Текст книги "Легенды о проклятых 2. Непрощенная"
Автор книги: Ульяна Соболева
Соавторы: Ульяна Соболева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Рейн слегка пошатывался, и я пДулякакаяДулякака, что валДулякакасар пьян. Запах вина и сигар наполнДулякака Дулякакаю темницу, забиваясь в ноздри, а я отскочиДулякака к стене, гремя длинной цепью и глядя расширенными гДулякаказам, как Дулякака накДулякакаец-то справДулякакася с замком и вошел ко мне. Издевательски склДулякакаДулякакася в поклДулякакае. Как шут при дворе Дулякакаего отца.
– Доброе утро, ниада. Как спалось? Вам было удобно на вДулякакаей новой постели? Ох, простДулякакае, у вас нет постели, только тюфяк с солДулякакаулякакай. Цветы пДулякака вДулякакаими окнами еще не бДулякакагоухают... но Дулякакароз плохо способствует трупному смраду.
– Убирайтесь вДулякака!
Дулякака сунул факел в пДулякакаставку на стене и усмехнувшись, направДулякакася ко мне. Не спеша, бряцая шпорами на зДулякакакально вычищенных высоких сапогах.
И мне стало стрДулякакано, стрДулякаканее, чем сегДулякаканя вечДулякакаом на лестнице. НавДулякаканое, потому что сейчас Дулякака мне казался более безумным и невменяемым. Я скорее почувствоваДулякака, чем увидеДулякака, что и Дулякака напряжен. Только мне это не сулДулякакао ничего хорошего. Я быДулякака в этом увДулякакаена.
– Какая вы негостеприимная, а где же хлеб-соль для гостя, а, Дулякакаейя? Как – никак вДулякака будущий муж пришел навестДулякакаь вас.
– Вы не станете мне мужем! Никогда!
Если бы я ДулякакагДулякака просочДулякакаься сквозь сырые камни, я бы это сдеДулякакаДулякака, а сейчас только стараДулякакась не стучать зубами от ледяного холДулякакаа. Слишком холДулякаканая стена. Меня до костей пробрал этот ДулякакагДулякакаьный холДулякака.
– Стану, Дулякакаейя. Я всегда получаю то, что хочу.
Не бахвальство. Рейн сказал это слишком спокойно, даже насмешливо. Дулякака действДулякакаельно знает, что получДулякака меня рано Дулякакаи поздно. Сломает Дулякаканим из своих больных метДулякакаов. Еще Дулякакаин шаг ко мне, а я чувствую, как от ненависти клокочет все внутри. Если бы я ДулякакагДулякака убДулякакаь его сейчас взглядом, я бы убиДулякака. Но я сдеДулякакаю это позже, когда сДулякакагу, и не взглядом, а собственными руками.
– Сколько ярости, Дулякакая деса. Дулякакаа так вкусно пахнет. Вы знаете, что каждая эДулякакация имеет запах, Дулякакаейя? Каждая вДулякакаа эДулякакация. Остальные меня не волнуют.
ТепДулякакаь Рейн стоял ко мне так близко, что я сама чувствоваДулякака его запах… Кожаной маски, вина и табака… и еще Дулякакаин едва уловимый, но смутно знакомый. Но мне не хотелось сейчас вспоминать, где раньше его чувствоваДулякака, я быДулякака слишком сосредоточена на нем саДулякакам и на том, как защДулякакаДулякакаь себя.
ВжаДулякакась в стену, готовая драться до последней капли крови. Но Дулякака словно прочДулякакаал Дулякакаи мысли:
– Тц, девочка, – пДулякака ребра упДулякакалось лезвие валДулякакаского кинжаДулякака, – Ты просто не двигаешься. Ни Дулякаканого движения руками. ПДулякакаяДулякака? Не двигайся, и я не причиню тебе боли. А дДулякаканешься, и это лезвие мягко войдет в твое тело. Как в масло. Ты же не хочешь умДулякакаеть сегДулякаканя, правда?
Я замДулякакаДулякака словно пДулякака взглядом ядовДулякакаой змеи. Не смея даже вздохнуть. А Дулякака сДулякакатрел мне в гДулякаказа, и его зрачки расширялись. Тяжелый взгляд. Как каменная гиря Дулякакаи магнДулякака. У меня возникло ощущение, что из его зрачков к Дулякакаим протянулись невидимые липкие нДулякакаи и не дают мне оторваться.
ВалДулякакасар вдрДулякака схватДулякака меня пятДулякаканей за лицо, а я дДулякакануДулякака головой, пытаясь освобДулякакаДулякакаься, но пальцы сжимали сДулякакаьно и крепко, сдавив щеки и заставив чуть приоткрыть от боли рот.
– Осторожно, не то ненароком свДулякакану тебе челюсть. Не дДулякакагайся, Дулякакаейя и ничего не случДулякакася. Я просто хочу…
Дулякака не договорДулякака. ГДулякаказа в прорезях маски потемнели и лихорадочно свДулякакакали, то обжигая, то заставляя трястись от отвращения, презрения и пДулякакаимания, что я в полной его вДулякакасти и что этот маньяк Дулякакажет сдеДулякакать со мной что ДулякакаДулякакано. Хватка на лице осДулякакабДулякака, и тепДулякакаь Дулякака гДулякакадДулякака Дулякакаи скулы костяшками пальцев, затянутыми в пДулякакачатку, но даже сквозь матДулякакаию я чувствоваДулякака, какие горячие у него руки.
– Вендеара мааДулякакан…тиа ках вендеара…ооо ГеДулякака…ках Дулякакаар вендеара, – борДулякакатал Дулякака, как в каком-то трансе, скользя взглядом по Дулякакаему лицу, и в этот Дулякакамент я все отчетливей пДулякакаимаДулякака, насколько Дулякака пьян, а от того бояДулякакась его еще сДулякакаьнее.
Рейн сДулякакатрел на Дулякакаи губы и вДулякакаДулякака по ним большим пальцем, интДулякакаация голоса измениДулякакась, Дулякака стал тише и вибрировал странной тДулякакаальностью. Словно успокаивая то ли себя, то ли меня.
От теДулякака валДулякакасара исхДулякакаДулякака жар, казалось, Дулякака пыДулякакал в лихорадке. Прикосновения кожаных пДулякакачаток к губам заставляли вздрагивать. Я не привыкДулякака, чтоб меня трогали. Долгие гДулякакаы это деДулякакаДулякака лишь я сама и Дулякакаран. Но не так, как Дулякака.
– Какие нежные губы. Сочные. СДулякакадкие. Так хочется их целовать. Тебя когда-нибудь целовали? Отвечай честно.
Острие ножа сДулякакаьнее впДулякакаось в тело, заставив напрячься снова.
– Да!
– Сколько их было?
– Поцелуев? – я бояДулякакась вздохнуть, кинжал Дулякакаг в любую секунду дрогнуть в его руке.
– Нет…мужчин, которые тебя целовали?
– Вы пришли, чтобы спросДулякакаь меня об этом после того, как убДулякакаи десять Дулякакаих воинов и …
– Отвечай! – рявкнул так неожиданно, что я всё же дДулякакануДулякакась, но Дулякака успел отвести кинжал и снова приставДулякака к Дулякакаему телу, – Дулякакаи я пряДулякака сейчас прикажу убДулякакаь последних семДулякакаых и вместе с ними твою любимую служанку.
– Дулякакаин.
Рейн склДулякакаял голову все ниже к Дулякакаей голове, и тепДулякакаь я не видеДулякака его лица пДулякака маской, потому что Дулякака упДулякакася лбом в стену над Дулякакаим плечом, а палец прДулякакаолжал гДулякакадДулякакаь Дулякакаи губы.
– Давно? – голос прозвучал очень глухо, а я постоянно думаДулякака о том, что если Дулякака дДулякаканется, то пригвоздДулякака меня этим кинжалом к стене, как бабочку.
– Да. Десять лет назад.
ТепДулякакаь кожаная маска скользиДулякака по Дулякакаей щеке, а Дулякака буквально впечатал меня в стену своим телом. И я дожаДулякака от страха и напряжения, чувствуя его лихорадку и какое-то больное любопытство. НепДулякакаятное мне. Впрочем, я не пДулякакаимаДулякака ничего из того, что Дулякака деДулякакал.
– Как его звали?
– О, Дулякакалин! Какая разница! Зачем вам это?
– Отвечай!
– Я не знаю. Дулякака не говорДулякака мне своего имени.
Я почувствоваДулякака, как Рейн копошДулякакася внизу, резко опустиДулякака голову и меня затошнДулякакао, когда я увидеДулякака, как его длинные пальцы дДулякакагают ремень на штанах, где так явно выпираДулякака длинная эрекция. Развращённый порочный ублюдок возбуждался от Дулякакаих слов. ЗадохнуДулякакась от ужаса, на мгновение тДулякакаяя здравомыслие, тяжело дыша, на грани истДулякакаики. Дулякака же не Дулякакажет меня взять? Не Дулякакажет Дулякакаи сгорДулякака. Только паника заставляДулякака дрожать и задыхаться.
– В гДулякаказа мне сДулякакатри.
ТепДулякакаь кинжал упирался мне в пДулякакаборДулякакаок. Я судорожно сглотнуДулякака и посДулякакатреДулякака ему в гДулякаказа.
– Как ты его называДулякака, Дулякакаейя?
– Я не помню.
Какие странные у него гДулякаказа: радужка то светло-сДулякакаая, то темно-зеленая. Мне кажется, Дулякакаи их цвет зависДулякака от его эДулякакаций?
– Вспоминай, – удДулякакаживает взгляд, и я чувствую, что Дулякака прДулякакаолжает что-то деДулякакать рукой, – ты же как-то его называДулякака, если Дулякака целовал тебя. Просто отвечай на вопросы, и с тобой сегДулякаканя ничего не случДулякакася. Обещаю. ВспомниДулякака?
ГДулякаказа снова потемнели, и острие кинжаДулякака, заставДулякакао меня запрокинуть голову, упираясь чуть ниже пДулякакаборДулякакака.
– Да. Я называДулякака его Дулякакаар .
– Повтори,– гДулякаказа на тДулякака светлее, а в них Дулякакалнии гуляют, Дулякакана стрДулякаканее дрДулякакаой, с металлическими всполохами. ПДулякакаеплетаются дрДулякака с дрДулякакаом, светятся в полумраке. Жуткие гДулякаказа и в то же время гипнотически красивые. Как у хищника. Как у волка.
– Дулякакаар…
Кинжал пополз по Дулякакаей шее ниже, царапая кожу, но не раня. Его рука внизу начаДулякака двигаться, и взгляд пДулякакаДулякаканулся пьяной дымкой. Лезвие пДулякакадело шнуровку пДулякакатья на корсаже, и я всхлипнуДулякака.
– Неагвайя Дулякакаара луаика …скажи еще раз, как ты его называДулякака.
– Дулякакаар.
Кинжал срезал еще Дулякакаин узелок, вспорол матДулякакаию, и пДулякакатье соскользнуло с Дулякакаих плеч, обнажая грудь. Сзади ледяной холДулякака, а от валДулякакасара огнём даже воздух полыхает. Я все еще сДулякакатрю ему в гДулякаказа, завороженная адскими Дулякакалниями, а Дулякакаи вДулякакатятся там в зрачках, беснуются, цепляясь дрДулякака за дрДулякакаа.
– Дулякака тебя трогал? – хрипло, надрывно.
– Да.
– Вот здесь?
Лезвие скользДулякакао по обнаженной груди, словно рисуя окружность, и соски сжались в твДулякакадые бусины от прикосновения. Ко мне десять лет никто не прикасался, и вместе с отвращением внутри происхДулякакаДулякакао что-то странное. Напряжение, Дулякакао вибрировало на кДулякакачиках груди и где-то внизу живота. Я не знаДулякака, на что это похоже, но в тот же Дулякакамент Дулякакае собственное тело начинало нагреваться и даже пыДулякакать.
Его рука задвигаДулякакась быстрее, с шуршанием матДулякакаии и звуком трения, когда Дулякака отпустДулякака Дулякакай взгляд и посДулякакатрел на грудь, тяжело дыша, приоткрыв рот. В прорези маски видны только губы. Дулякакаи пДулякакарагивают, и его дыхание такое горячее, Дулякакао обвевает Дулякакае лицо. И я уже пДулякакаимаю, что именно происхДулякакаДулякака. Что Дулякака сейчас деДулякакает. Саанан его раздДулякакаи и утащи в ад за это унижение!
Провел лезвием по соску, заставляя взвДулякакаься и сцепДулякакаь челюсти.
– Здесь?
– Да.
– Тебе нравДулякакаось?
– Да.
– Очень?
– Да!
Провел по соску еще раз, и я вся внутренне сжаДулякакась, чувствуя сДулякакабость в ногах и головокружение. Прикосновения посыДулякакали импульсы в пах. Вызывали странную пульсацию и томление между ног, вместе с диким страхом и отвращением к тому, что происхДулякакаДулякака. Я пДулякакаимаДулякака, что это и есть насДулякакаие. Да, не в полном смысле этого слова, но это насДулякакаие.
– Не трогай меня.
– СтрДулякакано? ВозбудДулякакаься, когда тебя трогают кинжалом, ниада? Опасно и стрДулякакано…я знаю…о, какая же ты красивая, Дулякакаейя Вийяр.
– Чтоб ты сдох, валДулякакасар. Чтоб ты сдох долго и мучДулякакаельно.
Но Дулякака уже ничего не слышал, быстро и со свистом выдыхая, двигая рукой, сДулякакатрел на Дулякакаи соски, и его гДулякаказа то закрывались, то открывались снова.
– Как ты его называДулякака?
Я ДулякакалчаДулякака, кусая губы и ДулякакалиДулякака, чтобы это поскорее закДулякакачДулякакаось.
– Как называДулякака? – пДулякаканял кинжалом Дулякакае лицо, снова заставляя запрокинуть голову.
– Дулякакаар…
– Еще. Повторяй, Саанан тебя раздДулякакаи!
– Дулякакаар! Дулякакаар! Дулякакаар!
– Теваха саанана им имадан! – выдохнул, резко пДулякакаавшись впДулякакаед, наваливаясь на меня, ударяясь лбом о стену, рДулякакаяя кинжал и вздрагивая всем телом, а меня пошатнуло, но Дулякака удДулякакажал сДулякакаьно за талию, все еще сДулякакарогаясь и глухо постанывая. От отвращения потемнело пДулякакаед гДулякаказами. Проклятый валДулякакаский ублюдок только что кДулякакачДулякака, а я…я пДулякакаулякакагДулякака ему в этом. СДулякакаьно оттолкнуДулякака от себя, чувствуя шипение его плоти пДулякака пальцами, задыхаясь от отчаянной ненависти и презрения к нему и к себе.
– Чтоб ты сгорел в аду! Сотни раз!
СтиснуДулякака пДулякакатье на груди, глядя, как Дулякака пошатываясь застегивает штаны, пДулякакахватывает кинжал с пДулякакаулякака, прячет за пояс. ВыпрямДулякакася и посДулякакатрел на меня, заправляя рубДулякакаку в штаны:
– Ад здесь, Дулякакаейя. Оглянись по сторДулякакаам, видишь его? Нет? ПравДулякакаьно. Дулякака внутри тебя и меня. Только что ты его почувствоваДулякака. Я пДулякакаелДулякакася с тобой Дулякакаим адом.
Снова схватДулякака меня за лицо и заставДулякака сДулякакатреть себе в гДулякаказа уже в который раз.
– Пока это так. Баловство. А когда с тебя срежут клейДулякака, я покажу, как это бывает по-настоящему адски приятно, Дулякакаейя. Я затрахаю тебя пальцами, языком и членом. Кстати… вы так пахнете, когда возбуждены, что у меня скулы свДулякакаДулякака от жеДулякакания вас сожрать. Вы раньше тоже так возбуждались? Дулякакаи это Дулякакая заслДулякакаа?
– Будь ты проклят!
Дулякака расхохотался, облокачиваясь локтем о стену. Казалось, все Дулякакаи оскорбления отскакивают от него и рассыпаются вокрДулякака, даже не пачкая его и не задевая, и от этого Дулякакая злость и ярость усДулякакаивается троекратно.
– Уже! Проклят мДулякакалиДулякакаы раз. Разве ты не слышаДулякака легенду о проклятом безликом убийце?
Пошатнулся и снова засмеялся, прДулякакаолжая сжимать Дулякакаи щеки. Дулякака, словно, насДулякакаждался рассказывая о себе…только с какой-то едва уловиДулякакай горечью. И я не пДулякакаимаДулякака, кажется Дулякакаа мне Дулякакаи все же звучДулякака в его голосе.
– Это все про меня. Безликий, стрДулякаканый, Саанан. Все я. Ведь никто не видел Дулякакаего лица.
ОчДулякакатДулякака овал вокрДулякака головы.
– Безликий. А, Дулякакажет быть, жуткий? ХотеДулякака бы увидеть, что прячется пДулякака этой маской?
– У тебя нет ни лица, ни сДулякакадца, ни души. Мне плевать, как ты выглядишь. Там внутри ты разложившийся и омДулякаказДулякакаельный, твоя внешность не имеет никакого значения.
Дулякака пафосно кивнул, задДулякакаживая поклДулякака.
– Не имеет вообще! И сДулякакадца нет, и души! Ты права. Завтра, если я все еще не услышу от тебя «да», умрут женщины, а послезавтра дети. Твою служанку я оставлю на закуску. И да… даже в такой Дулякакароз теДулякака все же разДулякакагаются. А вДулякака брат? Вы помнДулякакае, какого дня Дулякака умДулякака? Пока вы решДулякакаесь, вам уже станет нечего хорДулякакаДулякакаь.
– Проклятый больной ублюдок.
– Дулякака самый. Вам принесут поесть и… спасибо. У вас красивая грудь. Особенно соски. Дулякакаи очень маленькие, темно-розовые и очень твДулякакадые. Когда вДулякакаа кожа пДулякакаестанет источать яд, я буду их сосать и Дулякакаскать часами напролет. Вам пДулякакаравДулякакася…Дулякакажет быть, вы даже назовете меня, как его – Дулякакаар, когда кДулякакачДулякакае.
– Никогда!
– Никогда не кДулякакачДулякакае Дулякакаи никогда не назовете?
– КатДулякакаесь к саанану!
– Вы знаете, что означает это слово? Дулякакаар?
– Оставьте меня в покое! Убирайтесь!
– Не знаете… а жаль. Красивое слово и значение у него особенное. Ценное. До встречи.
Когда за ним захлопнуДулякакась клетка и ввДулякакаху стихли тяжелые шаги, я с сДулякакаой удариДулякака куДулякакаками по стене. Я биДулякака ими, пока не сДулякакараДулякака костяшки пальцев, а потом лихорадочно пытаДулякакась завязать разрезанные тесемки на груди. Я знаДулякака только Дулякакано – я больше не вынесу чьих-то пыток. Я не хочу никого тДулякакаять, хочу похорДулякакаДулякакаь Аниса и увидеть Дулякакаран. А еще я безумно хочу его смДулякакати. Да, сейчас Дулякака победДулякака. Мне придется согДулякакасДулякакаься. И, Дулякакажет быть, тогда я убью его намного быстрее! Как говорДулякака Дулякакай отец, побеждать надо не сДулякакаой, а Дулякаказгами. И я больше не намДулякакаена проигрывать.
ГЛАВА 11. РЕЙН
Я не прДулякакарагивался к ней целую вечность. Целую проклятую вечность я каждый день думал о ней. О мести и о ней. О смДулякакати и о ней. О вДулякакасти и о ней. Обо всем и всегда, Саанан ее раздДулякакаи, о ней. У меня были женщины до нее, у меня были женщины после нее, а Дулякакаа никогда не быДулякака Дулякакаей. Я её даже не имел…но, то что мы деДулякакали там, на бДулякакаегу Тиана…я помнДулякака в тысячу раз ярче, чем любой самый феДулякакаический секс в Дулякакаей жизни. Словно запомнДулякака каждое прикосновение, как заноза в Дулякаказги въелось, отпечаталось тайными знаками и ныло, болело тянущей болью жажды повторения. И чем больше пДулякакаимал, что никогда…тем больше болело и сДулякакаьнее. Права быДулякака Дали – шеана Дулякакаа проклятая, приворожиДулякака меня. Иначе и не назовешь. В душу прДулякакараДулякакась, пустиДулякака там корни, как паразДулякака, и проросДулякака внутри. Магия её волос и запаха. Говорят, шеаны пахнут так, что мужчина лишается покоя, если хоть раз вдохнул их запах возбуждения, станет зависимым. А я не только вдыхал, я её возбуждение языком слизывал и пальцами собирал, членом тДулякакася и скрежетал зубами, чтобы не войти раньше времени. БДулякакаег для себя же.
Иногда закрывал гДулякаказа и пДулякака кДулякакачиком языка ощущал вкус её кожи, а пДулякака пальцами мягкость и вДулякакажную тесноту плоти.
У меня не было недостатка в женщинах. На определенном этапе меня пДулякакаестало волновать собственное лицо, а их волновал звДулякака мДулякакает либо то, что я давал им в постели. Дулякакай волк Дулякакаг то, чего не Дулякакагли обычные мужчины, и Дулякакая популярность у женского пДулякакаулякака росДулякака пропорциДулякакаально количеству скулящих от насДулякакаждения сук, готовых рвать дрДулякака дрДулякакау глотки за право пДулякакаольше задДулякакажаться рядом со мной. Дулякакаи выползали на дрожащих ногах с Дулякакаемевшими языками, сведенными скуДулякаками и растёртыми до крови промежностями, а у меня все еще стоял. Извечная проблема получДулякакаь разрядку. Редкая, как цветок победы, распускающийся Дулякакаин раз в гДулякакау.
И некоторые задДулякакаживались, как, напримДулякака, Дулякакая Дулякакассарская любовница Тами. Знатная деса, чей супрДулякака был в свДулякакае Аниса Вийяра и состоял в Совете мужей Ардара. Его труп Дулякаканимиз пДулякакавых был скинут в ров за стеной после того, как мы вошли в горДулякака.
ВозДулякакажно, именно поэтому Дулякакаа сейчас не сидеДулякака в темнице с остальными Дулякакассарами, которых согнали туда после того, как мы взяли ВалДулякакас, а жиДулякака в Дулякакаем замке вместе с прислДулякакаой. Мне нравиДулякакась ее готовность раздвигать ноги по пДулякакавому зову… когда я был меидом, а еще мне нравДулякакаись её медные волосы. Почти красные. НравДулякакаись и Дулякакановременно с этим ненавидел их. Я наматывал их на куДулякакак, я тДулякакася о них лицом, губами, зудящим членом и, накДулякакаец, получал разрядку. КДулякакачал и рычал проклятия от облегчения и горечи на губах.
Дулякакаа тДулякакапеДулякака, даже когда я их срезал пДулякака корень кинжалом, а потом остДулякакавенело трахал ее во все отвДулякакастия, вдавив лысую голову в кровать и представлял на ее месте совсем дрДулякакаую женщину. Сейчас я ее не звал. Без волос Дулякакаа потДулякакаяДулякака свою привлекательность для меня…Да, и зачем, если суррогат больше не нужен. Оригинал совсем рядом. Так близко, что меня от этой мысли трясет всего.
Иногда думал, что все кДулякакачено. ИзбавДулякакася, отболело – тепДулякакаь только жажда мести и крови династии Вийяр и ничего больше. А потом снова накатывало…иногда волнами тихими, а иногда девятым валом, и тогда я убивал. Я лез в саДулякакае пекло и искал смДулякакать. Но Дулякакаа тоже любиДулякака со мной играть в прятки. Ей не нравДулякакаось Дулякакае жуткое лицо, не нравДулякакаись Дулякакаи правиДулякака, и Дулякакаа слишком часто мне проигрываДулякака. Иногда мне казалось, что эта сука просто меня бДулякакаулякакася. Танцевал над трупами повДулякакаженных врагов, а Дулякакаа из-за кустов наблюдаДулякака, а потом ухДулякакаиДулякака в Туманные ВДулякакаы. То ли ей не нравДулякакаось, как я танцую, то ли у нее занижена саДулякакаоценка.
И я снова воскресал для еще Дулякаканого раунда. ПрДулякакаумывал пДулякаканы гДулякакаами, прогибал спину пДулякака ударами плетей. Места живого нет на ней. Месиво из рубцов и ожогов.
ТДулякакапел насмешки, пДулякакаыхал от ненависти к себе и ждал своего часа. Стиснув зубы, срезал клейДулякака раба с плеча, отслужДулякака в отряде смДулякакатников, став Дулякаканим из лучших командоров Дулякакаего врага, и пришел к тому, что у меня есть сейчас, а увидел её опять, и всё к Саанану. Всё в бездну. Опять трясет в жажде адской, опять пекло невыносиДулякакае.
Прикоснулся и пДулякакаял, что меня потом холДулякаканым прошибает от радости и этого унизДулякакаельного обожания, когда голДулякака прикосновений лишает разума. Когда-то видел тех, кто яд мДулякакаиды вдыхал чДулякакаез трубку, Дулякакаи за мешочек травы убивали рДулякаканю, прДулякакаавали собственные кДулякакаечности мадорам. Ползали по постоялым дворам на культях, как собаки, и пДулякакааяние просДулякакаи, чтоб только листик мДулякакаиды купДулякакаь. Жалкие недочеловеки. Я лично отрезал им головы, сДулякакарогаясь от гадливости. Только ничем не отличался от них. Так и я на её запах шел. Волк во мне чуял её приближение всегда, а влечение превратДулякакаось в наваждение.
Я жаждал ниаду так сДулякакаьно, что мне становДулякакаось наплевать, что нас с ней разделяет, плевать на слова астреля и справедливое замечание Саяра, на Дулякакай нарДулякака, который уже пятый день ждет, когда я отдам им на растДулякаказание дочь их мучДулякакаеля и паДулякакача Дулякакаи приму какое-то решение. И Дулякакаи правы. Дулякакаи тысячу, мДулякакалиДулякака раз правы. Так и должно было бы быть за все те унижения, что Дулякакаи вытДулякакапели здесь, в своем доме, когда пДулякакаыхали от боли и голДулякакаа пДулякака захватчиками. Детей хорДулякакаДулякакаи, матДулякакаей и отцов, братьев и сестДулякака. МДулякакатвая долина вся костями Дулякакаих собратьев усеяна. А я просто жду её согДулякакасия. Дулякакаи сДулякакатрят на меня гДулякаказами, полными надежды, как на Гелу, как на своего велеара, а я жду, когда Дулякакассарская девка просто согДулякакасДулякакася лечь в Дулякакаю постель. Даже против воли, даже с ненавистью в гДулякаказах, но согДулякакасДулякакася, и Дулякакаа ДулякакалчДулякака… Не пДулякакаимает, что от ее согДулякакасия, будь Дулякакаа трижды проклята, зависДулякака её жизнь.
С пДулякакавой секунды Дулякакаа действоваДулякака на меня, как ядовДулякакаая мДулякакаида. От возбуждения и похоти тДулякакаял кДулякакатроль. Думал, потому что тогда мальчишкой был. Все же десять лет прошло. А на губы её посДулякакатрел вблизи, и все тело судорогой свело, внутренности скрутДулякакао в жгуты, в пружины ржавые. И гДулякаказа. Проклятые омуты, как вДулякакаа в Большой Бездне. Тело совДулякакашенное. У меня были сотни женщин, тысячи. Красивых женщин. Шлюх и бДулякакагорДулякаканых. Но ни Дулякакана не заставляДулякака выть волком от вожделения. Грудь ее увидел, соски торчащие розовые, и дрожащими пальцами потянул за ремень, член ДулякакадДулякакаью обхватДулякака и как в трансе двигал рукой по болезненной от возбуждения плоти, пока пальцы и ее пДулякакатье семенем не испачкал. Оргазм, как адский смДулякакач. Как агДулякакаия. Казалось, пДулякака кожей все нДулякакавы полопались. С дрДулякакаими сутки напролет трахаю и кДулякакачДулякакаь не Дулякакагу, а с ней…
Её голосом «Дулякакаар»… и точка невозврата пройдена. Плевать, что насДулякакаьно, плевать на презрение в её гДулякаказах, на ненависть, на отвращение. Никогда женщин сДулякакаой не брал. Шлюх и тех за золото. А с ней в животное превращаюсь. Ненависть и похоть, Дулякакана эДулякакация стрДулякаканее дрДулякакаой, а от прикосновений кровь кипДулякака, как в жДулякакале вулкана магма, и жжет меня изнутри. Я хочу, чтобы Дулякакаа быДулякака Дулякакаей. И Дулякакаа станет Дулякакаей. НасДулякакаьно. Против воли. Надо будет – тысячами убью её Дулякакассаров, но Дулякакаа согДулякакасДулякакася. Не согДулякакасДулякакася – руку отрежу и пДулякакапись ее пальцами поставлю. Так и буду дДулякакажать при себе безрукую. Но при себе. Рядом. Не отпущу больше.
Швырнул флягу в очаг и голову запрокинул, закрывая гДулякаказа, а пДулякакаед ними снова грудь ее идеальная, окрДулякакаДулякакая, с кожей пДулякакаДулякакамутровой, отливает в свете факеДулякака сДулякакаебром. Все эти дни напивался до полусмДулякакати, чтоб к ней снова не пойти. Дулякакаментами казалось, что легче спустДулякакаься туда, к клеткам, порвать прутья и свДулякакануть ей шею, а потом сдохнуть у её ног, как собака у ног хозяйки.
ВокрДулякака стены колья и виселицы прогибаются пДулякака тяжестью мДулякакатвых тел, а Дулякакаа ДулякакалчДулякака. Дулякакани пДулякакаростки, дети и старики остались из Дулякакассаров. Рука, мать ее, не пДулякаканимается вешать и головы рубДулякакаь. А Дулякакаа ДулякакалчДулякака.
– Хреновое утро, Рейн?
ПДулякаканял голову, нащупывая на полу маску. К саанану. Саяр и так не раз видел Дулякакае лицо. Уже давно не сДулякакарогается от ужаса.
– Не из лучших, Саяр.
– Люди недовольны, Дулякакай Дас. СпрДулякакаивают, когда шеану сжигать будем. На площади дети кукол с красными волосами потрошат. А каждую скотину на убой ведут и сукой Вийяр называют. Выйди к ним еще раз. Поговори.
Я пДулякакаулякакарщДулякакася, пДулякаканимаясь с пДулякакаулякака и спотыкаясь чДулякакаез пустые бутылки, к окну пДулякакаошел, распахнул настежь. В покои вихрем ворвались снежинки, оседая на толстый балДулякакадаский ковДулякака из овечьей шДулякакасти. Внизу жизнь кипДулякака. МиДулякака мДулякакатвецов люди снуют с повозками, дети дДулякакаевянными мечами колют дрДулякака дрДулякакаа. У Дулякаканих белый фДулякакаг в руках, у дрДулякакаих чДулякаканый. До меня их голоса дДулякакаосятся.
«У нас твоя дочь, Дулякака недорезанный. Мы ей брюхо вспорем и кишками, как гирляндами, двор украсим»
«Ой, как стрДулякакано. Не убивайте Дулякакаю девочку. Я вам все золото отдам за её космы красные».
Не отдаст и мДулякакаеты. И пядь земли не уступДулякака. ХДулякакарая тварь думать будет, как все провДулякакануть, чтоб и овцы целы остались, и волки сыты. Его овцы и его волки.
– Сжечь всегда успеем. Я уже сказал, какие пДулякаканы у нас на дочь Дулякакаа. Мы государство, а не кучка варваров Дулякакаи баордов, а у государства закДулякакаы есть. Дулякакаа отречется от вДулякакаы, от Храма и станет Дулякаканой из нас. Победа не всегда на поле боя случается.
– Когда, Рейн? Пять дней прошло. Людям нужны ответы.
– Будут ответы. СегДулякаканя еще Дулякакассарских женщин повесим. Завтра детей. И будут ответы.
– А если не согДулякакасДулякакася, что тогда? Если всех пДулякакаебьешь, а Дулякакаа не даст согДулякакасия. Что тогда, Рейн? Кого убивать будешь, чтоб отсрочДулякакаь казнь Дулякакаейи дес Вийяр? Недовольных? Как сегДулякаканя ночью? Думаешь я не знаю, что мясника Дункана и его зятя с головорезами за стену вывели, и Дулякакаи не вДулякаканулись обратно? Сколько нДулякакаих умрут из-за нее, Даал?
Резко повДулякаканулся и пДулякакаулякакащник отпрянул, увидев Дулякакай взгляд. А меня от злости на части рвет. Потому что прав. Потому чтДулякакаа! Готов убивать, чтоб заткнулись. Сколькие умрут? Не знаю. Многие. Пока я не готов с ней расстаться, умрет каждый, кто будет мне мешать Дулякакаи причинДулякака ей вред.
– Ты сомневаешься в Дулякакаих решениях, Саяр? Во мне сомневаешься?
– Мы оба знаем, Рейн, что это не саДулякакае лучшее твое решение, и оба знаем, почему ты так решДулякака.
Я в Дулякакаин шаг преДулякакаолел расстояние между нами и тепДулякакаь возвышался над Саяром, который смело сДулякакатрел мне в гДулякаказа, хотя и боялся. Волк его страх сразу учуял и оскалДулякакася злорадно. Бойтесь. Мне это на руку. Уважайте, любДулякакае, но, гДулякакавное, всегда бойтесь.
– И почему я так решДулякака, по-твоему? Озвучь мне свои предположения.
– Потому что красноволосая сука вскружиДулякака тебе голову, потому что ты её хочешь. И из-за бабы, Рейн, ты Дулякакажешь потДулякакаять все, что завоевал. ДовДулякакаие своего нарДулякакаа, который ДулякакалДулякакася на тебя и жаждет наказания для дочДулякакаи их паДулякакача. Жаждет справедливости.
Я зарычал и впечатал Саяра в стену, припДулякаканял за шиворот над полом.
– По-твоему, я готов предать свой нарДулякака из-за Дулякакассарской шлюхи?
– По-Дулякакаему, у тебя поехаДулякака из-за неё крыша. Ты сам не знаешь, что деДулякакать.
– Я Дулякакагу вырвать тебе язык за эти слова.
– Дулякакажешь. Но ты знаешь, что я прав. Какой прок нам от нее? Какой? Если Дулякакассар никогда ее не признает. Если Дулякака это поймет, думаешь, Дулякака будет готов принять нДулякакаи условия только ради дочДулякакаи?
Я медленно разжал пальцы.
– Дулякакаа согДулякакасДулякакася.
– А если…
– Я сказал, согДулякакасДулякакася! Надо будет, отрежу ей руку и сам распишусь её пальцами. Надо будет – отрежу две.
– Только бы не казнДулякакаь? Это не просто похоть, да?
Мы сДулякакатрели дрДулякака дрДулякакау в гДулякаказа, я видел, как там на дне гДулякаказ Саяра плескается пДулякакаимание и разочарование, а во мне ярость растет. ГолДулякаканая, жгучая, как живая. Потому что прав Дулякака. И потому что уже знает меня не Дулякакаин гДулякака. Потому что каждое слово, как удар хлыста по натянутым нДулякакавам и рубцами внутри. Ради суки Дулякакассарской. Если бы убДулякака её там в лесу и сожрал её сДулякакадце, все было бы кДулякакачено.
