355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Вадим Арчер » Острова междумирья » Текст книги (страница 13)
Острова междумирья
  • Текст добавлен: 7 сентября 2016, 17:53

Текст книги "Острова междумирья"


Автор книги: Вадим Арчер



сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 25 страниц)

Он вспомнил дотошный, въедливый характер Гримальдуса, становившегося невероятно упрямым, когда дело касалось сложного упражнения по магии. Нет, друг его детства и юности не был хладнокровным сухарем, каким его считало большинство учеников и, наверное, наставников академии. Просто жар был запрятан глубоко внутри Гримальдуса и тщательно упакован в прочную и надежную оболочку, появляясь наружу в строго отмеренном количестве по мере необходимости. Иначе как бы Гримальдус сумел сдружиться с огненным скакуном? И как бы он решился взяться за такое заведомо провальное дело, как поворот вспять падающего на мир материка?

Значит, сейчас Гримальдус добрался до места и ходит там, с привычным хладнокровием и дотошностью разыскивая мельчайшие свидетельства причин, заставивших материк покинуть привычную траекторию и направиться прямо на мир, где живут лары. Что это было – случайное совпадение или намеренный умысел? Зербинас словно бы увидел, как его друг идет по куску, оторвавшемуся когда-то от танваланской земли, как его проницательные глаза шарят по окрестностям, вбирая в себя все, что могло бы иметь отношение к катастрофе, и отсеивая ненужные подробности вроде жары, серной вони и, возможно, наличия демонов. Как же их звали – кажется, Дормантуб и Кавинак… нет, Карвинак…

В мощном, размеренном беге его скакуна вдруг что-то изменилось, и встревоженное внимание Зербинаса вернулось к окружающей действительности. Ки-и-скаль снижался над огромным черно-красным материком, просвечивающим сквозь фиолетовую глубину междумирья.

XIV

Человек на улдаре не мог бы сказать, как долго они мчались сквозь междумирье. Время здесь текло иначе и потребность в пище была иной, словно бескрайнее фиолетовое пространство брало на себя часть забот по поддержанию жизни путников. Тем не менее, они оба сильно устали и проголодались, значит, скачка была очень долгой.

Он не почувствовал радости, увидев впереди черную расплывчатую громаду замка, ощетинившуюся вверх колючками черных башен. Он только удовлетворенно кивнул, потому что именно так и представлял себе Темный Замок, затерянный в фиолетовой прозрачности междумирья. Именно потому, что он все время держал в уме мысленный образ этого мрачного места, междумирье и привело его сюда.

Улдар тоже увидел замок и заторопился вперед, надеясь на еду. Черные башни росли и становились все более отчетливыми, небо из фиолетового превратилось в голубое. Крылатый зверь опустился прямо во двор замка, минуя высокую ограду и прочные железные ворота. Седок соскочил с него и остановился рядом.

Здесь, во дворе, был канал. Человек предполагал его наличие и догадывался, куда он ведет, но сейчас ему был нужен не канал. Он отвернулся от канала и остановил взгляд на широкой лестнице из черного камня, ведущей в замок.

– Я есть хочу, – напомнил ему улдар.

– Там должна быть еда. Владелец этого замка наверняка имеет скакуна.

Однако, замок не выглядел обитаемым. Ступени были тусклыми и пыльными, словно ничья нога не ступала на них столетиями. Человек вспомнил, к каким незапамятным временам относились легенды о Темном Замке, и понял, что первый хозяин замка давно состарился и умер, каким бы долгожителем он ни был. И, судя по пыльным ступеням парадной лестницы, вряд ли здесь проживали другие хозяева.

Тем лучше – сказал себе человек – значит, он имеет полное право занять пустующее жилье. Он пристально изучал вход, не спеша войти внутрь. Хотя здесь не было наружной защиты, ему было прекрасно известно, какие хитроумные ловушки могут подстерегать в подобных местах непрошеного гостя. Он поднял взгляд на исчезающие в вышине верхушки башен, для чего ему пришлось закинуть голову назад, насколько позволяла шея. Та, центральная, самая высокая, наверняка использовалась как башня мага, а остальные…

Давным-давно, когда могущественное заклинание еще не вырвало этот замок с первоначального места, остальные башни использовались как сторожевые. На них стояли наблюдатели, высматривая приближение врага. Жилые помещения заполняла прислуга и военный гарнизон, склады хранили запас пищи и оружия, на дворе был выкопан глубокий колодец на случай осады.

Он не знал, для чего такой замок одному человеку.

Вся эта громада была военным сооружением. Каждый мужчина здесь носил оружие, здесь защищались во время осады и строили планы нападения на другие такие же замки. Вместительные темницы замка всегда были набиты пленными, чужими и своими, заплечных дел мастер никогда не оставался без работы – и так тянулось столетиями. В течение многих веков эти стены глядели на кровь и слезы убитых и замученных, повинно или безвинно, вбирали в себя их крики и стоны, мольбы и проклятия. Человек знал, что именно поэтому такие замки являются благодатными местами для занятий темной магией.

Он сомневался в существовании Светлого Замка.

Он никак не мог представить себе свет за высокой крепостной стеной, за семью засовами, внутри военного строения, предназначенного для защиты и нападения. По его понятию, свет должен был распространяться свободно и находиться в прекрасном особняке посреди цветущего луга, где никогда и не думали о таких безрадостных вещах, как военная угроза. Поэтому он не мог представить себе Светлый Замок.

Зато он очень хорошо понимал и представлял себе Темный Замок – и в итоге нашел его. Он усилил до предела магическое чутье, которое никогда не оставлял полностью отключенным, и осмотрел ступени. Нет, здесь не было никаких признаков защиты или ловушки – и он осторожно поставил ногу на первую ступень.

Медленно, очень медленно человек поднялся по наружной лестнице и вошел в замок. Он прошел по первому этажу, заглянул в пустующие комнаты прислуги, в подсобные помещения, и наконец обнаружил кухню. Поискав там по кладовкам, он нашел запасы пищи, безнадежно испортившиеся от времени, несмотря на предохраняющее от порчи заклинание. Однако, они годились в пищу улдару, и человек нагреб вонючего месива в пустую кухонную кастрюлю взятым здесь же половником.

Затем он вернулся на двор и поставил кастрюлю перед улдаром. Тот обнюхал содержимое кастрюли и начал его вылизывать, зажав посудину между передними лапами, а человек продолжил осмотр замка.

На этот раз он поднялся на верхние этажи, где находились жилые помещения хозяев. Там он поочередно заглянул в ряд гостиных, кабинетов, личных комнат, пока не обнаружил спальню, где под тонким одеялом намечались очертания человеческого тела. Он вошел туда и приблизился к кровати, пока не увидел на ней скелет с остатками седых волос, рассыпавшимися по подушке.

Какое-то время человек постоял, в задумчивости разглядывая останки прежнего хозяина замка, некогда бывшего могущественным колдуном. Страха он не испытывал – он всегда считал ненормальными тех, кто боится всяких пустяков вроде мышей и гусениц, а то, что лежало перед ним, было безвреднее мыши. Ему было точно известно, что дух хозяина, вопреки распространенным суевериям, давным-давно покинул и это тело, и этот замок, потому что в местах прижизненного обитания околачиваются только самые примитивные духи, к которым, конечно же, не относился дух этого колдуна. Но оставшиеся на постели кости кое на что еще годились.

Он тихо, словно боясь побеспокоить спящего, прикрыл за собой дверь в спальню и продолжил осмотр. Дальше оказалась библиотека, а за ней – рабочий кабинет колдуна, при жизни занимавшего несколько соседних комнат. Так, наверное, поступил бы и он сам, признав нежилой территорией остальные помещения замка. Он остановился посреди кабинета и внимательно осмотрел окружающую обстановку – резные шкафы вдоль стен и полуистлевший ковер на полу, когда-то дорогой и роскошный, массивный письменный стол у окна и такое же массивное кожаное кресло, слегка отодвинутое от него. На всем лежал слой тонкой и плотной пыли, какой создается только в помещениях, где столетиями сохранялся неподвижный воздух.

Человек обмел пыль с кресла и уселся в него. Прочное и удобное, оно приняло нового хозяина без возражений. Из окна виднелось только небо – такое же голубое, каким оно было в родном мире этого острова, ничем не напоминавшее о близости междумирья. И такое же голубое, как на Асфри.

В детстве он не ощущал в себе сродства с темным огнем, хотя и родился меченым Тьмой. Но длинные людские языки услужливо подсказали ему, кто он такой, настойчивые руки обывателей оттолкнули его от себя, поставили его на место, которое они определили непохожему ребенку, не понимавшему тогда, почему и за что все это происходит с ним. Это позднее он понял извечный страх обывателей перед чужеродным, а тогда он просто обозлился и решил отплатить им сполна за несправедливость, за ежедневные детские обиды. Не он посеял и вырастил в себе Тьму, но он признал ее и принял как средство защиты и самоутверждения.

Его заставили выстроить в себе Темный Замок.

Он давно разучился понимать тех, кто страдает от одиночества, потому что гораздо больше пострадал в жизни от людей. А здесь, в этом замке, было так одиноко и тихо, что он успокоенно вздохнул и расслабился в кресле, вслушиваясь в такую безусловную тишину, какая бывает только в очень безлюдных местах. Здесь можно было остаться навсегда, полностью отдавшись занятиям по любимой магии и не вспоминая ни о чем. Он вполне понимал своего предшественника, который поступил точно так же.

Его взгляд упал на запыленный лист бумаги, лежавший на столе так, словно его только что закончили писать. Сквозь плотный слой пыли просвечивал текст – и человек протянул руку и отряхнул пыль с листка. Под ней оказалось несколько строк, написанных на языке мудрости:

«Ты, наверное, удивлен, что не встретил никаких ловушек на пути сюда – так знай, этот замок сам по себе ловушка, из которой тебе не выбраться».

Он долго держал бумагу перед собой, хотя давно прочитал короткую записку и понял ее смысл. Затем он вернул листок на прежнее место.

– Нет, – сказал он вслух, хотя не имел привычки разговаривать сам с собой – что может быть глупее звука собственных слов, когда их некому услышать? – Нет, колдун, ты ошибся – я еще не пришел сюда, я всего лишь навестил это место. Мой путь не закончен, поэтому Темный Замок не удержит меня.

Его не прельщали общеизвестные человеческие ценности. Он был равнодушен к богатству и почестям, которые, по его понятиям, только создавали массу ненужных хлопот. Он не стремился плодить посторонних, не умея обольстить себя иллюзией, что плодит себе подобных. Он не надеялся найти единомышленников в своих последователях – его единственный ученик кичился своей причастностью к темному огню, принимая за него мелкое обывательское себялюбие.

Но что-то невыразимое еще жило в нем за семью засовами, тревожило и напоминало о себе, не давая ему успокоиться на окончательном отвращении от мира – словно Светлый Замок, в который он не верил.

Он поднялся с кресла и покинул кабинет. Так же медленно и неспешно, как шел сюда, он спустился по черным каменным лестницам и вышел на двор, где улдар подчищал розовым языком уже вылизанную изнутри до блеска кастрюлю.

– Тебе принести еще еды? – спросил он улдара.

– Нет, – удовлетворенно проворчал зверь. – Теперь я хочу пить.

Человек взял кастрюлю и пошел к колодцу, находившемуся здесь же, на дворе. На крышке колодца стояло ведро, но веревка на вороте истлела. Бережно размотав ее остатки, он закрепил их заклинанием прочности и спустил ведро в колодец.

Вода была свежей, пригодной не только для улдара. Человек отпил несколько глотков из ведра, вылил остальное в кастрюлю и отнес ее своему скакуну. Зверь начал лакать воду, а человек уселся рядом и запустил пальцы в его густую жесткую шерсть. Это прикосновение вернуло ему внутреннее равновесие, утраченное после чтения записки.

– Вот мы и здесь, Асур, – сказал он.

– Сколько мы здесь пробудем? – спросил улдар, на мгновение отрываясь от воды.

– Пока я не найду то, за чем мы сюда приехали, или не удостоверюсь, что этого здесь нет.

– Но не забудь о том, что ты обещал мне, – напомнил улдар. – Времени осталось мало, а мы очень долго добирались сюда.

– Это имеет прямое отношение к моему обещанию. Я хочу узнать, можно ли это выполнить без кольца силы, и надеюсь, что прежний хозяин Темного Замка оставил записи. Ни один маг не станет полагаться только на свою память, когда дело касается заклинаний такой мощи.

– Мои инстинкты говорят мне, что без кольца силы не обойтись, потому что там требуется совершенно иной уровень и иное качество магии, – поднял голову зверь. – Я с самого начала предупреждал тебя, что эта поездка напрасна.

– Смешно, но мне легче найти Темный Замок, чем договориться со светлыми магами, – на лице человека не промелькнуло и тени усмешки. – Видел бы ты, какие у них делаются лица от одного моего присутствия!

– Я видел, – невозмутимо сообщил улдар. – Но среди светлых магов есть седоки ларов, которые заинтересуются, когда узнают об этом.

– У меня нет таких знакомых. Даже если я сумею разыскать их, они просто не поверят мне, пока не станет слишком поздно.

– Может, ты все-таки ошибся в расчетах?

– Я следил за перемещением материка в течение двух лет с тех пор, как ты рассказал мне о нем. Он идет в точности по вычисленному пути.

– Удивляюсь я на вас, магов, – проворчал улдар. – Никак не могу понять, почему вы придаете такое значение качеству огня, с которым у вас есть сродство. Вот мы, улдары, не грыземся с ларами, хоть и живем в одном мире. У них там свое место, а у нас свое.

Действительно, лары и улдары были порождениями одного мира. Это был раскаленный мир – полузвезда-полупланета, всегда обращенная к своему светилу одной стороной. Излучение светила падало на дневную сторону этого мира, где стояла невообразимая жара, в которой человек превратился бы в пепел за считанные мгновения. Там всегда было ослепительно светло, там текли реки из легкоплавких минералов – и там развилась своя жизнь, частью которой были лары. На ночной стороне было прохладнее, а жар в виде темного огня сочился там из недр мира, отдававшего наружу избыток, поглощенный дневной стороной. Улдары не переносили прямое освещение своего светила и жили на ночной стороне, приспособившись к темному огню.

– Вы не грызетесь, потому что живете на разных сторонах своего мира, – проворчал в ответ маг, – а мы находимся в одних и тех же местах и не можем избежать столкновений.

– Как правило, мы относимся друг к другу терпимо, когда обстоятельства сводят нас. Помнишь, когда я летал в свой мир, чтобы известить стаю о предстоящей катастрофе, я встретил в промежуточной зоне лара и рассказал ему о ней.

– Ты тогда сказал мне, что он тебе не поверил, – напомнил маг.

– Но позже я узнал от Хибиша, что лары проверили мое сообщение и тоже начали искать новый мир для жилья.

– Они нашли что-нибудь?

– Нет. – Тяжелая волчья голова повернулась к человеку. – Я вынужден надеяться в первую очередь на тебя, Могриф. Такие миры, как наш, чрезвычайно редки, а нам нужны привычные условия для выведения потомства. Если мы не найдем подходящий мир, стая мало-помалу вымрет, хотя мы можем существовать в других мирах.

Маг не сомневался, что его скакун преувеличил терпимость улдаров к ларам. Большинство улдаров были тупыми и злобными тварями, которым было все равно, на кого кидаться, но Асур был на редкость умен для улдара, и стая заслуженно признавала его вожаком. Если он и рассказал встречному лару о катастрофе, грозящей их общему миру, то не потому, что беспокоился за ларов, а потому, что хотел привлечь их к поискам, надеясь, что у найденного ларами мира отыщется и своя ночная сторона. И если он мирно заговорил со встреченным ларом, значит, дело было по-настоящему плохо.

– Мы не задержимся здесь надолго, – сказал он улдару. – Я достаточно бегло читаю на языке мудрости.

В последующие дни он сидел в кабинете за тетрадями прежнего хозяина замка, едва отвлекаясь на то, чтобы перекусить привезенными с собой припасами и запить их глотком колодезной воды. В записках нашлось немало сведений по темной магии, заслуживающих того, чтобы составить по ним целую книгу, но Могриф пока не задумывался над этим. Он преследовал другую задачу – найти заклинание, с помощью которого можно устранить угрозу, нависшую над миром его скакуна. Не потому, что он жалел обитателей этого мира – подобный альтруизм был глубоко чужд ему – а потому, что в его долгой жизни было слишком мало привязанностей, и Асур был одной из них.

У них было много общего – у человека и зверя. Улдар родился хищником, а Могриф стал им, чтобы выжить – и он помнил, что хищник жив, пока силен, пока способен загрызть добычу. Улдар родился беспощадным, а Могрифа не щадила жизнь, и он так и не узнал, что это такое – щадить другого. Могриф помнил, что потеряв силу, хищник либо погибает, либо становится падальщиком – и надеялся не дожить до ее потери, принимая недостатки такой судьбы как неизбежную плату за ее достоинства. Непреклонная гордость и бесстрашие хищника жили в нем, и улдар уважал его за это.

Стоявшая перед Могрифом задача выглядела неразрешимой, но ему не хотелось потерять уважение своего скакуна, сдавшись заранее, без единой попытки выполнить ее. Поэтому он цепко вчитывался в быстрые, неразборчивые строки своего предшественника, с полувзгляда угадывая общий смысл написанного и перескакивая дальше. Ему подошло бы любое заклинание – перемещающее, распыляющее, разворачивающее – лишь бы заставить сойти с предначертанного пути плывущую по междумирью громаду.

Наконец его взгляд задержался на заклинании вызова катаклизма, которым можно было тряхнуть материк и этим заставить его изменить направление движения. Для его выполнения требовалось огромное усилие, на первый взгляд невозможное для одного мага, но, пока материк был далеко, хватило бы даже небольшого изменения.

Могриф тщательно переписал себе заклинание и отыскал необходимые ингредиенты в запасах Темного Замка. Затем он порадовал Асура сообщением, что нашел кое-что подходящее, и начал собираться в обратный путь. Напоследок он зашел в спальню прежнего хозяина замка, где на постели все еще лежал скелет.

– Зря ты был так уверен, что мне не уйти отсюда, – сказал он скелету, словно тот мог его услышать. – У меня еще есть дела за пределами Темного Замка, а пока они есть, Темный Замок бессилен удержать меня. Но, возможно, я еще вернусь.

Осторожными, точными движениями Могриф откинул одеяло со скелета, воссоединил иссохшие кости и закрепил их заклинанием прочности. Затем он произнес заклинание вызова низшей бестелесной сущности, которые всегда рады прийти на зов некроманта, чтобы получить хоть какое-то телесное воплощение, и составляют оживляющую основу любого ходячего скелета или зомби. Договорив заклинание объединения этой сущности с костями, он приказал скелету встать.

– Возможно, я еще вернусь сюда, – повторил он, потому что теперь его было кому услышать. – Поэтому ты должен содержать замок в порядке – чистить полы и вытирать пыль, убирать мусор, если он появится. И, конечно, выгонять отсюда незваных посетителей, если они появятся.

– Они могут оказаться сильнее, хозяин, – послышалась мысль скелета.

– Так я и знал, что вызову труса, – проворчал Могриф. – Ты уж постарайся, если хочешь оставаться в воплощении – и не надейся, что я призову тебя второй раз за плохую службу.

– Слушаюсь, хозяин.

Оставив замок под присмотром скелета, маг вскочил на улдара, и они понеслись по междумирью туда, где плыл тяжелый материк, неведомо где и каким образом начавший свой путь. Могриф уже побывал там однажды, он помнил эту землю, напоминавшую демоноидный мир, и ему было несложно удерживать в мыслях правильный курс. Путешествия по междумирью требовали определенного времени в реальности, где проходили недели и месяцы, но здесь время текло иначе, занимая не более нескольких суток у опытного мага – если судить по потребности в пище и сне, потому что в междумирье не было чередования дня и ночи. Однако, оно зависело от внимания путешественника, и неопытные маги могли потратить здесь на перемещение те же недели и месяцы, которые проходили в реальности.

Могриф был опытным странником по междумирью, поэтому после нескольких суток скачки он уже опускался на материк. Небо здесь было оранжево-красным, воздух вонял серой, вокруг стояла невыносимая жара и духота. Тем не менее, здесь росла своя растительность различных оттенков красного и бурого цвета, и, наверное, обитала какая-то живность, совершенно не интересная Могрифу. Маг не собирался задерживаться здесь надолго.

Улдар чувствовал себя здесь гораздо лучше, чем его седок, так как демоноидные миры были родственны его природе. Местная жара была приятна ему и здесь было много подходящей пищи, запах серы был безвреден для него. Он высадил Могрифа на краю материка, а сам отправился погулять и покормиться, пока маг вызывает катаклизм. Могриф не возражал, поскольку Асур был бесполезен во время заклинания. Он только предупредил своего скакуна, чтобы тот на всякий случай поднялся на время катаклизма в воздух.

В прошлый раз маг высаживался в другом месте, ближе к центру материка, рассчитывая найти там канальный вход и определить с его помощью, от какого мира отделился этот кусок. К своему удивлению, он не обнаружил канала, хотя в записках Талатша утверждалось, что канал в подобных образованиях возникает всегда. На этот раз он высадился с краю, надеясь, что боковое положение центра катаклизма вызовет отклонение курса материка.

Не теряя времени, Могриф начал подготовку к заклинанию. Он выбрал ровную площадку, начертил гептаграмму диаметром в десять шагов и воткнул в лучи силовые иглы – магнитные стержни высотой в половину человеческого роста, заостренные на обоих концах. Кое-какую предварительную работу он выполнил еще в Темном Замке – растворил желчь черного гугленя в крепком винном уксусе, измельчил и смолол на ручной меленке рог ильгана, истолок в ступке сушеную драконью кровь и разболтал ее в том же уксусе – но окончательное разведение нужно было делать в жидкости мира, где производилось заклинание. Могриф вынул из мешка большую чашу в форме полусферы и зачерпнул черной дымящейся жидкости из ближайшей лужи.

Затем он установил чашу в центр гептаграммы и начал разводить в ней ингредиенты в записанной последовательности – желчь гугленя, рог ильгана и наконец драконью кровь. Состав ингредиентов смущал Могрифа еще в Темном Замке, а сейчас его беспокойство усилилось. Желчь гугленя отвечала за разрушение, драконья кровь – за равновесие, но порошок рога ильгана отвечал за созидание и всегда был одним из основных компонентов заклинаний светлой магии. Он был чуждым темной магии Могрифа, а без сродства энергий даже самый могущественный компонент подействует не сильнее, чем обычная пыль.

Но в записке не было никаких замечаний по этому поводу, и Могриф понадеялся, что так и нужно. Он закончил разведение, взял обеими руками последнюю силовую иглу и резким ударом приколол чашу к центру гептаграммы. Из отверстия в дне не вылилось ни капли, так как оставшаяся в чаше игла плотно затыкала его – умение правильно прикалывать чашу было нелегким искусством, вечным мучением начинающих магов, но Могриф давно выучился выполнять его в совершенстве.

Он закрепил площадку с гептаграммой заклинанием прочности, чтобы силовой узор не распался во время катаклизма. Затем он поставил вокруг себя мощное защитное поле и заговорил вступительное заклинание концентрации силы. Тугие вихри магии отовсюду потянулись к чаше – с кровавого неба, с черной слежавшейся земли, с колючих ветвей рыжего кустарника, растущего на ней. Сила катаклизма зависела от количества собранной магии, которое, в свою очередь, зависело от ее наличия в окрестностях. Могриф с удовлетворением отметил, что здесь ее хватит на изрядную встряску, и начал концентрироваться перед произнесением основного заклинания.

Вдруг на его защиту обрушился огненный удар, прилетевший неизвестно откуда. Впрочем, неизвестным это оставалось только в течение мгновения, пока Могриф не повернул в том направлении голову и не увидел там разъяренного демона, на этот раз посылавшего удар на гептаграмму мага. Приколотая силовой иглой чаша осталась на месте, но после второго удара из нее выплеснулась часть колдовского состава, а следующий удар окончательно опустошил ее.

Увидев, что все его труды пропали, Могриф рассвирепел не меньше этого налетчика. С досады он выслал на демона всю силу, собранную в гептаграмме для катаклизма. Так как демоны устойчивы к огню, он почти машинально выбрал холодную магию, и на краснокожего громилу в набедренной повязке обрушились свирепые леденящие вихри.

Какое-то время тот сопротивлялся, отмахиваясь огнем от гумана, оказавшегося опасным противником. Но когда на шум драки прилетел Асур и спикировал на голову демона, тот наконец понял, что не сумеет причинить смерть, и по заведенному у демонов обычаю пустился наутек, чтобы избежать смерти. Могрифа, однако, не устраивало, что этот хулиган исчезнет безнаказанным так же внезапно, как и появился. Маг вскочил на улдара и погнался за демоном.

– Стой, краснорожая скотина! – кричал он вслед демону на алайни. – Или я тебе все ноги повыдергаю, распроклятый ты сукин сын! Я из тебя ледышку сделаю и с горы спущу, чтобы ты разлетелся на тысячу кусков!

Демон без оглядки несся прочь, но Асур оказался быстрее. Он налетел на демона сверху, ударил его всеми четырьмя лапами и повалил на землю. Могриф спрыгнул с улдара и остановился рядом.

– Не выпускай его, Асур, – скомандовал он сидевшему поверх демона улдару и угрожающе глянул на своего обидчика. – А ты отвечай, кто ты такой и зачем ты полез на меня!

Демон хмуро таращился на этого мага, в котором не просвечивало ни единого намека на презренное милосердие гуманов. Напротив, этот гуман вел себя точно так же, как любой уважающий себя демон.

– Я-то здесь живу, – проворчал он. – А вот ты чего здесь делаешь?

– Что хочу, то и делаю, – заявил маг. – И знаю, как обходиться с теми, кто мне мешает. Ты испортил мою работу, дрянь вонючая, и ты у меня за это поплатишься!

– Это моя земля, – мрачно пробормотал демон. – Я завоевал ее и поднял в небо, и никакой презренный гуман не смеет колдовать на ней.

Могриф уставился на демона, словно на глупого капризного ребенка.

– Твоя земля! – ехидно усмехнулся он. – Да знаешь ли ты, идиот, куда она летит?! Не пройдет и двух лет, как она впечатается в огромную раскаленную планету, и тогда я посмотрю, что от тебя останется! Я выполнял это колдовство для того, чтобы заставить ее повернуть, а ты расплескал весь мой колдовской состав, каждый ингредиент которого стоит целое состояние! Я хотел прикончить тебя, но теперь передумал и оставлю тебя здесь. Живи и знай, что скоро ты разобьешься в коровью лепешку – так тебе, болвану, и надо.

Однако, он и не думал отдавать Асуру команду выпустить демона. Оказавшись на свободе, тот снова мог наброситься на него – сам Могриф на его месте не сделал бы этого, но кто знает, что в голове у этих демонов… Кроме того, демону было известно, как этот материк попал в междумирье.

Поэтому Могриф стоял и ждал, пока пленник не осознает всю безвыходность своего положения. Поворочавшись под тяжелыми лапами улдара, тот мало-помалу притих и призадумался.

– Неправда, – буркнул наконец демон. – Ты пришел сюда, чтобы захватить мою землю.

– Зачем мне это поганое место? Я в жизни не явился бы на эту вонючую помойку, если бы она не угрожала свалиться на головы родичам моего скакуна. Если бы ты, скотина, не испортил мое заклинание, сейчас твоя земля уже летела бы в другую сторону, а я навеки забыл бы, как она выглядит.

– Ты говоришь это, чтобы запугать меня.

– Запугать? – искренне удивился Могриф. – Зачем мне тебя запугивать, если я могу просто прикончить тебя? Возможно, так я наконец и сделаю – из того самого милосердия, которое так противно вам, демонам – но сначала заставлю тебя ответить на мои вопросы.

– Я не буду отвечать.

– Будешь. И можешь не сомневаться, ты будешь даже упрашивать, чтобы я спросил еще что-нибудь. – Могриф прищелкнул пальцами и выпустил маленький ледяной вихрь прямо в морду демона.

– Уа-уу! – взвыл тот от леденящего ожога. – Ладно, спрашивай.

– Откуда ты поднял этот кусок земли?

– С Танвалана. Это заморская земля, прекрасная, как место посмертия наших предков.

– Да? – иронически хмыкнул Могриф, быстрым взглядом окинув черно-красные окрестности. – Насколько мне известно, для заклинания отделения нужно кольцо силы, образованное сочетанием обоих огней, светлого и темного. Как ты получил их сочетание?

– Это известно тебе, гуману? – недоверчиво переспросил демон. – Это же наша, демонская магия.

– Магия везде одна и та же. А ты отвечай на мой вопрос, если не хочешь еще раз получить льдом по морде.

– Но тогда ты должен знать, что для кольца силы нужен по меньшей мере один темный маг и один светлый маг. Согласно указаниям великого Ствунтуба, светлая магия должна присутствовать в кольце не меньше, чем на треть.

– Я слышал то же самое о темной магии.

– Это одно и то же. Не меньше, чем на треть – либо того, либо другого. Светлые маги у нас очень редки, поэтому оговорено количество светлой магии.

– То есть, ты договорился с кем-то из ваших приверженцев чистого огня? – приподнял бровь Могриф. – Неужели такие бывают среди демонов?

– Есть же темные маги среди вас, гуманов. Этот презренный Карвинак был светлым магом – конечно, не такой презренный, как гуман, но все равно он работал с чистым огнем…

– Для своего же блага постарайся не называть гуманов презренными, – холодно поправил его маг. – Хотя среди своих я считаюсь темнее осенней полночи, мне это может не понравиться.

– Я уже понял, что ты – мужик что надо, – одобрительно подтвердил демон. – Этот Карвинак просто слюнтяй по сравнению с тобой, хоть он и демон.

– В таком случае рассказывай, как вы с ним подняли этот материк.

– Да обыкновенно. Это была спорная земля, и мы с ним устранили всех других претендентов, но не справились друг с другом. Карвинак хоть и чистым огнем воюет, но способен вмазать так, что сера из ноздрей пойдет. Сначала он уговорил меня на временное перемирие – пока мы не выкинем с земли всех остальных. Я тогда хотел их прикончить, но Карвинак сказал, что будет куда лучше, если они расскажут всем остальным, какие мы с ним крутые. Мне это понравилось, и мы телепортировали этих слабаков на старые земли. А затем он сказал, что все эти рожи надоели ему до тошноты и что было бы просто замечательно больше никогда их не видеть. Мне это тоже понравилось, а он и говорит – давай поднимем эту землю подальше отсюда, а там поделим ее надвое и будем жить каждый на своей половине. Так мы с ним и договорились.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю