355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Уитни Гаскелл » Скоро тридцать » Текст книги (страница 3)
Скоро тридцать
  • Текст добавлен: 26 сентября 2016, 17:39

Текст книги "Скоро тридцать"


Автор книги: Уитни Гаскелл



сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 20 страниц)

– Тогда давайте смоемся отсюда, – предложил Тед, отставив в сторону свой бокал, и снова взял меня за руку. Его ладонь была теплой и сильной. И достаточно большой, чтобы моя собственная ладошка показалась изящной и миниатюр ной (что на самом деле вовсе не так). В животе у меня начала подниматься теплая волна пузырьков – смесь шампанского и невинного, но эротичного ощущения мужской ладони, сжимающей мою руку.

– Кажется, за углом есть небольшая пиццерия. Как на счет того, чтобы перекусить? – предложил Тед.

– С удовольствием, – радостно согласилась я, стараясь не думать о своих ногах, не бритых уже пять дней. Данное обстоятельство означало, что ни под каким видом я не должна сегодня оказаться в квартире Теда in flagrante delicto.[9]9
  Здесь: на месте прелюбодеяния (лат.)


[Закрыть]
Да и правила пай-девочек и все остальные сборники женских советов строго-настрого запрещают ложиться в постель с понравившимся тебе мужчиной после первого же свидания. И все же одно я знала точно: Тед мне очень, очень понравился. Настолько, что я пожалела о небритых ногах.

Глава 4

– Что вы думаете о мужчинах не первой молодости? – обратилась я к своим подругам, Нине и Хармони. Мы встретились за обедом в пиццерии «Парадизо» и уминали салат «Цезарь».

– Обожаю старичков. В постели они изумительны, – высказалась Нина.

В колледже мы делили с ней комнату, и по характеру она – полная моя противоположность. Нина порывиста, до неприличия честна, подвержена приступам дурного на строения и невероятно откровенна во всем, что касается секса. Она спит с кем пожелает и когда пожелает, не терзаясь в отличие от меня страхами пай-девочки. В сущности, мы с Ниной негатив и позитив одной фотографии.

– Вдобавок они гораздо более благодарны женщине за оральный секс, – продолжала Нина. – Тридцатилетние мужики уверены, что это их святое право, и начинают укладывать твою голову к себе на коленки уже на втором свидании. Зато старички, особенно женатые, так долго вынуждены обходиться без этого, что готовы молиться на тебя, после того как ты им отсосешь. Отсутствие орального секса – первая причина мужских измен.

– Неправда, – возразила Хармони. – Главная причина мужских измен – недостаток общения с женами. Как раз на днях я читала об этом статью в «Ньюсуик».

Родители Хармони, закоренелые хиппи, наградили дочь имечком, прославляющим травку и мир во всем мире, по этому ей не оставалось ничего другого, как стать очень важным адвокатом по налоговым делам с доходом, который обозначался цифрой с шестью нулями, и премилым особняком в Джорджтауне. Хармони не разделяла моих дурных предчувствий относительно карьеры юриста: свою профессию она выбрала лет в шесть, прочертила твердый курс к цели и теперь была счастлива, как птичка небесная, проверяя документы, заполнение которых к пятнадцатому апреля ежегодно вызывает коллективное сумасшествие всей страны.

– Я знаю по личному опыту, – настаивала Нина. – Пожилые мужики тащатся, когда у них берут в рот.

– Правда? – Меня начало разбирать любопытство. – И когда же это ты встречалась со стариком?

– Еще в школе, – отозвалась она, запихивая в рот кусочек фокаччи.

– В школе? – изумилась Хармони.

– Ну да. Я приглядывала за его детьми. Не смотри на меня так, Элли, можно подумать, такое не происходит сплошь и рядом. Он подвозил меня домой, ставил машину на обочине дороги, мы кувыркались на заднем сиденье, а потом он меня высаживал, – невинно сказала Нина.

– А у его жены не вызывало подозрений, что он слишком долго подвозит тебя до дома? – спросила я.

Признание Нины повергло меня в шок. Неужели такое и вправду случается на каждом шагу? Самое сильное переживание, связанное с присмотром за чужими детьми, я испытала в тот день, когда мистер Бастроп вез меня домой, будучи в изрядном подпитии. Помню, как я побелела от страха и вцепилась в дверную ручку, когда он едва не врезался в припаркованную машину, а потом вылетел на встречную полосу. Одна только мысль о том, что мистер Бастроп съезжает на обочину и запускает руку мне под юбку, вызвала у меня отвращение: он был толстым волосатым коротышкой, с коротким ежиком волос и оттопыренными ушами.

– Не знаю, – пожала плечами Нина, улыбнулась и лукаво вздернула бровь. – Но именно с ним я кончила в первый раз. То есть не считая мастурбации. Его пальцы…

Хармони закатила глаза и велела Нине замолчать. Нам часто приходилось затыкать ей рот, чтобы люди за соседними столиками не обвинили Нину в оскорблении нравственности.

– У меня тоже был роман со стариком, – сообщила Хармони. – Правда, с холостяком. Он был профессором в колледже, читал лекции по американской поэзии. Я тайком пробиралась в его квартиру, потому что он был почасовиком и дико боялся, что если о нас узнают, то его выпрут из колледжа.

– Чем все закончилось? – завороженно спросила я.

– Ну и как он в постели? – спросила Нина.

– Я думала, он меня любит, – Хармони предпочла ответить мне и проигнорировать вопрос Нины, – но его интересовал только секс. Поэтому я его бросила и поменяла специализацию на финансовое право.

Я и не предполагала, что мои ровесницы так часто заводят романы с пожилыми. Ну да, все слышали про Дональда Трампа и Хью Хефнера, но, поскольку оба они были страшилами и пошляками, я всегда думала, что женщины имеют с ними дело только из-за денег. Все остальные мужчины старшего возраста – друзья моего отца, Ширер и т. д. – казались еще более отталкивающими. А если их раздеть… лучше не надо. Страсти-то какие.

Я рассказала подругам о том, как мы с Тедом встретились на благотворительном вечере и удрали оттуда. Мы целый вечер просидели на высоких пластиковых стульях, ели пиццу и болтали обо всем подряд. Прежде чем посадить меня в такси, Тед пригласил поужинать с ним в пятницу. Он замолчал и посмотрел долгим взглядом, и я уже решила, что сейчас он меня поцелует. Но Тед лишь улыбнулся и погладил мою руку.

И Нина, и Хармони знали, кто такой Тед. Очевидно, они интересовались политической жизнью округа, больше, чем я.

– Он очень сексуальный, – сказала Хармони. Имя Теда Лэнгстона явно произвело на нее впечатление. – И очень известный.

– Так вы не считаете это глупостью? Если я начну встречаться со стариком?

– Ну он же не из тех стариков, которые кутаются в шерстяные кофты с пуговицами на кожаных петельках, шаркают с палочкой и пахнут мазью для растирки суставов. Твой Тед – сексуальный старичок. Как Шон Коннери, – одобрила меня Хармони.

– В кино очень часто сюжет завязан на романе пожилого мужчины и молоденькой женщины. Вот хотя бы Гвинет Пэлтроу и Майкл Дуглас в «Идеальном убийстве», – начала вспоминать Нина.

– В этом фильме он хотел ее прикончить! – возмутилась я.

– Это не единственный пример. Еще была та картина с Вайноной Райдер и Ричардом Гиром. Впрочем, там, кажется, тоже все плохо кончилось. Точно не знаю, я так рас строилась, что на середине выключила телевизор. Ну хорощо, возьмем реальную жизнь: Кэтрин Зета-Джонс и Майкл Дуглас. Очень стильная пара, а какая огромная разница в возрасте, – не унималась Нина. – По-моему, это вопиющая несправедливость: в кино только и показывают старых мужчин и юных дев, а наоборот – никогда, разве что в черных комедиях типа «Харольд и Мод» или в слезливых мелодрамах вроде «Белого дворца» с Джеймсом Спейдером и Сьюзан Сарандон.

– Ты права! Когда мне стукнет полтинник, я собираюсь соблазнить столько молоденьких жеребчиков, сколько смогу и, не исключено, даже стану символом феминистского движения, – принялась фантазировать Нина, и мы с Хармони расхохотались. – Да, я забыла! А как насчет Моники и персонажа Тома Селлека в «Друзьях»? Их отношения были вполне нормальными.

– Только из-за разницы в возрасте у них ничего не вы шло. Она мечтала о детях, а он хотел раскатывать на спортивных автомобилях и дымить сигарой, – напомнила я. – Именно это меня и беспокоит.

– Думаю, тебе пока не стоит волноваться. Ты едва знакома с Тедом. Этот ужин в пятницу и будет для вас настоящим первым свиданием. Прежде чем переживать, что он не хочет от тебя детей, присмотрись к нему хорошенько, – посоветовала мне Хармони.

Что ж, здравая мысль.

Это было изумительное первое свидание. Просто идеальное. Как полагается, мы начали с обычного обмена сведениями – я узнала, что Тед действительно разведен, уже около года, детей у него нет и он отдает работе безумное количество времени, по-видимому, вполне добровольно. Когда Тед говорил о работе, глаза его сияли, будто у ребенка в рождественское утро, и меня пронзила смесь смущения и зависти, которую я всегда испытываю, если кто-нибудь говорит мне, что любит свою работу или, как в случае с Тедом, живет ради нее. Я отношусь к тем людям, которые мечтают о том, как будут жить, выиграв миллион в лотерею. Само собой, работа в угольной шахте или в отделе судебных тяжб в эти планы не входит. Во всем, что касалось личной жизни, Тед был менее откровенен и уходил даже от самых вежливых вопросов, хотя при этом казался скорее стеснительным, чем скрытным. В любом случае мне понравилась его сдержанность, так как большинство мужчин готовы бесконечно трепаться о себе любимом.

В свою очередь, я рассказала Теду, что выросла в Сиракьюсе, всегда любила Вашингтон и переехала сюда жить, устроившись на работу в «Сноу и Друзерс». Тед поинтересовался, почему я выбрала для себя такую специализацию, как судебные тяжбы, – от многих адвокатов он слышал, что это занятие не очень хорошо оплачивается, – но я быстренько замяла эту тему. Пай-девочка никогда не станет ныть и жаловаться. И кроме того, всем известно, что на первом свидании нужно выглядеть как можно более бодрой и жизнерадостной. Общих друзей у нас с Тедом не нашлось, поэтому мы немножко посплетничали об известных личностях. Он рассказал мне о молодом симпатичном сенаторе, который собирался баллотироваться в президенты и при этом имел интрижку со своим помощником, а я поведала Теду о федеральном судье, которого застукали в универмаге «Бар ни», когда тот примерял дамское белье.

Во взглядах и легких касаниях рук словно проскакивала искра, которая разжигает желание и заставляет томиться в предвкушении близости. Я все сильнее влюблялась в Теда Лэнгстона, особенно в его чуть насмешливую улыбку, при которой он слегка кривил уголок рта. Всякий раз как Тед проделывал этот фокус, у меня в животе начинали порхать бабочки. Я была очень довольна, что не пожалела времени привести себя в порядок: побрила ноги, воспользовалась скрабом, а затем увлажняющим молочком для тела и надела лучшее белье: черные кружевные трусики и такой же бюстгальтер из магазина «Тайна Виктории». Весь вечер я промаялась, не зная, что выбрать: черный гарнитур с поддерживающим бюстгальтером, в котором мои груди смотрятся более дерзко, или невероятно сексуальный комплект из шелка со свободными кружевными «тортиками». В конце концов я остановилась на первом варианте, поскольку он допускал облегающий верх. Я знала, что если собираюсь заводить с Тедом больше, чем просто интрижку, то не должна думать о сексе так рано. Однако между нами ощущалось такое восхитительное сексуальное притяжение, что я ничего не могла с собой поделать. После всех моих приятелей, этих Хороших Парней со слабыми характерами, рыхлыми телами и низким либидо (за исключением Джереми, с которым мы расстались после того, как он предложил попробовать любовь втроем с какой-нибудь моей подружкой), я уже давно не встречала мужчины, с которым бы хотелось прыгнуть в постель, не дожидаясь, пока пройдут положенные пять-шесть целомудренных свиданий.

Но именно в тот момент, когда я уже предавалась игривым, совсем не подобающим пай-девочке фантазиям на счет продолжения вечера, наше свидание приняло совсем иной оборот и, сделав крутое пике, превратилось в сплошной кошмар. Тед рассказывал мне о своей, поездке в Лондон, где брал интервью у Тони Блэра.

– В жизни он такой же милый, как на телеэкране? – полюбопытствовала я. На меня произвело большое впечатление, что Тед лично встречался с молодым и представительным британским премьер-министром.

– Да, он весьма приятный человек. Но разумеется, настоящий политик. Почти все политики умеют быть приятными в общении, – произнес Тед. – Даже Ричард Никсон как человек был очень обаятелен.

– Ты беседовал с Никсоном? – воскликнула я. Никсон пришел к власти в тот год, когда я родилась на свет.

– Я брал интервью у всех президентов, начиная с Никсона, – сказал Тед, и я попыталась прикинуть в уме, сколько ему лет. В каком возрасте журналистов обычно допускают до интервью с президентами? Лет в сорок, наверное. Правда, тогда Теду должно быть под семьдесят, а на вид я дала бы ему никак не больше пятидесяти. Вероятно, он с самого начала был невероятно талантливым и честолюбивым репортером. Да… Это делало его еще более сексуаль ным, по крайней мере в моих глазах. Меня никогда не интересовали вечно хмурые мужчины с коммунистическими взглядами и без цента в кармане, которые постоянно рассуждают об экзистенциальных страданиях, а потом напрашиваются на дармовой обед.

– Ты успел осмотреть Лондон? – спросила я.

Тед, похоже, слегка удивился, точно мысль об осмотре достопримечательностей одного из самых красивых городов мира даже не приходила ему в голову.

– В этот раз нет. Впрочем, я десятки раз бывал в Лондоне по работе. Кое-что я видел раньше, – спокойно ответил он.

– Я хотела слетать в Лондон на свое тридцатилетие, так сказать, сделать себе подарок, но теперь не знаю – получится ли. Ехать одной не хочется, а мои подруги либо не могут позволить себе такое путешествие, либо слишком заняты, – пожаловалась я, намазывая маслом булочку, посыпанную молотым перцем.

Тед в ужасе уставился на меня, словно я только что понюхала свои подмышки и сообщила, что забыла побрызгаться дезодорантом. О нет, испугалась я, наверное, он ре шил, что я предлагаю ему отправиться со мной в Лондон, как та психопатка, героиня Гленн Клоуз из «Рокового влечения».

– Я не имела в виду… То есть не подумай, будто я предлагаю составить мне компанию, – поспешила я его успокоить, хотя мои неуклюжие попытки исправиться только усилили неожиданно возникшее стеснение. Минуту назад мы непринужденно флиртовали, наслаждаясь жареной говядиной под вишневым соусом, а теперь между нами повисла неловкая тишина.

– Тебе… тебе тридцать? – каким-то чужим и далеким голосом спросил Тед.

– Ну… еще нет. Тридцать мне будет в январе. Первого числа. Я – новогодний ребенок, – смущенно залепетала я.

И тут вдруг – невероятно! – Тед выдал:

– Я думал, тебе больше. Что?..

– Что?!

– Я думал, ты старше.

О. Боже. Мой.

– И сколько же ты мне дашь? – Я не верила своим ушам, однако уже ударилась в панику. Я в курсе насчет своих преждевременных морщин, однако, по всей видимости, дело обстоит серьезнее, чем я предполагала. Должно быть, моя кожа ссохлась, как печеное яблоко.

– Больше тридцати, – признался Тед.

– Тридцать два? Тридцать три? – Я не теряла надежды. Слова Теда прозвучали как приговор:

– Тридцать восемь или тридцать девять.

Я онемела. Ужасно. Отвратительно. Невыносимо. Так я и знала. «Гусиные лапки» старят сильнее, чем я думала: мой кавалер накинул мне лишний десяток лет.

– А сколько мне, знаешь? – нахмурившись, спросил Тед. Он выглядел рассерженным, как будто поймал меня на лжи или я нарочно подрисовала себе старушечьи морщины, чтобы обманом добиться приглашения на ужин.

– Нет, и для меня это не имеет значения, – сказала я и, словно защищаясь, скрестила на груди руки. По правде говоря, я испугалась, что мои прежде соблазнительно торчащие груди сейчас сдуются, будто проколотые воздушные шарики. Мне стало страшно, что в какой-то момент я пере стала следить за собой и мое тело за одну ночь внезапно сморщилось в одних местах и обвисло в других.

– Мне пятьдесят два. Я на двадцать два, нет, почти на двадцать три года старше тебя, – промолвил Тед.

– Мне все равно, – повторила я, сознавая, что веду себя как строптивый подросток.

– А мне нет. Ты хоть представляешь, как нелепо смотрится со стороны, когда старик моих лет ухаживает за молодой женщиной?

Я открыла рот, чтобы привести в пример Майкла Дуг ласа и Кэтрин Зета-Джонс, но потом решила этого не делать.

– Ну что ж, вполне возможно, все остальные тоже думают, что мне на десять лет больше, чем на самом деле, – выпалила я. – Правда, даже окажись мне тридцать девять, ты все равно был бы старше меня на… – Я принялась считать в уме.

– На тринадцать лет. И – да, между нами существовала бы разница. Но по крайней мере не такая вопиющая, – продолжал Тед. – Я не намерен превращаться в одного из этих ослов, которые на другой день после развода покупают безумно дорогие спортивные машины и начинают ухлестывать за студентками.

Тед сердито отодвинул в сторону тарелку с недоеденными закусками, посмотрел на часы и бросил взгляд на дверь, очевидно, прикидывая, сколько времени займет спринтер ский рывок. С ума сойти. Сперва он оскорбляет меня – пусть даже на моем лице заметны морщинки, но строить предположения насчет возраста женщины – просто свинство, а уж если без этого никак не обойтись, ошибаться следует в меньшую сторону, хотя бы из вежливости. А вот теперь Тед еще и намылился сбежать посреди ужина! Я вся тряслась от злости и стыда, чувствуя себя раздавленной. Тем не менее у меня тоже есть своя гордость, и я не позволю ему бросить меня в переполненном ресторане. Нет уж, я должна выйти отсюда первой. Даже у пай-девочек есть пределы терпению.

Я встала, швырнула салфетку на стол, перекинула через плечо сумочку и сказала:

– Пожалуй, мне лучше уйти. Приятного аппетита.

– Может, хотя бы закончишь ужин? – жутким, сдавленным голосом произнес Тед.

– Нет, спасибо, – с пафосом заявила я и повернулась к двери, но, уже уходя, бросила взгляд на Теда: – Кстати, я не студентка.

С этими словами я гордо продефилировала к выходу, мысленно аплодируя себе за удачное воплощение образа агрессивной стервы и одновременно пребывая в шоке от невероятной, кошмарной и отвратительной новости – оказывается, я выгляжу на десять лет старше.

На следующее же утро я оставила 297 долларов и 42 цента на прилавке магазина косметики «Кларинс». По глупости я призналась продавщице, что на самом деле гораздо моложе, чем кажусь на вид, – правда, мои глаза, красные и опухшие после ночи, проведенной в слезах, служили не лучшим подтверждением этого факта, – и что не надеюсь вернуть чудные бархатные щечки десятилетней девочки, а просто хочу выглядеть посвежее, где-то на свои настоящие двадцать с хвостиком. Продавщица тщательно изучила высушенную и жесткую, как подошва, кожу моего лица, после чего выдала заключение: мне требуется новый очищающий-тонизирующий-увлажняющий-омолаживающий комплекс, в который входят два лосьона для умывания – утром и вечером, мягкий тоник, два увлажняющих крема – дневной и ночной, кислородная маска, омолаживающая сыворотка и сорокадолларовая баночка геля для век весом в пол-унции. Она сложила все это в красивый пакетик, кинула туда же несколько бесплатных пробников и заверила, что если я буду строго следовать рекомендациям, то помолодею в два счета.

С одной стороны, я понимала, что продавщица, мастер своего дела, обработала меня по полной программе, сыграв на моей низкой самооценке, и всучила одни и те же средства под разными ярлыками; что денег я выложила кучу, а толку скорее всего не будет никакого. А вот с другой стороны – я испытывала признательность к милой девушке за предоставленные мне услуги и готова была забыть об ударе по моим накоплениям на кредитной карточке.

Тед еще попляшет! В следующий раз, когда он меня увидит, кожа у меня будет гладкой, как попка младенца, и Тед просто лопнет от зависти и стыда, потому что радом со мной он покажется просто сморщенным старикашкой.

Глава 5

Мы с Хармони встретились за ленчем в «Трио», чтобы провести посмертный анализ Кошмарного Свидания. Стоит ли упоминать, что я до сих пор пребывала в унынии из-за десяти надбавленных мне лет, не говоря уж об аллергии на косметику «Кларинс», за которую я заплатила бешеные деньги. Очевидно, эти кремы и тоники были напичканы экстрактами растений, а я страдаю аллергией на все, что каким-то образом связано с природой. У меня есть личное правило: никогда не ночевать в туристских палатках и вообще не спать в таких местах, где я не могу воткнуть в розетку свой фен (поэтому в колледже я и не стала одной из этих фиф – защитниц окружающей среды). Всего через пару дней применения средств «Кларинс» моя кожа покраснела и покрылась сыпью. Хармони предприняла слабую попытку меня утешить.

– Проиграла не ты, а он, – сказала моя подруга.

Друзья всегда идут на подобную ложь, когда тебя бросает человек, который с самого начала тебе совершенно не подходил. С другой стороны, неужели Тед действительно мне не подходит? Он умный, знаменитый, роскошный и все же… старый? По-моему, расцвет юности должен склонить чашу любовных весов в мою пользу. Или нет? Разве ему не лестно, что молодая особа, которой чуть-чуть за двадцать, обращает на него внимание? Горькая правда заключалась в том, что Тед счел меня значительно старше. Если быть точной, он дал мне тридцать восемь – тридцать девять лет. Это определенно перевешивало чашу весов в пользу Теда, особенно с учетом того, что с возрастом у него в висках засеребрилась благородная седина, а успешная карьера прибавила спокойной уверенности в себе.

– Разве это его проигрыш, если красивый и пользующийся успехом мужчина дает мне отставку на первом же свидании из-за того, что я преждевременно состарилась?

– Не будь смешной. Ты выглядишь моложе, а не старше своих лет. У тебя кожа как у подростка.

Это звучало ободряюще, но я почему-то подумала, что Хармони намекает на россыпь прыщей у меня на лбу.

– Хорошо, пускай он решил, что мне под сорок. Только что заставило его сказать об этом? С его стороны это очень жестоко, – возмущалась я, тогда как моя душа – кричала: Почему он меня не хочет? Что со мной не так? Ну почему мне должно исполниться тридцать? Почему я не могу оставаться двадцатидевятилетней до конца жизни? Почему я не могу есть все подряд, оставаться стройной и бодро вставать на работу после ночи, проведенной на дискотеке? Почему нельзя сделать так, чтобы мужчины, которых я пытаюсь соблазнить, не считали меня сорокалетней старухой?

– Не знаю, о чем думал Тед, когда говорил об этом. Возможно, при вашей первой встрече у тебя просто был усталый вид. В любом случае я не понимаю этой паники насчет твоего тридцатилетия. Лично я вообще не беспокоилась на этот счет, – пожала плечами Хармони.

Она наколола на вилку листик руколы, слегка приправ ленной обезжиренным соусом из оливкового масла со специями, и отправила его в рот. Я посмотрела на свой чизбургер с жареной картошкой и ощутила укол совести. Хармони почти всегда ела только листики да веточки. Мне ни за что не понять, как некоторые женщины – вроде Хармони – ухитряются выжить, питаясь практически одним воздухом; Если я не получаю своих двух тысяч калорий в день, мой организм переходит в режим борьбы с истощением и заставляет меня поглощать тонны французских булок с маслом. Старение же – совсем другая штука. Еще недавно я могла беспечно наслаждаться плюшками, пиццей и пломбиром, благодаря Бога за свой природный метаболизм. Потом, в какой-то ужасный момент, когда мне перевалило за двадцать пять, обмен веществ в организме замедлился. Теперь стоит только подумать о чашечке кофе с настоящими, необезжиренными, сливками или о чудных шоколадных печенюшках размером с блюдце, так на бедрах тут же нара стает пять лишних фунтов. Никто и никогда не просвещал меня относительно этой неприглядной стороны жизни – по крайней мере я такого не припомню. Да, у меня остались смутные воспоминания о том, как мать сетовала на прибавку в весе «не от котлет, а от лет», но я была уверена, что это случается самое раннее на пятом десятке или, на худой конец, после рождения одного-двух детей. Неужели это правда, что ты встречаешь тридцатилетие, не имея детей, и все равно расплываешься в бедрах? Что твоя фигура превращается в грушу, а ягодицы – в рыхлые подушки не из-за родов, а в результате естественного процесса старения женского организма? Для меня это слишком. Неудивительно, что, дожив до тридцати, люди мрут как мухи.

– Сама не знаю, почему я так сильно переживаю из-за этого, – вздохнула я и принялась хрустеть картошкой, макая каждый ломтик в лужицу кетчупа. – Я просто чувствую себя такой… никакой, что ли.

– Не глупи. Ты работаешь юристом, значит, уже чего-то добилась в жизни. А если ты имеешь в виду мужиков, то… Сколько раз у тебя дело доходило до помолвки – четыре, пять?

– Только три, – вознегодовала я. – И ни до чего у меня дело не доходило. Просто мои приятели об этом упоминали.

Это было правдой. Трое из моих бывших приятелей, включая Эрика, заводили разговор о свадьбе. Само собой, предложение они делали только в тот момент, когда я уже бралась за дверную ручку и чувствовала себя так, будто играю в какую-то всепоглощающую интеллектуальную игру, единственное правило которой – «ты хочешь того, кто не хочет тебя». После долгах месяцев вялого ухаживания, в течение которых мужчина моей жизни украдкой бросал на меня красноречивые взгляды «а-действительно-ли-ты-луч-шая-из-всех-кого-я-мог-выбрать», он вдруг немедленно начинал сулить златые горы, словно политик, претендующий на высокий пост, стоило лишь мне шагнуть к порогу. Ты хочешь колечко с бриллиантом? Оп-ля, готово! Какой выигрыш достался нашей маленькой леди? Твой приз – колечко на палец, домик в пригороде и я собственной персоной!

Хармони более трезво смотрела на цепочку моногамных связей в моем прошлом.

– Ну вот, приехали. Ты вполне могла бы выйти замуж, если бы хотела. Но тебе, как видно, это не было нужно. В наши дни женщина очень часто сосредоточивается на карьере и выходит замуж в более позднем возрасте. В свои годы ты добилась большего, чем многие другие, – убежденно сказала Хармони и со вздохом отложила вилку, точно три унции зеленого салата насытили ее на целый день.

Я понимала, что подруга старается меня поддержать, однако ее слова на меня не действовали. Раньше, когда мои ухажеры к своему изумлению узнавали, что не являются для меня предметом страсти, и спешно делали предложение, я не думала о замужестве всерьез. Во всяком случае, я еще не встречала человека, за которого мне хотелось бы выйти замуж. А вот теперь, когда мои лучшие, молодые годы клонились к закату, я вовсе не была так уверена, что желаю провести свои дни в одиночестве. Не то чтобы я тосковала по Эрику, нет, скорее мне не хватало раздумий о нем.

В довершение ко всему на выходные была назначена свадьба последней из моих незамужних школьных подруг, и эта дата, обведенная в календаре, вызывала у меня тот же страх, какой я испытываю перед ежегодным посещением гинеколога. Оставшись «последней из могикан» и вынужденная играть роль современной деловой женщины, посвятившей свою жизнь карьере, я постепенно начинала чувствовать себя каким-то нелепым анахронизмом. Мои бывшие одноклассницы заводили семьи, растворялись в пригородной дымке и напоминали о себе лишь по праздникам, присылая фотографии счастливого семейства (где папа с мамой наряжены мистером и миссис Санта-Клаус, а детишки – гномиками) и раздражающие рождественские письма-отчеты с бесконечными описаниями поездок в Италию и построек новых домов. У меня в голове с трудом укладывалось, что мои ровесницы находятся в той стадии, когда кредит за собственное жилье уже почти выплачен, а я все еще снимаю квартиру в городе.

Кроме того, существовала проблема моей работы, которую я с каждым днем ненавидела все сильнее, отчасти из-за того, что за определенную плату я представляла интересы воюющей стороны – это я-то, которая совершен но не терпела конфликтов! – отчасти потому, что дни мои были заполнены утомительным разбором судебных материалов и нудным составлением ходатайств о пере смотре дел.

Большая цифра 30 давила на меня, словно тяжелый валун, скатившийся с горы и встретивший на пути непреодолимую преграду. А какими достижениями я могла похвастаться, подойдя к этому жизненному рубежу? Работой, которую я не выносила, и полным отсутствием личной жизни? Ко всему прочему, учитывая неимоверную быстроту, с которой старилась моя кожа, совсем скоро светил выбор: пластическая операция либо лицо, напоминающее высушенный изюм. Все эти мысли страшно угнетали.

Позднее, тем же вечером, я сидела одна-одинешенька в своей квартире и продолжала размышлять о худшем в мире свидании. Настроение не улучшалось. Мне не помогли ни горячая ванна с лавандовой пеной, ни бокал холодного шардоне, ни новый номер «Шарма». Тем не менее одна статейка в журнале, посвященная знакомствам через всемирную сеть, привлекла мое внимание. Как явствовало из статьи, в Интернете существует множество сайтов, где можно разместить свое объявление, а потом общаться с теми, кто на него откликнется, по электронной почте или в чатах. Прежде чем встречаться с кем-либо в реале, можно сколь угодно долго вести электронную переписку, таким образом отделяя подходящих кандидатов от всяких придурков. Сначала эта, идея мне совсем не понравилась. Я решила, что размещать объявление в сети еще глупее, чем в простой газете, и я непременно нарвусь на мужиков того сорта, что обычно пасутся в Интернете и не рискуют показаться женщине на глаза – тринадцатилетних подростков, уголовников и толстяков таких чудовищных размеров, что они не могут выйти из комнаты и взвешиваются только на почтовых весах.

С другой стороны, перед онлайн-свиданием можно не брить ноги и не мучиться вопросом – на какой по счету встрече секс не считается слишком ранним? Черт, мне даже не надо переодевать старенькую фланелевую пижаму. Может, у меня есть шанс познакомиться с мужчиной, который хоть чем-то отличается от Порядочных Парней – занудных преппи,[10]10
  Преппи – выпускник частной средней школы, обычно из со стоятельной семьи (амер. жаргон).


[Закрыть]
с которыми я встречалась до сих пор. Скорее все го этим Тед меня и привлек – он совершенно не походил на всех моих прежних мужчин, и хотя свидание с ним было чудовищной ошибкой, в конце концов, свет не сошелся клином на Теде Лэнгстоне. Но кого мне выбрать, если не Порядочного Парня? Байкера с бородой, как у солиста «Зи-Зи Топ», любителя цыпочек, прикрывающих грудь амери анским флагом? При этой мысли меня передернуло. И уж конечно, не какого-нибудь извращенца в штанах из латекса, завсегдатая баров с названиями вроде «Цепи и плетка».

Нет, мне нужен кто-то совсем другой. Итак, выберем сред нее между мистером Занудой и немолодым телевизионщиком. Пусть будет кто-то поинтереснее. Например, мистер Порядочный Парень, только с модной профессией и, скажем, татуировкой на плече.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю