Текст книги "Вторая мировая война (Том 5-6)"

Автор книги: Уинстон Черчилль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 57 страниц) [доступный отрывок для чтения: 24 страниц]

Наконец, кабинет просит меня подчеркнуть, как важно не обнаруживать расхождение во взглядах, могущее существовать между Двумя нашими правительствами, в особенности имея в виду самостоятельную акцию России, вступившей в дипломатические отношения с правительством Бадольо без консультации с другими союзниками. Было бы весьма достойно сожаления, если бы по поводу соответствующих позиций наших правительств в парламенте и в печати разгорелись споры, учитывая к тому же, что, выждав несколько месяцев, все три правительства имели бы возможность предпринять согласованную акцию".

На данный момент с этим вопросом было покончено.

* * *

Хотя положение у Анцио уже больше не вызывало тревоги, итальянская кампания развертывалась очень медленными темпами. Мы надеялись, что к этому времени немцы уже будут отброшены к северу от Рима и что значительную часть наших армий можно будет высвободить для высадки сильного десанта на побережье Ривьеры в помощь основному вторжению через Ла-Манш. Решение о проведении этой операции, носившей название "Энвил", было принято в Тегеране. Вскоре вопросу об операции "Энвил" суждено было стать предметом споров между нами и нашими американскими союзниками. Однако до реальной постановки этого вопроса многое еще должно было быть сделано в ходе итальянской кампании. Ближайшей задачей была ликвидация тупика у Кассино. Подготовка к третьей битве за Кассино началась вскоре после февральской неудачи, однако плохая погода заставила отложить ее до 15 марта.

На этот раз главным объектом наступления был сам город Кассино. После ожесточенной бомбардировки, в ходе которой было израсходовано около тысячи тонн бомб и 1200 тонн снарядов, наша пехота двинулась вперед. "Мне казалось немыслимым, – рассказывал Александер, – чтобы после восьми часов такой страшной бомбардировки хоть кто-нибудь мог остаться в живых". Тем не менее это было фактом. Наши атаки привели к захвату территории, но первоначальный успех не удалось закрепить, и мы были не в состоянии одолеть противника в этой кровопролитной безрезультатной схватке.

Я удивлялся, почему мы не предпринимаем фланговых атак, чтобы заставить противника уйти с позиций, которые, как мы уже дважды убедились в этом, были неприступны.

Премьер-министр – генералу Александеру 20 марта 1944 года

"Я хочу, чтобы вы мне объяснили, почему вы упрямо бьетесь лбом об стену, сосредоточивая все свои усилия в направлении прохода у Кассино, Монастырского холма и т. д. – участкам общим протяжением в две-три мили. Постарайтесь объяснить мне, почему нельзя осуществить фланговые движения".

Ответ Александера был ясным и убедительным. Объяснение обстановки словами, написанными в то время, представляет большую ценность для военного историка.

Генерал Александер – премьер-министру 20 марта 1944 года

"Отвечаю на вашу телеграмму от 20 марта. Вдоль всего главного фронта от Адриатики до южного побережья только одна долина Лири, ведущая прямо к Риму, представляет местность, удобную для использования нашего превосходства в артиллерии и танках. Главное шоссе, известное под названием автострада номер 6, – это единственная дорога, помимо проселочных, ведущая из гор, где мы находимся, в долину Лири через реку Рапидо. Этот выход в долину блокирует господствующая над ним возвышенность Монте-Кассино, на которой расположен монастырь. Предпринимались неоднократные попытки обойти Монастырский холм с севера, но все эти атаки оказались безуспешными из-за глубоких оврагов, скалистых откосов и острых как лезвие обрывов, мешающих каким бы то ни было движениям, помимо передвижений сравнительно малочисленных отрядов пехоты, которые можно снабжать только с помощью носильщиков и до некоторой степени при помощи мулов там, где нам с большим трудом удалось проложить вьючные тропы...

Ущерб, причиненный бомбардировкой в Кассино шоссейным дорогам и движению по ним, был настолько велик, что использование танков или других боевых машин было сильно затруднено. Завтра я должен встретиться с Фрейбергом и командующими армиями, чтобы обсудить положение.

Мы реорганизуем свои позиции таким образом, чтобы сохранить за собой выгодные ключевые пункты, уже захваченные нами. По окончании перегруппировки мы осуществим план 8-й армии, а именно -вступим в долину Лири крупными силами. Осуществление этого плана предполагает атаку на более широком фронте и более значительными силами, чем смог получить Фрейберг для этой операции. Несколько позже, когда с гор сойдет снег, уровень воды в реках спадет, а почва станет тверже, будет возможно передвижение по местности, которая в настоящее время непроходима".

Битва среди развалин города Кассино продолжалась до 23 марта, причем обе стороны предпринимали ожесточенные атаки и контратаки. Однако мы создали надежный плацдарм у Кассино на другом берегу реки Рапидо, который наряду с большим выступом, созданным 10-м корпусом в январе на другом берегу нижнего течения Гарильяно, сыграл важную роль в последней, завершившейся успехом битве. Здесь и на плацдарме Анцио мы сковали в Центральной Италии всего около двадцати боеспособных германских дивизий. Многие из них в противном случае могли бы быть переброшены во Францию.

Прежде чем снова штурмовать линию Густава с какой-то надеждой на успех, нашим войскам надо было отдохнуть и произвести необходимую перегруппировку сил и средств. Основную часть 8-й армии пришлось перебросить с Адриатического побережья; для предстоящей битвы было необходимо сосредоточить две армии – английскую 8-ю армию на фронте у Кассино и американскую 5-ю армию в нижнем течении Гарильяно. Для этого генералу Александеру понадобилось почти два месяца.

Таким образом, на Средиземном море мы могли помочь штурму через Ла-Манш, назначенному на начало июня, только боевыми действиями южнее Рима. Американские начальники штабов по-прежнему пытались добиться вспомогательного десанта в Южной Франции, и несколько дней между нами шли большие споры о том, какого рода приказ отдать генералу Вильсону.

Здесь нужно рассказать об англо-американском споре, сначала по поводу операций "Оверлорд" и "Энвил", а затем о том, чему отдать предпочтение -операции "Энвил" или итальянской кампании. Следует напомнить, что во время моей беседы с Монтгомери в Маракеше 31 декабря он сказал мне, что для первого броска через Ла-Манш ему нужно больше войск. 6 января я телеграфировал президенту, сообщив ему, что, по мнению Беделла Смита и Монтгомери, было бы целесообразнее организовать гораздо более сильную и широкую операцию "Оверлорд", нежели расширять операцию "Энвил" за пределы, ориентировочно намеченные нами перед Тегеранской конференцией.

Это вызвало бурные споры на совещании, устроенном генералом Эйзенхауэром 21 января, вскоре по его прибытии в Англию. Сам Эйзенхауэр был твердо убежден в исключительной важности операции "Энвил" и считал, что было бы ошибкой ослаблять ее ради усиления операции "Оверлорд". Однако в результате этого совещания он послал объединенному англо-американскому штабу в Вашингтоне телеграмму, в которой говорилось: "Операции "Оверлорд" и "Энвил" нужно рассматривать как единое целое. При наличии достаточных ресурсов идеалом была бы операция "Оверлорд", осуществляемая силами пяти дивизий, и операция "Энвил" с участием трех дивизий. Однако если сил для этого недостаточно, то я вынужден прийти к выводу, что нам следует решиться на операцию "Оверлорд" силами пяти дивизий и на операцию "Энвил" силами одной дивизии, причем последняя операция должна носить характер угрозы, пока слабость противника не оправдает ее активизации".

По получении этой телеграммы английский комитет начальников штабов представил в Вашингтон изложение своей собственной точки зрения, которая сводилась к следующему: а) первый эшелон "Оверлорда" нужно увеличить до пяти дивизий, как бы это ни отразилось на операции "Энвил"; б) должны быть приложены все усилия для осуществления операции "Энвил", для обеспечения успеха этой операции должны быть брошены две или более дивизий; в) если эти дивизии нельзя будет перебросить, число десантных судов на Средиземном море должно быть сокращено до уровня, потребного для переброски одной дивизии.

Американский комитет начальников штабов не соглашался с этим. Он считал, что угроза не равноценна реальной операции, и настаивал на высадке двух дивизий. На этой телеграмме я написал: "По-видимому, переброске двух дивизий для операции "Энвил" отдается преимущество по сравнению с операцией "Оверлорд". Это прямо противоречит взглядам генералов Эйзенхауэра и Монтгомери".

* * *

4 февраля английский комитет начальников штабов, проконсультировавшись со мной, отправил своим американским коллегам пространную телеграмму, в которой подчеркивал, что важнейшей задачей является успех операции "Оверлорд" и что правильное решение заключается в накоплении для операции "Оверлорд" сил, чтобы довести их до уровня, требуемого верховным главнокомандующим, и лишь после этого можно будет выделить для Средиземного моря все дополнительные ресурсы, какие только найдутся. Он выражал сомнение в разумности осуществления операции "Энвил" как таковой, учитывая ход событий в Италии, и указывал, что, когда в Тегеране план операции "Энвил" впервые встретил благосклонное отношение, мы ожидали, что немцы отступят на линию севернее Рима. Между тем сейчас представляется совершенно несомненным, что немцы намерены сопротивляться до последнего нашему продвижению в Италии. Комитет начальников штабов указал также, что расстояние между Южной Францией и побережьем Нормандии составляет почти 500 миль и что диверсию можно предпринять со стороны Италии или из других районов, а не только через долину Роны. Зона боевых действий при проведении операции "Энвил" фактически была бы слишком далека от зоны операции "Оверлорд", чтобы первая операция могла оказать помощь второй.

В ответ на эту телеграмму американский комитет начальников штабов предложил решить этот вопрос на совещании между генералом Эйзенхауэром, который должен был выступить в роли их представителя, и английским комитетом начальников штабов. Мы на это охотно согласились, но прошло несколько недель, прежде чем соглашение было достигнуто. Генерал Эйзенхауэр все еще не желал отказаться от операции "Энвил", но он начал сомневаться в возможности отозвания из Италии закаленных в боях дивизий. 21 марта было запрошено мнение генерала Вильсона. Он ответил, что категорически против отвода войск из Италии до занятия Рима, и рекомендовал отменить операцию "Энвил" с тем, чтобы мы высадились в Южной Франции лишь в том случае, если немецкая оборона начнет трещать.

Это решило дело. Английский комитет начальников штабов телеграфировал в Вашингтон, что, как выяснилось, операция "Энвил" не может быть осуществлена в намеченный срок, поскольку невозможно отозвать ни войска, участвующие в боях в Италии, ни десантные суда, занятые у плацдарма Анцио. Американский комитет начальников штабов согласился с этим мнением и решил, что генерал Вильсон должен готовиться к высадке в Южной Франции в июле, а также сдерживать и уничтожать в Италии как можно больше германских войск, если будет принято решение вести там бои до конца. Было сочтено, что в начале июня будет еще достаточно времени для решения вопроса о том, какой операции следует отдать предпочтение.

Политическая обстановка в Южной Италии снова обострилась. Был достигнут конституционный компромисс, в силу которого король должен был передать власть своему сыну, престолонаследнику Умберто, и последний должен был стать наместником королевства. Судьбу монархии должен будет решить плебисцит после окончательной победы. Королевский указ был подписан 12 апреля и должен был войти в силу в момент вступления союзников в Рим. К концу этого месяца Бадольо реорганизовал свое правительство, включив в него видных политических деятелей Юга, из которых самыми видными были Кроче и Сфорца.

* * *

В то время как наши армии готовились к атаке, генерал Вильсон использовал всю свою авиацию, чтобы помешать неприятельским действиям и нанести урон противнику, который, подобно нам, пользовался передышкой для реорганизации и пополнения своих сил в ожидании дальнейших битв. Мощная союзная авиация совершала налеты на неприятельские сухопутные коммуникации в надежде перерезать их и принудить германские войска к отходу вследствие нехватки снабжения. Эта операция, которую оптимистически назвали "Стрэнгл", имела целью блокировать три главные железнодорожные линии, идущие на юг из Северной Италии; главными объектами налетов были мосты, виадуки и другие узкие места. Союзная авиация пыталась голодной блокадой заставить немцев уйти из Центральной Италии.

Эта попытка продолжалась более шести недель и причиняла немцам большой ущерб. Севернее Рима железнодорожное движение все время прерывалось, однако авиации не удалось добиться всего того, на что мы надеялись. Используя в максимальных масштабах свои каботажные суда, перебрасывая грузы на автомашинах и полностью используя часы темноты, противник ухитрялся держаться. Но он не мог создать достаточные запасы для затяжных и ожесточенных боев, и упорные битвы на суше в конце мая сильно ослабили его. Соединения наших армий и занятие ими Рима произошло быстрее, чем мы предсказывали. Германская авиация сильно пострадала при попытках защитить свои коммуникации. К началу мая она могла послать в бой едва 700 самолетов против нашей тысячи боевых машин.

Теперь мы можем покинуть Итальянский театр военных действий, где назревало так много событий, и перейти к главной операции -вторжению через Ла-Манш.

Глава двенадцатая УСИЛЕНИЕ ВОЗДУШНОГО НАСТУПЛЕНИЯ

Бомбардировочная авиация играла все более и более важную роль во всех наших военных планах и в конечном счете внесла решающий вклад в дело победы. Здесь необходимо дать некоторый обзор ее Действий.

Достаточное число таких самолетов, с помощью которых мы могли начать наносить тяжелые и неослабевающие удары, оказалось у нас только к 1943 году. В том же году бомбардировщики американского 8-го авиаобъединения включились в наше стратегическое воздушное наступление. Начиная с 1940 года я все время старался содействовать увеличению сил нашей бомбардировочной авиации. Этому мешали многочисленные трудности. Производство отставало от намеченных планов; другие театры военных действий и кампания против подводных лодок предъявляли суровые требования, а когда американцы включились в войну, то вначале выпускаемые ими самолеты использовались в основном, конечно, для удовлетворения их собственных нужд. Хотя число самолетов росло медленно, однако наши новые четырехмоторные самолеты поднимали гораздо больший бомбовый груз. В первые месяцы 1942 года средний бомбовый груз составлял 2800 фунтов на самолет; к концу того же года он равнялся 4400 фунтам, а в течение 1943 года возрос до 7500 фунтов.

В первый период войны как мы, так и немцы обнаружили, что в дневное время бомбардировщики даже в сомкнутом строю могут прорвать эффективную истребительную оборону лишь ценой тяжелых потерь. Как и противнику, так и нам пришлось перейти к ночным налетам. Вначале мы были чрезмерно уверены в точности нашего бомбометания, и предпринятые зимой 1940/41 года попытки уничтожить германские нефтезаводы – важнейшие, но небольшие по размерам объекты – потерпели неудачу. Весной 1941 года бомбардировочной авиации пришлось включиться в битву за Атлантику, и наступление на Германию возобновилось только в июле. Теперь в качестве объектов выбирались промышленные города и железнодорожные центры Германии, в особенности Рур и Гамбург, Бремен, Ганновер, Франкфурт и Штутгарт. Однако наши средства и наши методы не были достаточно эффективными. Наши потери росли, и в зимние месяцы нам пришлось сократить свои усилия. В феврале 1942 года был введен в употребление пеленгатор "Джи", о котором уже говорилось; с его помощью мы могли сосредоточить наши главные усилия на Руре. Под энергичным руководством маршала авиации Гарриса были достигнуты замечательные результаты. В числе его операций можно назвать вызвавшие огромные пожары налеты на Любек и Росток, налет тысячи бомбардировщиков на Кельн (в мае) и дневной налет на завод в Аугсбурге, производивший дизельные двигатели для подводных лодок.

В августе была создана авиация наведения бомбардировщиков ("Пасфайндер Форс") под командованием бригадира авиации Беннета. Радарные приборы играли все более важную роль в навигации и в нахождении объектов, и, бесспорно, было вполне целесообразно поручить дефицитную сложную аппаратуру специалистам, обязанностью которых было находить путь и указывать объекты другим самолетам.

Хотя таким образом постепенно была достигнута точность ночного бомбометания, которой так долго не удавалось добиться, воздушное наступление 1942 года не уменьшило военного производства в Германии и не отразилось на моральном состоянии гражданского населения. Силу германской экономики недооценивали. Из ресурсов оккупированных стран немцы широко черпали производственные мощности и рабочую силу, и германское военное производство, казалось, фактически возросло. Благодаря железной дисциплине, введенной Геббельсом, гражданское население держалось стойко и местные катастрофы не приобретали размеров общенационального бедствия. Однако германские руководители глубоко встревожились и были вынуждены перейти в воздухе к обороне. Германское самолетостроение стало уделять все больше внимания выпуску истребителей, а не бомбардировщиков. Это было началом поражения люфтваффе и поворотным моментом в нашей борьбе за господство в воздухе, которого мы добились в 1944 году и без которого мы не могли бы выиграть войну. По важности с этой психологической победой над умами Гитлера и его командующих авиацией мог сравниться только грозный третий воздушный фронт, с которым столкнулась Германия на Западе к выгоде русских и нашей кампании на Средиземном море.

Так мы дожили до 1943 года, когда американцы включились в бомбардировку территории Европы, находившейся под властью держав оси. Американцы держались других идей о методе бомбардировок. Если мы приняли технику ночных налетов и довели ее к тому времени до совершенства, то они были убеждены, что их тяжело вооруженные бомбардировщики "Летающая крепость" могут сомкнутым строем проникнуть в глубь Германии днем без эскорта истребителей. Принятая в Касабланке директива командованиям английской и американской бомбардировочной авиации, базирующейся в Соединенном Королевстве (от 4 февраля 1943 года), сформулировала стоящую перед ними задачу следующим образом:

"Вашей первоочередной целью будет все большее разрушение и расстройство военной, промышленной и экономической системы Германии, подрыв морального состояния народа до такой степени, чтобы его способность к вооруженному сопротивлению была серьезно ослаблена.

В рамках этой общей концепции вашими первоочередными объектами на данный момент являются следующие, в порядке их перечисления: а) германские верфи, строящие подводные лодки; б) германская самолетостроительная промышленность; в) транспорт; г) нефтезаводы; д) другие объекты военной промышленности противника".

Генерал Экер, командовавший американским 8-м авиаобъединением, имел в виду добиться уничтожения этих пяти групп объектов при помощи точного дневного бомбометания. Он не получил подкреплений, о которых просил, но совершил много доблестных и дорого обходившихся ему атак. Маршал авиации Гаррис, предпринимавший бомбардировки только по ночам, с марта по июль 1943 года концентрировал свое внимание главным образом на Руре, начав операции в ночь на 6 марта налетом на сильно обороняемый город Эссен. 8 самолетов "москито", используя прибор для бомбометания вслепую – "ОБОЕ" 1, сбросили указатели цели, затем 22 тяжелых бомбардировщика сильнее осветили объект в порядке подготовки к мощному налету 392 самолетов. Впервые за всю войну Эссену были причинены тяжелые повреждения. По мере нарастания мощи и расширения действий бомбардировочной авиации Геббельс все больше отчаивался в исходе борьбы; в его дневниках можно найти горькие упреки по адресу люфтваффе за то, что они не смогли дать отпор английским бомбардировщикам. Шпеер, весьма одаренный германский министр военного производства, в своем обращении к гаулейтерам в июне 1943 года упоминал о серьезных потерях в добыче угля и железной руды и в производстве коленчатых валов и сообщал о решении в два раза усилить противовоздушную оборону Рура и мобилизовать 100 тысяч человек на ремонтно-восстановительные работы.

1 Сокращенно от Observed bombing of enemy -радиолокационная установка для наведения бомбардировщика на цель. – Прим. ред.

В то время как англичане наконец стали добиваться результатов в осуществлении задачи разрушения центров военного производства в Руре, американские "Летающие крепости" встречали серьезное сопротивление германских истребителей, действовавших в дневное время. Генерал Экер вскоре понял, что, если он хочет успешно выполнить свой план, он должен сначала разгромить германскую авиацию. Учитывая весьма улучшившееся положение в области подводной войны, объединенный англо-американский штаб согласился изменить очередность объектов. В директиве, известной под названием "Пойнтблэнк", опубликованной 10 июня 1943 года, он изменил решение, принятое в Касабланке, перенеся основной упор на действия против сил германской истребительной авиации и германской авиапромышленности.

В ночь на 25 июля начались весьма ожесточенные английские налеты на Гамбург. Гамбург находился вне радиуса действия "ОБОЕ", поэтому был широко использован прибор для бомбометания вслепую "H2S", который находился на самом самолете и работа которого не зависела от радиосвязи с Англией. Этот прибор давал очертания главных особенностей местности на экране самолета, напоминавшем современный телеэкран. Картина получалась особенно четкой в тех случаях, когда суша перемежалась с водой, как это имеет место в районе гамбургских доков. Бомбардировочная авиация накапливала опыт использования "H2S" с момента его применения впервые в январе, а для налета на Гамбург было впервые использовано еще одно средство, так называемое "Уиндоу", которое мы долго держали про запас. Как указывалось в предыдущем томе, это были просто полоски металлизированной бумаги, сбрасываемые с бомбардировщиков. Множество таких полосок, рассеянных в виде облака, настроенных на длину германской волны и весивших несколько фунтов, выглядели на экранах неприятельского радара наподобие самолета, и, таким образом, вводя немцев в заблуждение, они сильно мешали им направлять свои ночные истребители на наши бомбардировщики и наводить на них зенитные орудия и прожекторы.

Четыре налета на Гамбург в период с 24 июля по 3 августа причинили больше разрушений, чем когда-либо причинялось такому крупному городу за такой короткий срок. Во время второго налета была создана настолько большая концентрация зажигательных бомб в сочетании с фугасными, что возник огненный смерч, со страшным воем пронесшийся через город; справиться с ним нельзя было никакими доступными для человека средствами. Многие немцы характеризовали воздушную битву за Гамбург как "страшную катастрофу". Сам Шпеер признал после войны, что если бы аналогичные налеты были совершены в быстрой последовательности на шесть других крупных городов Германии, то, по его подсчетам, это привело бы к краху военного производства. От этой судьбы Германию спасло в 1943 году отчасти то, что использование "H2S" оказалось трудным даже при бомбометании по площадям в тех случаях, когда в пределах объекта не было больших водных пространств, отчасти же этому помешала энергичная оборона, организованная очень опытными летчиками ночной истребительной авиации Германии.

Наше третье крупное воздушное наступление в 1943 году имело своим объектом Берлин. Оно продолжалось с ноября 1943 по март 1944 года.

Тем временем американское 8-е авиаобъединение в своем наступлении против неприятельских сил истребительной авиации и самолетостроительной промышленности, проводившемся в соответствии с директивой "Пойнтблэнк", несло все возрастающие потери от германских дневных истребителей, которые встречали американцев во все большем количестве и все более успешно. Кульминационный момент был достигнут 14 октября 1943 года. Во время налета на шарикоподшипниковые заводы в Швейнфурте, имевшие жизненно важное значение для германской самолетостроительной промышленности, американцы потеряли 60 из 291 "Летающей крепости". После этого было признано, что дневные бомбардировщики без эскорта не могут добиться превосходства в воздухе над Германией, и их наступление было приостановлено до тех пор, пока не будет налажено производство истребителей дальнего действия, которые могли бы обеспечить достаточное прикрытие.

Возникло нечто весьма близкое к спору по вопросу о том, должна ли английская бомбардировочная авиация атаковать Швейнфурт, действуя при этом своими собственными методами. В конце концов было решено, что налет должен быть совершен совместно силами американской и английской авиации – и днем, и после наступления темноты. Американское 8-е авиаобъединение, наконец-то получившее истребители дальнего радиуса действия, которых оно так долго ожидало, совершило днем 24 февраля 1944 года налет с участием 266 бомбардировщиков. В ту же ночь английская бомбардировочная авиация направила против Швейнфурта 734 самолета. Это было действительно комбинированное наступление, направленное против общей цели. К несчастью, споры продолжались так долго, что эффективность этого гигантского налета оказалась в значительной степени сниженной. Шпеер, предупрежденный американским дневным налетом, совершенным четырьмя месяцами раньше, рассредоточил промышленные предприятия.

* * *

Затяжной и упорный спор специалистов по вопросу о том, какую тактику следует предпочесть – дневные или ночные бомбардировки, а также благородное соревнование соперников, каждый из которых, не страшась жертв и совершая поистине героические подвиги, стремился на практике подтвердить правильность своей точки зрения, достигли апогея после последнего налета на Берлин. В ночь на 31 марта 1944 года из 795 самолетов, отправленных командованием английской бомбардировочной авиации в налет на Нюрнберг, не вернулись 94 машины. Мы впервые потеряли столько за один налет, и это вынудило командование бомбардировочной авиации пересмотреть свою тактику, прежде чем предпринимать дальнейшие ночные атаки в глубине Германии. Это было свидетельством того, какую мощь приобрела в силу необходимости противостоять нашему беспощадному наступлению ночная истребительная авиация противника, укрепленная лучшими экипажами, переброшенными с других важных фронтов. Но, принудив противника сосредоточить свои силы на обороне Германии, западные союзники получили полное превосходство в воздухе, нужное им ввиду приближавшегося вторжения через Ла-Манш.

* * *

Все это время американцы не отступали от мысли использовать свои бомбардировщики "Летающая крепость" в дневных операциях, как только их удастся прикрыть истребителями, обладающими достаточно большим радиусом действия, чтобы обнаруживать и уничтожать неприятельские истребители в воздухе или атаковать их на аэродромах. После длительных проволочек эта важнейшая задача была решена. Вступили в строй "тандерболт", затем "лайтнинг", и, наконец, "мустанг"; это были дневные истребители, снабженные запасными бензобаками и имевшие радиус действия, который сначала составлял 475, а затем возрос до 850 миль. 23 февраля 1944 года началась неделя концентрированных дневных бомбардировок германских авиазаводов. Американские истребители дальнего радиуса действия наконец взяли верх над неприятельскими истребителями, и дневные бомбардировщики начали осуществлять точное бомбометание без излишних помех или потерь.

Это стало поворотным моментом в воздушной войне против Германии. С тех пор американское 8-е авиаобъединение могло бомбить объекты в Германии при дневном свете с большой точностью и при все возрастающей свободе действий. Германия потеряла свое превосходство в воздухе при дневном свете, и ее жизненно важные центры были открыты для нашего стратегического наступления. Германские ночные истребители, пилотируемые лучшими летчиками германской авиации, продолжали оставаться грозной силой до самого конца войны, но это достигалось ценой снижения квалификации дневных летчиков-истребителей и, таким образом, содействовало все возраставшим успехам американской авиации. В 1944 году союзники завоевали превосходство в воздухе над Германией и в дневное время. К апрелю новые методы обмана и новая тактика, сбивавшая с толку противника, позволили англичанам возобновить развернутое ночное наступление на германские города. Летчики американского 8-го авиаобъединения, увидев, что представляют собой дневные летчики-истребители противника, были готовы превратить его в "круглосуточное" наступление. Таково было положение накануне начала операции "Оверлорд".

Наши воздушные налеты на Германию, приобретавшие все более важное значение, стали гораздо мощнее благодаря увеличению взрывной силы наших бомб. Был отдан приказ об улучшении применяемого нами взрывчатого вещества – в первую очередь в наших тяжелых бомбах – путем примешивания алюминиевого порошка; таким образом, во второй половине войны их эффективность возросла почти в полтора раза. Ожесточенность борьбы подвергла люфтваффе гораздо большему напряжению, чем они были в состоянии вынести. Вынужденные сосредоточить свое внимание на выпуске истребителей, они утратили всякую способность к стратегической контратаке в форме ответных бомбардировок наших объектов. Потерявшие равновесие и истощенные, они с тех пор были не в состоянии защитить ни себя, ни Германию от наших тяжелых ударов. Говоря о завоевании нами превосходства в воздухе, которое к концу 1944 года выросло в полное господство, нужно полностью воздать должное действиям американского 8-го авиаобъединения, после того как ему были приданы истребители дальнего радиуса действия.

* * *

Приближалась дата операции "Оверлорд", и перед нами возник весьма важный вопрос: какую роль должно сыграть могущественное авиационное оружие в этой главной операции? После долгих технических споров между руководителями авиации обеих стран победа осталась за планом, намечавшим разрушение германских железнодорожных коммуникаций во Франции, Бельгии и Западной Германии путем сбрасывания в течение трех месяцев, оставшихся до дня "Д", 66 тысяч тонн бомб, чтобы создать, таким образом, "железнодорожную пустыню" вокруг германских войск в Нормандии. Первые этапы этого плана уже начали осуществляться. Главными объектами были ремонтные и эксплуатационные депо и локомотивы в 93 важнейших железнодорожных центрах на многочисленных подступах к Нормандии. Тактическая авиация принимала участие в осуществлении этого общего плана; в дополнение к этому по мере приближения дня "Д" на нее была возложена специальная задача – уничтожение мостов и подвижного состава. Возможность полностью отрезать поле боя в Нормандии от подкреплений, поступающих по железным дорогам, представлялась величайшим непосредственным вкладом, который бомбардировочная авиация могла внести в операцию "Оверлорд". Число жертв, понесенных союзниками в ходе английских и американских бомбардировок Германии и Италии за время войны, превысило 140 тысяч человек, а в период, о котором говорится в этой главе, в личном составе английской и американской авиации потери превышали число убитых и раненых при великой операции форсирования Ла-Манша. Эти герои ни разу не дрогнули и не пали духом. Их преданности мы в немалой степени обязаны победой, Честь им и слава!