Текст книги "Барон"

Автор книги: Вадим Крабов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

Глава 9

В баронстве на меня навалилась куча хозяйственных проблем, которые не решался сделать Семус. В основном это касалось посада: очень много желающих, многим приходится отказывать, а он не знает кому, сомневается. Придется принимать людей лично.

Второе – проблемы крестьян, с которыми они хотели обратиться именно ко мне и терпеливо ждали без малого месяц, напрочь игнорируя управляющего. Что ж, еще немножко подождут, сейчас главное – армия, июнь начался. И весна, как назло, теплая, перевалы рано откроются, если уже не открылись. Да и какие в этих "уральских" горах перевалы! Вот Северные – другое дело. Но это все лирика, новых сведений по нападению нет – вот, это серьезно!

И еще одна мысль давно не давала покоя – зачем?

– Семус, – не выдержав, я пригласил его в кабинет, – ты пожилой, мудрый человек, все жизнь здесь прожил, так подскажи мне, зачем все это Лавийцам?

– Ваша милость, так известное дело, они всегда эти земли своими считали! Посмотрите на карту, наше баронство ихними землями окружено. Чего тут непонятного? Их только горы сдерживают, мы как бы в долине с выходом в Хром. И Хром из-за этого за баронство вцепился, не хочет удобный плацдарм для нападения отдавать. Отсюда удобно, можно прямо в сердце графства бить – равнина!

– Ты так говоришь, будто Хром для тебя заграница, – Семус помрачнел, – но я не об этом, почему сейчас, когда хозяин появился? И крестьян зачем разорять?

– Знаете, что я вам отвечу, господин барон, я думал об этом, и вот что мне пришло в голову, – управляющий помолчал и продолжил:

– Живут два соседа и долго спорят за клочок огорода. Спор обоим давно надоел и кулаками намахались достаточно. Так, тявкаются, да жалобы в суды строчат. И вдруг один, похитрее, умудрился тот клочок продать, да так, чтоб и у себя оставить. И что тогда остается другому? Правильно, волосы у себя в определенном месте рвать и продолжать жаловаться тому, кто повыше и завидовать хитрости соседа.

– И тут обиженному приходит в голову, не знаю, самому или кто надоумил, что с новым хозяином он еще не дрался! А ну-ка, для проверки, пущу я потраву в тот огород и посмотрю, как старый сосед среагирует. Тот и в ус не подул, один новый хозяин отбивался. Вот оно как, обрадовался потравщик, тогда можно новенькому морду набить и прибрать, наконец, злополучный клочок к себе. Неспроста, видимо, хитрый сосед этому глупцу землицу задарма подсунул, не в обиду вам, ваша милость, не любит он его и вступаться не будет. По крайней мере, если не устанет драку слушать или если слишком шумно от большой толпы будет.

– А хитрец думает, что и фиг с ним, тем куском огорода, я его отсужу или под шумок еще большей драки, обратно верну, тем более за спиной родственник есть с громадными кулаками. Главное – от глупца избавлюсь. Видимо стоит тот глупец клочка земли, а? Ваша милость.

Я встал пораженный проницательностью Семуса. Налил пива себе и предложил управляющему. Он не отказался.

– Я заключил с графом Хромским сделку: я спасаю его сына, а он за это прикрывает меня от помощников и межгосударственного розыска, – ответил я, сел и отхлебнул пива. Собеседник сделал тоже самое, – он и прикрыл, сделал меня бароном Комесским. И все. Больше никаких общих интересов.

Семус смотрел на меня задумчивым взглядом и молчал. Я ждал. Наконец, он снова начал говорить:

– Как вы знаете, я долго служил у графа. Сначала у отца, потом у сына. Служил в страже, служил честно, но чинов не выслужил, не сподобился. Но хочу я рассказать не об этом.

– Когда нынешний граф был еще просто наследником, произошла занимательная история. Вернее их было несколько, но я расскажу об одной.

Нугар с детства был себе на уме. Умный, скрытный и честный. По-своему, до болезненности, и страшно не любил, когда над ним смеются, а тем паче надсмехаются или выставляют глупцом.

Дело было в Грунде, все наследники там учатся в гвардейской школе, поспорили тогда школяры на счет масти коня Нугара. Он утверждал, что конь вороной, а троица старших, что каурый. И подняли его на смех, при всех. Нугар запомнил. И через год вызвал всех троих на дуэль. По очереди. И убил.

Скандал был жуткий! Убиенные были из влиятельных семейств, и отцу Нугара с трудом удалось замять последствия.

– Теперь думайте, ваша милость, важнее ваша тайна масти коня или нет.

Я в волнении расхаживал по комнате. Семус пил пиво. Внешне – спокойно, но Фиона видела какие кошки у него не душе, как ему больно, тоскливо и… безнадежно? Переживает старик.

– Подожди, но ведь нападение Лавийцев, это для него тоже оскорбление! Над ним же смеяться будут, если у него кусок земли оттяпают.

– В первую очередь оттяпают у нас, а не у него. Он же продал баронство, причем ловко, без принятия вассальной присяги и вот над этим и можно посмеяться, но все понимают, что это за баронство.

– Стой! А ты, как его представитель, а исполнение договора с Лавией, я же под всем этим расписывался! Фактически граф мой сюзерен, правильно? И обязан меня защищать.

– Исключительно из добрых побуждений! Присягу вы не давали, а он, в свою очередь, отказался от налогов.

– Правильно, на три года, пока на ноги не встану.

– И не дадите вассальную клятву. Вот так. У него развязаны руки, а у вас связаны. Он очень хитер и никто не может с ним тягаться в разной… казуистике, вот. Опять повторюсь, ваша милость, только если война затянется или если сильно много войск придет, ему придется вмешаться. Тогда не поймет его общество.

– Я вам без всякой разведки могу сказать, что граф уже стягивает войска поближе к баронству.

– Сколько – долго и сколько – много, чтобы Нугар вмешался.

– А вот этого я вам подсказать не могу, ваша милость. Не дольше месяца, думаю, а про количество никакого понятия не имею.

Я сел и отпил пивка:

– Слишком долго для нас. Хотя… как вариант…

– Ваша милость, я не стал бы на это рассчитывать.

– Почему?

– Хитер граф, и если он своими силами нас освободит, то… не знаю, что он может придумать.

– Хм, – я покачал головой, – граф, граф… ты же ему присягал, а говоришь, как о чужом владетеле! Это как?

– Теперь Хром заграница, – твердо ответил старик, – а присяга пусть будет на совести графа, когда он не пришел нам на помощь. Столько людей погибло! Я – житель Комеса. Был и остаюсь.

– Ты же общаешься с Ярошем?

– Общаюсь, и что? Только с ним и только по делу и он тоже делами недоволен. По голосу слышу. Не переживайте, ваша милость, ничего лишнего я ему не говорю.

– Я не об этом, – махнул я рукой, – слушай, а ты с самого начала все это знал?

– Что? А, про Лавийцев и Нугара? Нет, конечно, храни вас Спаситель! Как я был рад, что у баронства появился хозяин! А когда строительство началось, и помощь жителям пошла, то был просто счастлив. Все изменилось после нападения: я начал думать и вспоминать. Так родилась сказка, – Семус криво ухмыльнулся, – которая к сожаленью сказкой не является.

– Не переживай, старик, отобьемся! Ты мне веришь? – и посмотрел управляющему прямо в глаза.

– Верю.

И на душе у него полегчало.

– Вот что еще хотел у тебя узнать, если граф так к нам относится, то не перейти ли нам к Лавийцам? Подожди, не возмущайся. Раз Нугар нас кинул, то и мы ему ничем не обязаны, а крестьянам, как мне кажется, без разницы под кем жить, а от войны отмажемся. Я не прав?

– Нет. Вы порядки Лавийцев не знаете – казнокрадство и взяточничество кругом! И чиновники творят, что хотят. У нас, по сравнению с ними – царство справедливости, – скривился старик, – потом, не все так просто: нельзя разорвать один вассалитет и тут же принять другой. Должен пройти минимум год для утрясания, так сказать, разногласий. То есть отбиться от бывшего сюзерена, если сил хватит.

– И в конце концов, вы – маг и юридически не являетесь владетелем в полном смысле. Этот вопрос вне вашей компетенции.

– А как тогда быть? Чисто теоретически, я понял, что этот вариант не прокатит.

– Ох, и словечки у вас! – облегченно произнес старик, – теоретически надо отдать всю полноту власти родственнику или любому другому человеку, – вспомнил, что никого у меня нет, и сразу поправился Семус, – не магу и при свидетельстве служителя. И все. А тот пусть делает, что хочет. Только так.

– А сейчас, ты не можешь?

– Нет, я здесь как бы представитель графской власти. Если передадите мне баронство, смогу. Теоретически, – подмигнул он мне.

– Спасибо. Ты очень мне помог, очень. А почему сказка? Ты же можешь нормально.

– Не знаю, ваша милость, само на ум пришло, – хитро ответил мой управляющий, вернее политрук.

Действительно, все встало на свои места. Теперь никакие дурные сомнения не будут меня отвлекать. Остался один невыясненный вопрос: сами Лавийцы додумались или кто надоумил? Но об этом можно позже, теперь без разницы.

Лиона недолго томилась в своей комнате. Через день после застолья по поводу нашей встречи, Хуго подготовил торжественную утреннюю молитву. Реклама была грандиозная, и народу в храм набилось, как сельдей в бочке. Служитель подходил ко мне, сомневался, но понимал – это его звездный час. Теперь пан или пропал. Я даже удивился этой его авантюрной жилке: вот это честолюбие! Поди, примеряет епископскую мантию. А что, мне только плюс и мы с ним прекрасно это понимали.

Витар ввел безучастную мать поближе к алтарю. Все опустились на одно колено и Хуго начал торжественную, долгую молитву. Я привычно увидел отлетающую энергию от людей, которая никак мне не подчинялась – пробовал, и, наконец, с рук служителя сорвалось "покрывало". Все происходило штатно, кроме Лионы: когда благодать обтекала её, она вздрогнула и взвизгнула. Люди в гробовой тишине ожидающе посмотрели на неё. Хуго мгновенно вспотел. Спустя долгие, томительные мгновения, графиня шумно, со стоном выдохнула и произнесла:

– Сынок! – и рухнула в объятья Витара. Зал взревел!

– Слава Спасителю! – воскликнул Хуго, перекрывая шум хорошо поставленным голосом.

– Слава, слава! – понеслось со всех сторон.

Мы, стихийники, с трудом пробились через толпу, уводя "исцеленную".

– Как ты, мама, – спросил Витар, когда мы остались одни, – так натурально вскрикнула!

– Что-то странное происходило на этом служении, – ответила Лиона, – я видела странные дымки от людей, а в конце службы пелену из рук священника. Она коснулась всех и лица людей преображались радостью, а когда задела меня, мне стало неприятно, словно что-то липкое коснулось, я и вскрикнула.

– Лиона, какая ты наблюдательная! – восхитилась Агна, – я никогда ничего такого не видела, а благодать… что ж, видимо давно не была в храме. Но ты не черная, нет, они от благодати сгорают.

Остальные задумчиво промолчали, в том числе и я.

– Лиона, ты точно видела то, что рассказала? – уточнил Агнар.

– Разумеется! Я не слепая.

– А ты, Егор? – он резко повернулся ко мне.

Я смутился.

– Всегда такое вижу, правда благодать меня тоже радует, как и всех.

– И ты молчал? – обиделся Лунис, – мы что тебе, не друзья?

– Что ты такое говоришь! – теперь обиделся я, – что у нас, других забот нет, чтоб еще и с этими непонятками разбираться! Ну их, этих богов, всех вместе взятых!

– Ты и прав и не прав, – вступил Рон, – богов действительно ну их, а рассказать следовало. Вас с Лионой связывает одно – ваши души некоторое время отсутствовали в этом мире.

– Это сейчас ясно, а что бы вы подумали раньше, до Лионы, а?

– Не знаю, – пожал плечами Рон, – наверное, о том же.

– Благодать становится видной всем, когда ей осеняются некоторые служители или монахи, благословленные на борьбу с чернокнижниками. А до этого, я нигде не читал, что бы можно было видеть нечто подобное.

– Ну вот! И что толку с того, если б я раньше рассказал!

– Доверие, дорогой, доверие, – грустно произнесла Лиза.

Я буквально взвыл! Хочешь как лучше, а получается как всегда. Незабвенный афоризм.

– Хорошо, слушайте: еще я вижу души чернокнижников, когда они покидают тело, а здесь, в этом кинжале хранится душа одного из них, Барт'хата Крохтура, она втянулась в рукоять, когда я убивал его, – выпалил я на одном дыхании, – довольны? Или вам еще тайны подавай!

Развернулся и пошел к себе в кабинет, а с порога бросил:

– Благодать меня по прежнему радует. Так что черным я не стал.

– А почему мне противно? – услышал я недовольный голос Лионы, когда захлопывал дверь в гостиную. Впрочем, без стука, не в сердцах. Я уже успокоился и уходил по инерции, из принципа.

До обеда принимал посетителей, а на трапезу спустился в столовую. Там собралась вся наша команда, без посторонних. Сначала за столом висело виноватое молчание и я по садистски наслаждался. Потом не выдержал и прыснул от смеха, а в конце концов – расхохотался. Друзья удивленно переглянулись, но сначала один, потом второй и, наконец, все – весело смеялись. Особенно заливалась Лиза, до слез.

Первым опомнился Рон:

– А мы думали ты серьезно обиделся.

– Было бы на что! Да и сам виноват. Проехали. Выяснили, что с тобой, – обратился к Лионе.

– Эти мудрые ученые, – она покосилась на сидящего рядом Агнара, – предполагают, что я посвящена другому богу. Скорей всего. Ничего они не знают, эти ученые.

– Я не теолог! – возмутился Агнар, – если бы Егор не подтвердил твои слова, то я до сих пор считал бы твое путешествие плодом больного воображения, а выходит, что действительно часть твоей души где-то была. Еще раз повторю, я в этом не специалист. Вон, Егор у нас по другим мирам спец.

– Увольте! – я шутливо поднял руки, – беру самоотвод.

– А я ведь начала забывать те полеты, – грустно заметила графиня, – в памяти остаются только чувства. Радостные, – добавила мечтательно, – но больше ни-ни! Н и к у д а, – закончила твердо и продолжила есть.

В столовой, да и в других помещениях, автоматически включался "полог молчания", когда мы собирались вместе и без посторонних. Поэтому хоть выкрикивай самые страшные тайны – ни кто не услышит, кроме нас самих. Агнар постарался. Он явно сильно прогрессирует, как теоретик магии и практик – артефакторник. К моей помощи прибегает все реже, я в основном ему идеи подкидываю и общую схему решения. Дальше он сам. Иногда идет своим путем, более "гладким" и решение от этого только выигрывает.

Ярчайший пример – отражение. Моя идея на счет индукции плюс виртуальная аура и в общих чертах принцип был готов. Дошли до обсуждения технологии и встряло – моя схема сильно сложная. Тогда Агнар, вот дотошный, проводит серию длительных экспериментов и готово открытие – обратная индукция. И все, схема сглаживается, а дальше дело техники. Опять Агнаровской.

Или еще моя идея: штамповка амулетов. Надоело всем по очереди ходить в лабораторию, чтобы тупо всаживать готовые плетения в заготовки.

Снова за основу была взята виртуальная аура и метод индукции: делается "пресс" с накопителями нужных стихий, вставляется готовое плетение в оригинальный артефакт и готово – только подставляй заготовки. Так нет же, гладко было на бумаге, да забыли про овраги – не переносится и все тут! Я и так крутился и эдак, пока Агнар не подсказал: "Полярность в руне передачи поменяй, там поток в противоположную сторону завихряется, отталкивает, а должен сливаться". "Не мешай, Агнар, девочки сто раз пересчитывали, все правильно! Если такой умный, сам сделай!"

Он и сделал. И утер мне нос. Гордый был, как не знаю кто. Оказывается, мы с девочками не учли той самой обратной индукции. Знать – знали, но как-то пропустили мимо ушей. Не своё оно и есть не своё. Девочки потом долго чувствовали себя виноватыми. Я тоже досадовал.

Со штамповкой дело пошло гораздо веселей. Подкладывать заготовки это вам не вглядываться в каждый – хоть болтать можно ничего не опасаясь, не говоря уже о скорости процесса. Правда, отбраковка была высокой, чай не ручная работа, но все-таки склад почти забили. И рациями, и военной продукцией. На небольшую армию хватит. А теперь Агнар готовит штамп для амулета защиты от демонской магии, и заготовки к ним натаскали – "пуговицы" на складе нашли. А до поры, до времени спрятать готовые артефакты, есть где. Надо же, демонами пахнут! Поуввбивав бы!

Мне с трудом удалось уговорить Хуго не хвастаться своим успехом по радио и ведущим запретил.

– Земля слухами полнится, а слухи обрастают подробностями. Поверьте, так до вашего начальства быстрее дойдет. К тому же скромность украшает, а хвастовство – грех. Посмею посоветовать, в своем отчете укажите это событие вскользь. Кому надо – поймут.

– Эх, господин барон, если бы вы знали, как я устал от завистников! Они только и ищут, где меня больнее ущипнуть, но Спаситель видит, кто его истинный почитатель, тому и отпускает благодать без меры, – служитель сиял, как начищенный самовар, – у многих настоятелей душевнобольные излечивались? Единицы! Вы правы, пусть об этом узнают окольными путями, из людской молвы. Тогда епископ сам, без моей подсказки, вспомнит о нашем баронстве, о чуде, не побоюсь этого слова, которое произошло и он… – на лице мелькнула досада, – соберет совет окрестных епископов. Владение, и без главы церкви – не дело это.

– А тут вы со своей неоспоримой святостью, брат настоятель, – я поклонился ему.

– Да, Спаситель не допустит несправедливости, вы правы. Но со святостью немного преувеличили, брат барон.

– Нисколько!

– Это ваше личное мнение. Не скрою, приятное для меня. Только от Лавийцев отбейтесь, – внезапно переменил он тему, – я буду усердно молиться за вашу победу.

– Непременно! Спаситель не допустит несправедливости, – переживает, черт, что епископства лишится. Ого, он себя уже епископом считает! Богатое воображение у дяди, спасибо Фиона.

"Ты что, мысли прочитала?"

"Посмотри, у него на лице все написано и эмоции соответствующие"

"Жаль", сожаление осталось без ответа.

– Витар, к тебе Валет подходил?

– Конечно! Расспрашивал историю нашего спасения для баллады. Это после материного выздоровления, рассказал, как мы условились: про разбойников и все такое, обещал написать потрясающую вещь. Я посоветовал ему к маме подойти, он сказал, что завтра вечером непременно. Это вчера было, так что сегодня за ужином подойдет, он должен с выступления вернуться из Цитруса. Интересно, что он там напоет?

О чем напоет Валет мы с Роном слушали в кабинете. Ждали долго и дождались:

– Бард вызывает Старика.

Сразу ответ:

– Старик слушает, – знакомый, не смотря на большие помехи, голос Шелмиусского следователя.

– Докладываю, вернулись три дня назад на свежих конях: барон, шелдонец и графиня. Графиня была явно не в себе, но буквально вчера утром она вылечилась!

– Не говорите чепухи.

– Слово чести! Это было в местном храме на утренней службе, её специально провели для излечения, и такая мощная благодать сошла, какой я ни разу не чувствовал. Графиня вскрикнула и узнала сына. Я бы сам ни за что не поверил, если бы не видел все собственными глазами! Теперь она вполне здоровая женщина, с обычной аурой.

Мы с Роном переглянулись. Нифига себе, Валет минимум видящий! Хорошо, что мы привыкли к маскировке, а Лионе надо будет еще раз напомнить.

– Об этом позже. Как остальные двое, что рассказывают.

– Оба здоровы. Мне удалось поговорить ними – искусно лгут, мне явно не доверяют.

– Вас не раскрыли?

– Ни в чем не уверен, но барон со мной был более обходительный, чем перед отъездом. С ним в принципе ни в чем нельзя быть уверенным.

– Демоны, с меня начальство не слезает, вынь да положи! Задание остается прежним и это не мое решение.

– Да я почти раскрыт, чувствую! Если они нас уже не слушают. Я же объяснял вам все недостатки такой связи.

– Знаю, но выхода у нас нет, придется надеяться на спасителя, что не нашли наш к а н а л. Ну и словечко! Следующая связь по второму варианту.

– Если я смогу, – усмехнулся Валет, – вы можете передать привет жене и дочери, ради спасителя!

– Вы же знаете, это была не моя идея! Нет у меня к ним доступа, но сделаю все, что в моих силах, – очень проникновенно ответил Терус, – я бы вас отозвал еще тогда, когда не удался захват, не дураки же они, но… альтернативы нет, приходится рисковать. Тем более по вашим словам весь замок знал об отъезде, и вы ни сколько не больше.

– К войне готовятся?

– Готовятся. Крестьянских детей в отряды понабирали. Я вам рассказывал. С приездом барона ничего не изменилось. Магическая поддержка мощная будет, это да, такие амулеты – закачаешься! И все уверены, что отобьются, вот что поразительно.

– Я не военный, не мне судить, но победа Лавийцев – ваш последний шанс. Чем быстрее хозяева оттуда уберутся к нам, тем счастливее все для вас закончится.

– Вы знаете, о ком я переживаю! – резко ответил Валет.

– Не нервничайте, вам еще выступать предстоит.

– Конец связи, не стоит так откровенничать в эти амулеты.

– Следующая по второму варианту. Удачи вам, бард!

– Чего это Терус так разоткровенничался в рацию? – задумчиво произнес я.

Рон развалился на стуле и по привычке барабанил пальцами по столу, значит думает.

– Он ничего не теряет: слушают – хорошо, нет – еще лучше. А Валет, оказывается, за страх работает, не только за совесть, – ответил мне друг, – и он тоже знает, что разговор могут подслушать…

И продолжил бомбардировать стол.

– Нас ждут в Шелдоне и я, кажется, понял, кто Лавийцам подсказывал. Ну, Твердь, вот сволочь! – возмутился я, – и плюнь ты на эти многоходовки!

– Ты как вчера родился, – фыркнул в ответ Рон, – его можно понять, он на границе и мы ему нужнее. А что такое многоходовка?

– Понять? Понять можно любого, но методы… попросил бы прямо! – я не стал объяснять игру в шахматы.

– И ты бы все бросил и пошел? А методы… вполне обычные для политики. Это лично для меня и тебя они неприемлемые. Кстати, ты сейчас барон и если бы встал такой выбор, то как бы поступил? – и сам же ответил – Можешь не отвечать, знаю, что не так.

– Вот и нечего спрашивать. Каждый на своем месте. А многоходовка, это… ох, как объяснить то, – я встал в тупик. В Эгноре была похожая игра с фигурами, называлась Варг, от названия столицы империи, но её правил я не знал совершенно.

– Короче, когда заранее просчитывают несколько вариантов действия и своих, и противника.

– Комбинации что ли?

– Верно.

– Вечно ты заумь несешь, говори проще. Ладно, лирику в сторону. Что делать будем?

– Тоже, что и раньше, план составлен, ты нам сроки дай, численность и направления!

– Будут, будут, напали на одну ниточку из местных, надеюсь, выведет…

Она и вывела. Через три дня.

Резидентом оказался один из посадских, портной. Я удивился этому факту: раз у нас в посаде поселились портные, значит есть спрос на их продукцию. Прям настоящий город! На глазах вырос.

Шпион завел у нас целую сеть из подмастерий и прислуги, а один агент даже в наше ополчение входил. Через него и вышли.

Завербован он был классически: не хватило денег расплатиться за платье зазнобе, и портной вошел в положение, дал отсрочку и даже в кабак пригласил, обмыть обнову. Слово за слово и парнишка соглашается принести показать свой табельный "арбалет" с огненными стрелами. Конечно, это строжайше запрещено, но что только не сделаешь для хорошего человека, которому обязан. Тем более спор произошел, не верит штатский и все тут, хвастуном называет. Сам ополченец был конюхом, и далеко не военным, но в душе давно себя воином считал.

Смешной он, этот портной, солидный дядя, а любопытный, как ребенок. И добрый. Принес, показал. Портной возьми и забери его в залог. Никакие мольбы не помогали, а возвращаться надо с амулетом, без него кранты! Снова уговорился мастер, правда расписку взял, которую ополченец подмахнул не глядя, не до того было, и радостный убежал, пообещав заплатить все в срок.

А завтра сам портной в конюшню наведывается и бумагу показывает, а там… сотрудничество с Лавией. Дальше шантаж, вознаграждение и готов агент. Почти месяц работал. Выболтал все, что знал и о чем слышал, все амулеты, к которым имел доступ описал, про тактику, которой учат, рассказал и за все это щедро получал. На этом и прокололся: Роновские ребята обратили внимание на внезапно разбогатевшего конюха. Начали негласно проверять и практически сразу "под колпак" – уж очень любопытные доходы и странное поведение. Через неделю взяли портного – пришел за тайником. Личных встреч у них давно не было. Хорошо, что у всей группы захвата, трех крепких парней, были "ловчие сети" – с третьей попытки удалось его вырубить, уж очень ловок оказался шельмец, сам двоих покалечил. Учиться нам еще и учиться!

Резидента поместили в подвале, в нашем единственном "каземате". Приковали и, на всякий случай, одели "браслетик", теперь он был усилен до блокировки астрала.

Впрочем, задержанный не был магом, это мы с Роном сразу определили, максимум – видящий, их от простых людей отличить практически невозможно, на чем мы чуть не прокололись с Валетом.

На первый допрос мы явились вдвоем.

– Буди, – сказал я Рону, – обрати внимание, у него печать клятвы.

– Так сними.

– Сейчас скопирую, – я коснулся рукой головы шпиона и отошел, – буди. Я рядом постою, послушаю твои методы и печать потихоньку разматывать буду.

Рон ухмыльнулся:

– Как знаешь.

Разбудил задержанного. Пока тот приходил в себя, тряся головой и осматривая камеру мутными глазами, Рон ударил его поддых. Портной задохнулся и согнулся пополам. Глаза наполнились осмысленным страданием.

– Как собирался передать сведения, когда, где, отвечать!

– Это ошибка, господин комендант, – выдавил из себя резидент. У Рона было несколько официальных должностей: комендант крепости, командующий "армией" и начальник тайной службы.

– Ага, ты гулял и случайно сунул руку в неприметную щель между сараями и надо же, там оказался кошель с бумагами. Какое совпадение!

– Не так все было! Меня попросили! – сквозь натуральные рыдания произнес шпион, – теперь меня повесят, да? И зачем я согласился! – сказал с такой досадой, что мы с Роном переглянулись. Если бы не показания ополченца, то этого солидного, плачущего мужчину вполне можно было признать благонадежным гражданином, раскаявшимся в неблаговидном поступке.

– Да? – любопытствовал Рон, – рассказывай, может, искупишь вину.

– Меня попросили, – успокоившись, начал говорить резидент, – сегодня на рынке подходят ко мне двое парней, не знакомых, и говорят, мол, хочешь заработать. А кто ж не хочет! У меня семья в Тавроне, это городок такой на пути в Волчек, а здесь я один, с подмастерьем, на заработках. У вас хорошие клиенты, спасибо, ваша милость, – обратился прямо ко мне, – Надо, говорят, забрать кошель векселями, а нам в замок ходу нет. Я еще тогда заподозрил, что дело нечистое, но… демоны запутали, спасителем клянусь! Целых пять золотых пообещали, где же тут устоишь! Вы их взяли? – спросил с надеждой.

Он мог обмануть мага жизни, но не Фиону. Куда ему до Валета, в оценке которого она всегда сильно сомневалась. Здесь диагноз был однозначен – ложь. И страх, куда без него, и слабая надежда.

– Складно поешь, – ответил ему Рон, и мысленно спросил у меня:

"Что с печатью? Не хочу, что бы он загнулся раньше времени"

"Работаю, печать мудреная и всегда срабатывает при попытке размотать. Они все разные, я про печати, с черным нам повезло, оказывается. Вскрою, не переживай, куда ты торопишься"

"Смотри какой опытный, аура на ложь не прореагировала, боюсь, что сам захочет уйти"

"А! Ну да, попробую ускорить"

– А чего же сам ко мне не подошел, если подозревал? А те парни, были ли они?

– Были, господин комендант, спаситель свидетель! Пошлите людей на рынок, вдруг они еще там? А к вам, – он замялся, – я бы сам кошель принес! Посмотрел бы что там и сразу к вам. А что там? Ой, извините, случайно вырвалось.

– Допустим. А зачем при задержании сопротивление оказал?

– Да откуда я знал, что это ваши ребята были? Думал, грабители! – надежда в его душе словно расправила плечи.

В дверь постучали и сразу открыли. В камеру буквально влетел восторженный юноша:

– Нашли, господин барон! – и протянул Рону разговорник, – у него дома под полом был хитрый тайник, – кивнул в сторону задержанного, – там еще деньги и бумаги были.

Резидент медленно выпрямился в полный рост и заговорил:

– Глупые Хромские свиньи, я презираю вас всей душой. Пусть меня не будет, но эти исконно Лавийские земли станут снова нашими. Спасайтесь, как крысы с корабля! Это говорю вам я… – ноги шпиона подкосились, и он медленно завалился на пол… в здоровый сон.

Я вовремя заметил резкую смену настроения и просто не дал договорить, усыпил. А юноша заработал от Рона разбитый нос и фингал:

– Ты совсем идиот? Нельзя секретные сведения при задержанном разглашать! А когда стучишься, приглашения ждать надо ты же видел, что я занят!

– Вы же сами сказали, как что найдем – сразу к вам! – оправдывался молодой, вытирая рукавом кровь из носа.

– О, спаситель, когда же вы научитесь работать! – возопил Рон, – сначала двоих покалечил этот, – кивнул на спящего, – Лизе лечить их пришлось, теперь еще и… тьфу! Пошел отсюда, чтоб глаза мои тебя не видели!

– Ты чего это, без мордобоя нельзя? – спросил я, как только пацан выбежал.

– Быстрее дойдет, – отмахнулся Рон, – как скоро печать снимешь?

– Девочки работают, – пожал я плечами.

– Слушай, – сказал, спустя минуту, – в принципе все, но! А если он будет запираться, смотри какой злющий…

– Ничего, каленое железо всем языки развязывает. Подожди, ты что-то предложить хочешь?

Рон с интересом всмотрелся в мое задумчивое лицо.

– Есть мыслишка…

"Лиона, зайди в каземат. Это комната за оббитой железом дверью в подвале. В ней еще окошко зарешеченное есть. Витар знает. Мы с Роном ждем"

– Скоро Лиона с Витаром придут.

– Зачем? – удивился Рон, – неужели ты думаешь Лиона… а что, стоит проверить.

Вскоре явился Витар с матерью.

– Спит, что ли? – задал он риторический вопрос, едва посмотрев на резидента.

– Обычный глубокий сон, – подтвердила Лиона. Она удивительно здорово, для своего магического стажа, разбиралась в тонких оттенках ауры, относящихся к психике человека.

– Зачем я тебе понадобилась? – это ко мне.

– Этот человек Лавийский шпион, – Лиона кивнула, она знала об этом, – упертый тип. Печать клятвы я снять могу, но будет ли он сотрудничать – большой вопрос. Тебе задача: разговорить или… прочитать мысли.

– Как? – удивилась Лиона.

– Понятия не имею! Положись на интуицию или договорись со своей стихией разума, она у тебя самая развитая среди нас. Действуй. Смелее!

Женщина в сомнении покачала головой, подошла к мирно спящему человеку и села рядом с ним на корточки. Лавиец лежал на правом боку, свернувшись калачиком и подложив ладони под голову. Спокойно сопел. Прям ангелочек!

Графиня положила руку ему на висок и закрыла глаза. Минут пять ничего не происходило зато потом: от её руки в голову спящему хлынул фиолетовый поток и мгновенно оплел все тело человека густой сетью. Фиолетовая часть ауры с головы резидента на минуту смешалась с аурой на руке Лионы и вернулась на место. Затем пропала сеть. Лиона убрала пуку и попыталась подняться, но её зашатало. Мы подхватили её и аккуратно положили на лежанку, их в камере было три. Лиона спокойно спала.