Текст книги "1000 не одна боль 2 часть"

Автор книги: Ульяна Соболева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Парень пожал плечами и закопал пустой пакет под снег, протянул руку за моим и сделал с ним то же самое.

– Страшно. Не боятся только идиоты или безумцы.

Повернулся ко мне и светлые глаза сверкнули в полумраке:

– За вас страшно.

Я вытерла уголок рта тыльной стороной ладони:

– За себя переживай, у меня есть все шансы остаться в живых, а у тебя нет.

Прозвучало неубедительно, а он усмехнулся и вдруг протянул руку и вытер мне подбородок. Я вздрогнула. От неожиданности. Ко мне никогда не прикасались чужие мужчины. Это было не неприятно, но как–то странно, словно я делаю что–то запретное, что–то чего совсем делать нельзя.

– Я знал на что иду.

Я почувствовала себя неловко, слишком откровенный взгляд. Нет, не наглый, а именно обнаженный, когда все эмоции, как на ладони – от восхищения, до странной грусти.

– Ты давно работаешь в нашем доме? Точнее у Ника?

Дэн устремил взгляд вдаль.

– С того момента, как меня обратили. Пять лет и три месяца.

Значит все это время я его просто не замечала. Что ж я вообще никого кроме мужа (бывшего мужа, одернула себя) не замечала.

– Вы особенная Марианна. Может я не древний вампир, да и в человеческой сущности прожил не так уж много лет, но я еще никогда не встречал таких женщин, как вы.

Я смутилась, впервые перед другим мужчиной. Его комплименты звучали искренне, естественно и я покраснела. В этот момент он снял куртку и набросил мне на плечи.

– Таких как вы не бывает.

– Каких таких? – закуталась в куртку и посмотрела на парня.

– Красивых, верных и самоотверженных. Безумно красивых. На вас больно смотреть.

Я поморщилась и мгновенно сменила тему.

– Откуда ты родом?

– Из Лондона, там моя родина.

– Кто тебя обратил?

– Ищейки. Так они пополняют свои ряды. Я военный. Мы несли вахту на заброшенной базе с секретным оружием. Осматривали местность. Если вы читали тогда местные газеты, может вы помните, как исчезли без вести пятеро офицеров. Это были мы.

– Вас не должны были обращать такими способом! – я резко посмотрела на Дэна и увидела, как он усмехнулся, – Это незаконно!

– Вы правда думаете, что все в нашем Братстве законы соблюдают? Особенно когда Европейскому Братству не хватало ищеек?

Я отвернулась, нет я так не думала, но я никогда не вмешивалась в политику настолько. Я не хотела этого знать. Не хотела знать, что Ник нарушает закон, не хотела вообще знать, какими методами он добивается беспрекословного подчинения, хотя и догадывалась.

– А твоя семья? У тебя есть семья?

– Да, моя мама. Она живет в Лондоне и все еще ждет, когда найдут ее единственного без вести пропавшего сына.

Дэн стиснул челюсти, и я снова отвела взгляд.

– Значит ты работаешь на моего мужа уже давно и все это время ты был в нашем доме?

– Да…Все это время я был в вашем доме. Вначале охранял главные ворота.

– Зачем ты сделал это? Зачем помог мне сбежать?

Дэн вдруг резко повернулся ко мне.

– А вы не догадываетесь? Знаете, я помню, как увидел вас впервые. Вы приехали вместе с мужем, на вас было голубое платье и ваши волосы были заплетены в косу. Я тогда подумал, что ни разу в своей жизни не видел кого–то красивее вас. Потом, каждый день я смотрел на вас. Я запомнил ваше неизменное расписание и каждая моя вахта всегда совпадала по времени с вашей прогулкой с детьми. Вы играли в мяч, бросали его через ограду и удивлялись кто вам возвращает его, если там сзади никого нет. В тот день на вас было белое платье с красными маками и в волосах цветы, которые принес вам сын… По вечерам вы стояли на веранде и смотрели на небо, вы могли стоять там часами, а я мог часами смотреть на вас…

Я покраснела, это было признание. Неожиданное, откровенное и совершенно безумное. Наверное, он уверен, что не выживет, раз говорит мне все это. Только так можно объяснить эту смелость или дерзость, но самое странное я не почувствовала отторжения от его слов, какая–то часть меня ликовала. Слышать, что настолько нравишься мужчине, знать, что он готов рискнуть жизнью. Это непередаваемо.

– Я хочу, чтобы вы снова улыбались…я хочу, чтобы вы были счастливы. Я больше не смогу слышать, как вы плачете из–за него. Вы достойны чтобы вас любили. Вас одну. Вы достойны, быть единственной.

Его слова больно кольнули, значит все знают, что у Ника я никогда единственной не была. Какая же я жалкая. Я одна не видела очевидного. Закрыла лицо руками, потому что в горле застрял комок... Слепая, преданная, безумно влюбленная идиотка. Бесхребетная дура, которой помыкали много лет подряд и изменяли ей на каждом шагу – вот кто я. Вот почему со мной так обращаются, я тупое животное, которое можно пинать, бросать, изменять. Я же все прощу, все стерплю...за унизительную ласку...за лживые слова любви...за ночи в моей постели...После кого–то.

– Ты охранял только дом? Или сопровождал моего мужа тоже?

Дэн бросил взгляд на часы.

– Нам пора. Следующий привал только в гостинице. Вы отдохнули немного?

– Скажи мне Дэн, ты часто выезжал с ним? Или охранял только наш дом?

– Выезжал, – Дэн поднялся с бревна.

– Это были только деловые поездки?

– Идемте, нам пора.

– Ответь – только деловые?

Дэн посмотрел на меня и тут же отвел взгляд.

– Не только.

– Их было много да? Очень много? Всегда разные или одна и та же? Скажи мне, Дэн. Отвечай. Их было много?

Не знаю, что я хотела услышать, понимая, что меня взорвет от любого ответа, но я должна была это слышать сейчас. Сейчас это имело огромное значение для меня. Чтобы не сожалеть, чтобы стало так больно, до ломоты во всем теле, чтобы боль разъела сожаление и тоску, но он не ответил, а я зажмурилась, чувствуя, как кружится голова и меня начинает беспощадно тошнить. Этот парень…он не должен вот так рисковать и умереть от рук Ника, он заслуживает лучшей участи, чем быть растерзанным. Я должна дальше идти сама. Возможно, у меня даже получится, поднялась с бревна, потом вдруг посмотрела на него и сказала:

– Ты можешь оставить меня и идти дальше один. Он будет искать меня. Точнее, меня первую. У тебя будут все шансы спастись. Оставь мне пистолет и иди.

Дэн прищурился, слегка покусывая внутреннюю сторону щеки.

– Вы правда считаете меня трусом? Вы думаете, что я сбегу и брошу вас? После всего что я вам сказал?

Я отвела взгляд и тяжело вздохнула.

– А пистолет зачем?

Не ответила и пошла вперед, спрятав руки в карманы.

– Кого вы хотите убить из этого пистолета? Нас преследуют по меньшей мере около тридцати ищеек. В кого вы будете стрелять? Этот пистолет бесполезен, как любое другое оружие.

Я пошла быстрее, а потом побежала, услышала, как он бежит рядом.

– В себя, да? И вы правда считаете, что я вас оставлю?

Я резко повернула к нему голову.

– Ты обещал мне, что сделаешь это сам, помнишь?

Он болезненно поморщился.

– Нам не придется. У нас все получится. Видите, вдалеке огни? Мы уже близко. В отеле проведем день, а вечером снова в путь. Вы не знаете меня, Марианна. Вы даже понятия не имеете, что вы значите для меня. Я не позволю вам в себя стрелять я вообще не позволю, чтобы ОН вас догнал и вернул обратно.

Он взял меня за руку и потянул за собой.

***

В гостинице мы провели одну ночь. Мы почти и не были в номере. Постоянно готовые сорваться и бежать мы пережидали на улице. Нам нужны были эти сутки, пока ищейки прочесывают лес, чтобы потом снова вернутся туда. Дэн запутывал следы насколько мог, а я доверилась ему. Сейчас он посмотрел на часы и протянул мне стаканчик с мороженным, которое я любила еще с прошлой жизни.

– До открытия границы Асфентуса осталось около часа. Мы рванем в самое время. Чтобы сразу прорваться на территорию. Там нас ждет машина, я уже связался со своим знакомым. Он бежал в Асфентус несколько лет назад, после приговора Совета. Я тогда не сдал его, и он мой должник. Работает на Рино. Полукровка держит Асфентус в своих лапах. Ваш отец наверняка с ним. Они знают друг друга очень давно.

Я обернулась и посмотрела на него затуманенным взглядом, автоматически взяла стаканчик. Улыбнулась и погладила его по щеке.

– Ты все продумал. Как много ты знаешь о всех нас и как мало я знаю о тебе.

На самом деле я лихорадочно думала о том, что скорей всего мы уже далеко не убежим и это парень, этот милый не тронутый проклятым мраком, парень...он погибнет только потому что осмелился пойти против Ника. Я так хотела, чтобы он остался в живых, смотрела в его глаза и видела то, что вообще отчаялась когда–либо увидеть во взгляде мужчины – нежность, страх за меня и любовь...такую хрупкую и бескорыстную...любовь, которая только отдает, а не жадно берет. Я не знала такой любви, я знала безумие и дикую одержимость. На душе стало тоскливо, словно вся моя жизнь, которая горела, кипела и бурлила, вдруг превратилась в пепел, а у Дэна...у него есть свет. Этот свет – я. Я откусила кусочек мороженного.

– Очень вкусно. Спасибо.

А потом вдруг поняла, что в горле першит от слез.

– Дэн, еще не поздно все бросить и бежать. Он не будет преследовать тебя сейчас. Пойдет за мной. Это фора. Ты сможешь скрыться. Уходи. Со мной все будет хорошо, вот увидишь. Это безумная затея...этот побег...он обречен на провал.

Дэн вдруг схватил меня за руку и сильно сжал мое запястье:

– Я люблю вас, Марианна. Понимаете? Я вас люблю. Я изначально знал на что я иду. Зачем мне все это, если не дойти до конца? Не попробовать. Я готов ради на вас на все. Даже на смерть. Там, в Асфентусе. Вы только хорошо запомните – если попадете туда без меня. В той машине…она спрятана у дороги. Сразу за оврагом. Вы найдете. Там все есть и номер телефона того, кто ждет нас обоих и сведет вас с отцом. Я хочу чтоб вы жили.

– Но ты помнишь свое обещание? – тихо спросила я, глядя ему в глаза.

– Помню. А вы просто запомните, что я люблю вас.

Я почувствовала, как от этих слов сердце забилось быстрее. Нет, не в примитивном наслаждении признанием, а именно от того, что я слышала этот эмоциональный всплеск, я верила ему. Ни одно слово не оставило сомнений. Никто и никогда не говорил мне о любви...кроме того...кому я тоже верила. Но не так. Не было в ЕГО словах этого света, в них жил мрак, вселенское сожаление о чувствах, смирение с ними и дикая необратимость. Только...те другие признания все же были дороже. Я протянула руку и погладила Дэна по щеке, увидела, как закрылись в изнеможении его глаза:

– Поцелуй меня.

Не знаю, как это вырвалось. Само собой. Мне захотелось дать что–то взамен. Дать кусочек счастья и надежды. Потому что я знала – он не выживет. Я чувствовала это каждой клеточкой своего тела. Потянулась к нему, видя в его глазах дикое удивление, а потом обхватила его лицо ладонями и поцеловала сама. Сначала нежно провела губами по его губам, а потом обняла за шею и притянула к себе...

– Я просто хочу запомнить вкус твоих губ. Хочу запомнить тебя. Жаль...что я не встретила тебя тогда, когда между нами что–либо было возможно. До того, как...

"Я встретила ЕГО, потому что теперь ни один другой мужчина не сможет мне ЕГО заменить...никогда..."

Продолжила фразу про себя и снова поцеловала Дэна, зарываясь пальцами в его волосы. Я действительно хотела запомнить вкус его губ. Вкус других губ...возможно для того чтобы понять, что дело совершенно не в том, что я познала только одного мужчину, а в том, что...я действительно не ХОЧУ никого другого. Даже этого милого парня, красивого, нежного, страстно в меня влюбленного. Я его не хочу...это прощание и жалость. Я все же надеялась, что почувствую тягу к Дэну, влечение...и ничего. Пусто и глухо. Может быть когда–нибудь, если я смогу забыть Ника...я бы ответила на чувства Дэна. Только Дэн не доживет до завтрашнего утра...Его убьет тот, кто считает, что имеет право казнить, распоряжаться моей жизнью и удерживать рядом с собой насильно. К любви это не имеет никакого отношения. Он никогда не любил меня. Я просто глупая и наивная дурочка, которая верила в мираж. Значит и я разлюблю его. Пусть на это уйдут столетия, но я смогу! И если Дэн останется в живых я дам ему шанс.

ГЛАВА 11

С момента моего возвращения в город прошло уже три дня. Или всего лишь три дня. Зависит от того, с какой стороны посмотреть. За это время я успел жениться на Изабэлле. Тщеславная сучка требовала пышной свадьбы. Пришлось заткнуть ей рот шикарным комплектом из кольца и серёг. Хотя то, что побрякушки были шикарными, я понял только по стоимости набора, так как даже не видел их. Подарок моей новоиспечённой супруге подобрал мой секретарь. И что там оказалось ему по вкусу, мне было абсолютно неинтересно. Но, судя по тому, как визжала от радости Изабэлла, ей он понравился. Альберту, также намекавшему на организацию многочисленного торжества и мечтавшему прилюдно заявить о своём родстве с Князем Братства и бывшим Королем, я напомнил о том, кем приходится моя бывшая жена Владу и о войне, на фоне которой проведение роскошного свадебного торжества может лишь оттолкнуть от нас возможных союзников. Эйбель был недоволен, но, всё же, согласился со мной.

Кроме того, за эти три дня были подписаны все документы клана Истинных львов, дававшие нам возможность для легального существования. Так что можно смело утверждать, что три дня – это немалый срок в жизни бессмертного.

Но если посмотреть с другой стороны, тот же срок был мал, ничтожно мал. Всего три дня назад я видел Марианну, разговаривал с ней, прижимал к себе, брал её. Да, исступлённо и яростно, одержимый ненавистью к нам обоим, но брал, и она отдавалась, тоже несмотря на свое презрение ко мне. И пока я держал её в объятиях, ещё оставалась надежда всё вернуть… отмотать назад этот кошмар, когда я мог потерять её. Фальшивый контроль над ситуацией. К черту, ничего я не контролирую, когда она рядом, и никогда не контролировал. Я в её руках и она может раздавить моё сердце одним взмахом ресниц, хоть и не догадывается об этом. Я смотрел на свои ладони и видел, как они дрожат, когда я вспоминал, как отхлестал её по щекам, как мял тело, подчиняя себе, как выпустил голодное чудовище и позволил терзать любимое тело и душу. Представил с другими – и зверь оскалился, сорвался с цепи.

Только эта женщина могла сдерживать его, как никто другой, и именно она могла раздразнить его и заставить обезуметь от жажды крови. Её крови. Её слез. Я ненавидел это чудовище, а она любила. И за это оно…до сумасшествия обожало свою жертву, добровольно отдавшуюся в когтистые лапы хищника, который в любой момент мог сожрать её и сдохнуть рядом от тоски.

Я помнил каждое слово, каждый взгляд, наполненный злобой и ненавистью ко мне. Три бесконечные ночи я видел будто наяву этот отчаянный упрёк в любимых глазах, горящих болью и диким разочарованием. И каждую ночь огромным усилием воли я сдерживал себя, чтобы не сорваться, не послать все к такой-то матери. Пусть ненавидит, пусть кричит, пусть рвет меня на части беспощадной ненавистью, но мне нужно слышать её голос. Мне до дрожи хотелось зарыться в её волосы дрожащими пальцами и вдыхать аромат шелковистых волос, овладеть ею, и на этот раз уже по обоюдному желанию, долго и нежно ласкать желанное тело, заставляя её протяжно стонать, а потом кричать моё имя пересохшими губами. Дьявол, я хотел до боли в костях, до дрожи убедиться, что она все еще любит монстра. Мне это было необходимо как воздух и именно этого воздуха сейчас катастрофически не хватало, я задыхался, и ничего не мог с этим поделать. Проклятье, я не просто не мог, а был обязан все разорвать своими собственными руками на части, ломать ее, и крошить свое сердце вместе с её сердцем. Я делал это ради того, чтобы она жила… какая ирония, жестокая уродливая насмешка судьбы, но именно мои действия могли лишить её жизни. В таком случае все стало бы напрасным.

Про себя я уже решил, что во время следующего визита раскрою перед ней карты. Я расскажу ей план игры, и она сама решит, принимать в этом участие или нет. Я больше не хочу ничего от неё скрывать. Пусть знает почему… Пусть знает… даже если и не примет этого, не поймет, но видеть ненависть в её глазах невыносимо.

***

Я был в Лондоне на встрече с элитой бывшего европейского клана, теперь уже вошедшего в состав Истинных львов, когда зазвонил экстренный мобильный телефон.

Кинул взгляд на дисплей и подобрался, увидев имя звонившего – Серафим. Проклятье. В последнее время этот парень звонит мне только в случае неприятностей. И с каждым разом причина, по которой он звонит, становится всё хуже и хуже. Хотя, учитывая прошлый раз, нынешний повод для звонка явно не мог быть катастрофичнее предыдущего.

Каким же идиотом я был, думая так. Оказывается, может. Когда я нажимал на кнопку, поднеся трубку к уху, я даже не подозревал, насколько могу ошибаться.

– Говори, Зорич.

– Николас, на нейтралке кое–что произошло. – он смолк, явно обдумывая свои дальнейшие слова, – Марианна сбежала. Сегодня. Примерно два четыре назад.

– Не понял! Что значит сбежала? – мой голос казался абсолютно спокойным, но внутри уже клокотала поднимавшая голову злость.

– Я пока не знаю подробностей побега. Знаю лишь, что она исчезла. На территории поместья её нет. Я только еду туда. Но...– он замялся. В груди резко похолодело. Ещё никогда на моей памяти этот парень не обдумывал настолько долго информацию, прежде чем сообщить мне её. Я даже не представлял, что могло лишить дара речи Зорича.

В нетерпении прорычал в трубу, чувствуя возвращающееся чувство тревоги:

– Зорич, мать твою, не тяни.

Серафим вздохнул:

– Есть предположение, что ей помогли сбежать. Я точно не знаю всей схемы. – снова напомнил он и, сделав паузу, добавил – Это Дэн. Он тоже исчез. Скорее всего он вывез её на своей машине.

Меня как будто облили ледяной водой. Это был удар поддых. То самое мерзкое сомнение прозвучавшее в голосе Серафима отравило и меня ядом. По венам потекла горькая желчь подозрения. Я ожидал чего угодно, но не этого. Она не просто сбежала. Она сбежала с другим. Оставила меня. Я покачал головой, не веря услышанному. Марианна не могла так поступить. Только не моя маленькая девочка. Этот ублюдок выкрал её. Ну, конечно. Он уже тогда посмел нарушить мой приказ. И, наверняка, сейчас вёз её к Воронову, в надежде получить награду.

Почувствовал, как прорвались клыки, всем существом овладела жажда крови того ублюдка, посмевшего выкрасть мою жену. Конечно, он, понимал, что подписывает этим поступком себе смертный приговор, но тем не менее сделал это. Надеялся на покровительство Короля? Я усмехнулся, что ж, тем самым Дэн выбил себе билет на долгую и мучительную смерть. Он, мать его, будет участником феерического шоу хард кор, где выживших нет.

– Она не могла сбежать Серафим, – рявкнул я, – твой доверенный выкрал её и сейчас, наверняка, везёт Марианну к её отцу в Асфентус. У него два часа форы. Мне плевать, как, но ты должен выяснить, где этот урод находится сейчас. Чтобы через полчаса я уже знал, в какую сторону двигаться! Поднимай вертолеты, оцепить весь периметр, подключи человеческую полицию. Не дать им добраться до границы.

Я выключил трубку и, закрыл глаза, пытаясь собраться с мыслями. В твоих же интересах, Дэн, чтобы моя жена не пострадала! Какой же я наивный идиот. Я верил, что она не могла уйти от меня по доброй воле. Я все еще верил ей, несмотря на то, что Марианна уже не скрывала своей ненависти ко мне. О, меня ждал чудовищный удар. Меня ждала персональная экзекуция. Гореть живьем не так больно, как осознавать, что тебя предали. Понимать какой я жалкий рогоносец в глазах того же Зорича, который понял всё намного раньше меня.

Я смотрел на эту умопомрачительную, нежную улыбку. Немного несмелая, но от этого не менее ласковая. Твою ж мать…чтоб я был проклят в сотый раз, если я не повелся в свое время на точно такую же. Чуть прикушена нижняя губа. В глазах блеск возбуждения и интереса. Того легкого зарождающегося женского интереса от которого у мужчины перехватывает дыхание и начинает ныть в паху.

Их двое. Они сидят на скамейке во дворе гостиницы. Слишком близко друг к другу. Непозволительно близко. Так садятся рядом не просто знакомые и уж тем более не хозяйка со своим подчинённым. Чёрт, да даже друзья! Они о чём–то увлечённо разговаривают, и снова улыбка. Нежная, вашу мать! Кокетливо закушенная губа...Возбуждённый взгляд. Они сидят вдвоём практически в обнимку. А затем…

Затем весь мой привычный мир взрывается атомным апокалипсисом, персональной выжигающей все на своем пути, агонией боли, летит ко всем чертям! Он разбивается на множество маленьких осколков, оставляя за собой лишь холод и пустоту. Нет, это не разочарование – это смертный приговор. Им обоим. Ей и ему! А точнее нам троим, потому что мне хочется сдохнуть сейчас. Сдирать с себя куски кожи и выть, проклиная себя и эту суку, которая посмела…мне изменить.

И я уже в который раз с особенным мазохистским рвением просматриваю вновь и вновь записи с камер отеля, на которых моя маленькая и любимая жена жадно целует какого–то ублюдка. Он хватает её за голову и сильнее прижимается губами к её губам, а эта дрянь даже не отстраняется. Обнимает его за плечи и льнёт к нему ближе. Сука! Я зарычал и стекла на окнах потрескались от этого звериного рыка.

А я всё стоял и смотрел эти кадры. Отматывал назад, на самое начало и опять смотрел. Снова и снова. Ещё раз. Коротенький эпизод. Сломавший всю мою жизнь напополам.

Всё! Хватит! Я отпустил на волю, копившуюся всё время просмотра ярость, снова зарычав от той боли, что обрушилась на меня, и кинул стулом в монитор. Он отскочил от экрана, разбив его, и с грохотом упал на стол. Серафим, всё это время разговаривавший по телефону соспец отрядом, заскочил в комнату, услышав шум. Посмотрел на меня сосредоточенным взглядом и закончил свой звонок.

Я метался в бешенстве в крохотной комнатушке охраны отеля и крушил всё, что попадалось мне под руку. Зорич не вмешивался и не пытался меня успокоить, понимая, что если я не сделаю это с техникой, то вполне смогу отыграться и на нём. Проклятье, да, я чуть не оторвал ему голову, когда только увидел эти трогательные до тошноты, кадры с Марианной и Дэном. Я накинулся на ищейку и, схватив за грудки, ударил его в челюсть, намереваясь выместить на нём хотя бы крохотную частицу той злости, что живьём пожирала меня. Зорич даже не отстранился, понимая, что в какой–то мере я прав– это он привёл сукиного сына в мой дом. Но зазвонил сотовый Серафима, и я отстранился, давая ему возможность ответить на звонок. Это могло быть сообщение о местонахождении беглецов. Серафим сплюнул кровь и прокашлявшись, ответил на звонок, не отрывая от меня взгляд.

– Николас, если хочешь догнать их, нам надо поторопиться! – Зорич всё–такивмешался. – Они уехали отсюда на арендованном автомобиле.

Я посмотрел на него не в силах произнести ни одного членораздельного звука, но он понял меня и без слов.

– Машина оборудована GPS– маячком. Я уже отследил её. Они движутся в сторону Асфентуса.

Конечно, в первую очередь они попытаются добраться до границы нейтральной территории. И я даже не удивлюсь, если там уже и сам король ждёт свою дочь с распростёртыми объятиями. Вот только он её не получит. Никто не получит. Ни Влад, ни тем более этот смазливый ублюдок, с которым она мне изменяла. Я верну и накажу сам. Возможно я даже убью её. Буду душить и смотреть в её сиреневые глаза, чтобы последним, что в них застынет было моё лицо, а потом вырву сердце, где не осталось для меня места. Сука!

Мы с Серафимом практически летели в «Мерседесе» на огромной скорости в сторону Асфентуса, а я всё проигрывал в голове тот небольшой отрезок времени, в течение которого вся моя жизнь разделилась на до и после.

Я до последнего считал, что Дэн её похитил. По приказу Влада или даже по собственной инициативе. Я даже мысли не допускал, что она сама с ним сбежала. Сама! По своей воле!

До тех, пор пока мы не приехали в этот долбаный отель. В котором, оказывается, они сняли номер на чужое имя, сняли заранее мать их! Один на двоих, грёбаный ад! Это означает только одно – они уже давно вместе. Я был в том номере. Зашел туда в поисках зацепок. Видел и кровать. Ту, на которой она ублажала абсолютно чужого мужика. А потом Зорич добил меня окончательно. Он взорвал мой мозг и вывернул меня наизнанку. Камеры с моего собственного дома, камеры с дома на нейтралке. Они давно общались. Давно! Проклятье! Я помнил тот день, когда гладил мою жену по мокрым волосам и спрашивал почему они мокрые. Сказала, что попала под дождь. А камеры зафиксировали как этот ублюдок накрыл её своей курткой. Вот тогда все и началось! Да! Именно тогда.

В бешенстве ударил по приборной панели кулаком. Как долго, Марианна? Как давно ты меня обманываешь? Ты строила из себя обиженную и верную жену, а сама за моей спиной трахалась с охранником. Разыгрывала из себя святую невинность, попавшую в лапы жестокого Зверя. Я рассмеялся, не обращая внимание на Зорича, сидевшего за рулём. Она же сама мне говорила. Честно призналась, что согласна стать шлюхой моих охранников. А я как последний идиот обвинял себя в её страданиях, ненавидел себя за ту боль, что причинил ей. Этой лживой твари! Я представлял, как этот гребанный сукин сын берет её и у меня темнело перед глазами. Я хотел разодрать их на части. Обоих. Немедленно. Лично.

Интересно, как долго она издевалась надо мной, лежа под ним? Они, наверное, вместе сидели и читали письмо, которое я отправил ей с курьером. Читали и смеялись над мужем–рогоносцем, уже готовя свой побег. Но я найду их. Найду и тогда они поймут, что слухи про жестокого монстра Николаса Мокану сильно преуменьшены.Но как же больно, твою мать! Так больно мне не было даже когда в меня заливали вербу…Ощущение, будто внутренности вывернули наружу и теперь давят ногами. Я закрываю глаза и вижу перед собой кадры с камеры. Бл…дь…Когда я в первый раз увидел эту запись, будто получил удар поддых. Удар такой силы, что даже покачнулся, и чтобы не упасть мне пришлось вцепиться в спинку стула, стоявшего впереди.

В тот момент я даже не поверил в увиденное.

– Отмотай назад! – приказал Зоричу и подался вперёд, уверенный что девушка на записи не она! Моя Марианна никогда бы так не поступила со мной. Это должно быть одна из горничных отеля. Я старался обмануть сам себя, уже понимая, что все эти доводы слишком жалкие. Зная, что именно она тогда сидела на этой скамейке и с упоением целовалась с другим мужиком. Не горничная, не хренов хамелеон, а сама Марианна! Моя жена! Мать моих детей!

ГЛАВА 12

Мы преследовали их двое суток. Гребаные двое суток, которые с каждой секундой убивали во мне все человеческое, что ещё оставалось и билось ради той, кто сейчас цинично меня предал. Этот проклятый ублюдок ловко путал следы. Я недооценил его, когда решил, что это будет просто. Впрочем, вряд ли Серафим возьмет в личную охрану идиота. Но лучше для него, если бы Дэн все же оказался идиотом, потому что каждая лишняя минута погони делала из меня сумасшедшего психопата, который шел по следу с маниакальной настойчивостью. Я жаждал крови и бойни. Я хотел запаха смерти и их агонии. Я желал видеть глаза. Её глаза, когда поймаю и посмотрю в них. Страх. Панический ужас. Вот что я хотел сейчас. Диких криков боли. Рвать её на части морально, физически. Уничтожать, убивать.

Мы уже взяли их след и теперь разделились, загоняя в ловушку. Окружая со всех сторон и сужая этот круг, заставляя беглецов идти к нам в руки. Сейчас я курил сигарету и всматривался в сумрак леса. Оставалось только ждать, и я ждал. О, как я ждал! Мы уже взяли КПП, через которое эти двое хотели проскочить вместе с грузовиками, везущими доноров и продовольствие в Асфентус. Сейчас здесь стояли наши машины. В метре от границы, которая еще полчаса будет открыта, а потом комендантский час, который продлится ровно сутки. Их автомобиль я заметил сразу. Джип, выехавший из-за кромки леса, съехал на трассу. Мы с Зоричем переглянулись.

– Ждать! – рявкнул я. – Не шевелиться. Пропускать машины.

Отбросил бычок щелчком пальцев и склонил голову к одному плечу, затем к другому. Я чувствовал уже не ярость, а ледяную ненависть. Палач выследил свои жертвы, и теперь они шли к нему прямо в руки.

Как только автомобиль поравнялся с КПП, Дэн резко дал по тормозам, почуял неладное. Но два мерседеса, визжа покрышками, заблокировали их с обеих сторон.

Серафим резко притормозил возле машины беглецов, и я молниеносно оказался возле джипа. Наклонился к машине и спокойно, отчеканивая каждое слово, сказал:

– Марианна, лучше выходи сама.

Зло ухмыльнулся и бросил взгляд на Дэна, а потом на неё, дрожащую, перепуганную, загнанную:

– Давайте по-хорошему. Я дам вам этот шанс – не сдохнуть в машине.

Они переглянулись, и я взорвался, ударил кулаком по двери автомобиля, оставив внушительную вмятину. Прокричал:

– Марианна, твою мать, или ты выйдешь ко мне добровольно, или я вытащу тебя сам!

Зарычал, снова ударив ладонью по машине:

– Давай! Ты же была очень смелой, когда раздвигала перед ним ноги! Теперь будь смелой и посмотри мне в глаза!

Она резко вскинула на меня взгляд, и я оскалился, не отрывая от неё глаз:

– Ты шлюха! Но шлюха, которая принадлежит мне, и я заберу тебя с собой.

Я выдернул из кобуры пистолет и, щелкнув затвором, направил на Дэна, потом на неё и снова на Дэна:

– Давай, выходи! Выходи, мать твою, или я прострелю ему сердце. Ты же не хочешь, чтобы он сдох сейчас, а, Марианна! Не хочешь? Давай последний раз поговорим, жена! Или поговорим при нем? Пока я держу его на прицеле!

Марианна вдруг резко выскочила из машины, Дэн попытался удержать её, но она выдернула руку. Испугалась за ублюдка, который ее трахал все это время. Знает, что тому грозит и боится потерять его, сучка. Она загородила его от меня и закричала мне в лицо, не отрывая взгляда лживых глаз:

– Хватит… Мы поговорим. Поговорим здесь и сейчас. Скажи все, что ты хочешь.      Вдруг повернулась к ублюдку и умоляюще проговорила:

– Дэн, я прошу тебя… Проклятье! Зарычал, услышав, как привычно она произносит его имя. – Пожалуйста. Не надо.

Затем повернула ко мне заплаканное лицо. А я смотрел, как катятся по её щекам слёзы, и чувствовал, как сжимаются в кулаки ладони от дикого желания содрать с неё эту маску и втоптать в землю, такую же грязную и холодную, как и она сама. Стоит передо мной, заламывает руки, вся дрожит. В глазах слёзы...Сама невинность. В первый момент захотел схватить её в охапку, успокоить, стерев губами слезы. Даже шагнул к ней, но сознание пронзила вспышка. Ложь. Всё ложь. Дешёвая игра. Правда, актриса просто замечательная. Ещё недавно я бы поверил ей безоговорочно.

Смотрел на нее и чувствовал, как по венам разливается яд. Самый настоящий. Он отравляет меня все больше, заставляя корчиться в агонии ненависти. Я никогда не ненавидел ее сильнее, чем в этот момент.