Текст книги "Святой и грешница"
Автор книги: Ульрике Швайкерт
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]
– Что ты сделала? – спросила Эльза, будто не расслышав. – Ты привела в мой дом покровителя чумных, хотя я категорически запретила всяческие визиты?
Элизабет кивнула.
– Да, и это к лучшему. Ты теперь можешь не переживать за свое заведение и за клиентов. Монах сказал, что это не чума, поразившая Вюрцбург три года назад. У Жанель тяжелая лихорадка.
Казалось, что мадам ее совсем не слушала.
– Ты всех нас подвергла опасности! – кричала она раздраженно и била ее по лицу. – Что бы было, если бы это оказалась чума? Ни один из клиентов не мог бы к нам прийти. Совет закрыл бы наше заведение – да и нас, наверное, тоже запер бы здесь, пока мы все не умерли бы или не победили чуму. Твое легкомыслие едва не погубило нас!
Элизабет собрала все свое мужество, чтобы возразить разъяренной мадам.
– Если бы мы скрыли болезнь Жанель и это действительно оказалась чума, то она могла бы незаметно распространиться и заразить не только нас. Наши клиенты разнесли бы ее по всему городу! Никому неизвестно, как распространяется чума, но исходя из опыта следует, что люди, которые тесно контактируют друг с другом, без маски вдыхают воздух, исходящий от больного, или прикасаются к язвам, так или иначе заболевают. Ты действительно собиралась довести город до такого состояния?
Эльза еще раз ударила ее по лицу, на этот раз не так сильно.
– Не тебе решать и проявлять такую самостоятельность.
– Нет, не мне, мамочка. Мне очень жаль, что я вынуждена была тебя ослушаться, но я не раскаиваюсь, что привела монаха.
Эльза тяжело вздохнула.
– Какую еще наглость мне от тебя ожидать?
– Тебе хотелось бы, чтобы я врала тебе? – спокойно ответила Элизабет.
– Нет. Тебе следует меня слушаться и подчиняться моим решениям! Я требую этого от тебя, и это мое святое право как твоей мадам. Так что не думай, что вопрос исчерпан и твой поступок забыт!
Она развернулась и открыла дверь в дом. Она уже была одной ногой в доме, когда снова повернулась к Элизабет.
– Что это за жар? Она выживет?
Элизабет сжала кулаки: сейчас ей придется все рассказать мадам.
– С Божьей помощью она поправится, и с помощью одного лекарства, в использовании которого у отца Антониуса большой опыт. Он предложил его для нас изготовить.
– Сколько стоит это лекарство? – спросила Эльза.
– Так как отец Антониус сам будет его готовить, нужно будет заплатить только за травы и прочие ингредиенты.
– Сколько? – нетерпеливо повторила мадам.
– Два фунта пфеннигов, – тихо произнесла Элизабет.
Мадам тяжело задышала.
– Два фунта пфеннигов? Никогда! Я даже думать не хочу о том, сколько Жанель придется работать, чтобы вернуть эти деньги. Мы даже не уверены, поможет ли это лекарство. Тогда все деньги пропадут! Нет, выбрось это из головы. Ничто не сможет меня заставить отдать монаху столько денег за лекарство.
Элизабет переполнила волна гнева, и вдруг ей стало все равно, как отреагирует мадам.
– Это уже не важно, потому что монах получил деньги и отправился искать ингредиенты.
Мадам в замешательстве уставилась на нее.
– Откуда у него такая сумма? Ни у кого из вас нет таких денег!
– Я дала их, – сказала Элизабет и добавила так быстро, будто хотела успеть произнести это прежде, чем ее, возможно, покинет мужество: – взяв из твоей шкатулки.
Эльза молчала, казалось, окаменев. К сожалению, это состояние должно было когда-нибудь смениться другим. Ее глаза угрожающе сузились.
– В мое отсутствие ты побывала у меня в доме и украла из моего сундука деньги. Сколько ты взяла?
– Два фунта пфеннигов, которые попросил монах для лекарства.
– И как часто ты протягивала свои грязные пальцы к моим деньгам, ты, беспутная маленькая воровка?
Элизабет была шокирована.
– Никогда, мадам! Я ничего не ворую, это не для меня. Я сделала это только потому, что не видела другой возможности спасти Жанель от смерти.
– Это решает только Бог, кого забрать к себе, а кому послать выздоровление, но не ты, – прошипела мадам, наклонившись вперед.
Элизабет открыла рот, чтобы возразить. Для чего же тогда нужны лекари? Зачем в университетах обучают медицине, если все должен решать только Бог? Но мадам перебила ее.
– Хватит! На сегодня ты уже натворила более чем достаточно. – Ее голос все еще звучал спокойно и холодно, что пугало Элизабет больше, чем если бы она на нее накричала.
– Мне следовало бы передать тебя палачу. Он знает, как обращаться с ворами. Поверь мне, несколько недель в компании сброда в тюрьме творят чудеса. Или он мог бы отрубить твою воровскую руку.
– Не за первый раз! – тихо возразила Элизабет.
– Нет? Ты так в этом уверена? Даже если я скажу ему, что речь идет об особенно важной вещи?
Элизабет покачала головой.
– Да пойми ты! Я сделала это только, чтобы спасти Жанель. Палач войдет в наше положение!
– Я бы не надеялась на это, – возразила мадам. – Закон не спрашивает, почему ты украла. Ну ладно. Я не буду впутывать в это дело мейстера Тюрнера. Пойдем ко мне. Возможно, мой ремень лучше донесет до тебя мои слова!
Сорвав с Элизабет рубашку, Эльза безжалостно избила ее так, что у девушки на спине живого места не осталось. Мадам даже вспотела, но не сдавалась. Наконец она опустила свой ремень.
– Думаю, достаточно, – сказала она, еле переводя дух. – Одевайся и убирайся, чтобы я тебя не видела! И даже не надейся, что сегодня ночью тебе удастся увильнуть от работы.
Элизабет осторожно скользнула в свою рубашку и выпрямилась настолько, насколько позволяла боль.
– А как быть с отцом Антониусом и лекарством для Жанель, которое я завтра должна забрать рано утром?
– Здесь ничего не исправить. Разве что мне надо было догнать монаха и отобрать у него свои деньги – если он их еще не потратил. Нам не остается ничего, кроме как позволить, чтобы все шло своим чередом. Ты заберешь завтра лекарство и дашь его Жанель – и тогда, надеюсь, она поправится и сможет вернуться к работе… за такие деньжищи.
– Спасибо, мадам, – выдавила из себя Элизабет и пошатнулась на онемевших ногах, но с высоко поднятой головой она зашагала к дому.
Ночью она не могла заснуть. Не только потому, что у нее болела спина, хотя Эстер и уверяла ее, что все не так плохо, как кажется. Несколько неглубоких рубцов должны были в скором времени зажить. Тревога о Жанель также заставляла Элизабет несколько раз пойти к Эстер, сидевшей у постели Жанель с лампой.
– Как она?
Эстер покачала головой.
– Бредит и тяжело дышит. Боюсь, если лекарство монаха не сотворит чудо, она умрет. – Элизабет присела рядом с Эстер. – Возвращайся в свою кровать и спи. Мы ей сейчас ничем не сможем помочь. А ты сделала для нее более чем достаточно!
– Я не могу спать. Поэтому составлю тебе компанию, – возразила Элизабет. – Когда я сижу, мне не так больно.
Так они просидели всю ночь, беспомощно наблюдая, как Жанель борется с жаром.
Как только забрезжил рассвет и первые солнечные лучи осветили пергамент на окне, Элизабет отправилась к францисканскому монастырю. Отец Антониус сдержал слово, и лекарство для нее уже было готово. Она поблагодарила недовольно бурчащего привратника и поспешила обратно в бордель. Девушки дали Жанель две ложки лекарства и немного бульона, как и велел монах. Затем им оставалось только ждать. К вечеру не произошло никаких изменений, и они снова заставили Жанель принять лекарство. Она кричала и сопротивлялась, но затем бессильно упала на постель, тихонько хрипя. Наутро Эстер сообщила, что жар, как ей кажется, немного спал. В последующие несколько часов Жанель так потела, что девушки трижды меняли влажную простынь. Вечером, прежде чем пришли первые клиенты, Жанель пришла в себя. Ясным взглядом она осмотрелась, пока не узнала Эстер.
– Я так хочу пить, – прохрипела она.
Эстер вскочила и обняла Жанель.
– Мне больно, – пожаловалась она. – Принеси вина!
Эстер со слезами на глазах рассмеялась.
– Ты будешь пить бульон и, как велел монах, молоко. Это поможет тебе набраться сил. Ах, Жанель, мы чуть было не потеряли тебя, но, думаю, теперь ты поправишься.
– Меня потеряли, – пробормотала француженка. – Это на вас похоже! – и слегка улыбнулась. Без возражений она выпила теплый бульон. Затем она уснула, и ее дыхание стало ровным. Кашель прекратился.
С каждым днем Жанель становилось все лучше, и в субботу она первый раз, шатаясь, встала с кровати, чтобы посидеть с остальными на улице в тени дерева. Вечером Элизабет подошла к Эльзе и заговорила с ней. После того случая она старалась избегать мадам, но сегодня нарушила молчание.
– Мадам, можно попросить маленький листок бумаги, перо и немного чернил?
– Для чего тебе? – коротко спросила она. Видимо, она еще не простила ей кражу и самовольное поведение. Причем Элизабет предполагала, что кража значила для мадам намного больше.
– Я хотела бы сообщить отцу Антониусу о выздоровлении Жанель и поблагодарить за помощь.
– Хм…
– Пожалуйста, без его лекарства Жанель точно умерла бы.
– Этого мы знать не можем, – возразила Эльза. – Но, наверное, это правильно, – неохотно признала она. Элизабет видела, как она борется с собой. Любые расходы огорчали Эльзу, тем более если казались ей ненужными!
– Я заплачу за бумагу.
– Ну ладно, если тебе так надо. Пойдем со мной!
Элизабет пошла за мадам к ее дому. Всю дорогу Эльза тихо ругалась себе под нос:
– Такая бесполезная затея, расточительство дорогой бумаги… и сентиментальность.
Но Элизабет вела себя так, будто ничего не слышала.
– Присаживайся, – сказала мадам довольно резко и указала на табурет у стола. Она поставила перед Элизабет чернильницу, достала перо с обтрепанным стержнем, нож и небольшой кусок надорванной засаленной бумаги. Заточив ножом перо, она положила его на стол перед Элизабет.
– Спасибо.
Мадам села напротив нее. Элизабет опустила перо в чернильницу и начала писать. Красивые размашистые буквы появлялись на листе. Элизабет писала быстро и плавно, останавливаясь только для того, чтобы макнуть перо в чернильницу. Лицо мадам суровело с каждым написанным словом. Наконец Элизабет отложила перо. Подождав, пока чернила высохнут, она сложила лист бумаги и, немного подумав, дописала: «Отцу Антониусу».
– Можно я отнесу письмо в монастырь? – попросила она мадам.
– Я не против. Возьми с собой Грет, и купите на обратном пути хлеб и сыр на вечер. И не шатайтесь там без дела!
Элизабет безразлично на нее посмотрела.
– Конечно же, нет, мамочка, – отстраненно ответила Элизабет и вышла.
Эльза Эберлин, глядя ей вслед, медленно покачала головой.
– Не знаю, как это объяснить, но иной раз мне кажется, что она ускользает от меня. Мне нужно внимательно следить за ней!
Глава 12
Мужчины молча ехали верхом. Месяц скрылся за тучами, поэтому они продвигались вперед медленно, так как не хотели, чтобы лошади сломали ноги в заячьих норах. Граф запретил им зажигать факелы. На некотором расстоянии за ними следовали возглавляемые фельдфебелями отряды пехоты. Ночью невозможно было разобрать цвета на флагах, но очертания гербов просматривались. Это были знаки могущественных родов: сначала герб епископа Шпайера и маркграфа Ганса из Бранденбурга. За ними следовали граф фон Генеберг, фон Кастель и фон Вертгейм, фон Ганау и фон Зольм. Последним к войску примкнул Конрад фон Вайнсберг. Колонна остановилась, лошади фыркали и нетерпеливо били копытами, пока люди в доспехах с оружием пытались не показывать своего беспокойства.
Посовещавшись под ветвями векового дуба, господа вернулись к своим отрядам и шепотом передали указания. Войско продолжило движение. Вскоре отряды фон Вертгейма, фон Зольма и фон Ганау отделились – им предстояло перейти через Майн, Конрад фон Вайнсберг кивнул своим рыцарям и пехоте, чтобы они следовали за ним вдоль ручья к мельнице. Вся надежда была на неожиданность. Затаившись под покровом ночи, Конрад ждал, пока люди маркграфа и епископа займут свои позиции у городской стены. Остальные уже наверняка добрались до монастырей Целль и Химмельпфорт.
С первыми утренними лучами люди Вайнсберга заняли мельницу. Захваченный врасплох мельник вместе со своими помощниками не оказывал сопротивления. Оба монастыря точно так же без человеческих жертв перешли в руки нарушителей границ. Братья монастыря Целль без борьбы покорились своей судьбе. Монахини ордена цистерцианцев из монастыря Химмельпфорт также смирились со своей участью. Потупив взоры и боязливо перешептываясь, они быстро направлялись к трапезной под охраной нескольких вооруженных людей.
– Что вы собираетесь с нами делать? – обратилась настоятельница к рыцарю. – Бог накажет вас, если вы возьмете грех на свою душу на этой священной земле!
Граф Михаэль фон Вертгейм махнул рукой.
– Здесь речь идет о большем, чем ваши сестры. Вам не стоит бояться ни меня, ни моих людей. Наша судьба решается в Вюрцбурге и крепости Мариенберг. Город и капитул перегнули палку в своем сопротивлении епископу!
– Тогда помилуй нас Господи, – пробормотала настоятельница и перекрестилась.
– Вы не поверите! – кричала Анна, перебегая рано утром луг с распущенными волосами. За ней следовала растрепанная Мара. Девушки собрались на улице за завтраком, как обычно в теплую погоду.
– Не стоило отпускать их вдвоем, – проворчала мадам и прикрикнула: – Во что мы не поверим? И где молоко, которое вы должны были купить для Жанель?
– О! – Анна внезапно остановилась и обернулась к Маре в поисках поддержки. – Мы от волнения забыли о нем.
Недолго разбираясь, мадам влепила девушкам пощечину.
– Можно подумать, что вам все равно, поправится Жанель или ей придется подыхать.
– Нет, мамочка! – У Анны на глазах появились слезы. – Ты не можешь так думать о нас. Мы любим Жанель, и она нам дорога, но сейчас на карту поставлены жизни нас всех!
– Что за бред? – выругалась мадам.
– Это правда, – вмешалась Мара. – Стражники у стен взволнованы: ночью город окружило большое войско с множеством рыцарей и пехоты.
– Что за бред! – повторила мадам. – Совет давно бил бы в набат.
– Внизу, в предместье Занд, они давно уже это делают, с тех пор как заметили движущееся с юга войско.
В подтверждение слов Мары колокола собора Ноймюнстер и других церквей во внутреннем городе начали бить тревогу. Последним зазвучал колокол церкви Святой Гертруды. Девушки посмотрели на колокольню, возвышавшуюся за близлежащими домами предместья Плайхах. На некоторое время они испуганно замолчали.
– Оставайтесь здесь, – приказала Эльза. – Я посмотрю, что там происходит. – Она быстро ушла.
– Неужели мы будем сидеть здесь в неизвестности сложа руки и ждать, пока наступающие войска – кем бы они ни были – ворвутся в предместье Занд и перережут жителям горло? Она не может требовать от нас этого! – выкрикнула Грет.
– Что же нам делать? – спросила Мара.
– Нужно сообщить епископу. Он со своими рыцарями должен защитить нас, – жалобным голосом сказала Анна.
– Ты думаешь, мы должны пойти в крепость и все рассказать епископу? Хорошая идея. Он как раз этого и ждал, что несколько шлюх спасут город! – язвительно возразила Марта.
– Я не сказала, что мы должны это сделать, – защищалась Анна, залившись румянцем.
– Думаю, ему об этом уже известно, – успокаивающе сказала Элизабет, беря ее за руку. – Но я тоже хотела бы знать, что это значит. – И кроме того, нам надо купить молоко для Жанель, – в поисках поддержки она посмотрела на Грет.
Та мрачно ухмыльнулась.
– Да, обязательно надо! – Грет вырвала у Мары из рук пустой кувшин. – Вы слышали, что сказала мадам. А вы не двигайтесь с места! – Не обращая никакого внимания на возмущенные реплики, Грет взяла Элизабет под руку и ушла вместе с ней.
Первым делом они пошли наполнить кувшин. Молочник смог пересказать только сплетни.
– Возможно, стражникам известно больше, – сказала Грет.
Они расспросили стражников у внутренних ворот города, но они больше ничего не знали. Девушки недовольно переглянулись.
– Может, нам самим залезть на стену и оттуда посмотреть, окружен ли город? – предложила Элизабет.
Девушки поспешили через кладбище церкви Святой Гертруды к монастырю Святого Марка. Монастырские стены доходили не только до городской стены – длинное ориентированное на север здание возвышалось даже над внешним городским рвом и обрамляло его двумя сводчатыми арками, над которыми находились тайные покои. В мирные времена это сооружение было определенно хорошей идеей, но во время войны там было небезопасно. Сестры пообещали совету, что позволят ему и вооруженному отряду горожан в случае войны занять этот участок стены.
Девушки огляделись. Слева виднелись две маленькие башни, обрамлявшие внешние Плайхахские ворота. Через них им не попасть на крепостную стену, стражники наверняка преградят им путь.
– Мы воспользуемся лестницей у садовых ворот, – предложила Грет. – И вернемся еще быстрее – мадам даже не узнает о том, что мы отсутствовали.
Элизабет кивнула. Грет однозначно ориентировалась здесь лучше, чем она. Девушки быстро прошли мимо монастыря и последовали вдоль городской стены к маленьким воротам, возле которых лестница вела на верх крепостной стены. На этом участке стены башни были построены в виде полукруга и обычно не было часовых. Подобрав платья, девушки поспешили вверх по ступенькам. Тяжело дыша, они взобрались на крепостную стену и посмотрели в северном направлении через луга и виноградники. Хотя фруктовые деревья загораживали им обзор, но, насколько им было видно, вокруг не было ни одного вооруженного рыцаря.
– Наверное, это шутка, – предположила Грет. – Я не вижу ничего необычного.
– Странная шутка. А почему били в набат?
– Может, это было недоразумение, вызванное несколькими проезжими рыцарями, – предположила Грет.
Элизабет была в этом не уверена. Приставив к глазам ладонь, хотя солнце, находящееся на востоке, никак не могло ее слепить, она еще раз присмотрелась.
– Там! – закричала она. – Ты видишь это вон там?
Грет нагнулась немного вперед, вглядываясь в указанном направлении. По дороге вдоль берега Майна приближались повозки, крестьяне со скотиной, которые, очевидно, спешили к городским воротам.
– Я не вижу рыцарей, это обычные крестьяне со скотиной.
– И с женами и детьми, – добавила Элизабет. – Они очень быстро приближаются к воротам!
Грет присмотрелась к крестьянам, спешившим к городу, оставляя за собой облако пыли.
– Думаешь, они хотят укрыться за городской стеной, а не спешат на рынок?
Элизабет кивнула.
– Да, именно. Они бегут от приближающегося войска, которое нам отсюда не видно.
– Значит, это правда, – сказала Грет все еще немного недоверчиво. – Вюрцбург окружен!
Девушки решили вернуться в бордель. В конце концов, они не хотели, чтобы мадам рассердилась на них, тем более что здесь им было нечего делать. Они поспешили вниз по лестнице и чуть было не столкнулись с четырьмя мужчинами. Это были бургомистр Буке, глава предместья Плайхах, незнакомый стражник и мейстер Тюрнер. Узнав девушек, палач удивленно поднял брови и спросил:
– Что вы искали наверху?
– Мы высматривали врага, о котором возвестил колокольный звон, но там никого не видно, – ответила Элизабет.
– Нам кажется, что он где-то притаился, – добавила Грет. – Виноградари и крестьяне бегут в город.
– Вы видели войско? Кто хочет причинить зло Вюрцбургу? Сколько воинов он привел с собой? – настаивала Элизабет.
– Это дела, которыми должны заниматься господин бургомистр, главы предместий, и советники, а не вы. Эльза знает, что вы здесь?
Девушки опустили головы.
– Ага, так я и думал. – Палач обратился к своим спутникам: – Я быстро отведу их в бордель и догоню вас у ворот.
Грет и Элизабет были разочарованы, но все же не решились противоречить палачу.
– Вы нам совсем ничего не расскажете, мейстер Тюрнер? Разве нас это не касается, разве нам не угрожает вражеское войско? – спросила Элизабет, когда они отошли и другие мужчины не могли их слышать.
– Ты права, и я ничего не хочу утаивать от вас. Мы видели флаги епископа Рабана из Шпайера, маркграфа Ганса из Бранденбурга, графьев фон Генеберг и фон Кастель, фон Вертгейм, фон Ганау и фон Зольм, а также Конрада фон Вайнсберга. Они захватили мельницу, монастыри Целль и Химмельпфорт также в их руках. Большое войско расположилось в Хальгартене на юге у предместья Занд.
– Против нас идет столько людей? – с трудом переводя дыхание, спросила Грет.
– У нас есть сведения, сколько у них кавалерии и вооруженной пехоты? – поинтересовалась Элизабет. – Что они с собой везут: большие орудия или осадные башни?
Палач улыбнулся.
– Ты собираешься подсказать нашим правителям, как правильно заниматься своим делом? Да, они отправили людей, чтобы посчитать силы противника. Их примерно восемь тысяч человек!
Элизабет кивнула, и на лице у нее появилась тревога.
– Это много? – Грет вопросительно посмотрела на них. – Такие большие цифры ни о чем мне не говорят.
– Да, это довольно много, – подтвердил палач.
– Но без осадной техники и больших пушек они могут взять город только измором. У нас же, напротив, есть катапульты и мощные пушки у епископа в крепости. Так быстро им нас не победить. Мейстер Тюрнер, у них есть тараны? – не сдавалась Элизабет.
Палач какое-то время смотрел на нее, прищурив глаза, затем покачал головой.
– Нет, наша разведка ни одного не заметила.
– Главный вопрос в том, что им от нас нужно?
Палач пожал плечами.
– Не знаю. Они еще не выдвигали никаких требований. Нам все-таки удалось отправить двух человек в Мариенберг и проинформировать епископа. У него в крепости есть большое количество рыцарей. Главы предместий сейчас собирают вооруженный отряд горожан. Мы не безоружны.
«Но у нас нет восьми тысяч человек», – подумала Элизабет.
Перед борделем их уже ждали. Эльза стояла у двери скрестив руки, и на лице ее читалось негодование.
– Разве я не ясно сказала, чтобы вы оставались на месте? – Она угрожающе подняла руку, но Элизабет и Грет остановились на расстоянии от нее. Элизабет хотелось спрятаться за широкой спиной палача, однако она подавила в себе этот порыв. Уходя, они прекрасно знали, что нарушают указания мадам. Теперь они должны отвечать за последствия. Палач не может им помочь в этой ситуации. Все же девушки переглянулись и не решились подойти к Эльзе.
– Эльза, извини, это я виноват. Я взял с собой твоих девочек на крепостную стену, чтобы осмотреться, не видно ли наступающие войска.
Грет и Элизабет постарались выглядеть не очень удивленными.
Мадам подняла брови.
– Тебе понадобилась помощь этих двоих? Не верю ни единому слову. Или вы хотите построить защиту города, опираясь на опыт двух шлюх? Тогда помилуй нас Господи!
– Нет, не совсем так, и «понадобилась», наверное, не то слово, – добавил, улыбаясь палач.
– Они, должно быть, замучили тебя уговорами, чтобы ты позволил им пойти с тобой и удовлетворить свое любопытство, – предположила мадам.
– Скажем так, я им это предложил, чтобы насладиться их компанией, поэтому они не решились мне отказать. Так что, если кто и заслужил пощечину от тебя, то это я. Смотри, вот моя щека. Сделай то, что собралась.
В какой-то момент показалось, что мадам собирается ударить палача, но она опустила руку.
– Благодарите мейстера Тюрнера! Не знаю, зачем он устроил эту комедию, ведь вы этого точно не заслуживаете. А теперь отнесите Жанель молоко, которое вам странным образом удалось купить по дороге к стене!
Девушкам не нужно было повторять дважды. Они проскользнули в дом и поспешили к постели Жанель.
– Ну а мне принесите глоток вина! – крикнул им вслед палач. – Ты, конечно же, хочешь знать, что происходит вокруг города?
– Конечно, хочу, – подтвердила Эльза Эберлин. – От стражников ничего вразумительного не добьешься!
Девушки застали Жанель не спящей и жаждущей узнать новости. Несмотря на отсутствие жара, она все еще была слаба, так что большую часть дня проводила в постели. Жанель благодарно взяла молоко и слушала, что наперебой рассказывали девушки.
– Надеюсь, я скоро смогу встать, – сказала она, когда Элизабет и Грет закончили.
– В смысле? Ты не хочешь встретить наших врагов в кровати, если они ворвутся в город и захотят вкусить плоды своей победы?
– Не говори так, – попросила Жанель. – Ты же не думаешь, что они попадут в город?
Грет пожала плечами.
– Не знаю. Это первая осада, которую я вижу. Но многие крепости и города пали в ходе прошлых войн.
Элизабет кивнула.
– В основном из-за предательства! Но давайте сейчас не будем об этом. Ты должна набираться сил, чтобы праздновать вместе с нами, когда опасность минует и незваные гости уйдут.
– О да, это будет непростое время, – добавила Грет, ухмыляясь. – Столько радостных мужчин! Это сулит нам много работы. Так что выздоравливай, чтобы празднующие победители оказались не только на нашей шее, вернее, не только в наших постелях!
– Неужели нужно было ей это говорить? – спросила Элизабет, качая головой, когда они присоединились к шлюхам, с любопытством слушавшим разговор мадам и палача. – Она должна постараться окрепнуть и радостно приступить к работе!
– Это правда! – возразила Грет. – Жанель не дура. Она знает, что мадам окружает ее заботой, чтобы она как можно быстрее вернулась к работе и приносила ей монеты. Все остальное ей неинтересно.
– Да, мадам должна заботиться о том, чтобы зарабатывать достаточно денег, но ведь мы ее подруги! Мы заботимся друг о друге.
– Хм, не знаю. – Грет серьезно посмотрела в глаза Элизабет. – У кого есть подруги, у меня или у тебя? На что мы готовы ради остальных или они ради нас? У меня нет друзей на этой земле. Нет никого, кто отдал бы за меня жизнь, – и я бы своей ни для кого не пожертвовала.
В Элизабет закипало возмущение, но прежде чем она смогла высказать все, что было у нее на душе, Грет печально добавила:
– Не обманывай себя!
Элизабет задумалась. Голоса окружающих превратились для нее в шелест. Была ли у нее подруга? Готова ли она отдать за кого-то жизнь? За кого-нибудь в заведении Эльзы Эберлин? Было сложно признаться самой себе, что она ни от одной девушки не ждала такого поступка и сама была не готова зайти так далеко. А в ее прежней жизни? Был ли там кто-нибудь? Элизабет закрыла глаза.
Две теплые ладони обхватили ее лицо.
– Что бы ни случилось, я всегда буду с тобой. Не бойся меня позвать. Мой меч и моя жизнь принадлежат тебе!
Его голос был утешающим и в то же время волнующим. Где он сейчас? И почему его не было в том месте, где она покинула прежнюю жизнь, чтобы здесь, в борделе, начать новую? Глаза Элизабет наполнились слезами. Быстро заморгав, она попыталась улыбнуться.
Палач поднялся и попрощался с мадам.
– Держи нас в курсе! – потребовала она. – Мы должны знать, что происходит вокруг города!
– Как, впрочем, и другие горожане и крестьяне, – ответил палач и, кивнув, ушел прочь.
– Жители Вюрцбурга отправились к Графенэкарту, чтобы узнать новости от гонцов из Мариенберга. Пожалуйста, позволь и нам пойти. Мы тоже хотим знать, что за опасность нам грозит и кто эти люди с лошадьми и оружием у наших стен! – Девушки напрасно пытались уговорить мадам лестью и просьбами, поэтому направили к ней Элизабет, чтобы донести свои слова в более убедительной форме, однако лицо мадам оставалось таким же равнодушным.
– Отправляйся сама и расскажи нам, иначе мы не уснем сегодня ночью.
– Это ужасно! – На губах мадам появилась язвительная улыбка. – А как же наши гости? Они принесут нам вечером новости. Не думаю, что вам придется засыпать в неведении.
Девушки вздохнули и начали ворчать из-за непреклонности мадам.
– Ладно, одевайтесь прилично! Мы все вместе пойдем к Графенэкарту и послушаем, какие вести принесли гонцы!
Шлюхи не могли поверить своим ушам. Неужели мадам разрешила им всем пойти на Домштрассе?
Они засмеялись, поблагодарили мадам и поспешили надеть свои приличные наряды, которые едва отличались от одежды служанок и жен ремесленников – если не смотреть на желтую ленту. Вскоре они собрались у двери, взволнованно перешептываясь. Только Жанель должна была остаться, Эльза не поддавалась на слезы и уговоры.
– Остальные тебе все расскажут. Ты еще слаба, и я не хочу всю дорогу нести тебя, если эта прогулка окажется для тебя слишком утомительной.
– Я справлюсь! – не скрывая слез, уверяла ее Жанель, но мадам не захотела ничего слушать и вышла.
– Пойдемте, девочки, нам нужно прийти вовремя, чтобы застать вернувшихся от епископа гонцов.
– Мы передадим тебе каждое слово, – пообещала Элизабет, поцеловав Жанель в лоб, и поспешила за остальными.
Казалось, в этот день никто не занимался своей привычной работой. В городе царило оживление, как во время ярмарки, несмотря на то что периодически звучали тревожные голоса. Дети расшалились, так как для них это было большое приключение. По крайней мере, пока.
Эльза со своими протеже протиснулась сквозь толпу, пока не очутилась на площади перед «Зеленым деревом». Жены и дети из знатных семей сгрудились, оживленно беседуя. Элизабет взглянула на Оттилию. Ее отца и других советников, которых она знала, не было видно. Наверное, они совещались в зале совета. Староста Ганс в сопровождении двух вооруженных человек скрылся в здании ратуши. Новости и слухи передавались от одной группы ожидающих к другой. Наконец воцарилась тишина, которую разрезал крик:
– Гонцы возвращаются! Они уже на мосту!
Все вытянули шеи. Гул голосов заглушал стук копыт. Наконец гонцы, отправленные в крепость поспешно созванным рано утром советом, появились в поле зрения.
– Посторонитесь! Дорогу! – кричали они, пробираясь сквозь толпу. Перед воротами Графенэкарта гонцы спешились и передали поводья стражникам, которые, проявляя мужество, уклонялись от многочисленных вопросов и следили за тем, чтобы никто без позволения не смог зайти в ратушу.
– Они испарились, не сказав нам ни слова, – возмутилась Грет.
– Может быть, они не встретились с епископом, – испуганно предположила Мара.
Обитательницы борделя попытались протиснуться ближе к входу, чтобы ничего не упустить, если наконец что-то произойдет.
– Не могу сообщить ничего нового, – говорила Оттилия девушке, одетой так же изысканно. – Я не видела отца с утра, с тех самых пор, как поступила тревожная новость от городского писаря Перингера.
Наконец большая двустворчатая дверь открылась, и появился бургомистр Буке в сопровождении старосты и советников. На площади установилась тишина. Каждый хотел услышать, что они будут говорить.
– Как вам уже, наверное, известно, сегодня ночью к стенам нашего города подошло войско численностью восемь тысяч человек под командованием некоторых известных нам господ, – начал бургомистр.
– Это мы знаем! – выкрикнул мужчина из толпы. – Разве не по этой причине мы бросили свои виноградники и укрылись здесь? Что они требуют от нас?
– Да, почему они здесь? – крикнула женщина рядом с ним.
– Тишина! – потребовали советники.
– Чтобы выяснить это, мы отправляли гонцов в Мариенберг к епископу. Прежде чем принять гонцов, он оделся и закончил трапезу. Епископ сообщил им, что войско у наших стен хочет напасть на нас. Уже долгое время капитул должен им деньги и проценты. И вот теперь они пришли, чтобы лично забрать свои деньги. Мирным путем или силой, им все равно, но теперь придется расплатиться.
