Текст книги "Страна падонкаф"

Автор книги: Вадим Россик

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Душа парит. Душа наяривает «Свадебный марш» Мендельсона, пока Катя торопится по широкой, почти пустынной улице в сторону леска. Многоквартирные дома кончаются. Вот и начало тропинки, ведущей через лес к реке. Там на маленькой укромной полянке Катю ждет любимый. Именно на этой полянке в мае жестоко убили Наташу Анохину, но Катя этого не знает и не боится. В лесу уже совсем темно. Ночная темнота, как густой лак, скрывает детали окружающего. Катя осторожно пробирается во мраке. Становится страшновато.

«Нужно было взять фонарик», – запоздало спохватывается девушка. В леске, можно считать, тихо. Только что-то потрескивает, постукивает, шевелится. Как обычно, в ночном лесу параллельно идет своя незначительная жизнь. Где-то далеко-далеко, на районе, орут пьяные. Катя сворачивает у толстой ели с тропинки прямо в чащу. Ель – это ориентир. Катя проходит несколько десятков метров. Почти на ощупь. Она хорошо знает дорогу. Вот и полянка. На ней чуть светлее. Луна. Серебряная королева ночного неба.

– Зайка, где ты? – вполголоса зовет Катя. Она почти ничего не видит. Слепо проводит перед собой руками. Не наткнуться бы глазом на ветку. Катя снова зовет. Внезапный треск сучьев сзади. Она не успевает повернуться на шум. Шею сжимает петля. Кто-то навалился на Катину спину и хрипло дышит ей в ухо.

Мгновение спустя Катя бежит через лес, не разбирая дороги. Петляет. Инстинктивно запутывает следы. Прикрывает лицо обеими руками. Почти невидимые колючие ветки хлещут беспощадно, протыкают тонкую рубашку. Она вырвалась. Сама не ожидала от себя такой прыти. Напавший тоже не ожидал. Триумф воли к жизни.

В кармане пойманным шмелем забился мобильник. Ах, как невовремя! Сейчас еще и заиграет на весь лес. Ну вот! «Непара», «Милая». «Черт! Черт! Черт!» Катя вынуждена остановиться. Достала маленького вредителя. Любимый звонит!

– Катенок, ты где? Я на нашем месте. Опоздал, извини…

Катя перебивает виноватый голос. Задыхаясь, шепчет:

– Будь осторожен, зайка!

– Что случилось?!

– Некогда объяснять. Уходи оттуда немедленно и будь осторожен! В лесу кто-то есть. Опасный!

Голос встревожился:

– Катенок, ты в порядке? Где ты?

– Я уже на районе. Почти дома.

Зачем-то соврала. Наверно, чтобы любимый не беспокоился. Сейчас главное беспокойство за него. Один в ставшем враждебным лесу. Он ведь далеко не богатырь!

– Ладно, я позже тебе перезвоню.

Отключился. Катя испуганным зверьком присела в густой тьме кустов. Ноги не держат. Горячие немые слезы солят щеки. Страшно. Катя же девочка.

«Отсижусь немного. Нет сил. И пусть тот, с петлей, уйдет подальше».

Убийца был просто вне себя от злости и разочарования. Хотя и старался изо всех сил держать себя в руках. Было отчего потерять голову! Картина Репина «Приплыли». Мало того, что эта психованная тварь убежала от него, так из-за нее он еще и веревку потерял. Сучка! Теперь в этой кромешной темноте веревку не найдешь. А он, между прочим, старался не оставлять никаких следов. Вообще никаких, кроме биологических. Проще говоря, спермы. Ну, сперма дело-то житейское, а вот веревка! Хотелось орать и дергаться.

Конечно, он сам виноват. Нужно было крепче держать девку. Да и фонарь проверить заранее. Сели батарейки-то! Теперь ищи в темноте непонятно что. То ли веревку, то ли девку. То ли хрен собачий! Но кто же знал, что она так рванет? Как пуля из ружья! Уже через несколько минут оказалась возле своего дома.

Убийца, стараясь ступать бесшумно, побрел к тому месту, где припрятал велосипед. Чего уж там теперь. Хотел провести нескучный вечерок, и на тебе! Как говорится, «твоя фамилия Веточкин. Обломись!»

Скоро полночь. Сережа здорово задержался у Вишневецких и теперь торопится домой. К беляшам, маме, сестренкам и Пусику. Именно в такой последовательности предпочтений. Пицца Марка не идет ни в какое сравнение с мамиными беляшами! С произведением кулинарного искусства! Горячие, сочные беляшики. С мясным фаршем. Куда уж против них сухой итальянской лепешке с сыром и помидорами! Сам Марк, когда был у них в гостях, уплетал мамины беляши так, как будто его дома голодом морят.

Зря Сережа так сильно засиделся у Марка! Все равно никто из его интернет-друзей ничего путного не сообщил. Нужно надеяться, что завтра кто-нибудь увидит этого урода в белой рубашке и даст Сереже знать. Что делать дальше, Сережа пока не придумал. Сначала надо найти извращенца. Там видно будет.

Сережа подходит к своему дому. Ноги гудят. Прошелся, называется, по проспекту. А на улице хорошо. Ветерок от реки доносит сюда запахи леса. Ночной воздух растворил бензиновую вонь и вечный запах какой-то отвратительной химии. И тепло. Правда, по ночам уже становится прохладно. Вот-вот начнется осень. Опять в школу. Только теперь уже в десятый класс.

Память иногда такая сволочь! Зачем напоминать про девочку в красной футболке?! Не надо! Больно! Все еще больно.

Сережа вдыхает и выдыхает полной грудью воздух. Несколько раз подряд. Останавливается под тусклой лампой у подъезда. Покурить напоследок, что ли? Сережа достает сигареты.

Навстречу стук каблуков. Девичья фигура вывернула из-за угла к подъезду. Катя?

– Ты что так поздно?

И осекся. Оборвал сам себя. У сестры вид такой, как будто ее по стерне тащили сбесившиеся лошади.

– Что с тобой?!

На лице грязные дорожки, тушь размазана, но Катя уже не плачет. Руки, лицо в царапинах. Рубашка порвана. Джинсы в грязи, листьях, траве. Она рассказала про поляну. Не все. Пока шла домой – обдумала уже, как и что. Про любимого умолчала. Нельзя, он же не велел.

– А что ты делала ночью в лесу?

– Не важно. Это к делу не относится.

Сережа почувствовал – скрытничает сестра. Стало обидно. Не доверяет.

– Какой он был из себя? Этот, с петлей. Высокий, низкий? Толстый, худой? Может, в белой рубашке?

Катя пожала плечами.

– Я его не видела. Темно было.

До Катиной смерти остался семьдесят один час.

Пятница, двадцать пятое августа

Телевидение Кафку делает былью. Абсурд, ужас, безысходность и тревожное чувство. Увы.

«Вчера полицейские задержали по подозрению в убийстве пятнадцатилетней жительницы Мухачинска Светланы Синебрюховой, пропавшей двадцать четвертого мая этого года, пятидесятитрехлетнего гражданина Таджикистана, проживавшего в Мухачинске, сообщает следственное управление Следственного комитета по Мухачинской области.

Задержанный уже признал вину. Сегодня, в пятницу, следствие обратится в суд с ходатайством об избрании в отношении задержанного меры пресечения в виде заключения под стражу, говорится в сообщении.

Следствие установило, что отпечатки пальцев, обнаруженные на частях тела девочки, принадлежат подозреваемому. Также следователям удалось найти свидетелей, которые опознали задержанного и сообщили, что видели его вместе со Светланой три месяца назад.

Также обнаружен и осмотрен принадлежавший задержанному автомобиль. Следствие полагает, что именно на этой машине он мог увезти девочку. В ходе осмотра авто были найдены светлые женские волосы, которые отправлены на экспертизу, уведомляет Следственный комитет.

Кроме того, проводится проверка законности выдачи задержанному миграционной карты на проживание на территории России, добавляет ведомство.

По данным следствия, задержанный приехал в Мухачинск из Таджикистана шесть лет назад. В последнее время работал в одной из жилищно-эксплуатационных контор города. Ранее не судим. Теперь в случае признания вины ему грозит пожизненное заключение.

Девятиклассница Светлана Синебрюхова не вернулась домой вечером двадцать четвертого мая после празднования своего дня рождения. Последними девочку видели одноклассницы и родственники. После этого девочке оставалось пройти десять минут до дома в тридцать третьем микрорайоне. Но домой она так и не пришла.

Поиски Светланы начались в тот же вечер. В них приняли участие более двух тысяч человек: сотрудники полиции, МЧС и волонтеры, в том числе из других городов и районов области.

Двадцать второго августа в мусорном контейнере в трех километрах от дома, в котором жила девочка, были найдены ее голова и фрагмент одежды. Позже на городской свалке были обнаружены части тела и фрагменты одежды, которые экспертиза признала также принадлежащими Светлане Синебрюховой».

Игорь Пуговкин недобро усмехнулся. Еще одного гражданина недосчитаются в Таджикистане. Еще одним гастарбайтером станет меньше в Мухачинске.

Уже пятница! Опять неделя пролетела. На следующей – лето закончится. Опять потянутся нескончаемой чередой уроки, домашние задания, школьные мероприятия… Сереже грустно. Как-то печально на душе. Если честно, то не из-за школы. Сегодня – три месяца, как не стало Лены Куролятиной и Ани Макидон. Надо отнести цветы к тому страшному месту. Сережа каждый месяц двадцать пятого числа носит туда цветы. Не забывает. Первый букет был тоже его. Тот, который он тогда сунул впопыхах Валерику. Букет пригодился. Валерик потом положил его у стены, когда тела увезли. Это были там самые первые цветы. Спасибо Валерику. Говорят, Аня еще жила два часа в больнице, потому что упала на Ленку. А Ленке сразу конец.

У Сережи сами собой навернулись слезы. Все, хорош! Так нельзя! Ленки больше нет, а жизнь не остановилась. Идет своим чередом. Сейчас о сестрах надо заботиться. Монстр ходит где-то совсем близко!

Сережа посадил на колени Пусика. Кошак не против и мурлычет. Но не отвлекает от тяжелых мыслей. Надо позвонить Марку, узнать, есть ли новости от его виртуальных друзей. Катя не пойдет в полицию. Решила никому не говорить. Даже маме. Маму-то что толку пугать? Она весь день на работе. Со своими задроченными работягами. Ремонтная бригада. Сама домой возвращается в состоянии нестояния. Не работа, а отстой! И зарплату регулярно задерживают. Вовремя только в зомбоящике. На словах.

А может, на Катю напал какой-нибудь обдолбанный наркоман? Совсем не «белая рубашка»? Она же его не разглядела. Было темно и сзади. Над этим делом нужно хорошенько помозгеть.

Сережа гладит Пусика. Котенок такой мягонький, теплый, доверчивый. Гудит себе, как гармошка. А Катя сама хороша! Поперлась в лес на ночь глядя. И не говорит, зачем. Овца!

Надо звонить Марку. Спросить, есть ли новости. И идти за цветами.

Витас сидит дома и думает о Мандинго. Сексуальный маньяк? Кровожадный убийца? Этот пацан дурацкого колера? Которого даже не видно в темноте? Все-таки трудно в это поверить. Но, собственно, почему бы и нет? Игорь – мужик не глупый. Если говорит, что вычислил душегуба, значит, так оно и есть. И в темноте этого готтентота не видно!

Витас заходил вчера вечером на «Сметану» – посидеть, покурить, пообщаться. Мандинго там не было. Может, этот зверь что-то почуял? А может, опять вышел на охоту на беззащитных девочек? Нашел себе развлечение!

Нужно сегодня посмотреть телевизор. Вдруг новое сообщение про мухачинского маньяка. Марго ведь так и не нашли. По крайней мере, Витас ничего нового о ней не слышал. Пропала у собственных дверей. Ушла провожать подруг, и с концами. Куда ее дел этот нелюдь?

Скоро начало занятий в мединституте. Витас будет погружен в учебу. Буквально опущен в нее. У них там строго. Он старается учиться. Надо перечитать конспекты. Подготовиться. Витас хорошо учится. На твердое удовлетворительно. Иногда бывает «хорошо». Пару раз за три года даже было «отлично». Хотя мать постоянно ругается. «Вот я в твоем возрасте…» Тогда было другое время. Все тянулись, старались, ходили строем, были совками. Сейчас главное деньги. Витас это давно понял. Есть деньги – нет проблем! Деньги – это свобода. Бабло побеждает зло! Только где это бабло взять?

Витас вздыхает. У матери с деньгами постоянный напряг. Тянет из последних сил, чтобы он закончил институт. Хорошо еще, что он учится не на самом дорогом факультете. На психолого-социальном. Не лечебный, стоматологический или фармацевтический. Туда баблосов точно не хватит. Это не для детей из тридцать третьего микрорайона. Хотя в нашей стране ведь все равны. Правда? Нет.

Удивляет Витаса Игорь. Борец за светло-коричневое будущее. Давным-давно нигде не работает. Официальный безработный. Занимается только партстроительством. Как солидно звучит: партстроительство! Пискля, Леха, Димас и Витас – партия. Скорее гильдия обреченных. Мало в Мухачинске умных людей, поэтому так и живем. Деграданты и мигранты. Ладно. Про Игоря. Сам не зарабатывает. Жена в детском садике за копейки горбатится. Выращивает очередное поколение ноль. На что живут? Ну, занимается Игорь какими-то темными делишками. Что-то купит, потом продаст. Это все мелочевка.

Вообще-то хорошо бы получить белые шнурки для «гриндеров». Витас представил себя с белыми шнурками в ботинках. Круто! Белые шнурки – это заявка! Все будут уважать и бояться. Но для этого нужно убить человека. Укокошить. Замочить. Да, проблема.

А если хорошо подумать? Зачем нужны эти белые шнурки? Кому это надо? Дешевые понты колотить? Для самовыражопывания? Можно же и по-другому жить. Благотворительность как стиль жизни. Да! Раздарить, раздать себя людям. Уехать жить в деревню. Увидеть вблизи корову.

Витас, на самом-то деле, понимает, что деревня не для него. Бегать босиком по росе? Встречать и провожать на речке с удочкой рассветы и закаты? Все это для быдла. Собачьи радости. Он выше этой животной жизни. Избранный. Настоящий национал-социалист! И не трус! Не очкоед! Поэтому надо обязательно выполнить партийное задание и избавить город от ниггера-маньяка!

А Сережа про Витаса совершенно не думает. Хотя он стоит во дворе у Витаса, бессильно опустив руки и глотая слезы. Слезы горькие, как морская соль. Для него это проклятое место, где разбилось его счастье. У стены на газоне лежит несколько букетов. Цветы уже завяли, пожухли, перемешались с травой и палой листвой. Только сегодняшний Сережин букет выделяется на зелени свежими красками. Пятнадцать роз. Семь белых и восемь алых. Сережа отдал за этот букет все свои деньги. Да еще занял у Марка. Он знает, что мертвым не кладут нечетное число, но отказывается признавать, что Лены больше нет. Может быть, признает через неделю. Когда пойдет в школу и по дороге не зайдет за Леной. И каждый день будет теперь один ходить знакомой дорогой. Каждый день один.

Сережа помнит, как он сидел здесь, в этом доме, на лестнице и рыдал. В тот роковой день, три месяца назад. Поздно! Оказывается, в жизни есть «поздно». Это «поздно» может быть очень длинным, но совершенно бесполезным. «Поздно» – это время, когда ничего уже нельзя изменить. Сердце стало тяжелым камнем. Давит и давит. Что-то совсем плохо. Некомфортно!

Убийца реально словил псих. И было отчего. В первый раз его тщательно продуманный хитроумный план сорвался. Причем из-за него же самого. Действительно обидно. Тут уж не до Шарля Бодлера! Не до декадентских стишков. Он еще и еще раз выругал себя за небрежность. «Веревку нужно было крепче держать! Расслабился, мудак!» Налил себе кофе. Посмотрел на коврик с «Тремя богатырями». Богатыри невозмутимо выбирали верную дорогу. Незамысловатая философия коврика лежала на его поверхности. Вся наша жизнь – это вечный выбор. Убийца попробовал любимый напиток. Горячий, сладкий, бодрящий. Запьем неудачу. Стало чуть легче. Сахар полезен для мозга. Ладно, проехали. Ошибки учтем. Никуда от него Катя не денется.

Сады! Как много в этом слове для сердца русского слилось! Как много в нем тарам парам отозвалось! Снаружи печет солнце, внутри – духота, хотя все люки в крыше и форточки в окнах автобуса открыты. Катя посмотрела на мать, приткнувшуюся на краю сиденья, захваченного двойняшками. И это еще называется везением! Сама Катя мостится на перевернутом ведре. Автобус садового маршрута номер шестнадцать всегда набит битком. Пенсионеры-садисты. Консервативный электорат. С орудиями пролетариата: тяпками, лопатами и граблями. Конец августа. Уборка урожая.

У Никитиных тоже есть садовый участок с маленьким домиком-самоделкой. Мать приобрела в период короткого благополучия с западноафриканским мужем. Чтобы, не разгибаясь, дышать свежим воздухом. И недалеко. На «шестнадцатом» всего сорок минут до главной проходной. А там пешедралом по товариществу еще двадцать минут. Четыре раза повернуть налево, один раз направо, и мы дома!

В общем, они так ехали, а Катя воображала себе, чего она хочет от жизни. Оказалось, немало. Баттерфляй на поясницу, бусину в крыло носа, почему-то в левое, фиолетовое мелирование и любимого. Любимого хотелось особенно. Категорически!

Катя вдруг вспомнила придурка Лябина. Сначала забыла, а теперь вот вспомнила. Что-то он тогда такое сказал. Сразу она не обратила внимания, а потом зацепило. Что-то важное. Вот-вот догонит.

Не успела догнать – прибыли. Выгрузились. Пересчитали двойняшек. Стоят, держатся за руки. Не потерялись. Марисабель зевает – устала. Латойя ковыряет в носу. На проходной сторож в линялом камуфляже. Небритый-нечесаный. Жалкий. Благополучно его миновали. Благополучно, потому что Никитины не платят за охрану. Нет денег и желания. Председатель товарищества набрал в сторожа местных алкоголиков. Людей без нравственного стержня. Теперь они щеголяют в старых «комках» и ночуют в садах за деньги. Спят на проходной. По территории не ходят. Боятся «металлистов». Те дерзкие. «Металлисты» охотятся за нержавейкой. В металлоприемках нержавейка котируется высоко. Закрыть бы эти приемки! Но-но-но! Все металлоприемки принадлежат полицейским. Вернее, их женам и другим близким родственникам. Других приемок в Мухачинске просто нет. Остальные полиция уже давно закрыла. Поэтому парадокс. Никто не будет кусать сам себя за задницу.

Садоводы живым ручейком растеклись по садовым улицам. Никитины с ними. Налево, налево, налево, еще раз налево…

– Дышите глубже, девочки. Чувствуете? Это вам не городской воздух, – мама делает несколько показательных вдохов и выдохов. Двойняшки старательно закачивают в легкие садовый воздух. Как насосики. Пока еще они не подвергают сомнению мамины слова.

Направо… Десять метров и кривая калитка. Поправить-то некому – нет мужика с руками у Никитиных. Сережка не в счет. Не мужик пока – только эскиз. Проект. Двойняшки сразу побежали в туалет. Катя уныло оглядела яблони, вишни, смородину, колючий непролазный малинник вдоль забора. Это все ей. Собирать-убирать… Есть где ухайдакаться. Колхоз «Умри молодой». Садо-воды-садо-мазо!

Мать, попив с дороги холодной водички, пошла за домик – выдирать с корнем цветы мака. Наркоманы по весне втихую сеют, а потом собирают коробочки. Ханку варят.

Мари с Латойей взялись за малину. Как обычно. Не столько в банку, сколько в рот. Катя решила собрать вишню. Ее на ветках осталось мало. А непоклеванной птицами еще меньше.

Сережа не стал заходить к Марку, хоть и был совсем рядом. Стоял в соседнем дворе. Не было энергии на это усилие. Он позвонил по мобильному и, услышав: «Пока ничего интересного», просто пошел домой. Мама с сестрами должна была уже уехать в сад. Хочет вечер пятницы и все выходные посвятить своим заповедным четырем соткам. Весь уикенд целиком. Сережа их догонит. У него тоже есть там дело. Нужно, наконец, заняться калиткой. Она совсем свесилась набок. Вообще не закрывается. И не закрывает.

По дороге Сережа решил зайти и в Ленкин двор. Постоять – помолчать. Вспомнить. Подниматься к Куролятиным не будет. Что он там забыл? Наиля стала еще старее и толще. Дядю Колю выгнали с работы. Если пьянка мешает работе – нужно бросить работу. Что он охотно и сделал. Наиля пьет вместе с ним. Понятно, что с горя. Ленка. Единственная дочь. Непонятно только, на какие шиши бухают. Откуда лавэ? Тайна сия велика есть! От них даже Зефиринка убежала. Выпустили по пьяной лавочке кошку погулять, а она не вернулась.

Вспомнилось. Когда Ленка погибла, Сережу допрашивал следователь. В тот же день. Следователь разговаривал угрожающим тоном, но это ничего не значит. Он со всеми так разговаривал. Даже с начальником. Следователь хотел выяснить, знал ли Сережа, что девочки собирались покончить с собой. Откуда же? Да если бы он только заранее знал!..

Сережа вытер глаза. Возле двадцатого дома дурачок Лябин гонял стайку голубей. Дурень дожидался, когда голуби соберутся возле вечной дворовой лужи, разбегался и, воя, как пожарная машина, разгонял птиц. Голуби взлетали в синее небо, резко хлопая крыльями. Лябин открывал по ним «огонь» из своего игрушечного пистолета. Голуби далеко не улетали и опять возвращались к луже. Через несколько минут все повторялось. Голубям явно нравилась эта игра, и они с удовольствием в нее играли. Леша тоже доволен. Можно бегать по двору, топая, как конь, и громко гудеть.

Сережа подошел к знакомому подъезду, немного посидел на скамеечке. Бывало, на этой скамеечке сидели с Ленкой. Рядом на ободранной стене по-прежнему бросает вызов надпись «Мухачинск рулит!». Кажется, все было сто лет назад. Стало совсем хреново. В общем, только взбаламутил себя.

Пятница-пьяница. Мать, закончив трудовую неделю, возжелала пригубить вина. Значит, кому-то надо бежать в магазин. В семье Витаса выбор невелик. Впрочем, его вообще нет. Современная семья – один родитель и один ребенок. Ориентир, к которому движется все прогрессивное человечество. Даже китайцы.

Быть ребенку гонцом за вином. Витас отложил учебник по психологии. Все равно книжная премудрость в голову уже не лезет. Собрался. Вышел.

Недавно совсем рядом открылась «Семерочка» – филиал торговой сети. Супермаркет. Напористые московские ритейлеры выкупили весь первый этаж жилого дома, перестроили и набили продуктами под завязку. Там есть и большой алкогольный отдел. Или можно к цыгану в туалетный подвальчик. Но к цыгану в другую сторону. Бородатый ублюдок – наживается на работягах.

Витас выбрал «Семерочку» и двинул туда. Глядь – у стены дома лежат цветы. Один букет совсем свежий. Белые и красные розы. Красиво рассыпаны чьей-то заботливой рукой.

Смотри-ка! Кто-то ведь еще помнит этих двух дурех – Аню и ее верную подружку. Беленькая такая девочка. Невзрачная. Вот же две дуры! Наверняка лесбы. Рассказывали, что у Ани от удара о землю лопнул живот. Хоть и на подружку упала. Кишки по асфальту, а она повторяет: «Я так хочу жить! Я очень хочу жить!» А зачем? Когда уже твои кишки по асфальту. Дура.

Птицы щелкали и трещали как ненормальные. Наверно, в садах всегда так. Торжествующая природа! Он-то чистое, без примесей, дитя города. «А нам милее запах асфальта и вкус кулинарских котлет!» Убийца шел вдоль заборов, стараясь держаться в тени деревьев и не привлекать к себе внимания. Налево, еще налево, еще налево…

КПП он преодолел легко. Сказал, что идет в гости к знакомым. Сторож в задрипанном камуфляже, с кислым запахом перегара, вяло махнул рукой: «шагай». Он и пошагал.

Последний поворот налево. Ноги топчут полосы солнечного света, пересекающие дорожку. В кармане, как змея, свернулась веревка. Готова ужалить в любой момент. Но пока терпеливо ждет своего вызова на сцену.

Теперь поворот направо. Пришел. На участке Никитиных звонкие голоса, неожиданное движение. Оказывается, там полно народа – сестры, мать. Досадно, но ждать нельзя. Нет времени. Ладно, пусть Катя еще поживет. Она хорошая девушка, красивая. Нет ничего бесполезней некрасивой женщины. Убийца сорвал несколько яблок со свисавшей через забор ветки. Добыча. Хоть не зря приехал в сад.

Убийцу очень встревожил какой-то здоровый мужик, который следил за ним от дома до самого сада. Интересно, кто такой и почему? Надо быть осторожней.

Сережа с трудом открыл перекошенную калитку. Огляделся. Вести с полей. Катя уже собрала остатки вишни и перешла на смородину. Двойняшки наелись малины и сидят возле домика. Пестрые платочки на курчавых головках. Играют с куклами, которых весной поселили в саду. Мама для всех готовит чай.

От соседей доносится музыка. Киркоров, «Зайка моя». Теплый ветер. На садовых участках мелькают голые торсы и полоски купальников. Напряженные мускулы, натруженные поясницы, натертые мозоли, соленый пот. Героизм одиночек. Очередной дачный сезон завершается.

Витас очень задержался и теперь торопится домой. На поход в магазин неожиданно понадобилось гораздо больше времени, чем он думал. Зато теперь в пакете лежит бутылка молдавского «Совиньона» и яблоки. К тому же встретил скучного Валерика. Возле автобусной остановки. Работает в общественном транспорте – культурно развлекает граждан. Зацепились языками. Перекинулись парой слов. Валерик теперь с Мостипаном редко видится. У Артема есть Сабина. Для дружбы и любви.

Лифт, подъем. На лестничной клетке чересчур пахнет газом. Витас положил пакет с вином под свою дверь и решил спуститься вниз – поискать источник опасного запаха. Горожане с детства так надрессированы: газ – это смерть! Каждый ребенок наизусть знает телефон аварийной службы. Этажом ниже пахнет еще сильнее. Даже уже не пахнет, а реально воняет. Витас растерянно оглянулся. Нужно что-то делать.

Зашел в левый тамбур. Три двери. Понюхал у одной, у другой, у третьей. Ясно. Газ ощутимыми, почти видимыми волнами струится из квартиры Макидонов. Опять эти Макидоны! После трагедии с Аней Витас их почти не видел. Пару раз сталкивался в лифте с Аниной матерью. Тень женщины. Сомнамбула.

Звонить нельзя. Вдруг искра. Витас осторожно постучал в железную дверь. Сейчас у всех железные двери. Как на «линии Сталина». Всем народом держим оборону друг против друга.

Никто не отзывается. Витас постучал уже как следует, не жалея ладоней. Потом пнул несколько раз безмолвную дверь. Дот. От газа начинает кружиться голова. На шум открылась соседняя дверь. Пожилая женщина с мокрым полотенцем вместо прически, в банном халате.

– Чего шумишь?

– Газом пахнет! (Магическая фраза, объясняющая многое: от нервического состояния до появления ночью незнакомого мужика в вашей спальне.) Из-за двери Макидонов фуняет так, что нечем дышать!

Женщина принюхивается. С обонянием, видно, у нее что-то не то. Тут и нюхать специально не надо. Прет так, что можно сойти с ума!

– А звонить пробовал?

– Звонить нельзя! Можно весь дом в воздух поднять. Я стучал – все руки себе отбил. Не открывают. Может, дома никого нет?

Женщина без лишних слов исчезает. Витас не успел сообразить, что делать дальше, как соседка появляется обратно с ключами в руках.

– У меня есть запасные ключи. Валентина Николаевна боится – вдруг их дедушка свои потеряет…

Женщина отпирает дверь. Осторожно открывает. Газ буквально отталкивает назад. Закрыв лицо носовым платком, Витас бросается на кухню. Планировка-то одинаковая. Кухня похожа на поле боя – завалена телами. Женщина и мужчина.

Только не дышать этой отравой! Витас проворно перекрывает краны у газовой плиты и закрывает дверку духовки. Потом, осторожно ступая между распластанными телами, пробирается к окну и распахивает его настежь. То же самое делает соседка в комнатах. Через минуту дышать становится чуть легче.

Родные Ани не намного ее пережили. Не захотели без нее жить. Ну, а как?! Апокалипсис в отдельно взятой семье – сначала Аня, потом Валентина Николаевна и Евгений Алексеевич. Квартира превратилась в морг.

Сегодня у многих в Мухачинске праздник. Двадцать пятое августа. День шахтера. Хотя шахты закрыты и уголь больше не добывают, но шахтеры-то остались! Есть кому отмечать. Леха с Димасом, конечно, не шахтеры, но типа. Тоже землю роют. На сегодня они свое уже отрыли. Создали два места упокоения. Шеф дал денег и отпустил до завтра. Парни выпили флакон водки на двоих и пошли на «Сметану». Следить за черным. А может, и девок там снять. Хотя за девками лучше ехать в центр. Там все рестораны, ночные клубы, центры развлечений, короче, притоны, и девки. Мухачинск-сити!

«Сметана» не оправдала ожиданий. Или ожидания были завышены, или время было неподходящее. На площадке возилась с машинками какая-то мелюзга. На лавочках сидели их бабульки, недетородного вида, да у труб шестиклассники устроили башики. Прыгали и орали, как обезьяны на Лимпопо.

С появлением Димаса и Лехи – поддатых, бритых, в кожаных куртках и в тяжелых «гриндерах» – благодушная атмосфера детской площадки заметно изменилась к худшему. Повеяло расизмом, нетерпимостью и агрессией. И тут на «Сметане» нарисовался Марк Вишневецкий. Подстава!

Марк с раннего утра не отходил от компьютера. Своих дел был вагон и маленькая тележка, да еще Мандинго подкинул ребус с «белой рубашкой». В кратчайший срок найти и обезвредить! Суров как Лаврентий Палыч Берия! Сначала норотне слишком охотно откликнулся на просьбу о помощи, но постепенно разогрелся. В течение дня все чаще стали приходить электронные сообщения от мухачинцев и не только сообщения. Некоторые особо продвинутые челы присылали фото, сделанные мобильником, или даже видео. Свежие фото и видео. С острия, так сказать, технического прогресса.

Марк все сообщения анализировал, все фотографии изучал, все видео просматривал. В основном нороториентировался на белую рубашку разыскиваемого. Рубашки и снимали. Марку пришлось пересмотреть массу белых рубашек. И не только белых. Светлых тонов. На мужчинах, женщинах и даже детях. Искомого лица кавказской национальности среди них вроде не было. Аццкий аццтой.

После обеда Марк совсем уже потерял надежду и вдруг зачот! Одна блондинкоприслала фото черноголового кавказца в белой рубашке. Кавказец сидел с какой-то бабой за столиком в кафе «Замануха» на Зеленом базаре. По всем признакам южный гость соответствовал описанию. Прическа, одежда, фигура, возраст. Марк отправил « пасиб» и набрал телефон Мандинго. «Вне зоны доступа!» Вот жопа!

Где сейчас может бродить этот гандон? Где-где? В Караганде! Или, точнее, на «Сметане». Из-за Мандинго Марк наплевал на свои принципы и вышел из дома. По дороге на «Сметану» Марк послал длиннющую мессагу, в которой, кроме полезной информации о «белой рубашке», написал все, что он думает о друге.

На «Сметане» Мандинго не было. Там сидели Димас и Леха.

Настроение ниже плинтуса. Выпитая водка требует выхода. У Лехи вообще желудочная дисфункция. А тут еще какой-то длинный, тощий и бесцветный, как глиста, еврейчик в круглых очечульках. Крупным планом. Джон Леннон! Он что, все лето в колодце загорал? Можно понять реакцию парней на внешний раздражитель.

– Смотри, Димас, какой-то неформал, – толкнул друга локтем Леха.

Димас оживился. Выдал коронную фразу гопников, но в своей интертрепации:

– Эй, нефер! Есть чо по мелочи?

Марк на измене. Эти бугаи просто так не отстанут. Он попробовал, не теряя достоинства, исчезнуть из их поля зрения.

– Стой, длинный! Куда пошел? Ты чо такой дерзкий?

Окружили. Странно. Их только двое, а кажется, жмут со всех сторон.

– Прогрессивный прикид, чувак, – ржет тот, что пониже. На Марке рубашка цвета радуги и узкие джинсы-дудочки с висячим задом.