Текст книги "Маг Земноморья"

Автор книги: Урсула Кребер Ле Гуин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 12 страниц)

Джед принял обличие Сокола в отчаянии и, когда он улетал с острова Осскил, у него не было другой цели, кроме желания убежать от власти Камня и Тени как можно скорее, чтобы, минуя враждебные земли, вернуться, наконец, домой. Необузданность, свойственная природе сокола, соответствовала душевному состоянию Джеда, и поэтому их сущности слились воедино. Полёт воплотил самое жгучее желание мага. Джед сделал всего один привал на острове Эндленд, чтобы испить воды и перевести дух, а потом – снова в путь, подальше от Тени, присутствие которой он постоянно чувствовал у себя за спиной. Итак, он пересек огромный пролив, называемый Челюсть Эндленда, а потом – снова вперёд, на юго-восток; справа можно было различить смутные контуры холмов Оранеа, а слева – земли Андрад, внизу – только море, и, наконец, однообразный пейзаж нарушился: среди волн, как по волшебству, выросла гора Гонт. Сейчас, после великого полёта, Джед смотрел на всё глазами сокола и знал лишь то, что должен знать пернатый хищник: направление ветра и нужные ориентиры – да ещё голод рвал внутренности на части.

Он должен был найти убежище. На Острове Магов это сделать просто, но здесь только одно место оставалось безопасным... Только там Джед мог вновь вернуть себе человеческий облик.

Утром Джед проснулся молчаливым и угрюмым. Огион не проронил ни слова. Он дал ему мяса и немного тёплой крови, позволив весь день просидеть неподвижно у огня. Сгорбившись, подобно соколу, вернувшемуся с охоты, Джед просидел так весь день. С наступлением ночи он заснул. Только на третий день Джед начал приходить в себя: он подошёл к Магу, который сидел у очага и отрешённо смотрел на огонь, потом сказал еле слышно:

– Учитель...

– Добро пожаловать, малыш, – откликнулся маг.

– Я вернулся к тебе таким же, каким ушёл – глупцом, – и голос Джеда прервался на этом слове. Маг улыбнулся и пригласил юношу сесть рядом.

Пошёл снег, первый в эту зиму, обильно засыпающий нижние склоны горы Гонт. Ставни наглухо закрыли, но в хижине было слышно, как падает снег, как он мягко ложится на крышу, и как вместе со снегом в мире воцаряется глубокое безмолвие. Долго ещё учитель сидел с учеником своим у огня, слушая историю Джеда с того момента, как он ступил на палубу корабля под названием «Тень». Огион ничего не спрашивал, и, когда Джед кончил свою повесть, по-прежнему хранил молчание. Потом он встал, достал сыр, хлеб и немного вина, и они стали на этот раз есть вместе. Только после еды Огион сказал наконец:

– Как же исполосовала тебя эта дрянь, малыш.

– Я был бессилен.

Огион покачал головой, но не сказал ничего.

– Странно, – продолжил он через некоторое время. – Мощь твоя так велика, что ты смог победить старого колдуна в его же логове на острове Осскил. Ты смог избежать ловушки и противостоять слугам Камня, этим Древним Силам Земли. А у острова Пендор, малыш, ты даже победил Дракона.

– Что касается Осскила, то мне просто повезло. У Пендора я знал имя. Но мне неизвестно имя Тени, да она и не имеет его.

– Неправда, всё имеет своё имя, – сказал Огион с такой уверенностью, что Джед не осмелился повторить слова Владыки Геншера о силах зла, которые вообще безымянны. Правда, Дракон предлагал назвать Тень, но он не поверил ему, не поверил Джед и обещаниям Серрет, будто Камень скажет всё, что он пожелает.

– Даже если у Тени и есть имя, я сомневаюсь, что она назовёт мне его добровольно.

– Конечно, нет. Если бы ты остановился и сам произнёс своё имя вслух, даже тогда ты не получил бы взаимного признания, как это было с Привратником. К тому же там, среди болот Осскила, Тень окликнула тебя по имени, которое дал тебе я, Огион Молчальник, твой крестный. Странно всё это, малыш...

– Учитель, – вновь начал Джед, – я явился сюда за советом. И чем дольше я пробуду здесь, тем больше вероятность, что Тень явится за мной сюда. Однажды ты уже прогнал её. Я надеюсь...

– Напрасно. Я прогнал не Тень, а только слабое отражение её. Не надейся на вторую победу. Только ты сможешь победить Врага.

– Но я же беспомощен перед ней. Спрячь меня... – голос Джеда осёкся на полуслове.

– Мне негде спрятать тебя, – тихо промолвил Огион. – Одно могу сказать с уверенностью – не прибегай больше к превращениям. Тень хочет уничтожить твою сущность, и она почти добилась цели, загнав тебя в облик Сокола. Куда идти тебе, я не знаю. Что делать? Не могу сказать...

Джед молчал, и в молчании его была заключена такая жажда правды, что Огион не выдержал и промолвил, наконец:

– Ты должен обернуться, малыш.

– Обернуться?..

– Да, обернуться. Зло управляет тобой, выбирает твой путь. А выбирать должен ты. Послушай, малыш. Остановись, сделай усилие, обернись, посмотри Ей в лицо и начни охоту. Ты должен преследовать Её, ты... а не Она...

Джед молчал, поражённый услышанным.

– В водах реки Ар я крестил тебя, – продолжал маг, – река эта течёт с гор и впадает в море. Человек никогда не узнает своего пути, пока не сможет посмотреть назад, не сможет вернуться к началу всего и в начале начал не сможет увидеть конечную цель. Если человек – не щепка, не соломинка, несомая безудержным потоком, значит, он – сам поток, и третьего не дано, он – полноводная река от самого своего зарождения и до впадения в могучее море. Ты вернулся на Гонт, ты вернулся ко мне. Значит, ты уже обернулся, так обернись ещё и ищи источник, ищи то, что рядом с ним. Здесь покоится надежда твоя, твоя мощь, малыш.

– Где, Учитель? – в ужасе переспросил Джед. Огион ничего не ответил на этот раз.

– Если я обернусь, – после недолгого молчания вновь продолжил Джед, – если я начну охоту за мучителем моим, как ты советуешь мне, то охота будет недолгой. Ведь Она только и ждёт, чтобы встретиться со мной лицом к лицу. Дважды встречались мы, и дважды я был побежден.

– Да, но только третий раз определяет всё, – заметил Учитель.

Джед встал и от волнения начал ходить из угла в угол.

– Но если она победит меня и в третий раз, – продолжил он, обращаясь не столько к Огиону, сколько к себе, – тогда она возьмёт всю мою силу, всё знание и использует во зло. Сейчас Тень угрожает только мне, но стоит ей завладеть мной, она будет опасна всем.

– Это правда. Но для этого ей нужно победить тебя.

– Если я вновь побегу от неё, она последует за мной и, в конце концов, найдёт меня. А вся сила моя уйдет уже на бегство. – Вдруг Джед резко остановился и упал на колени перед Огионом. – Я был на одном пути с величайшими магами мира, я жил на Острове среди самых мудрых, но ты, Огион – истинный учитель мой.

Пока Джед говорил, он чувствовал, как огромная сила любви накатывает на него, делая его маленьким и беззащитным, но от этой беспомощности он ощущал только радость.

– Спасибо. Теперь ты знаешь всё, малыш. Лучше сейчас, чем никогда. Но послушай и поверь мне: наступит время, и я приду к тебе как ученик, приду – и тогда не прогоняй меня. С этими словами он встал, поставил чайник на очаг, бросил полено в огонь, и пламя ярко вспыхнуло, осветив хижину. Потом он накинул на плечи свой пастуший плащ и промолвил:

– Я должен идти – надо присмотреть за козами. Последи за чайником, сынок.

Когда он вернулся, с головы до ног облеплённый мокрым снегом, в руках его был большой кусок тисового дерева. И всё оставшееся время до конца дня и даже после ужина он не отрываясь трудился над будущим посохом мага, вырезая ножом нужные руны и украшая тис магическими камнями. Не останавливаясь, он шептал заклинания. Не раз он проводил мозолистой рукой по дереву, пытаясь найти хотя бы малейший изъян. Иногда во время работы Огион тихо напевал. Джед вслушивался в слова убаюкивающей песни и представлял себя ребёнком в жилище тётки в родных Ольховниках: зимний вечер, только огонь в печи освещает кромешную тьму; он вновь ощутил этот запах трав и дыма, сознание его, казалось, оттолкнулось от твёрдой почвы реальности и пустилось странствовать в бескрайнем море грёз, где герои боролись против сил зла и побеждали их на отдаленных островах в стародавние времена.

– Держи, – сказал, наконец, Огион и вложил в руку спящего Джеда новый посох. Даже во сне Джед сжал тисовый ствол мёртвой хваткой. – Владыка выбрал для тебя тис, и он был прав. Я сделал всё, что мог, и думаю, ты не пожалеешь, сынок. А теперь спи...

Джед даже не смог поблагодарить учителя – так крепко он спал. Огион долго ещё стоял над постелью и смотрел на спящего ученика, посапывающего во сне и ворочающегося с боку на бок, потом не сдержался и сказал еле слышно:

– Соколёнок мой, летай осторожней...

На рассвете Огион увидел, что Джед покинул его ещё ночью. На остывшем очаге лежала записка, написанная древними рунами: «Учитель! Охота началась!»

8. Охота

Перед рассветом, когда ещё царила долгая зимняя ночь, Джед вышел на дорогу из Ре Альбы к порту Гонта и пустился в свои долгий и нелёгкий путь. Только днём он достиг порта. Огион снабдил его подходящими для долгого путешествия гамашами, дал льняную рубашку и кожаную куртку – и всё это вместо осскильского роскошного платья – но Джед всё-таки оставил у себя прекрасный господский плащ, подбитый тёплым мехом, на случай сильных морозов. В таком одеянии, без багажа, но с огромным посохом в руке он подошёл к Городским воротам, и стража расступилась перед ним, расчищая дорогу, ибо стоило только взглянуть на Джеда, чтобы понять, что перед тобой маг. Солдаты как по команде отставили копья в стороны и, не задав ни единого вопроса, позволили пройти, а потом ещё долго смотрели ему вслед и видели, как важно шествует он вдоль городских улиц.

На набережной и в Доме Морской Гильдии Джед поинтересовался, идут ли какие-нибудь корабли на север или на запад в сторону Энланда, Андрада или Оранеа. И все как один отвечали ему, что ни одно судно в ближайшее время не покинет Порта. Приближалась пора Возвращения Солнца, а в это время даже рыбацкие баркасы не решались выйти в море и довериться столь ненадёжной погоде.

Джеду предложили пообедать вместе со всеми, и он милостиво согласился. Маг оказался за одним столом с докерами, матросами и предсказателями погоды, и ему понравилось разговаривать с простыми людьми, понравилось вести с ними неторопливые беседы и слушать их гортанный и такой родной говор. Джеду вдруг так захотелось остаться здесь, в родных местах, захотелось забыть, наконец, о своей магии, о своей власти и о том ужасе, что подстерегал его повсюду, захотелось просто жить, несмотря ни на что, жить, как живут эти матросы, ничего не знающие ни о Зле, ни о Древних Силах Земли... Таково было желание его.

Но медлить было нельзя. Маг пошёл вдоль берега, ища любую рыбацкую деревню, в которой он смог бы купить любую подходящую лодку. Судьба вновь вторглась в его жизнь, и всё совершалось теперь согласно Провидению.

Рыбак оказался мрачным угрюмым стариком. Лодка, которую он решил продать Джеду, была длиной в двадцать футов и обшита внакрой. Хотя она и производила впечатление видавшей виды посудины, старик назначил за неё невероятно высокую цену: ровно на год сотворить магические чары, которые надёжно уберегли бы рыбацкий баркас, его самого и сына-помощника от всех превратностей моря. Гонтские рыбаки не ведали страха и даже с магами разговаривали на равных, но вот море – дело другое.

Чары безопасности, которым придавалось такое значение в северной части Архипелага, не смогли б спасти человека от сильного ветра и штормовой волны, но для того, кто хорошо знал особенности моря, а также искусство навигации, чары эти могли оказаться весьма полезными и даже спасительными. Джед на совесть сотворил заклинание, работая всю ночь и весь следующий день; ничего не пропуская, с твёрдостью и уверенностью плёл он свои магические чары, а мозг его в этот момент блуждал неведомыми мрачными тропами по лабиринтам сознания, пытаясь ясно представить возможность следующей встречи с вездесущей Тенью – как скоро и где предстанет она перед ним на этот раз. Когда он, наконец, завершил свой непростой труд, то почувствовал себя совершенно разбитым. В эту ночь он спал в хижине рыбака, в подвешенном к потолку гамаке, и к утру весь пропах копчёной сельдью. На заре он встал и отравился к мысу Картнорт, где его уже ждала старая разбитая лодка. Одним рывком он столкнул её в спокойные воды у пристани, и влага тут же хлынула изо всех дыр. Как кошка, Джед легко вспрыгнул на борт, произнёс заклинания, и старые, потрёпанные временем и непогодой, борта лодки выпрямились, деревянные гвозди с новой силой вошли в обшивку – течь прекратилась, и, орудуя молотком и другими инструментами, а иногда и магическими чарами, Джед с завидным мастерством бывалого плотника, которое перенял в своё время у Печварри из Нижнего Тернинга, начал готовить лодку к нелёгкому плаванию. Жители деревни собрались на берегу и молча на почтительном расстоянии следили за тем, как ловко действуют его умелые руки; заворожённые, они ловили каждое изменение тона его мягкого и тихого голоса. И этот труд Джед выполнил на совесть. Терпеливо он превращал старую посудину в совершенно новое, готовое ко всем превратностям Судьбы судно. Когда борта были надёжно укреплены, а вода исчезла со дна, и от недавней течи не осталось и следа, Джед воткнул свой магический посох, который сделал ему Огион, в самом центре лодки наподобие могучей мачты, а поперёк укрепил рею из крепкой породы дерева. Продолжая произносить заклинания, Джед сплёл из морского воздуха огромный квадратный парус, белоснежный, как самая высокая вершина горы Гонт, и шорох упругой материи, наполнившейся крепким морским ветром, и восхищенный вздох женщин, стоявших на берегу, казалось, совпали как две ноты в одной мелодии. Стоя у самой мачты, Джед в противоположность морскому сотворил лёгкий магический ветер. Судно мягко заскользило по водной глади, постепенно разворачиваясь в сторону Скал Армед, и легко пересекло весь огромный залив. Когда рыбаки, хранившие доселе молчание, увидели, как легко скользит ещё совсем недавно непригодная к плаванию лодка, как она, подобно птице, будто взмыла в небо на своих упругих крыльях и вдруг почти мгновенное скрылась вдали, эти видавшие виды люди восторженно закричали и захлопали, приветствуя Джеда, и холодный морской ветер послушно разнёс по всему заливу их крики.

Джед прошёл между Скалами Армед и вышел, наконец, в Гонтское море. Он взял курс на северо-запад, чтобы миновать остров Оранеа, а затем повторить весь свой недавний маршрут. У него не было ни плана, ни определённой стратегии. Следуя за полётом Сокола Пилигрима, который ему недавно пришлось совершить, Джед надеялся, что на каком-то участке пути он встретит наконец ненавистную Тень. Но где и когда могла произойти встреча – на это у него ответа не было. В одном он был уверен – Тень не упустит возможности встретиться с ним в открытом море.

Именно на море хотел Джед встретить своего Врага, если уж вообще суждена была им эта встреча. Не зная почему, но именно земли и встречи с врагом на твёрдой почве Джед боялся больше всего. В открытом море есть штормы, есть морские чудовища, но Зло бессильно среди ветра и волн, Зло принадлежит суше. В той стране, куда Джед уже заглянул однажды, не было ни ручейка, ни речки. Смерть любит сухие места. Конечно, и море представляло немалую опасность, особенно в это штормовое время года, но сила и переменчивость морской стихии давала хоть и малый, но всё-таки шанс на победу. И может быть, когда он, наконец, встретится с Тенью, думал Джед, он сможет напасть на неё неожиданно, сможет застать её врасплох, как она когда-то уже сделала с ним, может, ему повезет, и удастся вцепиться во Врага мёртвой хваткой и пойти вместе с ним ко дну, чтобы скрыться навсегда в морской пучине и собственной смертью искупить зло, которое он совершил в жизни.

Так плыл он по бескрайним просторам моря, и тучи то сгущались, то вновь уходили с небосвода. Он не прибегал к магическому ветру, и позволял самой природе нести его судно туда, куда было угодно всесильной Судьбе. Его магический парус, сплетённый из слов и воли мага, сам выбирал нужное направление в соответствии с ветром. Казалось, только магия и удерживает судно на поверхности среди этой разбушевавшейся морской стихия. Перед плаванием одна из рыбачек дала Джеду две буханки хлеба и флягу воды, и только после нескольких часов пути, когда впервые на горизонте показались очертания Скалы Камбер, единственного острова, лежащего между Гонтом и Оранеа, он впервые прикоснулся к еде и с благодарностью подумал о молчаливой и доброй женщине, одарившей его своим вниманием. Джед прошёл мимо острова, который отсвечивал странной белизной на свинцовых водах зимнего моря – скорее всего, это снег с вершин холмов давал такой отблеск. Ни звука, ни движения, только поскрипывают снасти, да слышно, как вода бьётся о борт. Ни одна птица не показалась на небе, ни одна лодка не проплыла вдали. Казалось, замерло всё вокруг, кроме вечно волнующейся воды, да бесконечных облаков, ползущих по небу. Такие же облака он видел, когда пролетал над этими водами в обличье Сокола, но тогда он летел на восток, а сейчас ему приходилось плыть на запад, и тогда облака были рядом с ним, а серое море лежало внизу, сейчас же Джед с грустью смотрел на безжизненное небо, раскинувшееся над его головой.

Ничего не было видно вдали. Джед встал во весь рост, дрожа всем телом от пронизывающего холода и от ощущения какого-то неясного ужаса. Вглядываясь в бескрайнюю пустоту, он громко воззвал: «Давай! Чего же ты ждешь, Тень?!» Но ответа не последовало, и ничто не шевельнулось над морскими волнами среди сгущающегося тумана. Всей душой Джед ощутил, что Тень где-то рядом – блуждает, слепая, поблизости и никак не может наткнуться на него. Тогда он ещё раз возвысил голос свой: «Я здесь! Я, Джед по кличке Перепелятник, призываю тебя – явись!!»

Но по-прежнему скрипели снасти, по-прежнему воды плескали о борт, ветер раздувал белый, как снег, парус. Прошла минута – нет ответа. Джед ждал, схватившись одной рукой за тисовую мачту, и вглядывался вдаль в надежде хоть что-нибудь увидеть там. Время шло. Наконец, вдали сквозь пелену внезапно начавшегося дождя он различил какой-то движущийся контур.

В облике Скиора, геббета, она напала на Джеда среди торфяников, в облике зверя вырвалась из тьмы у подножия Скалы Кнолл и в этом же обличья царствовала и по сей день во снах Джеда. Но сейчас, при свете дня, она по-прежнему сохраняла свою форму и напоминала человека, у которого, правда, нет тени. Она медленно шла по самой поверхности воды. Значит, ей всё-таки удалось вырвать у Джеда часть его жизненной силы и даже при свете дня обрести форму. Итак, Враг его, пробиваемый насквозь острыми каплями дождя, спокойно шествовал по морю от острова Энлад к острову Гонт и колыхался при каждом шаге, как простая тряпка на ветру.

Джед окликнул Тень – при свете дня она была наполовину слепой. Маг получил преимущество: он первый заметил Врага, первый узнал его.

В полном одиночестве, среди бескрайних просторов зимнего моря, Джед стоял и с ужасом смотрел на то, чего так боялся все эти годы, чего так стремился избежать всеми силами души. Ветер, казалось, относил Тень всё дальше и дальше от лодки, и волны беспрепятственно катились у неё под ногами, но, несмотря на это, Джед не мог тогда сказать, стоит ли Тень на месте или всё-таки движется к нему. Ясно было одно – она заметила Джеда, и в его сознании не осталось ничего, кроме холодного ужаса от одной мысли о том, что она вновь может коснуться его и с этим леденящим душу прикосновением навсегда забрать его жизнь, всё тепло его человеческой плоти. Джед стоял как заворожённый и не отрываясь смотрел на Врага. А потом закричал как в истерике: в одно мгновение ветер наполнил белоснежный парус, и лодка, рванувшись с места, бросилась на Врага.

При полной тишине Тень развернулась и кинулась прочь.

Ей пришлось бежать против ветра. Против ветра плыла и лодка Джеда. Как сумасшедший, Джед продолжал кричать, подгоняя ветер, волны, призывая на помощь все силы небесные – так охотник кричит на своих верных псов, когда видит, что волк уходит долиной в ближайший лес. Джед нагнал такой силы ветер, что другой парус давно бы порвался, и на рее болтались бы клочья, но Магический Квадрат не подвёл: как могучее крыло Сокола, поднял он лодку Джеда над водой и понёс её, вспенивая морскую гладь, навстречу добыче, навстречу Смерти. Тень увеличивалась в размерах.

Теперь она уже не напоминала человека, а походила на обычное дымное облако, которое гнал сильный штормовой ветер. Тень сделала полуоборот, изменила немного курс и двигалась теперь прямо по направлению к Гонту.

С помощью заклинаний Джед в одно мгновение сменил курс. От резкого манёвра лодка, как дельфин, вспорхнула на соседнюю волну и продолжала преследование. Быстрее, чем прежде, Джед летел по волнам за Тенью, но она буквально таяла на глазах. Снег с дождем хлестали в лицо, и вскоре уже ничего не было видно на расстоянии ста ярдов. Шторм усилился, и Тень совсем исчезла вдали. Но Джед был уверен, что он идёт прямо по следу, будто он гнал зверя по снежной долине, а не призрака, бегущего по волнам. И хотя ветер был и без того сильным, Джед продолжал произносить заклинания, пена разлеталась в стороны, когда после очередного взлёта лодка вновь окуналась в морскую стихию.

Долго ещё продолжалась погоня, и не было в этой смертельной схватке ни победителя, ни побежденного, а день, между тем, угасал. Смутно Джед сознавал, что на такой скорости он заплыл далеко и должен сейчас находиться где-то на юге от Гонта и двигаться к Среви или Торхевену. Но ему было всё равно. Сейчас он стал охотником, и добыча ускользала от него, и его собственный страх бежал вместе с Тенью – значит, беспокоиться не о чём.

На мгновение Тень снова появилась перед Джедом. Во время преследования туман спустился над морем. Сквозь эту белёсую мглу Джед опять различил знакомый силуэт, который появился теперь где-то по правому борту. Джед вновь произнёс магические заклинания, приказывающие ветру и парусу изменить направление, резко положил румпель влево и продолжил погоню, но призрак исчез так же внезапно, как и появился. Туман начал рассеиваться и стелиться вдоль бортов лодки при встрече с сильным магическим ветром, от недавней белёсой пелены, поглощавшей свет, не осталось и следа. Когда Джед произнёс слова заклинания, которые расчистили всё вокруг, он вновь увидел Тень, и вновь она оказалась по правому борту, только на этот раз ещё ближе, и теперь двигалась подозрительно медленно. Белёсая мгла тумана легко просачивалась сквозь её безликую голову, сейчас она опять обрела человечье обличье, только искажённое и постоянно меняющееся. Джед ещё раз развернул судно, уверенный, что теперь наверняка загонит Врага в угол, но Тень вновь исчезла перед самым его носом, и лодка Джеда неожиданно оказалась на отмели – она врезалась в гравий, оставив глубокую борозду в грунте. От неожиданного удара Джеда чуть не выбросило за борт, но в последний момент он успел схватиться за мачту и удержался на ногах. Огромная штормовая волна обрушилась на утлое судёнышко, так человек с размаху бросает камень на раковину моллюска, чтобы разбить её.

Крепким и надёжным оказался посох, сделанный Огионом. Он не переломился, а подобно мощному бревну, всплыл на поверхность и спас Джеда. Схватившись за посох, Джед боролся с откатывающейся назад волной, пытаясь добраться до мелководья. Захлёбываясь солёной морской водой, Джед пытался плыть, из последних сил борясь со стихией. Когда прибыла очередная волна и подняла мага вверх, он смог заметить невдалеке песчаный берег. Держась за посох, он начал барахтаться, стараясь любым способом добраться до безопасного места. Но, несмотря на все усилия, он так и не продвинулся вперёд. Волны как тряпку отбрасывали Джеда назад, а холодные воды, поднявшиеся из глубин, забирали последнее тепло, последнюю энергию, и очень скоро Джед совершенно выбился из сил и не мог уже бороться за свою жизнь. Он не видел ни отмели, ни берега впереди. Вокруг была непроницаемая толща воды, она была повсюду – сверху, снизу. Джед понял, что тонет.

В этот миг отчаяния новая гигантская волна подхватила мага и, как щепку, выбросила на песок.

Здесь и лежал он, сжимая обеими руками посох. Волны по-прежнему накатывали на берег, пытаясь утащить Джеда с собой в море, но, бессильные, только осыпали его мокрым песком и в гневе откатывались назад; туман то сгущался, то рассеивался над его головой; пошёл холодный дождь и оросил лицо мага, но Джед лежал неподвижно, как труп.

Прошло немало времени, прежде чем Джед смог пошевелиться. Он встал на четвереньки и начал медленно отползать от бушующей стихии. Была уже ночь, и кромешная тьма окутала всё вокруг, но маг прошептал заклинания, и посох стал излучать слабое сияние. Крепко сжав магический тисовый ствол, недавно спасший ему жизнь, он медленно стал карабкаться на соседнюю дюну. Джед был так обессилен и так замёрз, что этот простой маршрут среди мокрого, пропитанного морской солью песка при шуме волн показался ему самым великим и многотрудным деянием, которое когда-либо пришлось совершить ему. Вдруг Джеду почудилось, будто шум моря пропал вдали; мокрый песок стал сухим, как в пустыне, а застывшие звёзды на небосводе испытующе смотрят на него, но он так и не смог поднять головы, чтобы увидеть их, и продолжал взбираться вверх; подул ветер, и холодный дождь опять оросил его лицо.

Джед немного согрелся и, когда достиг вершины, то решил встать на ноги. Он произнёс новое заклинание, и посох засиял ещё ярче. Опираясь на тис, Джед двинулся дальше. Ему показалось, что он прошёл около полумили. И тогда он вновь услышал шум морского прибоя, но на этот раз не сзади, а впереди, за вершиной соседней дюны – это был не остров, а песчаный риф посреди бескрайнего океана.

Сил уже не было на отчаяние, только какой-то собачий лай, похожий на рыдание, вырвался из его груди, пока он, обессиленный, стоял, опираясь на посох. Наконец он собрался и заковылял влево, так, чтобы ветер дул не в лицо, а в спину; в последней надежде своей Джед искал хоть какого-нибудь углубления в песке наподобие грота, чтобы можно было укрыться на ночь. Джед вытянул вперёд руку с вспыхнувшим посохом, чтобы осветить дорогу, и слабый отблеск замерцал впереди: насквозь пропитанная дождем деревянная стена предстала перед магом.

Это был сарай, причём таких маленьких размеров, будто выстроили его дети. Джед постучал в низкую дверь. Ему никто не ответил. Тогда он толкнул дверь плечом и вошёл, согнувшись вдвое. Потолок был настолько низок, что ему так и пришлось остаться в полусогнутом состоянии. Раскалённые угли тлели в очаге, и при этом освещении Джеду удалось различить человека с длинными белыми волосами, который в ужасе вжался в стену напротив; другое существо, мужчина или женщина – разобрать было невозможно, испуганно смотрело на Джеда из-за кучи тряпья, валявшегося на полу.

–  Я не причиню вам зла, – успел прошептать Джед.

Ответа не последовало. Два существа только переглянулись между собой, и во взоре их застыл ужас. Когда Джед положил посох на землю, то тот, кто лежал на полу, ещё глубже зарылся в тряпки, издав при этом непонятный звук. Тогда Джед снял с себя одежду, покрытую ледяной коркой и морской солью, а потом присел у огня.

– Дайте мне во что переодеться, – сказал маг. Он дрожал и когда говорил, то у него не попадал зуб на зуб.

На просьбу Джеда откликнулся самый старый из двух. Старик подошёл к лежанке и взял из общей кучи что-то вроде козлиной шкуры, которая, может быть, когда-то и была шкурой, но сейчас напоминала обыкновенную тряпку. Джед растерся насухо и спросил:

– У вас есть дрова? Разведите огонь. Нужда заставила меня появиться здесь, но я не причиню вам зла.

Старик, не смея вздохнуть от страха, молча уставился на Джеда.

– Вы понимаете меня? Вы говорите на Хардиге? – Джед помолчал, а потом спросил вновь:

– Может быть, вы говорите на языке Каргад? При звуке знакомого слова старик начал отчаянно кивать толовой, как марионетка, которую вдруг дёрнули за ниточку. Но так как Джед знал только это слово на языке Каргад, то разговор тем и кончился. Тогда он сам нашёл вязанку дров, сваленную у противоположной стены, развёл огонь и жестами показал, что хочет пить. Старик показал на огромную раковину, в которой была вода, и придвинул к огню другую посудину, с копчёной рыбой. Устроившись поудобнее, Джед поел немного, затем утолил жажду и почувствовал, что силы вновь начали возвращаться к нему, и тогда он решил определить, куда же всё-таки занесли его превратности Судьбы. Даже при его скорости и с помощью магических ветров он никак не мог оказаться в земле Каргад. Эти острова должны лежать на востоке от Гонта и на западе от Карего-Ат. Было странным, что люди вообще оказались на этом песчаном рифе, затерянном посреди бескрайних просторов; может быть, он принадлежали к какой-нибудь проклятой касте? Но сейчас Джед чувствовал себя слишком разбитым, чтобы забивать голову подобными загадками.

Слава богу, дорогой осскильский плащ, подбитый мехом, быстро высох, и Джед укутался в него, чтобы лечь спать прямо на полу у самого очага. «Доброй ночи, люди», – успел прошептать он и, как только голова его коснулась сухого песка, служившего полом в этом жалком жилище, сразу же погрузился в тяжёлый сон.

Три ночи пришлось провести Джеду на безымянном песчаном острове: на следующее утро он проснулся и почувствовал, что заболел. Как бревно, пролежал он на полу у очага весь день и всю следующую ночь. Наутро Джед почувствовал себя лучше. Он вновь облачился в свою пропитанную солью одежду, – поблизости даже не было источника, чтобы отстирать рубашку и штаны в пресной воде, – и вышел наружу, в серое ветреное утро, чтобы осмотреться и исследовать место, куда загнала его проклятая Тень.

Это была коса шириной в милю и приблизительно такого же размера в длину. Кругом видны были только камни и песок. Ни деревца, ни кустика вокруг. Хижина располагалась между дюнами, старик жил здесь вместе со старухой вдали от людей посреди открытого моря. Сооружена она была из обломков дерева, которые изредка выбрасывали на берег океанские волны. Воду старики добывали из полуразвалившегося колодца, который был вырыт позади сарая; пищей им служила рыба и моллюски, свежие или вяленые на солнце, а также морские водоросли. Куча костей, крючки для рыбалки, иголки для шитья поначалу заставили Джеда предположить, что здесь разводят коз, но, рассмотрев всё это повнимательнее, он догадался: кость – это результат охоты на тюленя, а не плоды мирного скотоводства; и действительно, тюлени часто появлялись в этих местах, чтобы выхаживать своё потомство. Позже выяснилось: старик боялся мага и был уверен – перед ним призрак, а не человек. Существа эти настолько отвыкли от людей, что были уверены, будто кроме них никого не осталось на земле.