Текст книги "Проклятье гномов. Клинки и розы (СИ)"

Автор книги: Вадим Кузнецов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Брат, я никогда не желал тебе зла. А слухи, ну да, слухи распускают. Говорят, что ты переспал со обоими нашими сестрами…

– Так…

– Еще поговаривают, что более половины женщин Столицы наставили с тобою рога своим мужьям, и что у тебя множество бастардов. А на этой улице – чуть ли не в каждом доме.

Робер расхохотался.

– Смешно, да… Жюль!

Из-за плотной бархатной шторы, скрывающей коридор, моментально показалась окладистая рыжая борода. Это был слуга маркиза.

– Убери немедленно эту дрянь! – Робер указал на недопитое какао. – Принеси вина! Белого столового вина!

– Слушаюсь, господин! – слуга взял поднос с недоеденной яичницей, почти нетронутым какао и удалился. Вскоре бородач принес бутылку и высокий бокал. С холуйской улыбкой на устах Жюль все это медленно и степенно протянул хозяину. Но Робер не оценил услугу по достоинству. Он просто вырвал правой рукой бутылку, левой схватил бокал и брякнул его об пол. Слуга на успел ничего предпринять, как маркиз сделал пару глотков и зарычал:

– Пошел вон! Какие могут быть стаканы в постели? Мне и поставить его некуда!

Слуга, низко кланяясь, попятился и быстро ретировался за шторы.

– Мой брат, я вижу вы уже выздоравливаете? Какая страсть! Какая энергия! – заискивающе проговорил Людвиг.

– Жюль – тупица, каких поискать. Видать, мамаша его ударила головой в детстве. Выздоравливаю? Да. У меня скверные слуги, но, к счастью, хороший лекарь.

– Герман? Вы обращались к придворному магу?

– Нет, я не доверяю ему. Эта история с отравленным кубком. Его роль кажется такой… скользкой. Да и, честно говоря, порою Герман ведет себя не лучше рыжего Жюля.

– Это да. Придворный эскулап сам болеет. Старческой слабостью ума, – подтвердил Людвиг, вспоминая, как Герман осматривал его и издевался.

– Хорошо. Так вы мне не ответили, братец. Зачем вы натравили на меня Эдуарда?

– Я этого не делал. Он мне такой же брат, как и вы. Разве что, не родной. Мы же играли в детстве все вместе. Ты, я, Эдуард, Шарлотта с Изабеллой. Карл… бедный Карл, – Людвиг задумался, но моментально вернулся в реальность. – Эдуард… Пухленький розовощекий милашка… Да, нам досталась от рождения одна стихия. Мы оба водные. Поэтому всем кажется, что мы очень близки. Это неправда. Со всеми братьями я поддерживаю ровные отношения, никого не выделяя. Я просто иногда даю нашему толстячку уроки по части волшебства. Вот и все. А так, хм… Эдуард имеет скверный характер. Он жаден, сварлив и очень много ест. А пьет еще больше. Я… хм… столько не могу. Мне с ним неуютно за одним столом.

Робер криво усмехнулся:

– Говорят, ему не везет с женщинами?

– Да, только тут, возможно, иное. Может ли он быть с женщинами? Ходят слухи, что наш кузен предпочитает молоденьких пажей.

Робер покачал головой, явно не доверяя объяснениям Людвига.

– Хорошо, Людвиг. Вы хотели что-то еще?

– Дорогой брат. Вот что интересно. Мне рассказали, что на вас напали в Весеннем саду. Что вы там делали рано утром? – Людвиг постоянно переходил с «вы» на «ты» и обратно, не понимая, как лучше обращаться к брату. С одной стороны, надо становиться ближе, а с другой – оказывать уважение. Робер же ловко балансировал в высказываниях, парируя любые вопросы.

– Почему тебя это интересует? Гулял, а что я не могу погулять в Весеннем саду?

– Но вы же знаете, что там гулять опасно.

– Знаю, и что? У меня всегда есть с собой шпага!

– На этот раз она вас не выручила. Если бы не вмешательство со стороны…

– Хватит! – Робер снова вскипел. – Это мое личное дело, где гулять, когда и с кем!

– Это не только ваше дело, дорогой сын! – бархатные шторы широко раскрылись, и в спальню зашел новый персонаж. Антоний, герцог вискарийский. Его черные волосы, обрамляющие лицо, казались слегка взъерошенными, а маленькие усики с бородкой – неухоженными. Камзол разил дорожной пылью, которая лежала и на высоких ботфортах, скрывая позолоту роскошных пряжек.

Братья нисколько не удивились визиту своего отца. Герцог, как истинный владелец этого особняка, имел возможность появляться в любое время и без приглашения. Слуги его пропускали безоговорочно, к тому же у Антония имелись и свои ключи от всех входов.

– Отец, как дела в нашей новой провинции? Вы давно из Вискарии? – спросил Людвиг, желая несколько задобрить герцога.

– Разве не видно? Четыре часа в седле! К счастью, почтовые утки летают быстро. Особенно, усиленные нашими магами. Что произошло, Робер⁈

– На меня напали.

– Кто осмелился поднять руку на принца крови⁈ Я растерзаю всех! Я, глупец, думал, что мой брат Франциск ввел в стране железный порядок! Как я ошибался. Нет, при старом Карле такого не было! – Антоний возмущенно размахивал руками и прохаживался по спальне, словно разбуженный от зимней спячки медведь.

«Да, – подумал Людвиг, – из нашего отца получился бы замечательный король!»

– Жюль! – позвал слугу Робер.

Из-за шторы вновь показалась рыжая борода.

– Да, господин!

– Не видишь, остолоп, у нас гости! А герцог, вообще, только что с лошади! Немедленно принеси господам все необходимое.

– А что необходимо?

– Все! Вина, колбасы и фруктов! Главное – вино! Побольше вина! Мой отец сильно устал с дороги!

– Слушаюсь! – и борода опять исчезла за плотной шторой.

– Спасибо, сын! – уже успокаиваясь, произнес Антоний.

– Присядьте, господа. Кресел у меня достаточно. Сейчас этот рыжий негодник все устроит!

Антоний и Людвиг уселись в роскошные, укрытые мягкими попонами, кресла. Вскоре появился Жюль с двумя худыми помощниками. Они принесли три плетеные корзины. Одну – с бутылками самых разных вин, и две – с закусками. Колбасы, ветчины и всяческие мясные изделия – во второй. В третьей – фрукты. Румяные яблоки, виноград без косточек, спелые, сочащиеся медом, груши. Жюль быстро пододвинул маленький прикроватный столик так, чтобы до него мог дотянутся Робер, а гости теперь сели вполоборота к больному, удобно устроившись. Бокалы моментально наполнили. Жюль по привычке налил вина в три, но Робер брезгливо сморщился и остался в глубине кровати, обнимая ладонями недопитую бутылку.

– Итак, Робер, что случилось? Рана опасная? – вновь спросил Антоний, качая головой.

– Все в порядке. Ничего серьезного. Пробили плечо. Дня через два я уже встану на ноги.

– Ты разучился владеть шпагой, мой сын? Или выпил лишнего? – Антоний был хмур и недоволен. Конечно, еще сказывалась усталость после долгой изнурительной дороги.

– Их было шестеро, отец. Шесть опытных головорезов и маг. Сильный маг Воды!

– Маг Воды⁈ – воскликнул Антоний и перевел взгляд на Людвига. – Сколько можно враждовать, братья⁈ Зачем вы постоянно ссоритесь? Что вы делите? Трон, до которого вам пока не дотянуться? Вы забыли, что я еще жив⁈ Да, и наш король, железный Франциск, явно не собирается умирать. Еще неизвестно, кому он завещает королевство! Вполне возможно, как мне это не противно, наследником станет чужеземец! Адольф… Ладно… А ты, Людвиг! Какой лицемер! Напал на родного брата ночью, а утром пришел замаливать грехи?

– Отец, я тут ни при чем… – опустив глаза, пробормотал Людвиг. – Я бы никогда не пошел на такое. Связываться с разбойниками, чтобы убить брата? Или ты, Робер, думаешь, что именно я применил против тебя запретную в столице магию?

– Людвиг не виноват, отец. Шар, которым в меня запустили, был из зловонной грязи! Темная Вода.

– Темная Вода⁈ – в один голос вскрикнули Антоний и Людвиг. Герцог залпом осушил свой бокал и объявил:

– Это очень, очень опасно! Надо собирать Великий Совет. Всю большую семью и верховных магов. Проявления враждебных инфернальных сил становятся частыми. Мало того, у нас в столице появился адепт Темной Воды! Интересно, Совету магов его удалось допросить? Как ты спасся?

– Появился незнакомый мне магистр Огня. Очень сильный. Только его вмешательство помогло избежать смерти.

– Но почему ты сам не запустил в наглеца парочку огненных шаров? Я прекрасно видел, как ты проучил этого дурачка Эдуарда на магическом турнире.

– Мои силы оказались истощены…

– Почему? Ах, ты все не успокоишься, сын? – Антоний взмахнул волосами и усмехнулся. – Опять любовные похождения?

Робер смущенно отвел глаза и вновь отхлебнул из своей бутылки.

– Однако, говорят, что ты был в Весеннем саду? Нашел место! Это недалеко от королевского дворца. Не туда ли ты наведывался? Может, слухи о твоей любви к Шарлотте – не такие уж ложные? Почему напали именно на тебя, Робер? Мне все это не нравится!

– Вы верите слухам, отец?

– Как бы то ни было. Советую не общаться с этими, хм, кузинами. Ни с Шарлоттой, ни с Изабеллой. Никто не знает, что у них на уме. Надо быстрее выдать старшую вертихвостку замуж! Тогда всем нам станет спокойнее. Эй, как там зовут твоего слугу?

– Жюль… – подсказал Людвиг.

– Да, Жюль, ну-ка обслужи нас! Откупори бутылку…

Слуга вновь появился из-за шторы и засуетился у стола, срывая сургуч с горлышка темной бутыли. Получалось плохо. Жюль пыхтел и морщился, силясь срезать затвердевшую печать. Кончилось тем, что он порезал себе ножом палец. В ужасе Жюль отошел в сторону, доставая платок.

Все нетерпеливо вздохнули. Людвиг резко встал и взмахнул рукой, намереваясь открыть бутылку самостоятельно. В этот момент из его одежды вылетел какой-то флакончик и покатился к дверям. Через мгновение из него пошел черный зловонный дымок.

– Что это? – воскликнул удивленно Антоний.

– Темная Вода! – послышалось от дверей. Все обратили внимание на голос и увидели Игниса, верховного мага Огня. Молодой человек с огненно-рыжими волосами скинул с головы капюшон и внимательно смотрел на флакончик, из которого шипя вились небольшие струйки дыма. Видимо, герметичность сосуда нарушилась, поэтому Темная Вода толчками выходила наружу.

– Не двигайтесь, Людвиг! – продолжил Игнис, поминутно косясь на флакон, словно на ядовитую змею. – Не двигайтесь, иначе я буду вынужден ударить по вам всей своей мощью! Родственники вас не защитят.

– Что вы собираетесь предпринять? – обеспокоенно произнес Антоний.

– Надеюсь, все видели, что это – Темная Вода?

– Без сомнений! – заявил Антоний.

– Это не мое, меня подставили! – закричал Людвиг. – Это тот нищий, притворяющийся калекой!

– Спокойно, граф! Вы подтверждаете, что это – Темная Вода.

– Я не разбираюсь в этом, но раз вы говорите…

– Да, это она, – подал голос Робер. – Мне плохо видно пузырек из постели, но я чувствую неприятный запах.

– Прекрасно. Раз все подтвердили, я вынужден обезопасить дом и людей! – заявил Игнис, и с его руки сорвался небольшой огненный шар. Снаряд ударил в пол, сильно громыхнуло, и на ковре остался черный обугленный след. – Я надеюсь, это возместит ваши убытки, дорогой маркиз.

Игнис подошел ближе, не спуская глаз с Людвига и положил на стол увесистый мешочек с монетами.

– Зачем, уважаемый магистр? Вы и так спасли меня утром от смерти. Ведь это были вы, не правда ли? – желая узнать правду, спросил Робер.

Однако, Игнис проигнорировал вопрос маркиза.

– Не о том думаете. Где ваши слуги? Пусть они бегут за патрулем. Немедленно! Людвиг, вы арестованы по подозрению в связях с темными адептами, – Игнис сказал это голосом, не вызывающем пререкания.

– Я не виноват! – вскричал Людвиг. – Мне подбросили этот проклятый флакон!

– Сядьте и не размахивайте руками. Положите руки на стол, чтобы мы их видели. Держите на виду, пока ваши запястья не сковал амулет Зеро!

11. Шарлотта. Сорванная роза

Вина супруги пригубили,

Уселись в свадебный кортеж

Да и к Франциску покатили,

Чтоб там начать лихой кутеж.

Теперь всем кажется, не страшен враг,

Когда король с соседом породнился,

Опять фамильный серый флаг

На мачте флагмана-фрегата взвился.

Шарлотта устало смотрела в окно, за которым падал первый снег будущей зимы. Поднимался северный ветер. Хотя на улице стояла еще теплая погода, многие дворяне уже укутывали шеи в теплые шарфы, носили плотные зимние плащи, отороченные мехом.

Принцесса в отчаянии перебирала косточки на пальцах и грустила. По прекрасным розовым щекам текли слезы. Шарлотте казалось, что с наступлением холодов заканчиваются ее юность и беззаботная жизнь. Приближалась свадьба с заморским принцем Адольфом. Прекрасная сказка превращалась в ужасную быль. Скоро ей придется раздвигать свои прелестные ножки не для удовольствия, а ради государственных интересов.

Дыма никогда не бывает без огня. А в Империи, где любой магический след заметен и виден, особенно сильным волшебникам, каждый твой поступок становится известным рано или поздно. Грязные придворные слухи оказались неприкрытой правдой. Дочери Франциска действительно потеряли свою девственность гораздо раньше, чем того требовал имперский этикет и нормы морали. Мало того, эти веселые сестрички не ограничивались связями с конюхами или кузнецами. Последние, надо сказать, весьма ценились среди женщин, ибо человек, который целый день в состоянии молотить железом по наковальне, явно может молотить и чем-то другим. Не менее долго и сильно.

Шарлотта, прекрасный белый цветок в золотой оправе, едва распустила свой бутон, раскрыв нежные лепестки, как на ее чарующий аромат стали обращать внимание все взрослые особы мужского пола. Они слетались на молодую девушку, как ненасытные шмели, настойчиво хлопая крыльями и жужжа в уши. А учитывая то, что ее отец Франциск – военный и большой любитель путешествий, то и девица оказалась предоставлена сама себе. Подобное поведение – в правилах этой семьи. Лизетта, мать Шарлотты и супруга нынешнего государя, тоже отнюдь не страдала наличием нимба. Поэтому, когда отец и супруг в очередной раз покидал свой замок, туда наведывались многочисленные гости. Столы ломились от яств, вино лилось в бокалы, гремела веселая музыка. Но главное угощение дворян ожидало в господских спальнях. Многие оставались на ночь, мать и дочь охотно привечали маркизов, графов и баронов. А вскоре к их забавам присоединилась и младшая дочь, Изабелла. Впрочем, она оказалась более благоразумной, ибо все свои свидания тщательно скрывала, то переодеваясь в одежду простолюдинки, то пряча хорошенькое личико под темной вуалью.

– Что нового в Столице? – спросила принцесса, пока услужливые девицы приводили в порядок ее свадебное платье, разглаживая складки и прикалывая в нужных местах неброские украшения. Удивительно, но платье, несколькими днями ранее мятое, залитое вином и едва не прожженное свечами, сегодня выглядело свежо и великолепно. Пышная объемная юбка скрывала тонкие ноги Шарлотты в белых панталончиках, а на небольшой, но выразительной груди красовалась алая брошка в виде шпаги, на которую нанизан цветок. Принцесса настояла именно на этой детали, хотя она выглядела издевательски, ибо герб семьи Робера представлял собой два клинка и две розы.

– Так что нового, вы не расслышали? – повторила принцесса, заметив, что служанки пропустили ее вопрос мимо ушей.

– Людвиг продолжает находится в тюрьме Звезды. Обвиняется в связях с нечистым.

– А что там случилось? – нахмурив лобик, спросила Шарлотта. – От меня как-то ускользнули подробности.

– Как? Вы разве не знаете, что у него обнаружили флакон с темной водой! – заговорщически прошептала служанка. – И будто бы сам Террос поймал его за руку.

– Мари, ты все путаешь. Не Террос, а Аква! – защебетала другая прислужница.

– Это ты все перевираешь!

– Так важно, кто его поймал? – поинтересовалась Шарлотта. – Впрочем, меня мало волнуют подробности. Людвиг – странный молодой человек и себе на уме, он мне неинтересен.

– Может быть, сударыня, вас заинтересует, что его новая пассия, Катерина, приглашена на вашу свадьбу. И ни кем иным, как самим королем!

– Это та рыженькая, в кудряшках? – Шарлотта фыркнула. – Что же мужчины в ней находят?

– Она красивая и эффектная!

– Чего красивого в ее коровьих пухлых губах? Настоящая аристократка имеет тонкие губы! Глаза? Зеленого болотного цвета! А кто она сама? Горделивая замухрышка из обедневшего рода! – констатировала Шарлотта, посматривая в зеркало. Все это время принцесса, словно фарфоровая кукла, державшая руки по сторонам своей юбки, боясь помять, внезапно взмахнула ими.

– Сударыня, осторожнее, вы скомкаете оборки! Хотя, я с вами согласна. Эту даму никто никогда не видел, но стоило нашему королю обратить на нее внимание…

– Шлюха! – вскрикнула Шарлотта, понимая, что начинает ревновать новую соперницу. Причем ревновать сразу ко всем мужчинам, включая своего собственного отца.

Служанки, не желая попасть под горячую руку, некоторое время трудились молча. Когда они уже почти закончили, Шарлотта, критически осмотрела себя со всех сторон и тихо спросила:

– А как здоровье моего кузена Робера? Он так и не выходит из своего особняка?

– Поправился! Полностью здоров! Я встречаюсь с его конюшим, поэтому знаю, что господин Робер уже три дня совершает конные прогулки, а вчера даже фехтовал около часа в своем дворике.

– Замечательно! Так он будет на моей свадьбе?

– Ой, всенепременно! Я совсем забыла, что приходил слуга маркиза. Фу, глупый бородач. Постоянно все путал и заикался… Но он…

– Что? – Шарлотта посмотрела с укором.

– Передал вам корзину прекрасных роз.

– Отлично! – принцесса победоносно усмехнулась, затем взмахнула рукой и ее белоснежное платье также покрылось волшебными алыми розами с нежными зелеными побегами. – Подавайте карету!

Собор Пяти Святых сегодня украсили разноцветными развевающимися лентами, свидетельствующими о грядущей великой свадьбе. Пять волшебных стихий и пять цветов: красный, зеленый, синий, желтый и белый. Били колокола, стрелки на огромных башенных часах сошлись на самом верху, указывая на полдень.

Внутри собора собралась знать и верховные маги. На лицах людей играли благожелательные улыбки. Все казались радостными и счастливыми. Лишь герцог вискарийский, как и его старший сын, Робер, оставались мрачными и нелюдимыми. Эти господа, словно блеклые исчезающие тени в ярком солнечном дворе, медленно передвигались по огромному залу, нехотя переставляя ноги. Они ни с кем не разговаривали. У каждого вискарийца было свое горе. Заботливый отец не мог смириться с арестом Людвига. Антоний не верил в его виновность, но король упрямо не выпускал графа из тюрьмы. Робер же переживал свадьбу своей любимой женщины. Маркиз понимал, что этот брак – политический, и необходим государству, но в глубине души он таил горькую обиду.

Стальной король Франциск появился в окружении двух властолюбивых женщин. Если по левую руку его сопровождала уже увядающая жена Лизетта, то по правую выступала новая героиня, Екатерина Калати. Обе женщины имели рыжие волосы, хотя и по-разному уложенные. Седая голова короля на фоне этих огненных красоток выглядела величественной и строгой, к тому же мужчина, естественно, имел более высокий рост, нежели дамы.

Робер, увидев это, почувствовал некоторую ненависть к королю, который не только отбирал у него любимую, но и делал несчастным родного брата. Ибо мало того, что Франциск посадил Людвига в тюрьму, так еще и стремиться забрать у него женщину. По мнению маркиза, это все выглядит не иначе, как низкое и подлое злодейство.

Вскоре двери собора открылись и на порог ступила прекрасная принцесса Шарлотта. Белое свадебное платье в кружевах, украшенное настоящими цветами; высокий стоячий воротник за стройными плечами, маленькие алые розочки в русых волосах – все это делало женщину сказочно красивой и неотразимой. Придворные словно по команде склонили головы, ослепленные блеском молодой невесты. Шарлотта же, мило улыбаясь, начала посылать воздушные поцелуи направо и налево, словно привечая своих бывших и будущих любовников. Франциск нахмурился, показывая, что так не должна себя вести невеста на своей свадьбе. Но она и не собиралась останавливаться, напряжение возрастало, и тут глашатай возвестил о прибытии молодого Адольфа, принца Фринцландии.

Все расступились в стороны, и на середину зала вышел молодой жених. Этот человек, одетый в пепельного цвета жакет, усеянный маленькими вышитыми ромбиками, в черном берете с белым пером, выглядел бедно и бледно. Длинноватый нос уточкой с редкими щенячьими усами, едва-едва пробивающимися на юношеских губах, делал принца смешным и нелепым. Особенно это стало заметно, когда он встал рядом с невестой. Адольф едва соответствовал ей по росту, хотя на принце красовались сапоги с высокими каблуками.

Шарлотта не удержалась и недовольно фыркнула, Адольф переменился в лице, дергая бровью, он хотел что-то сказать. Однако, верховный маг Металлиум трижды ударил тяжелым посохом об пол и начал церемонию.

Металлиум осенил новобрачных Святой виселицей, и певчие затянули молитву. По велению верховного магистра принесли металлические короны, которыми и решили венчать. По краям алтаря вспыхнули алые язычки свечей, рядом ударили небольшие фонтаны, а прямо перед престолом взору гостей открылся продолговатый деревянный ящик, в котором росли мясистые побеги «золотого дерева». Таким образом, все пять стихий оказались полноценно представлены на обряде.

По правилам новобрачные сами должны выбрать свидетелей таинства. Тех, кто будет держать венчальные короны. Шарлотта обернулась и улыбнулась Роберу, явно желая, чтобы тот поучаствовал в церемонии. Если бы у маркиза была хоть капля хитрости и разума, он бы не отказался. Такой ход наверняка бы заставил злые языки поутихнуть и усомниться в кровосмесительной связи. Но Робер демонстративно отвел взгляд, будто не понимая, что от него требуется. Тогда рядом стоящий Антоний уверенно вышел вперед и принял металлический венец из рук своей племянницы. Приличия казались соблюдены.

Что же касается жениха, Адольфа, то, к сожалению, его отец не смог приехать на свадьбу из-за болезни, и для роли свидетеля подошел Леопольд, дальний родственник принца. Во Фринцландии существовала своя собственная иерархия и соответствующий «дворянский набор» герцогов и графов. Леопольд, хотя и вышел из бедной семьи, но быстро поднялся при дворе, стал лучшим другом молодого Адольфа и уже получил богатое графство на границе с Империей. Стало быть, не последний человек в королевстве. К тому же, граф являлся истинным красавцем, и по сравнению с Адольфом выглядел более внушительно. Многие даже поначалу перепутали его с принцем, считая более достойным для роли жениха.

Свадьба продолжилась, свидетели подняли блестящие короны над головами новобрачных, верховные маги зажгли магические шары под куполом церкви, и Металлиум продолжил вести обряд.

Через час все вышли из Собора и, рассевшись в поданные кареты, покатили в королевский дворец. Там намечался грандиозный пир и продолжение праздника.

Робер чувствовал себя раздавленным и поверженным. Жуткая тоска и ноющая боль проникли во всю его сущность. Лицо стало похожим на бледную непроницаемую маску, хотя внутри клокотало горячее пламя. Разрушительная магия Огня с трудом сдерживалась от выхода наружу. Когда маркиз ехал в карете, то ненароком облокотился о стенки, оббитые бархатом, и сразу же почувствовал запах горелого. Искры неосознанно сорвались с трясущихся пальцев и прожгли мягкую ткань. Робер отчаянно вскрикнул, но, сжав зубы, моментально взял себя под контроль.

В малом дворе королевского дворца соорудили вместительную, сверху крытую тканью, площадку. Поставили несколько столиков у стен, а далее – на брусчатку положили обработанные доски, создавая уютный помост для танцев. Двери во дворик сделали стеклянными и выходящими в малый зал, где также накрыли столы для угощения. Таким образом, господа могли пировать где угодно, даже на улице, и там же танцевать. Тепло во дворе поддерживалось удивительной огненной магией, и первые снежинки, падающие с неба, моментально таяли, не достигнув земли.

Франциск недолго присутствовал на пиру, король не любил фринцладцев, и этот союз казался более политическим, чем намекал на родство двух наций. Как только Франциск произнес поздравления и ушел, остальной «взрослый двор» потихоньку потянулся вслед. Ненадолго обернулась в зал Екатерина Калати, ища своего Людвига, будто забыв, что граф арестован. Молодая интриганка явно хотела остаться подольше на свадьбе, однако, статус фаворитки короля этому мешал.

Братья короля также особенно не засиживались. И Антоний, и Генрих прекрасно понимали, что этот праздник для молодых. Правда, последний представитель старшего поколения долго не хотел вставать из-за стола. Наконец, когда в его чреве исчезло несколько молодых куропаток и не менее трех бутылок вина, тучный герцог де Маконьяк вместе со своей супругой Гертрудой удалился.

Что касается верховных магов, то они тоже решили не мешать молодежи веселиться, тем более, из некоторых районов Столицы стали поступать нехорошие новости. Будто бы там видели темных, очень сильных псов, которые уже загрызли несколько горожан.

Как только в зале и во дворе остались одни молодые дворяне, свадьба превратилась в бедлам, а королевский дворец – в вертеп. Люди стали пить и есть беспорядочно, перемежая тосты с выкриками и пьяными песнопениями. То здесь, то там возникали ссоры, хотя до обнажения клинков не доходило. Еще недостаточно выпили.

Первый танец, естественно, принцесса вальсировала со своим молодым мужем, Адольфом. Шарлотта мило улыбнулась гостям, вышла из-за стола с бокалом вина, картинно разбила его о каменную плитку и протянула руку своему кавалеру. Адольф-же по сравнению с королевой бала выглядел сиротливым щенком, которого злая хозяйка подкинула на чужой двор. Адольф дурашливо поклонился, показывая свою важность, и принял протянутую руку жены. Шут Стради заискивающе прошелся вокруг новобрачной пары, немного нагнулся влево и поднес к губам свою дудочку. За ней вступили скрипки и валторны. Танец начался.

Шарлотта сразу взяла очень быстрый темп, поэтому Адольф не поспевал за молодой женой. Он то запаздывал, то едва не наступал своими сапожищами на подол белоснежного платья. Шарлотта смеялась от души и продолжала кружить своего супруга, вовлекая в безумный круговорот танца. Музыка била по ушам, ароматы роз и южных вин щекотали обоняние, смешиваясь с влекущим запахом молодого женского тела. Принц пьянел и глупел, выпучив безумные глаза. Но кривые ноги не успевали за короткими руками, а те судорожно хватали оборки, срывая и комкая живые розы. Вот уже весь помост усеялся раздавленными мертвыми цветами, а танец все не заканчивался. Смех Шарлотты продолжался, заставляя сходить с ума и кричать.

Наконец, последняя скрипка умолкла, и Адольф обессиленно присел на деревянный помост, держась за голову. Сразу же к нему подошел услужливый Леопольд и помог подняться. Шарлотта же, словно ничего не случилось, быстро нашла замену своему кавалеру и взмахнула рукой, показывая музыкантам, что готова к следующему танцу.

По истечении часа принцесса провела на ногах большую часть времени, постоянно меняя партнеров. Кадриль сменялся вальсом, затем следовало танго и так без конца и края. Смех принцессы разливался повсюду, и ее молодые здоровые зубки искрились жемчугами среди восторженной толпы.

Шарлотта звала танцевать и Робера, но маркиз оставался холоден и строг. Он сидел молча, сосредоточенно уставившись на бокал, наполненный вином. Это был всего второй бокал за весь вечер, и пить совсем не хотелось. Как, впрочем, и есть. Робер чувствовал, что в воздухе растет напряжение, как перед сильной грозой.

Адольф же, напротив, поглощал напитки с завидной скоростью. Вино он заедал маринованными свиными хвостиками, постоянно рыгая и плюясь, как поросенок.

Остальные присутствующие тоже не отличались хорошими манерами. Периодически кто-то выкрикивал здравницу или безумный тост, после чего все замолкали, чтобы вновь погрузится в какофонию торжества. Музыка не переставала звучать, и придворные скрипачи уже стерли подушечки на пальцах, неустанно зажимая струны. Люди отплясывали в хаотическом порядке. Молодые дворяне, напившиеся до безумия, срывали камзолы и скакали, как козлы, в одних рубашках, испачканных алыми пятнами. Кто-то, несмотря на запреты использования магии, мастерил огненные шары и кидал их в потолок, водные колдуны пускали фонтаны между ног своих недругов, остальные маги тоже находили, как поразвлечься. Немногочисленная стража смотрела на эти выходки сквозь пальцы, ибо они пока не грозили конфликтами.

12. Робер. Честь и свобода

Пока мы это наблюдали,

Мешок монет за рыцаря отдали…

Веревки впились туго в тело,

Все Тьмою кончилось, увы,

Какое ждет героя дело?

Большой корабль с алым флагом

Увез его в незримы дали,

Жизнь вновь пустилась по спирали,

В других краях проявит пусть отвагу…

Безумная свадьба продолжалась уже около трех часов, на улице стало смеркаться. На небо вышла полная луна, окруженная звездами. Казалось, что ночное светило смотрит на людей осуждающе.

Адольф уже основательно накачался вином и выглядел так, словно из него выжали все живительные соки. Принц устало поддерживал рукой голову, которая коварно клонилась к грязной тарелке. Все думали, что вскоре он уснет, однако Адольф продолжал скабрезно таращиться на жену. Когда Шарлотта, наконец, наплясалась вволю и вернулась к своему супругу, тот внимательно посмотрел на нее и громко заявил:

– Да… рагие гости! Нам па… пара у… у… уединиться! Пра… прадалжайте без нас!

С этими словами молодой принц цепко схватил жену за руку и настойчиво потащил из-за стола. Голос Адольфа прозвучал достаточно громко и властно. Шарлотта не могла отшутиться или воспротивиться. Конечно, она не любила пьяных кавалеров. Неуклюжесть Адольфа и запах винных паров совсем не настраивали на романтический лад. Про себя Шарлотта решила, если ее муж в состоянии проводить жену в спальню, значит так тому и быть.

Медленно, качаясь из стороны в сторону, они двинулись к выходу из зала. Если бы Адольф выпустил принцессу и упал, то на этом бы все закончилось. Однако, он невероятным усилием воли, шатаясь и спотыкаясь, все-таки довел Шарлотту до дверей. Принцесса обернулась, послав гостям последнюю улыбку, и маленькая белоснежная туфелька исчезла в темном коридоре вслед за своей хозяйкой.

– Вы чем-то расстроены, маркиз? – послышался острожный голос.

Робер обернулся и заметил, что за его столиком примостился Стради. Только шута здесь не хватало! Вечно он сует свой длинный нос во все дыры!

– Мне кажется, что пара подобрана весьма хорошо, – дипломатично высказался Робер. – Молодой Адольф и наша Шарлотта прекрасно подходят друг к другу. Однако…

– Да, да… Продолжайте, – Стради улыбался во всю ширину своего клоунского рта.

– Я думаю, что политика играет большу́ю роль, нежели взаимные симпатии. При всем уважении к иноземному принцу, наша принцесса выглядит достойнее… – Последние слова Робер постарался произнести как можно тише. Однако, тотчас услышал сзади себя какое-то движение и заметил падающую на столик тень.