Текст книги "Celistic. Эхо мира"

Автор книги: Вадим Палонин

Соавторы: Дэннис Лэнгли
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

*

Прошло больше десятка лет, когда девушке пришло электронное письмо.

Привет, Джесс.

Кто бы мог подумать, что найти тебя окажется так просто. Рад, что ты вернулась в полицию Каполе. Государственная служба на благо своего города – безусловно, лучшее занятие для тебя. Уверен, что очень скоро с такими людьми, как ты, Промос восстановит свою красоту.

К этому письму прилагается просьба дать тебе внеочередной отпуск. Она написана одним моим старым другом, и твое руководство не сможет ему отказать.

Так же в письме билет на Мондир. Пожалуйста, приезжай в гости. Я хочу показать тебе то, над чем работал последние годы. Кроме того, очень рад буду тебя видеть!

Тебе здесь понравится, обещаю!

Странник

Уже через несколько дней Джесс была на Мондире. Небольшой изящный флаер высадил ее на краю тропического острова. Над головой поднималось защитное поле, а вдалеке над пальмами блестели полупрозрачными сводами легкие купола строений.

Джесс направилась к ним, и тут же была встречена местным гидом.

– Добрый день, – сказал он. – Вы турист?

– Не совсем… – Джесс замялась. – Я, скорее, в гости… по приглашению.

– К человеку, имя которого не знаете? – улыбнулся гид.

– Да.

– К сожалению, он очень много путешествует. Встретить его здесь удается не многим. …А хотя, вон же он, – гид указал на человеческую фигуру на горизонте. – Что ж, похоже, я вам не потребуюсь.

– Нет, постойте, – Джесс задержала гида и указала на ближайшее строение. Внутри, за стенами из тонкого пластика, сидя за компьютерами, работало множество людей. – Что они все делают?

Гид улыбнулся еще шире: «Собирают информацию».

– О чем?

– О Целистике. О Земле. О нашей истории. О людях. Обо всем! К нам стекаются отчеты от множества путешественников со всего мира.

– То есть у вас здесь нечто вроде информационной станции?

– Это и есть Информационная Станция. И она только самая первая. Сейчас мы уже строим целую сеть на множестве планет.

Она хотела спросить еще что-то, но рядом кто-то сказал: «Добро пожаловать, Джесс!»

Судьба Инфостанции

В начале всяческой философии лежит удивление,

Ее развитием является исследование,

Ее концом – незнание.

Мишель Монтень

Дилемма историка

Человеческая мысль работает только в рамках понятной системы терминов и определений. Когда таковая система не задана – человек либо пытается задать ее, либо ожидает, пока ее задаст кто-то другой. Соответственно с результатами, определяется его роль в системе – активная либо пассивная. Находящийся на активной роли человек задает систему и контролирует ее. Находящийся в пассивной – ищет свое место в рамках системы.

Всем известна дилемма историка: стоит оглянуться на любые прошедшие события и, кажется, что они совершенно очевидны и легко предсказуемы. Однако взгляд, уходящий в будущее, неизменно упирается в неизвестность. Насколько бы очевидной не казалось система, которой подчиняются текущие события, – предсказать ее дальнейшее поведение, тем не менее, чаще всего не представляется возможным ровно до тех пор, пока грядущие события не становятся прошедшими.

Эта дилемма решается только при взгляде с точки зрения, недоступной историку, – активной. Недоступная историку истина состоит в том, что любые попытки предсказать будущее являются лишь мысленным дочерчиванием незаконченной линии, графически отображающей текущий ход событий. Следовательно, результаты этих «предсказаний» однотипны и сами по себе предсказуемы.

А все, что однотипно и предсказуемо, должно быть использовано и незамедлительно используется теми, кто контролирует систему.

Отсюда следует элементарный вывод, еще на животном уровне понятный любому человеку, – нет смысла предсказывать будущее, нужно его строить своими руками.

Мало кто понимал эту логику настолько ясно, как Росшепер. Он строил будущее уже многие годы и, торжественно поднявшись наверх, зорко следил за тем, чтобы наглецы, желающие хоть чуть-чуть дотянуться его высот, могли увидеть только грязные подошвы росшеперских ботинок. И, в идеале, это должно было становиться последним, что они видели.

Небоскреб Росшепера на Огриде еще не достроили, но он убедился, чтобы верхний этаж витал на правильной высоте, поддерживаемый антигравами, и к нему поднимались магнитные лифты. Это было не каким-то там китчем, это было символом. «Знайте» – говорила вся эта титаническая стройка. «Знайте» – говорили вгрызающиеся в почву планеты карьеры. «Знайте» – разносилось в грохоте траулеров. «Знайте» – читалось в тупых силуэтах космических барж.

«Знайте, что когда вы поднимите голову вверх, вы не видите там солнца, луны, звезд. Вы увидите там меня».

Конечно, это просто символика. Не только верхний этаж небоскреба, откуда он мог смотреть на строительство, не только сама величина карьеров – вся планета была символом. Огромным, убыточным, будто бы пожирающим состояние. Пройдет еще сотня лет – и добыча на Огриде все еще не окупится. Состарятся и умрут рабочие, вырастут и состарятся их дети, начнут выходить на пенсию их внуки, Эксо Теч будет нанимать рабочих уже из правнуков – и только тогда прибыли перебьют начальные затраты. И это тоже было символом, призванным внушить – через кровь предков, через память поколений людей, – что монолит Росшепера нерушим, и всегда был таковым, и всегда будет.

И это знание стоило вложенных денег.

Оно ослепляло Росшепера. Глядя на карьер, муравьиные цепочки траулеров, вспышки стартующих барж, Росшепер видел будущее. Он видел город, который еще даже не начал строиться, видел планетарную станцию, куда в конце концов он перенесет свой офис, видел межпланетный картель корпораций, куда он, сделав вид, что уступает под нажимом, пустит других. Сделав вид, будто проиграл, он отдаст доли добычи другим компаниям, и тогда, управляя их общей организацией, он сможет делать вообще все что угодно, размывая ответственность между всеми и назначая козлов отпущения. И все скажут, что это было наиболее естественно. Аморально, жадно, несправедливо, но естественно. «Такова история», – скажут исследователи. И будут, конечно, правы.

Глядя на смутные горы щебня, возвышающиеся над облаками пыли, Росшепер чувствовал себя историей. Самим природным механизмом. «Естество – это я», – думал он.

– К вам Нельсон Рот, – сообщила секретарша, оторвав Росшепера от размышлений.

– Не знаю никакого Рота, – отрывисто проворчал он. – И не беспокойте меня по пустякам, – он попытался снова вернуться в прежнее состояние, но теперь пыль и щебень вызывали одно раздражение. Снова включил связь: «Стреляйте на поражение и подведите еще людей».

Он не стал дожидаться ответа, старчески подергивая кончиками пальцев. Пыль мерно завихрялась, теплой мохнатой шапкой скрывая поверхность планеты. Помещение мягко вздрогнуло – это подлетел магнитный лифт. В полной тишине Росшепер оглядел окно перед собой. На вид дорогое. Менять его, если прострелят, – в копеечку обойдется. Он сделал пару шагов в сторону, будто бы разглядывал свой портрет, висящий на стене (и начиненный забавными механизмами специально для желающих проверить, нет ли позади сейфа). Этот портрет было не жалко, на Крионе такие заказывались за бесценок. Прошла почти минута, а в Росшепера все не стреляли. Как странно. Он все не оборачивался, но шестое чувство легко указывало ему, кто стоит за спиной. Если бы люди могли стрелять лучами ненависти, то из-за спины в Росшепера пальнуло бы корабельной пушкой, снесло бы стену, пробило насквозь всю планету и еще разнесло бы звезду Лудеш, окажись та на линии огня. Казалось, если Росшепер отклонится назад, он сможет облокотиться на черную массу ненависти, и та не позволит ему упасть.

Источником этой жуткой черной волны был небольшой человек. Чуть полноватый, крепкий, среднего возраста, с широким прямоугольным лицом, будто сбитый из мраморных кубов, и с чистыми фанатичными глазами. Ну, точнее, так Росшепер предполагал.

Тянуть дальше было бессмысленно. Старик развернулся, и они встретились взглядами. На свете было не так много вещей, которых Росшепер не любил сильнее, чем этот взгляд. Посетитель видел хозяина Эксо Теч насквозь, до костей, и внутри костей, и еще глубже, будто бы взглядом расщепляя его на молекулы и атомы. Он видел, что торжествующий на вершине будущего небоскреба старик – это только робот, кукла. А настоящий живой Росшепер, управляющий роботом, скорчившись, лежит, погребенный под многослойной защитой, на Сайфе. И его гроб, защищенный от всех мысленных и немыслимых угроз, он был дороже всего этого небоскреба, всех карьеров, кораблей. За внешней гордой фигурой «хозяина времени» скрывалась другая – сдавленная, жалкая, забившаяся в самую темную щель и панически боящаяся смерти. Росшеперу понадобилось несколько секунд, чтобы справиться с этим полным презрения взглядом.

– Странник, – наконец поскрипел он, едва не срываясь на шипение.

– Угу, – тот легко кивнул, широко улыбаясь, и тут же уселся на край росшеперского стола. – Слушай, одолжи мне денег.

На мгновение мысли Росшепера заметались, но он отлично знал, что Странник всегда говорит только правду настолько прямо, насколько это возможно. Он прокашлялся и уселся в кресло, повыдергивал из-под собеседника какие-то отчеты и, уткнувшись в них, загундосил: «С чего бы это вдруг?»

– Да ладно тебе, я же вижу, ты сам хочешь сделать меня своим должником.

Странник встал и принялся расхаживать кругами, разглядывая картины на стенах.

– Это ты неправильно видишь, – автоматически проворчал Росшепер.

– Врешь, – Странник уже стоял спиной, грея руки у кондиционера.

Старик осекся. Он мог обмануть кого угодно, и он знал это. Но так же он знал, что Странника обмануть невозможно в принципе. Нечего даже пытаться.

– На что тебе нужны деньги?

Росшепер еще не успел договорить, когда перед ним возникли светящиеся глаза Странника, уже без презрения и ненависти. Чистый энтузиазм заслонил в нем все.

– У меня есть совершенно невероятная идея! – Странник замахал руками, едва не хватая старика за плечи. – Ты не поверишь!

«Не верю, что из-за этого мне теперь новую охрану набирать», – подумал Росшепер.

А Странника несло:

– Я задумал глобальный проект, который сделает человечество лучше! В перспективе это будет мощнейшая организация в Целистике!

«Может, взорвать весь этаж? Должен же быть хоть какой-то способ прибить этого психа. Или ракетой долбануть? Все равно ведь выберется».

– Я создам сеть отделений на всех крупных планетах с единым центром и многоступенчатой системой управления. Моя система будет воспроизводиться и работать веками!

«Так, хватит».

– Хватит, – прервал Росшепер. – В чем суть?

– В информации!

– Информации? – старик поднял бровь, думая, что более путано и невнятно смысл идеи рассказать невозможно в принципе, даже если очень постараться.

– Да! Мы соберем информацию обо всем мире!

– Нечто вроде станции? Информационной… или…?

– Гениально! – Росшеперу пришлось отшатнуться, иначе Странник бы его обнял. – Информационная станция! Я сделаю информационную станцию!

– А деньги это все как зарабатывать будет?

– Будем обучать людей! Принесем в Целистику знания!

Ясно. Росшепер задумался. Как бы они не относились друг к другу, Странник всегда выполнял свои обещания, а значит, сколько бы он не был должен – деньги вернет. И способностей у него не занимать. Если решил что-то построить – это ему удастся, без вопросов.

– Ну? Ну? – нетерпеливо наступал паренек. – Скажи, ведь отличная идея! Ага, по глазам вижу, что ты сам понял!

Росшепер ничего не отвечал, спокойно наблюдая за собеседником. Сумма на эту идею понадобится внушительная, и получить такого должника действительно было бы заманчиво. И даже крайне-крайне заманчиво. Странник определено выбрал не того человека, к которому стоило обращаться за деньгами. И только тут Росшепера осенила догадка:

– Ты же не просто так обратился именно ко мне?

С лица Странника мгновенно исчезли наивно-задорные огоньки. Он будто потерял сознание, и в его голове уже жила совершенно другая личность – яростная, презрительная, готовая тут же голыми руками свернуть Росшеперу шею, и, безусловно, в мгновение бы сделавшая это, но не было никакого смысла уничтожать робота. Росшепер просто запустит нового. Эта новая личность сама не ожидала, что возникнет, с удивлением оглядываясь по сторонам, и Росшепер понял, что у Странника сработало известное проклятие – амнезия, регулярно уничтожающая его память – то по частям, то целиком. Сейчас, видимо, воспоминания пострадали только частично.

Странник отодвинулся, опустив дрожащие руки, явно с трудом удерживая себя от того, чтобы ничего не сломать.

– Компании нужен враг, – глухо сказал он. – Тебе ведь будет выгодно, если я не смогу выполнить свою часть сделки и окажусь глубже в долговой яме.

Росшепер снова не ответил. Теперь они замерли по разные стороны стола, как короли на шахматной доске, которые не могут подойти друг к другу достаточно близко для удара, и поэтому вынуждены просто смотреть и думать, как бы хитрее использовать другие фигуры.

– Миллион, – сказал Росшепер. – Возврат через десять лет и семнадцать процентов компании.

Это были вполне вменяемые условия, и до 2381 года компания вполне могла заработать такие деньги, только вот миллиона было недостаточно, и все это понимали.

– Семь миллионов, – Странник назвал более реалистичную сумму.

Росшепер усмехнулся.

– Тебе не понравятся мои условия.

– Удиви меня.

– Семьдесят пять процентов компании, возврат втройне через пятнадцать лет.

Такие условия означали, что фактически все, что построит Странник, будет принадлежать Росшеперу.

– Согласен, – Странник протянул руку. Росшепер молниеносно рванулся к ней, но ухватил только воздух, а Странник уже стоял за спиной, заговорщически держа оппонента за плечо. – Или у меня есть предложение лучше.

– Плевать я хотел на твое предложение, – затараторил Росшепер. – Давай сюда свою чертову руку, малец.

– А что, если я пообещаю однажды спасти твою жизнь?

У Росшепера перехватило дыхание. Он вспотел, и робот кропотливо передал эту реакцию. Странник слов на ветер не бросал, если пообещает – выполнит. На одной стороне была гордость и владение всеми активами врага, на другой – освобождение от страхов.

– Не д-дави на меня, – Росшепер начал заикаться, пытаясь отстраниться, но Странник крепко держал его за плечи, почти лоб в лоб, с широким оскалом.

– Ну? Ну? Решайся! – Теперь обе личности в нем смешивались, презрение и энтузиазм перехлестывали друг друга.

…Росшепер сдавленно зарычал. Он не знал, что выбрать.

– А что если и то, и другое? – Странник подбросил сувенирную монетку и та, звякнув о стол, закрутилась на ребре. – Или ничего!

– Тебе меня не провести, сопляк! – дернувшись, Росшепер оттолкнул паренька. Он знал, что интуиция Странника легко подскажет ему исход любой ставки. Только полный кретин будет играть с ним в азартные игры.

Странник отошел назад, не переставая скалиться.

– Значит, не хочешь рисковать? – он снова протянул руку, заложив вторую за спину. – Да пожалуйста.

Росшепер встал. Ноги плохо держали его, так что пришлось облокотиться на стол. И то, и другое. И то, и другое.

Он понимал, что больше никогда за всю жизнь ему не представится такая возможность. Но, черт побери, нельзя играть с этим психом! Он же все чувствует… засранец! Нельзя! Нельзя!

Росшепер сделал шаг вперед, и тут его осенило. Я тебе покажу, долбанный вундеркинд! Я тебя живьем сожру!

Он сделал шаг к окну и указал на два садящихся на горизонте корабля: «Ставим на то, какой первым сядет. Баржа или транспортник?»

Странник недоуменно почесал голову: «А чо гадать-то? Транспортник, естественно».

Росшепер аж затрясся: «Готов поставить на это все?»

– Ну да, – они наконец, пожали руки и уставились в окно.

Баржа была явно ближе к земле, но, видимо, капитан корабля решил найти удобное место для посадки, поэтому она замерла в сотне метров над землей и начала кружить, в то время как небольшой транспортный флаер равномерно шел вниз. Странник не переставал улыбаться.

Росшепер связался с командующим базы и скомандовал: «Срочно откажите транспорту в посадке». Он знал главное: чтобы победить Странника, не нужно с ним играть. Удача должна быть исключена. Тот смотрел на действия старика, подняв брови, но не мешая.

С другой стороны ответили, что какие-то неполадки со связью. Корабли почти поравнялись. Росшепер заметался по помещению. Он свалил стол, судорожно закопался в пластинах пола, что-то вытаскивая и отбрасывая, ногами расколошматил что-то в дыре, защелкал по кнопкам своего имплантанта и снова метнулся к окну. Когда транспорт уже почти сел, в него вдруг ударило лазерной пушкой. Выстрел был настолько мощным, что корабль сожгло в мгновение ока. Но этого было мало – для верности пушка ударила еще несколько раз, оставив глубокие черные проплешины посреди посадочных площадок. Росшепер тяжело дышал, и только когда баржа села, он отлип от окна, свалившись в кресло. Его лихорадило нервным смехом.

Странник снова чесал в голове, бормоча: «Н-да, неудачно вышло».

– Все, разговор окончен. Копии видеозаписи наших переговоров я уже выслал тебе и в юридический архив. Деньги переведены, время пошло, – Росшепер стирал со лба пот. – Катись на все четыре стороны.

– У меня идея! – загорелся Странник, указывая на целую свору кораблей, ринувшихся с орбиты после выстрелов. – Еще раз! Удвоим ставки!

На мгновение старика снова начало мутить, но больше он не желал проходить через этот ад: «Никаких ставок! Все! Вали! Чтобы глаза мои тебя не видели!»

– Уверен?

– Уверен! Делай там свою инфостанцию или все что угодно. Мне плевать!

Росшепер не заметил, как остался один. Он пришел в себя, все еще не веря, что эти безумные торги закончились. Все эти отчаянные игроки, храбрецы и герои. Свалились вы на мою голову! Одно расстройство от вас. Хорошо – мрете вы быстро и с легким сердцем.

Он тяжело поднялся, переводя взгляд с комнаты на разгромленную посадочную площадку. Включил связь с секретаршей: «Сохраните в базе данные этого посетителя». Мы еще его отследим. Инкогнито хренов. Ладно, не помнит своего имени, так пускай хоть называется одинаково всегда.

«Простите, – ответили с той стороны, – но записей не осталось».

«Как не осталось?! Здесь везде камеры!»

«Можете проверить сами. Ни одной четкой картинки».

Как ему это удается?! Не важно. Только сейчас Росшепер понял, что у него восстановилось дыхание. Уже не важно. Он теперь в ловушке и не сможет смухлевать, даже если бы и захотел.

И только сейчас Росшепер заметил, что на посадочной площадке творится что-то странное. Он не сразу понял, что не так, а когда понял, не сразу решился сказать это себе, сначала для верности спросив у секретарши: «А почему там так много военных?»

«Вы же сами приказали вызвать больше людей. Мы использовали как транспортник одну из барж».

Росшепер издал неестественный звук, похожий на кашель, и тут его прорвало – он принялся хохотать. Не было никакой игры. Оба корабля были транспортными! Нужно было просто подумать, спокойно, взвешенно и не торопясь! Он же всегда умел остановиться и задуматься!

А теперь сам выкопал себе могилу! Он хохотал и хохотал, и этот смех будто поток, нес его мысли дальше. И эти размышления привели Росшепера к новой, совершенно удивительной идее, которая заставила его сменить смех с нервного на победоносный.

Этот парень, конечно, поразителен! Но он – лишь невероятный бегун на короткие дистанции. Он может предсказать бросок монетки или увидеть ложь, или вытворять еще какие-то свои фокусы. Но управление компанией – это уже не фокус. Это не битва, которую достаточно победить. Это образ жизни.

«Сделаешь мир лучше, конечно, – хохотал Росшепер. – Никчемный молокосос с амнезией и страстью лезть на рожон, но без малейшего представления о том, как устроен мир. Твои идеалы сожрут тебя, стоит тебе попытаться применить их на практике. Мне нет никакой необходимости вредить этой твоей инфостанции, она сама с удовольствием станет твоей могилой».

Во тьме

Тяжело загремев, клетка свалилась и, скрежеща, поехала по коридору. Кривые прутья задевали за углы других клеток. Грохотало и дергалось. Стонало. Выло из грязной глухой темноты. Еще дергалось и еще, а потом, высвободившись, тухло искрило и продолжало ползти под коричнево-желтыми лампами.

«Они не ведают, что творят. Незнание ослепляет их. Глупость развязывает их руки и сковывает их веки.

Я прощаю их».

Год 2422. День 164. Примерное время 15:25:08.5.

Агате тринадцать лет. Она впервые ловит влюбленный взгляд соседского мальчика. Она испытывает смешанные чувства, а вечером перепаивает домашнего робота, задавая особую программу укладки волос. Робот подводит к ее голове электроды и включает напряжение на пятнадцать секунд. Больше у Агаты никогда не вырастут волосы. Позже она поймет, что это был глупый поступок. Потом она станет умнее. Значительно умнее.

«Знания приносят выбор. Выбор приносит уверенность. Уверенность приносит силу. Сила приносит добро.

Они просто дети. Они не видят правды, и я не могу помочь им. Но я оставлю память о них».

Клетка с хлюпаньем въехала в лужу. Полузамерзшие нечистоты поднялись до бедер Агаты, но она даже не вздрогнула, повторяя мантру: «Они не ведают, что творят. Они не ведают, что творят». Из сложенных ладоней Агаты густыми комками вываливалась спекшаяся кровь.

Завизжал, включившись, громкоговоритель:

– Заключенный номер семь один три пять три Итен Флористер, вы обвиняетесь в нарушении планетарного кодекса в пунктах пять, шестнадцать, двадцать семь параграф семь. Незаконное изготовление электронной литературы, незаконное распространение, незаконное приобретение, незаконная продажа, угроза национальной безопасности.

Год 2424. День 8. Примерное время 9:07:11.2.

За завтраком Агата сообщает родителям, что больше они ее не увидят. Она дает им пять с половиной часов на то, чтобы проститься. Потом она уходит из дома на три минуты раньше своего графика.

«Да не убоюсь я опасности, смерти, позора, и да послужит десница моя светом правды не дрогнув. Недостижимые, вечные Знания Эха, молю вас, даруйте силу недостойной рабе вашей».

Блики ламп выхватили с обеих сторон грязные лица за прутьями. Замелькали обмотанные тряпьем руки, ритмично ударяя по металлу.

– Заключенный Флорестер. Вы проигнорировали предупреждение уполномоченных органов, оказали сопротивление сотрудникам отдела политической цензуры, убили инспектора, пытались скрыться в составе преступной группы, нанесли тяжелые раны троим сотрудникам полиции. Итен Флористер, верховный консул Чоу, рассмотрел ваше дело и вынес приговор: Смерть посредством плазменной декапитации без права апеллирования.

Год 2429. День 201. Примерное время 12:22:00.9.

Агата впервые прилетает на Эхо для прохождения церемонии посвящения в высший эшелон сотрудников инфостанции. Учитель открывает перед Агатой центральную арку. С этого момента – она одна из избранных. Паладин.

Клетка остановилась. Наверху зажегся запыленный монитор. На экране появилось изображение аккуратного молодого человека. Он прокашлялся и заговорил, надевая очки:

– Верховный консул Чоу Герман Савицкий. Пятый период две тысячи четыреста пятьдесят первого года. Три часа дня. Подтверждаю, что готов присутствовать во время приведения в действие приговора Итену Флорестеру.

Лампы осветили солдат в стороне от клетки. Они стояли, подняв плазменные винтовки, ждущие только сигнала.

– Заключенный Итен Флористер, – обратился Герман, – у вас есть что сказать напоследок?

Агата открыла глаза, подняла голову:

– Господин Савицкий. Вы обвиняетесь в нарушении основного принципа доступности информации на вверенной вам судьбой планете Чоу в созвездии Кемсан. Признаете ли вы за собой вину?

Герман заморгал, повернувшись куда-то в сторону.

– Постойте, это же не Итен Флористер, – в темноте вокруг засуетились. – Кто здесь ответственный? Как вы объясните пропажу из-за решетки опасного преступника? Что здесь творится?!

– Это невозможно! – Голос в темноте прозвучал пораженно. – Никто не мог выбраться! У нас никогда не было случаев побега! Человек просто не может покинуть камеру! Даже чисто теоретически!

– Ну так потрудитесь дать логическое объяснение! – Герман вскочил.

– Секунду! Сейчас! – возня с суетой усилились.

Агата терпеливо ждала. «Они совсем неплохие люди, но сознания их затуманены и примитивны», – думала она. Постепенно она поднималась на ноги. Поток крови из ладоней стал заметнее.

В темноте к кому-то, наконец, пришло понимание.

– Мистер Савицкий, мистер Савицкий! Флористер не покидал камеры!

– Как это не покидал?! Вы что, слепой?!

– Она… Она… боже…! Убейте ее! Она настоящее чудовище!

– Кончайте истерить! Солдаты, оружие наизготовку! Огонь по команде!

Лучи осветили спрессованную кубиками кучу костей в углу клетки.

«Пред ликом Первой Арки Эха обещаю, что сохраню память о вас».

– Она его сожрала!!!

Год 2429. День 153. Примерное время 18:01:63.9.

Учитель спрашивает у Агаты, готова ли она лишиться тени? Готова ли она в любой момент по первому требованию отдать свою арку любому посвященному? Готова ли она к тому, чтобы стать глазами центрального компьютера в тени Эха? Готова ли она к электронному взгляду, который пройдет через всю ее память?

Охранники почти что насильно вытащили Германа на крышу, где его ждал личный консульский флаер.

– Господин Савицкий, вы должны срочно укрыться в бункере! – убеждал глава охраны. – Дайте нам возможность скоординировать силы и остановить ее.

Герман внимательно посмотрел ему в глаза:

– Думаешь, вы действительно сможете остановить паладина Инфостанции?

Они знали друг друга с детства, поэтому тот задумался, и сказал:

– Мы могли бы обратиться к Совету.

Герман подошел к парапету.

«Наши арки соприкоснулись. Теперь мы связаны».

– Думаешь, ее остановит Совет? – сказал он, задумчиво смотря на горизонт.

– Господин Савицкий, просто послушайте меня! Садитесь во флаер! – начальник охраны попытался схватить его за плечо, но замер, услышав ответ.

– Она здесь.

Герман с Агатой смотрели прямо друг на друга. Девушка стояла в толпе. Ее силуэт плавно подрагивал, и казалось, будто она облита белым воском. В следующее мгновение силуэт пропал. В десятке метров шарахнулись в стороны люди – там посреди них возник точно такой же облитый воском гладкий отпечаток, провисел несколько секунд и пропал. Судя по всему, она уже зашла в здание.

– Что с ней? Какой-то камуфляж?

Герман не ответил. Он обернулся на охранников, замечая растерянность у них в глазах.

– Прикажи им убираться, – шепнул он главному.

– Что?

– Быстро. У вас мало времени.

– А как же вы?

– Я разберусь.

– Каким образом «разберешься»?

– Быстро, я сказал!

Герман остался один.

Последним уходил начальник. Исчезая, он обернулся, но Герман твердо дал понять, чтобы тот не задерживался.

В одиночестве Герман прошелся по крыше полукругом, прислушиваясь, и не представляя, о чем думать. Оружия у него с собой не было, да и все равно – стрелял он плохо.

«Передаю поправки к запросу по Савицкому: уровень тестостерона на семь пунктов выше ожидавшегося».

Герман вздрогнул – Агата возникла прямо в упор перед ним. С мгновение он завороженно смотрел на ее острый профиль, а потом протянул руку, попытавшись коснуться, но пальцы прошли сквозь видение, и в тот же момент его рвануло назад и с невероятной силой потащило к флаеру.

«Соответствие массы тела предполагаемому – точное. Огнестрельное оружие отсутствует, имплант. Гарнеров третьего поколения с местной прошивкой. Подаю запрос на взлом».

Германа затащило внутрь флаера и пришпилило к креслу. Он несколько раз рванулся. Спина будто прилипла к стенке. Флаер вздрогнул взлетая.

– Что тебе нужно? Куда ты меня тащишь? – спросил он, смотря, как белый изящный образ появляется то в одном месте, то в другом, замирая. Ответа не последовало.

«Перепроверка данных по Чоу: первая планета в системе Кемсан. Подверглась терраформированию и поддерживается в пригодном для жизни людей состоянии регулярными работами. Проверка бюджета».

– Слушай, ну хорошо, я понял, что убивать меня ты не собираешься. Давай просто поговорим? В конце концов, может, я…

В этот момент Агата снова оказалась рядом, и Герман, в мгновение среагировав, с размаху ударил кулаком ей в лицо. Он почувствовал, что попал, но не услышал в ответ ни звука.

«Подтверждение информацию по Савицкому: путешественник, чемпион квадранта по импульсному бою в прошлом. Предполагаются средние навыки чоу-чина. Более ранняя информация остается противоречивой».

Агата теперь возникала в двух шагах от Германа, откровенно изучая его взглядом. Ее силуэт резкими скачками смещался то влево, то вправо.

– Э-э…. извини, – паренек попытался замахать руками. – Ну, должен же я был попробовать. Без обид, хорошо? Идет? – и тут острой болью отдалось запястье, будто в него разом воткнули дюжину игл. – А-а! Ты чего?! Я же попросил прощения. Постой…

«Подтверждаю успешный взлом импланта Савицкого. Уточнение по запросу бюджетных статей Чоу: терраформирование – 73—81% валового национального дохода. Запрос по источникам финансирования».

Герман заметил, что флаер летит в сторону телецентра. Это было плохо. Очень-очень плохо.

– Послушай… э-э, я буду называть тебя паладином? Хорошо? Послушай, паладин, я тебя понимаю. Ты забралась в тюремную базу, вычитала там, что большинство задержанных были учеными, и теперь думаешь, что мы скрываем какие-то схемы биологического оружия массового поражения. Но я уверяю тебя – здесь ничего нет. Почти все силы мы вынуждены тратить на подержание атмосферы Чоу. Просто проверь завод. Ты сама увидишь, что там нет военных разработок. Мы мирная планета.

«Обработка сводки по источникам дохода: 17% – добыча минералов с других планет системы Кемсан. 78% – экспорт вихревой смеси. 5% – остальное. Запрос на вихревую смесь».

Флаер замер.

– Вихревая смесь, – услышал у себя над головой Герман.

– Ты-таки решила заговорить, – улыбнулся он. – Верно копнула, да, мы действительно ограничиваем все научные исследования, касающиеся ее…

И тут во флаер ударила ракета.

Год 2416. День 124. Примерное время 01:12:85.6.

Агате семь лет. Она тихо выбралась на балкон своей комнаты и теперь смотрит на ночное небо. Она наугад выбирает звезду, и робот-помощник показывает, какие у этой звезды планеты. Агата приближает вид на голограмме, пока не замечает человека, идущего по улице города на одной из планет. Она наблюдает за человеком, а потом просит робота отправить ему электронное письмо с текстом: «Я тебя вижу», и тут же выбирает новую звезду.

На Агату падает тень. «Я тоже», – произносит мягкий голос рядом.

Герман очнулся где-то под горой обломков. Тьма была кромешной.

Он попытался пошевелиться и тут же заорал от сдавившей бедро боли. Нащупал руками металлическую панель, по видимому, пробившую бок насквозь. Прислушался. Откуда-то сверху, приглушенные толщами, раздавались нестройные хлопки. Похоже, там был пожар. И тут что-то отчетливо зашевелилось совсем рядом.