охотники, армейцы, дескать, он сразу определил.

– Определитель, бляха… Еще инфа есть?

Гоблин поморщился.

– Одно скажу, Костя: хрен там тертый, а не золото. Врет толстяк. Пока барак мочил хари, я все машины осмотрел, нет в них необходимого оборудования. Тюки какие-то, мягкие. Ни лотков, ни лопат. Допустим, они собрались распускать лес на доски для бутар прямо на месте. Тогда где двуручные пилы?

Кроме нас, никто на борту ночной вахты не нес.

– Вот и я так думаю, что тертый.

Прохладное небо еще не окрасилось в пронзительную синеву, оттенок матовый, серо-молочно. Люди, как и природа, не очнулись от сна. Машины были густо обсыпаны росой – скоро высохнет. За завтраком было тихо и спокойно, в такую рань болтать не хочется, языки развяжутся позже. Кроме свежей рыбы на гриле китайцы приготовили какой-то невообразимый омлет-кашу, месиво неестественного цвета от вкинутых туда специй и зелени. Брр… Ешьте такое сами, братья с алеющего востока. Они и ели, палочками скидывая в рты неаппетитное на вид парево через край тарелок. Подняли и смахивают… А рыбка ничего себе, хотя мы с Мишганом грилеванного не любим, лучше уж на сковородке приготовить или на палочках у костра, чтобы не было контакта продукта с металлом, не смазанным жиром, – горелое есть зло и «диоксин», как я называю характерный удушливый смрад полевого гриля. То ли дело родной сочный шашлычок, трепетно выдержанный в маринаде, а затем над беспламенными углями!

К самому концу завтрака рыба, яичница и чай с медом сделали свое дело – народ понемногу оживал, начиная разговаривать одновременно. Мы в этих дискуссиях на китайском участия не принимали. Да я бы и на русском не стал, так как совершенно точно знаю, что собираюсь делать. Короткий судовой гудок прервал разговоры, кэп высунулся из рубки и что-то крикнул назад.

– Смотри, Костя.

К нам торопливо подошел Чжун, на лице еще не расправившиеся после сна морщины.

– В этом месте диверсантов Альянса и поймали! – сообщил он, показывая пальцем на берег.

Ба, знакомые места! Я незаметно толкнул ногой Гоблина – мол, помнишь? Тот кивнул. Вот тут мы заметили волну в двух сотнях метров и плывущее темное пятно, оказавшееся перевернутой корягой, только что упавшей с обрыва… Точно! Стоянка неизвестных! Здесь разводили небольшой костерок, прутики, на которых запекали рыбку, до сих пор торчат в песке. Причальной марки не обнаружили, берег каменистый, легкая лодка следа не оставит. Не было и шалаша. Еще, помню, походили кругом, покричали, миролюбивым ревом приглашая выйти испугавшихся, но так никто и не показался.

Оказывается, не отшельник.

– Чжун, скажи капитану, чтобы дал самый малый, а лучше бы вообще встать неподвижно – оглядеться надо, – почти приказал я.

Тот кивнул и метнулся к корме буксира.

Вот и знакомый холм, где спряталась странная изба, давшая нам приют.

– Интересно получается, – прошептал Сомов.

Паром остановился. Двигатель работал еле-еле, удерживая нас на стремнине.

– Интересней не бывает! – поддакнул я.

Наверху дорога, о существовании которой никто в Пекине толком не знает. Наверное, знают единицы, которые не собираются делиться ценной, как им представляется, информацией. Они тут все самостийные до глупости, вот что значит отсутствие централизованной разведки! Нашел охотник что-то – и молчит! А потом его пещерник схряпает, и инфа умирает.

Стоя на борту, мы внимательно осматривали берега и, не стесняясь громкости разговора, обменивались мнениями по-русски, остальные внимательно глядели на специалистов. Кто-нибудь точно понимает наш язык. Чуть-чуть. Вон как Чжун ушками прядает. Только фиг ты что разберешь на таком жаргоне, уважаемый начальничек.

– Прикинул клины? – спросил я.

– Что ты…

– Врезка не состоялась, опять сбой проги у персонала, – на всякий случай пояснил я дополнительно.

– Ага, тэобразка должна была сладиться, да водичка поперек врезалась. Лоховни какой-то набрали в отделы Смотрящие, что-то часто сбоит.

– Как в любом деле, поначалу по теме работала чисто спецура, а потом пошел мутный сброд из блатных да гламурных деточек…

– Очеловечиваешь, командир, – ухмыльнулся Сомов.

– А что еще остается, как их прикинуть на морду?

Несчастный Чжун уже откровенно выставил правое ухо – не помогло. Сочувствую, геноссе, но ничем помочь не могу, учи реальный русский, пока не поздно.

Итак, неизвестная дорога, которую нам предстоит найти, должна была врезаться в знакомую магистраль на левом по течению берегу, однако внезапно помешала река, вот ведь незадачка! А моста такой протяженности в каталоге Смотрящих не нашлось. Строители плюнули и оставили все как есть.

Найдем вмах!

– Так ты говоришь, тут их и повязали? – недоверчиво спросил Гоблин у прораба.

Недомандарин замялся.

– Не совсем…

– Как дело было? – требовательно добавил я. – Что, секрет большой?

– Никаких секретов. Просто мимо проплывали рыбаки из вьетнамской общины, они и подобрали.

– Другое дело, правду говоришь! – Гоблин одобрительно хлопнул собеседника по плечу, отчего тот присел. – Взяли бы простые рыбаки двух бойцов, как же… И что дальше? Выкладывай уж.

Улыбнувшись и часто закивав, Чжун продолжил рассказ. Вьетнамцы до Пекина не дошли, остановившись на очередной промысловой точке, где и перегрузили пришельцев на китайскую джонку. Вот там и вышел прокол – кто-то из экипажа случайно услышал латышскую речь, которую тут многие опознают неплохо благодаря специальным листовкам-подсказкам, после чего были приняты «некие меры».

Веселого порошка подсыпали в чаек? Не скажет, хитрюга. Я по-латышски ни бельмеса, и все-таки хорошо, что мы не вышли на проплывающих китайцев, а сразу отправились в город… Если это так, то и спецгруппу в определенный момент угостят нужным напитком, напрочь убивающим самоходные свойства.

– Ясно. А прииск где?

– Чуть подальше, господин Кастет, – ответил Чжун и показан рукой на реку. – Недалеко от ближайшего поворота реки, там речка впадает.

– Сколько отсюда?

– Пара километров выше.

Ох, и горазды же вы врать!

Если есть речка, то зачем джипы и дорога? Вы что, две тонны собираетесь намыть? Золотишка на Платформе немного, наши геологи давно это выяснили, удивляясь, что с выдачей благородного металла Смотрящие явно пожадничали. Во времена оны старатели всех континентов вполне обходились без автотранспорта. В Калифорнии и на Аляске, на Енисейском севере и на Колыме рисковые люди успешно хаживали к золотым россыпям пешим ходом, край – лошадки…

Мешки на спину, и вперед! Что, не справятся трудяги-китайцы? Видел я, какие они тюки по узким улочкам носят. Здесь нет перевала Чилкут – какие проблемы? Ладно, это не для озвучки, оставим в уме.

– Речку будем смотреть? – тихо спросил Гоб, склонившись к моей голове.

– Зачем время тратить? Все тут найдем, – еще тише выдохнул я.

Вот эта поперечная терраса на левой стороне очень перспективна, очень…

– Слушай меня, Чжун, и слушай внимательно. Решение таково, – медленно начал я, доставая из бардачка бинокль. – Десантируемся где-то здесь. Пусть кэп протянет паром чуть выше, посмотрим наиболее удобное место. Торопиться не надо, мешать нам и советовать тоже. Все отдыхают, мы смотрим.

– Понял! – обрадовался прораб.

– Вот и отлично.

Трахома, рекорд по черепашьим манипуляциям поставлен! Где этот Гиннесс? Несчастные четыре машины участники экспедиции стягивали на берег в течение трех часов.

– Костя, чего ради мы терпим эту бестолковую компанию? – спросил неожиданно Гоблин, поворачиваясь к залитому грязью «корандо». – Взгляни на этих умников! И посмотри на нас, орлов… Что мы тут делаем, а? Чжун раздулся от натуги, как глобус, да еще и красный, словно его аллергическая пчела цапнула. Мэндэ, или как его там, шатается без дела, белоручка, боясь испачкать свои шорты. На хрен ему сейчас автомат?

Безопасник действительно нагло шланговал. Типа охрану обеспечивает. От кого – от налимов?

– Мэндэ, что ты там встал, как директор пляжа?! Еще один трос тащи!

Китаец если и понял, то отреагировал пожатием плеч: «Моя твоя не понимай».

– Зараза… Ничего, я тебе еще напихаю в задницу сосновых шишек. Костян, не могу, нервов не хватает!

– Все нормально, Мишган, лоховня спряталась под орлиными крыльями, обычное дело, чего кипятишься? Дальше будет еще кошмарней.

Напарник тихо зарычал.

Подошел прораб.

– Что дальше делать? – Мокрый от пота Чжун говорил так, словно только что получил травму челюсти. Между прочим, он молодец, работает наравне с остальными.

Я бросил взгляд поверх багажника «карандаша» и в очередной раз возмутился:

– Этот ваш охранник что, принципиально лопатку брать отказывается? Неумеху взяли?

– Ничего подобного! – выдохнул Чжун. – У него контракт, Мэндэ обязан заниматься только охраной.

Наохраняет он… Понятно, почему нас пригласили! Вкупе с этим курятником они не то что от прибалтов, а от тройки голодных платформенных зайцев не отобьются.

– Бляха, он удобно устроился! – хмыкнул Сомов. – Тебе не кажется, что при таких темпах ему еще неделю придется охранять вас на берегу?

– Не спорю с вами, уважаемый товарищ Гоблин, – не стал упорствовать прораб. – Однако я ничего не могу поделать, существует ясное распоряжение самого господина By!

– Да? – зло проскрипел я. – А если и мы решим погулять по бережку?

Чжун тяжело вздохнул и промолчал, всем видом показывая: «Не надо гулять, русские, выручайте!»

– Ладно, присядь, дорогой товарищ начальник, отдохни, – смилостивился я наконец. – Надо тренировать дыхательную мускулатуру, ты не на Земле, тут мир дикий… Выглядишь как рак вареный. Осталось только травкой посыпать вместо укропа.

– И что? – напрягся тот.

– Да то, что к пиву можно подавать! Пиво еще осталось?

Прораб тихо икнул и закивал.

– Распорядись, чтобы притащили, в горле пересохло.

Гоблин что-то одобрительно проворчал.

Я залпом осушил половину кувшина, с наслаждением вытер губы.

– А подчиненные твои, Чжун, – тупые трутни. Крикни сюда еще двоих, трос нужен, длинный, буксиром тянуть придется…

Дело было так.

Капитан выставил паром безупречно, подогнав точно к выбранному мной месту. Быстро вбили в грунт два лома и притянули конструкцию, чтобы не сносило течением. Опытный шкипер подошел, развернул на оттяжках кормой к выгрузке, потом отошел и аккуратно вытолкнул паром на бережок – работа ювелирная на загляденье! По плану буксир должен был оставить плот здесь, а сам вернуться в анклав: техника дефицитная, для такой всегда работы хватает… Хорошо, что я его не отпустил.

Сбросили на камни заранее подготовленные сходни, я сел за руль и спокойно выкатил «виллис», протянул по каменной насыпи подальше, освобождая место для остальных.

– Четко! – Гоб показал мне большой палец.

На том вся четкость и закончилась.

Следом спускался тяжелый «паджеро». Посмотрел я, как водила нервно крутит рулем, и сердце заекало. Но ничего, сполз, после моей команды тоже протянул… Настала очередь «карандаша». Только машина спустилась на землю, как водитель «паджа» какого-то черта решил сдать назад, бестолочь! Все тут же заорали, все напугались, а чувак, сидящий за баранкой «корандо», – больше всех. Ему бы встать колом, подумаешь, царапнутся бамперами, – но он решил лихо сманеврировать. Отвернул вправо, вжал педальку и сполз с каменистой площадки.

– Куда, ишак! – заорал Сомов, но было поздно: внедорожник уже врюхался в глину.

– Твою ты душу! – подхватил я, подпрыгивая к злосчастному «корейцу». – Выходи! Не трогай ничего!

Бледный от страха водитель похлопал косенькими глазками через открытую форточку, испугался еще пуще, – зря я так резво к нему подскочил, – и фатально газанул! Баста, зарылись!

И началось…

Все мечутся, суетятся, толку никакого. Чжун растерялся. В воздухе стояло курлыканье на китайском, как на базаре… Сэндтраков, которые можно подложить под колеса, у них конечно же не было. Хай-джеков, высоких реечных домкратов, способных выдернуть машину из любой грязи, тоже.

Своих лебедок я рвать не собирался. Дорога предстоит дальняя, непредсказуемая, ни грамма ценного матресурса не потрачу на бестолочей! Начали вытаскивать из грязи буксиром, одновременно оттягивая джип единственной лебедкой в сторону насыпи.

Так весело пролетело время.

Капитан, проплевавшись и отсмеявшись, с радостью рявкнул сиреной и свалил вниз по течению. После того как все наконец выстроились и отмылись, я объявил:

– Мы идем пешком. На разведку. Никому не дергаться без команды, связь по рации.

Тут всего-то метров пятьсот.

Зуб даю, дорога начинается в этой лесистой террасе, что чуть выше каменного языка большой осыпи, вполне можно будет проехать. Если у тебя есть немалый опыт общения со строительными практиками Смотрящих, – сообразишь, где искать.

Пройдя двести метров, мы оглянулись, осматривая панораму. Крутоват подъем будет, устал слегонца. Куда торопимся? Пока что все сходится – еще немного, и высота будет соответствовать той, на которой лежит знакомая магистраль противоположного берега.

Есть кто нехороший? Простреляв участок впереди биноклями, осторожно просочились через кусты. Шли метров тридцать.

– Ну, что я говорил?! – самодовольно брякнул наглый Гоблин.

– Ты говорил? Что-то я не слышал.

– Да ладно, пусть ты… Мы же команда! Значит, и я говорил!

Железная логика.

Вот она, магистраль… Не тронутая автомобильными колесами.

Можно искать следы прошедших не так давно разведчиков Альянса. Можно идти за машинами. Начинается второй акт Мерлезонского балета.

– Подожди, перекурю, – попросил Сомов, присаживаясь на корточки.

– Давненько ты не смолил…

– Этап. Щас бы наш «виллис» с пулеметом – да рвануть от дурачков подальше.

– Не по понятиям, Гоб.

– А валить они нас будут по понятиям?

– Эт точно.

Придется делать просеку. Работа трудоемкая.

– Лады, работаем дальше, – скомандовал я. – Уж топором махать они точно могут. Вот пусть и помашут.

– С этой минуты осторожней, – предупредил Сомов, поднимаясь.

– А как же! В четыре глаза. Пошли.