Текст книги "Побег из Альтарьера (СИ)"
Автор книги: Ульяна Муратова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
За дверью стояли стражники и Синвер. На лиловых волосах опекуна играл холодный зимний свет, а в голубых глазах плескалось злое желание карать.
Я попалась!
Глава 3
– Ходила в гости к Рее? Разве я тебе это разрешал, маленькая смутьянка?
На лице кузена ярость смешивалась с предвкушением. Он обожал наказывать и теперь смаковал возможность поиздеваться над нами с Каримом. Я метнула взгляд на приятеля, тот был бледен, но старался держаться уверенно.
– Прошу вас следовать за мной, эрцегиня, вы как раз тепло одеты для небольшой прогулки по двору, – раздался фальшиво елейный голос.
Настроение Синвера всегда менялось стремительно, и он молниеносно переходил от оскорблений к любезностям и обратно. Особенно ему нравилось издеваться над моим титулом: «Эрцегиня Альтарьер, уберите тарелки и принесите мне горячий чай!», «Светлейшая ларда, не забудьте прибраться в моей спальне» и его коронное «Подите вон, Ваша Светлость».
Я неуверенно замерла напротив опекуна. Заклинание незаметности не работает, если на тебя смотрят в упор, но стоит только наблюдателям отвернуться, я смогу ускользнуть. Тем более что во двор нам по пути. Я мысленно подобралась и судорожно унимала панику, плещущуюся в душе.
Мы вышли наружу, но стражники по-прежнему окружали меня со всех сторон. Карима, дергая и толкая, подвели к Синверу, и вокруг них образовалось пустое пространство.
– Ты нарушил мои приказы. Я сказал, что к пленнице никого нельзя пускать, – медленно, смакуя слова, проговорил кузен.
Люди собирались вокруг нас и вскоре образовали плотное кольцо.
Карим громко сглотнул. Он знал, что за потакание мне его ожидает выволочка, но происходящее всё меньше и меньше напоминало простой выговор. Страх узлом сворачивался у меня в животе, и я начала по-настоящему бояться за приятеля.
– Это я приказала Кариму пустить меня, на правах эрцегини и хозяйки замка.
– Ах, на правах эрцегини и хозяйки замка… – кузен мерзко ухмыльнулся и с издёвкой посмотрел сначала на меня, а потом на Карима. – Так что же, эрцегиня и хозяйка замка, прикажите ему что-нибудь ещё. Или мне прикажите, давайте, я жду… Ах, наша эрцегиня и хозяйка замка молчит… Какая жалость! Неужели позабыла, как приказывать? Ну ничего, дорогая, зато ты прекрасно помнишь, как штопать мои носки и подавать мне чай. А скоро запомнишь ещё кое-что, что мне нравится.
В толпе загоготали. Наши верные подданные, что жили в замке ещё при отце, смотрели на происходящее с явным неодобрением, но их осталось так мало! А те, кого привёл кузен, усмехались и ждали продолжения. Неужели Синвер прикажет высечь Карима плетьми? Руки сжались в кулаки, и я наступила на собственную гордость. Ни разу ни о чём не просила этого монстра, но теперь было всё равно.
– Лард Альтар, прошу вас отпустить Карима. Я обещаю вам лично и всем присутствующим, что больше не буду навещать Рею и не нарушу запрет ходить в темницу.
Я публично унижалась, признавала своё поражение и обещала искренне. Такое кузену должно понравиться. Он тщеславен, как сотня столичных красоток. Если побег удастся, Рея больше не будет узницей, а запреты Синвера отправятся к Пяти Столпам вместе с ним. Я не врала и знала, что опекун почует правду в моём голосе.
– Да, ты не будешь больше нарушать мои запреты, потому что сегодня я научу тебя, какие от этого бывают последствия, дорогая. Ты запомнишь раз и навсегда, что моё слово для тебя и для любого здесь – закон!
Последние слова он прокричал. Мне стало по-настоящему страшно, и на худощавое, упоённое властью лицо кузена смотреть больше не было желания. Перевела испуганный взор на Карима, взглядом прося его о прощении.
Больше всего удовольствия Синверу доставляет моё унижение, поэтому дальнейшее пришлось ему по вкусу. Мой голос подрагивал, горло сдавило от подступивших слёз, и я умоляла, стараясь умаслить непомерное эго опекуна:
– Лард Альтар, я очень прошу вас, это больше не повторится.
– Конечно, не повторится, моя дорогая.
После этих ядовитых слов кузен достал кинжал из ножен и приставил его к горлу Карима. Кровь отхлынула от моего лица, а во дворе стало очень тихо.
– Никто никогда больше не будет нарушать моих приказов. И помогать нашей маленькой… упрямой… непослушной эрцегине тоже никто больше не будет. За любое нарушение нового порядка наказание – смерть! – прорычал кузен.
Прежде чем я успела сказать хоть слово, Синвер рассёк кинжалом горло Карима. Удивление на лице парня сменилось ужасом и неверием. Кровь хлынула на грудь, по толпе пронёсся гул, а меня оглушило видом умирающего приятеля.
Раздались одобрительные возгласы, тело Карима безвольно осело, горячая кровь прожигала в снегу тёмно-алые пятна. Меня согнуло пополам в приступе рвоты, и я попятилась прочь. Толпа расступилась, даже среди последователей кузена не нашлось желающих меня остановить, и я, сгорбившись, сделала несколько шагов назад в сторону стены, подальше от них. Меня рвало на белый, чистый снег, а за моей спиной Синвер продолжал кричать в толпу:
– Я главный здесь! И мои приказы не будут нарушаться!
Под тихий ропот людей, под булькающие звуки последних судорожных вздохов Карима, под самодовольные выкрики кузена я побежала вдоль стены – ужас подстёгивал и гнал прочь, подальше отсюда. Добежав до калитки, через которую недавно зашли люди Синвера, я с силой рванула её на себя, и она поддалась, выпуская меня на волю, в кристально чистый зимний день. Задыхаясь от бега, тошноты, страха, не осознавая произошедшее в полной мере, я припустила вдоль внешней стены замка. Потребовалось пять или десять минут дикого бега по заснеженной насыпи, чтобы я вспомнила о наличии капюшона и накинула его на голову. Запахнула плащ поплотнее и понеслась вниз по дорожке, к реке.
Сознание сконцентрировалось на одном: не оставлять следов, поэтому я бежала по тёмным сырым камням вдоль берега. Ноги скользили, но об этом совершенно невозможно было думать, все мысли сосредоточились на казни и острой необходимости сбежать.
Это я виновна в смерти Карима, это я уговорила его пускать меня к Рее, это из-за меня он сейчас лежал мертвым на белом снегу. Из замка раздался страшный, дикий крик, и жгучая вина погнала меня дальше. Я узнала голос матери Карима, это был её крик. Представила, как она упала на колени перед трупом сына, и я в отчаянии побежала ещё быстрее. Бежала и не могла остановиться. Теперь боялась не Синвера, а вернуться в Альтарьер и взглянуть матери Карима в глаза. Холодный воздух врывался в лёгкие, дыхание давалось с трудом, но остановиться было нереально.
Я бежала, бежала от Синвера, от страха перед ним, от своей несвободы, от смерти Карима и от огромного чувства вины. Тёмная громадина замка осталась позади. Она возвышалась на правом берегу Аро́йи, с укоризной глядя мне вслед мрачными проёмами окон. От стремительного бега я задохнулась и закашлялась, пришлось перейти на быстрый шаг, чтобы немного наладить дыхание.
Карим мёртв, но Синвер ответит за это. Вот только для того, чтобы отомстить, я должна двигаться, должна сбежать.
Издалека послышался топот копыт, я нырнула в щель между двух огромных валунов и притаилась там.
До слуха донеслись голоса людей Синвера. Всадников видно не было, только слышно разговор и недовольное фырканье их каба́льдов.
– Девчонка не могла так далеко уйти. Следов нет, не по реке же она бежала. Может, и не убежала вовсе, а сидит в каком-нибудь своём шкафу, надо замок сначала обыскать!
– Ишь какой! Приказ есть приказ, видел, что бывает с теми, кто не исполняет? Давай вернёмся назад и пройдёмся вокруг замковой стены. На таком хорошем снегу нельзя не оставить следы, чай не птица, а эрцегиня.
Оба хищно заржали и повернули назад, прошли мимо моего укрытия, но даже не остановились. Только один кабальд мотнул рогами в мою сторону, прянул ушами, пыхнул паром из крупных ноздрей и даже копытом топнул, но всадник натянул поводья и увёл гнедого скакуна прочь.
– Возьми правее, вдоль реки уже глядели. Пойдём наперерез патрулю, что по дороге идёт.
И преследователи удалились от меня, обсуждая планы на вечер. На всякий случай я затаилась в своём укрытии, слушая, как бешено колотится сердце.
Постепенно стихал ветер. Пошёл крупный снег. Он валил огромными хлопьями, снегопад набирал силу с каждой минутой, скрадывая звуки и следы. От Альтарьера до Уартага – день пути верхом. У меня нет других ориентиров, кроме реки, но двигаться вдоль неё опасно – заметят. Лучше идти по небольшому лесистому склону вдоль русла, откуда хорошо видно и берег, и тракт, а вот меня заметить будет непросто.
И я пошла.
Прокладывать себе путь в зимнем лесу – тяжело, но желание жить, жажда мести и огромная вина не давали остановиться. Я шла в сумерках, не выпуская реку из вида, шла в свете Льики, что заставляла лесные сугробы переливаться голубым сиянием. Снегопад постепенно сошёл на нет, ноги устали, сил не осталось, но ложиться спать одной в зимнем лесу было слишком страшно. Небо оделось в чёрный бархат ночи, украшенный алмазами звёзд, и заплело седые косы-облака.
Прислушалась к себе: мне было тепло, даже жарко, сапоги не пропускали влагу, а меховой плащ защищал от ветра и мороза. Я давно подвязала его полы, чтобы было удобнее идти, и радовалась, что возле реки лес довольно редкий, и с боем продираться сквозь кусты пришлось всего пару раз, удивительно, что ничего не порвалось, крепкий получился плащ. Спать не хотелось, и я продолжала медленно брести, но спустя ещё какое-то время сил не осталось даже на один шаг.
Остановилась, нарезала острым ножом молодых еловых веток, постелила их под старой раскидистой елью, надломила несколько ветвей вокруг, чтобы пригнуть их поближе к земле и прикрыть своё убежище. Плотно завернулась в плащ и легла. Думала, что не смогу уснуть, но провалилась в сон мгновенно. Как ни странно, кошмары меня не мучили, я поспала несколько часов. Когда проснулась, небо уже начало сереть, а голубая полная Льика побледнела и склонилась к горизонту.
Настороженно огляделась и прислушалась, затем тихонько вылезла из своего укрытия и занялась утренним туалетом. Вещи в сумке были тёплыми оттого, что я подложила её под себя перед сном. Попила тёплой воды из фляги, перекусила сухарями с помятым сыром и продолжила свой путь.
Хорошо, что вьюжень в этом году выдался не слишком холодный, даже река не встала. К полудню я вышла к изгибу русла Аро́йи, где дорога подходила близко берегу. Я не хотела выходить на тракт, поэтому взяла правее, стараясь не выпускать его из вида.
Послышался топот копыт, и я на всякий случай замерла, притаившись среди деревьев.
Всадники остановились на дороге примерно в сорока шагах от моего укрытия и лениво осматривали лес вокруг, но белый плащ и заклинание надёжно защищали от взоров. Проблема была в другом – звуки тоже могли привлечь внимание, поэтому идти дальше я не рискнула, вместо этого спряталась среди корней поваленного дерева. Как ни странно, холод меня практически не беспокоил, вчера во время снегопада стало значительно теплее, и сейчас морозца едва хватало, чтобы не началась оттепель. Чувствовалось, что зима на исходе и скоро лес снимет белую снежную шубу и оденется в зелёный бархат.
Всадники тем временем рассредоточились, одни поехали выше по течению, в сторону Уартага, другие решили прочесать лес. Я лишь хмыкнула и привалилась спиной к стволу, а вскоре и задремала, укутав ноги в плащ и поглубже натянув капюшон.
Когда проснулась, тракт был чист. Я пошла вперёд по его правой стороне, а стоило дороге отойти от реки, вернулась к пути вдоль русла. Старалась идти спокойно, размеренно и размышляла о том, что меня ждёт в впереди. В записке Реи доверенных людей в ближайшем городке не значилось, и я опасалась в него заходить.
Из Уартага ходит дилижанс в Рандара́н, более крупный город на севере, где можно было найти помощь, но я понятия не имела, сколько стоит проезд. Кроме того, станцию дилижансов люди Синвера наверняка проверят в первую очередь, а значит, мне нужен либо частный извозчик, либо попутный экипаж. Вдруг удастся остановить дилижанс на дороге севернее Уартага? Тогда нужно двигаться параллельным тракту курсом в сторону Рандара́на. В итоге я решила обойти посёлок по широкой дуге и попытаться найти транспорт чуть дальше северной окраины городка.
Вряд ли Синвер будет искать меня так далеко от Альтарьера. Рея права, идти на юг было бы разумнее. Там теплее, свободнее нравы и легче затеряться с моей внешностью. По крайней мере, цвет глаз ни у кого не вызовет вопросов. А волосы… можно и покрасить, тогда от типичной брюнетки Арсадака меня будет не отличить.
На удивление, к сумеркам я уже подошла к посёлку, а к ночи вышла и на северный тракт. Проблема состояла лишь в том, что по ночам движения на нём практически не было. Останавливать какую попало повозку было слишком рискованно, а дилижанс, скорее всего, отправлялся утром. Я брела вдоль дороги и строила дальнейшие планы, когда услышала лёгкий перезвон бубенчиков. Дилижанс! Неужели снова повезло? Вышла на дорогу и энергично замахала руками. Видимо, действие заклинания уже начало заканчиваться, ведь возница меня заметил и с удивлением остановился.
Два немолодых кабальда с проседью на крупных вытянутых мордах недовольно замотали рогами, а один даже взрыхлил снег копытом и стеганул напарника хвостом по упитанному крупу.
– Доброй ночи, господин! Прошу вас взять меня в экипаж, я отбилась от спутников и заблудилась в лесу.
– Змёрзла, небось? Неужто тебе в Рандаран?
– Я совершенно не представляю, где я, подойдёт любой город или посёлок, я заблудилась во время остановки, а мои родственники двигались на юг, в Альдарот. Видимо, они не заметили, что я вышла из экипажа…
– А мы в Рандаран. Это, поди ж ты, совсем в другую сторону.
– Что вы, господин, любое направление лучше, чем стоять одной в ночном лесу. Я до сих пор не могу представить, как они могли уехать без меня, – я начала тихонько всхлипывать, чтобы придать правдоподобности своей нелепой лжи. – Я пошлю им весточку из Рандарана, помню постоялый двор, где мы останавливались, кажется, «Золотое копыто».
Возница тихонько рассмеялся.
– «Серебряная подкова»! Садись, дев… ушка, токма в дилижансе местов нету, лезай ко мне на козлы.
– Спасибо, господин. Сколько с меня?
– Да сиди уж, дурёха! – беззлобно проворчал он. – Отстала она от родственников! А то не видали мы, как шмонають все экипажи в Уартаге, ищуть, стал быть. Деваху, говорят, ищуть, беглую преступницу, – возница выразительно возвёл указательный палец к небу, а я вздрогнула всем телом и подобралась для прыжка с козел обратно на зимний тракт. – Да только знають все про зверства его благородия-то. Знають, что он с девахами-то делаеть. Мёртвых, говорять, выносят со спальни-то кажную ночь.
Возница смотрел на меня с горячим любопытством и снисходительным сочувствием, пряча усмешку в покрытую инеем бороду.
– Преувеличивают, – севшим голосом ответила я. – Не каждую ночь и не только девушек.
Стало тихо, и только перезвон колокольчиков и звуки кабальдов раздавались в лесу.
– Ишь ты, зверюга какая.
– Говорят, что он друг императора, – тихо прошептала я.
Дальше мы ехали молча, а через какое-то время я уснула. Проснулась от лёгкого толчка в бок.
– Эй, беглянка! Ты это, слазь тут, до Рандара́на пешком дойдёшь. В дилижансе-то не слышали чай вчера, как я тебя подобрал, спали уж небось. Так и зачем знать-то лишнего? Тута слазь!
Я вытянула затёкшие ноги, размяла шею и неловко спрыгнула с козел на заснеженную дорогу.
– Спасибо. Как вас зовут?
– Меня-то? Дед Емай. Всё, слезай, дев… ушка, удачи тебе, стал быть.
И с этими словами он дернул поводья, и дилижанс тронулся, отправляясь дальше, а я осталась стоять, с неуверенностью глядя на окраину Рандара́на. Отец немало рассказывал об опасностях больших городов, и я внимательно осмотрелась.
Занимался рассвет.
Глава 4
Зимний лес рядом с замком меня не пугал. Последние годы звери нечасто в него забредали, охотникам приходилось уходить за дичью всё дальше и дальше. Разве что забредшая с Тёмных Троп нежить какая могла встретиться недалеко от деревушки, но и это редко. А вот города, даже такие провинциальные, как Рандаран – другое дело. Стражники, наёмники, пьяницы, воры, разбойники – все представляли опасность для одинокой девушки, даже несмотря на амулет. Огласки мне тоже совершенно не хотелось, поэтому я обходила злачные заведения просыпающегося города стороной. Как добраться до нужного адреса, решила спросить в одной из булочных: они и открываются рано, и посетители в них более безобидные.
– Доброго утра вам, господин. Не подскажете ли, где находится Синий квартал?
– Не подскажу, – басовито буркнул булочник и продолжил выкладывать ароматный хлеб из противней в корзины на витрине.
К такому приёму я оказалась совершенно не готова. Постояла немного, перекатываясь с носка на пятку, и попробовала второй раз:
– А если я булочку куплю?
– Булки тока с цукатами!
– А что, с ответами булочек нет? – разочарованно протянула я. – А в столице такие уже давно продают. И карта города на стене висит, и столики в углу для посетителей.
Неприветливый булочник заинтригованно выглянул из-за прилавка. Понятия не имею, какие на самом деле булочки в столице, однако папин приятель однажды рассказывал нечто подобное. Но это не точно.
– А знаете, какой главный ингредиент в самой лучшей булочной Огона́са? – весело спросила я.
– Какой? – заинтересовался булочник.
– Не подскажу, – ответила я и принялась с таким любопытством изучать пол под ногами, будто это первый увиденные мной в жизни пол, да ещё такой удивительный – деревянный.
Собеседник хмыкнул, крякнул, почесал живот и сложил руки на груди.
– Так что за ингредиент-то? Может, у нас тоже чего есть. Ну, эдакого.
– Так где, вы говорите, Синий квартал?
– Как выйдешь в сторону реки, свернёшь направо на перекрёстке, да и иди себе прямо до синих домов. Там, стало быть, и квартал Синий.
– Да уж, без фантазии как-то. Вот если бы дома были зелёные или там жёлтые, тогда интересно. А так…
– Малахольная, что ли? Что за ингредиент-то?
– Улыбка, уважаемый, улыбка.
И, весело ему подмигнув, я выскользнула обратно на улицу.
Город проснулся и расшумелся, вокруг сновали люди, по центральным дорогам хаотично ехали, ползли и стояли разные экипажи, телеги, да и просто всадники. Со всех сторон раздавалась звуки перебранок, особенно сильно ругался прохожий в дорогом плаще, который вляпался в свежую кучу, оставленную на тротуаре кабальдом. У меня неожиданно поднялось настроение: кто бы мог подумать, что я смогу так далеко от дома добраться одна, сама?
Синий квартал действительно состоял из синих, когда-то бывших синими и отчаянно притворявшихся синими зданий. Я медленно шла по нему, жадно разглядывая людей, кабальдов и дома. На их стенах висели белые горшки, из которых одинокими веточками свисали голые стебли. Наверное, тут было красиво весной.
Я искала дом госпожи Уртару, но не на всех домах были таблички, только самые широкие или высокие здания иногда украшали витиевато оформленные вывески. Надписи на них были выполнены с большим старанием, что не мешало им, однако, содержать некоторые грамматические ошибки и даже непристойности орфографического характера, один только «Сопожник Пуртатье» чего стоил. У господина «сопожника», кстати, был широкий выбор летних сандалий, а зимних сапог не было вовсе: либо раскупили, либо вывеска вводила всех в заблуждение, и на самом деле господин Пуртатье был «сандальником» или даже «сондальником», на местный манер. За обувной мастерской следовала «Кажёвинная», где, как ни странно, торговали сушёными травами и орехами на развес. Видимо, сменить ассортимент куда проще, чем вывеску.
Последний раз я была в Рандаране, когда папа ещё был здоров. Мы приезжали на ярмарку, покупали ткани, нитки и ленты. Раннее лето согревало теплом, улицы заливал мягкий золотистый свет, а мы с сестрой обпились ранатового сока и объелись рикосов так, что уснули в карете. В итоге отцу пришлось взять дело в свои руки, выбрать материалы самому, и домой мы привезли три корзины ниток и тканей разных оттенков серого, потому что «а разве не все цвета одинаковые?». Мама жутко обиделась и на папу, и на нас с сестрой, а в тот год действительно все вещи у нас были одинаково серые. Тогда мы с Аливией виртуозно освоили искусство создания цветовых акцентов в гардеробе.
Почему-то воспоминания не сделали больно, а подняли настроение и придали сил. Обшарпанные дома сменились более ухоженными и яркими, тротуары стали шире и чище, а когда я наконец упёрлась в ограду особняка с табличкой «Уртару – питомник снежных арбисов», то обрадовалась, смело потянула на себя калитку, пересекла двор и постучалась в резную дверь. Она приоткрылась, и я впорхнула в приёмную.
Навстречу мне, проскальзывая на полированном камне, тут же вылетели двое крупных арбисов, заставив от изумления потерять не то что дар речи, а дар ходьбы. Гибкие серебристые тела идеальных хищников, оскаленные морды с длинными клыками, мощные лапы, клацающие по мраморному полу когтями – я уже мысленно попрощалась с жизнью, шокированно застыв у спасительного выхода. Однако высокая немолодая женщина со строгим выражением лица не дала одомашненным хищникам устроить на меня охоту и сбила их порыв одним ёмким «Стоять!». Я в тот момент никуда не двигалась, но на всякий случай вросла в пол ещё крепче.
– Добрый день. Могу я переговорить с госпожой Уртару? – дрогнувшим голосом спросила я.
– Добрый день, я вас слушаю, – хозяйка питомника чуть склонила голову набок, и прядь седеющих светлых волос упала на худощавое плечо.
Я достала из сумки и молча протянула ей письмо-прошение от Реи. Собеседница прочитала текст и впилась в меня ярко-голубыми глазами.
– Рея? Она жива? Где она?
– Рея жива. Мне нужна ваша помощь, чтобы её выручить, – откашлялась я, всё ещё не сводя взгляда с двух огромных хищников, жадно ко мне принюхивающихся с расстояния в пару шагов. – Мне необходимо срочно переговорить с лардом Эриком Кравером. Рея предполагает, что он в столице, а я с трудом смогла добраться сюда и ума не приложу, что делать дальше.
Госпожа Уртару с сомнением на меня посмотрела, решая, что предпринять.
Арбисы угомонились, сели рядом с хозяйкой и теперь выглядели абсолютно мирно. Длинные забавные кисточки на ушах, пушистые хвосты, любопытные мордахи – не опаснейшие охотники, а пушистые милахи с плюшевым мехом, но я их видом не обманывалась, прекрасно знала, на что они способны. Я наконец смогла оторвать взор от настороженных голубых глаз с вертикальным зрачком и посмотрела на собеседницу.
– Где Рея? – настойчиво повторила госпожа Уртару.
– Я пока не могу открыть этого вам. Рея говорила, что вы можете помочь, но все сведения я могу открыть только ларду Краверу. Как я уже сказала, Рея жива, но ей нужна помощь. Срочно.
– Поняла вас. Соберу вещи, и мы отправимся в Огонас прямо сейчас, – она окинула меня оценивающим взглядом, – У меня тридцать минут на сборы и наставления для персонала перед отъездом, а у вас – время на еду и туалет. Кухня прямо и направо, берите что хотите. Я сейчас вернусь.
Я неуверенно кивнула и указала на двух не сводящих с меня глаз арбисов.
– А они?
– Они не кусаются, – беззаботно заверила хозяйка и исчезла за дверью.
Целиком глотают?
Я сделала неуверенный шаг назад, но дрессированные звери не сдвинулись с места. Поняв, что прямо сейчас меня есть никто не собирается, направилась на кухню позавтракать сама, прежде чем мною позавтракают арбисы. Пусть сегодня у них в меню будет эрцегиня с начинкой, а не только в собственном соку.
На кухне вкусно пахло свежесваренной кашей. Я не постеснялась наложить себе целую миску и хорошенько сдобрить её вареньем. Каша получилась сладкая, густая, я мгновенно с ней расправилась, а потом положила себе ещё немного. Во второй порции она служила лишь фоном: откровенно говоря, я ела одно лишь эшнёвое варенье, слегка разбавленное кашей.
После двух дней зимней дороги горячая еда и тёплая кухня показались мне настоящим блаженством. Я обновила запасы, положила с собой еще хлеба и сыра, не удержалась и стянула со стола несколько крупных домашних конфет в промасленной бумаге. Завернула их в полотенце и убрала. Орудовать на чужой кухне было неловко, но хозяйка сама дала разрешение, и непонятно, когда следующий раз мне удастся поесть горячей еды. И варенья, тем более эшнёвого, о котором мечтала уже год. Закончив, аккуратно вымыла за собой посуду и вышла в приёмную, а оттуда – во двор.
Там уже стояли небольшие двухместные сани, запряженные двумя огромными хищниками. Таких крупных арбисов я никогда не видела, они были высотой мне по грудь каждый. Серебристая шерсть искрилась на утреннем зимнем солнце, а сами звери то обнюхивались, то порыкивали, то мурзились друг на друга. Забравшись внутрь саней, я откинулась на мягкую спинку и мысленно поздравила себя с завершением первого, самого сложного этапа путешествия.
Вскоре на крыльце показалась и сама хозяйка, одетая по-дорожному, да ещё и в брюки! Я широко распахнула глаза. Ни разу не видела женщину в брюках! Пусть они и удобнее, да и сама я пододела штанишки под дорожное платье, но вот так… у всех на виду…
Госпожа Уртару заметила выражение моего лица и заливисто рассмеялась.
– А в столице многие так ходят, привыкайте, – подмигнула она.
– Что, прямо… в брюках? По городу? Так, чтобы мужчины видели… всё? – неверяще пробормотала я.
– Что вы, ларда Амелия. Чтобы увидеть всё, брюки с женщины всё-таки надо снять! – развеселилась собеседница.
– Скажете тоже… – я почувствовала, как к щекам приливает кровь и поспешила сменить тему: – Я очень благодарна вам за помощь, намного легче и безопаснее путешествовать вдвоём.
– Разумеется. Мы едем к ларду Итлесу, верно? – собеседница уверенной рукой направила сани на север, в сторону Огонаса.
– Да, согласно плану Реи, это следующая остановка.
– Но не последняя?
– Нет, главный пункт назначения – резиденция ларда Кравера.
– Понятно, значит, решила обратиться за помощью к брату и жениху. Во что же вляпалась эта шалопайка? Насколько промедление угрожает её жизни?
– Не думаю, что сильно угрожает. Вернее, мой побег либо поставил точку в этой истории, и тогда все наши усилия напрасны, либо пара дней не имеет значения, – я сама поразилась тому, насколько фаталистично прозвучали эти слова.
Сани мягко скрипели по зимнему снегу, мы несколько раз едва не столкнулись с другими экипажами, но кучеры не полили госпожу Уртару привычной бранью, а поджали губы и придержали кабальдов. Моя спутница не обращала на окружающих особого внимания, а смотрела только вперёд и правила парой огромных арбисов железной рукой.
Госпожа Уртару замерла, глядя на проносившийся мимо зимний лес. Мне стало неловко, что она бросила все свои дела и сорвалась в дорогу ради помощи незнакомке с письмом. Их отношения с Реей должны быть очень близки, и держать её в неведении не совсем справедливо. Так стоит ли напрасно мучить немолодую даму недомолвками?
– Пообещайте, что сказанное мною вы не откроете никому.
– Даю вам слово.
– Рея в плену у могущественного человека. Её кормят и не подвергают насилию, насколько мне известно, но она закована в кандалы для магов и не сможет выбраться самостоятельно. Она помогла мне бежать, чтобы я позвала на помощь её близких. Я сама находилась во власти этого человека и искренне надеюсь, что эти ларды, как вы говорите – брат и жених – смогут с ним справиться. Иначе помощь Рее будет стоить мне жизни, а также пострадают мои сестра и мама.
– Непростая ситуация, но я уверена, что Эрик сможет разобраться. А вот с Ийнаром держи ухо востро. Он, конечно, сильный маг, но слишком импульсивен, когда дело касается Реи, – хмыкнула спутница. – Рея права, в связке они будут крайне эффективны, кроме того, вам удастся стать свидетельницей уморительнейших пикировок, потому что эти двое друг друга на дух не переносят.
– Разве в этом есть что-то положительное?
– О, я вас уверяю, что если вы окажетесь в ситуации, когда понадобится костёр, то у вас будет два костра, и каждый – до небес. Поэтому если не хотите, чтобы этот «влиятельный человек» и дальше фигурировал в вашей жизни, то просто выразите сомнение, что кому-то из них под силу с ним расправиться. Уверяю, что после этого они наперегонки поскачут отворачивать ему голову и даже спасение Реи отойдёт на второй план.
– Спасибо за совет, постараюсь им воспользоваться.
– Конечно, воспользуйтесь, они оба имеют крайне своевольные характеры, но мальчики хорошие и добрые, я знаю их с детства.
– Кем вы приходитесь Рее?
– Я – дальняя родственница их матерей, Рея и её братья выросли у меня на глазах, и такие чудесные были малыши. Живые, весёлые, искренние. Но ведь зачем-то выросли! – насмешливо фыркнула она и добавила уже серьёзным тоном: – Исчезновение Реи всех очень подкосило – и братьев, и родителей, и жениха. Её все очень любят, несмотря на совершеннейшее сумасбродство. А уж сколько раз она втягивала братьев в авантюры, но как младшей ей всегда всё сходило с рук.
Лицо госпожи Уртару посуровело.
– Избаловали мы девочку, ко второму курсу магической академии сладу с ней никакого не стало, тем более что силой её природа одарила щедро. Я не магесса, сама не могу судить, но так уж говорят. И что связалась она с неподобающей компанией и через то попала в такие неприятности, не удивляет. Расстраивает, конечно, но не удивляет.
– Её искали? – я куталась в пушистую меховую шкуру, но всё равно мёрзла оттого, что в лицо дул морозный ветер, норовя стянуть с головы капюшон.
– Конечно, весь Даларан на ушах стоял, а толку. Как в воду канула.
Молча наблюдая за заснеженным пейзажем, я тихо спросила:
– Её жених не отказался от поисков?
– Нет. Любит он её больше жизни, да и она его очень любила. С ним только и была серьёзной, хорошее он в ней пробуждал. Как они помолвку объявили, то мы уж вздохнули посвободнее. Но буквально через пару месяцев они повздорили сильно, после этого она и пропала. Уж как он себя корил, как искал. Да всё напрасно. Последние следы Реи терялись в Огонасе.
Я замолчала. Что ж, картинка складывалась более чем радостная для меня. Если жених так сильно её ценит, то, возможно, не откажется оказать мне небольшую услугу карательно-душегубного характера из одного лишь желания расквитаться с пленителем Реи. Настроение стремительно поднималось, а сани продолжали путь по заснеженной дороге, с лёгкостью обгоняя казавшиеся медлительными экипажи, запряжённые кабальдами.
– Почему никто не путешествует на арбисах, это же гораздо быстрее! – воскликнула я, провожая глазами очередной дилижанс.
Моя спутница странно на меня посмотрела, но всё же ответила:
