Текст книги "Вторая мировая война (Том 5-6)"

Автор книги: Уинстон Черчилль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 57 страниц) [доступный отрывок для чтения: 24 страниц]

Я просил верховного главнокомандующего вооруженными силами союзников в Средиземноморском районе немедленно создать комбинированные диверсионно-десантные силы, поддерживаемые авиацией и флотилиями, чтобы с вашей помощью нападать на гарнизоны, оставленные немцами на захваченных ими вдоль побережья Далмации островах. Ничто не мешает истребить эти гарнизоны с помощью сил, которыми мы вскоре будем располагать. Во-вторых, мы должны постараться организовать прямую линию связи с вами с моря, даже если нам придется время от времени передвигать ее. Только таким образом мы сможем снабжать вас танками, противотанковыми орудиями и другим тяжелым вооружением, а также необходимыми припасами в количествах, которых требуют ваши армии".

Маршал Тито – премьер-министру 9 февраля 1944 года

"Я был обязан проконсультироваться с членами Национального комитета освобождения Югославии и с членами Антифашистского вече народного освобождения по вопросам, поднятым в ваших посланиях. Рассмотрение этих вопросов привело к следующим выводам:

1) Антифашистское вече народного освобождения Югославии, как вы знаете, подтвердило на своей второй сессии 29 ноября 1943 года, что оно твердо стоит за союз югославских народов. Однако, покуда имеются два правительства, одно в Югославии и другое в Каире, не может быть полного союза. Поэтому правительство в Каире необходимо ликвидировать, а вместе с ним устранить и Драже Михайловича. Это правительство должно отчитаться перед правительством АВНОЮ за разбазаривание колоссальных сумм народных денег.

Национальный комитет освобождения Югославии должен быть признан союзниками как единственное правительство Югославии, и король Петр II должен в подкрепление этого подчиняться законам АВНОЮ.

Если король Петр примет все эти условия, Антифашистское вече народного освобождения не откажется сотрудничать с ним при том условии, что вопрос о монархии в Югославии будет решен после освобождения Югославии на основании свободно выраженной воли народа.

Король Петр II должен опубликовать декларацию о том, что он думает только об интересах отечества, которое он желает видеть свободным и организованным так, как это решит по своей свободной воле сам народ после окончания войны, а до тех пор он будет делать все, что в его силах, чтобы поддержать народы Югославии в их тяжелой борьбе... "

Премьер-министр – маршалу Тито 25 февраля 1944 года

"Я вполне понимаю стоящие перед вами трудности, и я приветствую мужество, с каким вы подходите к ним.

Я обратился к королю Петру с предложением вернуться в Лондон, чтобы обсудить со мной эти вопросы. Я надеюсь поэтому, что, поразмыслив, вы будете готовы изменить ваши требования и, таким образом, дать нам обоим возможность трудиться над объединением Югославии в борьбе против общего врага".

* * *

Когда я получил возможность объяснить все это парламенту в феврале 1944 года, я рассказал ему следующее:

Партизаны во главе с искусным руководством, организованные в отряды, были одновременно неуловимой и смертоносной силой. Не только хорваты и словены, но и большое число сербов примкнуло к маршалу Тито, и сейчас у него более четверти миллиона человек и большое количество вооружения, отнятого у врага или у итальянцев, и эти люди организованы в значительное число дивизий и корпусов.

Все движение приняло определенную форму, не утратив своих партизанских качеств, без которых оно, возможно, не могло бы иметь успеха. Вокруг и внутри этих героических сил развивается национальное объединяющее движение. Коммунистическим элементам принадлежит честь зачинателей, но по мере того как это движение росло численно и крепло, произошел изменяющий и сплачивающий процесс и возобладали национальные концепции. В лице маршала Тито партизаны нашли выдающегося вождя, покрывшего себя славой в борьбе за свободу. К несчастью, – пожалуй, это было неизбежно, – эти новые силы пришли в столкновение с силами генерала Михайловича. В течение длительного времени в прошлом я с особым интересом относился к движению маршала Тито, старался и стараюсь оказывать ему всю возможную помощь".

* * *

Еще два месяца в эмигрантских кругах в Лондоне продолжались политические распри из-за югославских дел. Каждый потерянный день уменьшал шансы на какое-то уравновешенное соглашение.

Премьер-министр – министру иностранных дел 1 апреля 1944 года

"Я считаю, что следует всемерно настаивать перед королем, чтобы он избавился от своих роковых советников, которые тянут его ко дну. Как вам известно, я полагал, что это будет сделано до конца прошлого года. Я не знаю, чего можно достичь всеми этими проволочками... Я всегда считал, что король должен отмежеваться от Михайловича, что он должен принять отставку правительства Пурича 1 или сместить его и что не принесет никакого особого вреда, если на несколько недель он останется без правительства... Я согласен, что король Петр должен сделать соответствующее заявление. Боюсь, что пока мы не сможем добиться ничего большего... С тех пор как мы обсуждали эти вопросы в Каире, мы видели появление в штабе Тито многочисленной русской миссии, и не приходится сомневаться, что русские возьмут курс прямо на коммунистическую Югославию под управлением Тито.

Я надеюсь поэтому, что теперь вы будете действовать с максимальной быстротой, составите королю хорошую декларацию, уговорите его уволить Пурича и компанию, отмежеваться от всякой связи с Михайловичем и создать временное правительство, которое не было бы неприятным для Тито".

Премьер-министр – маршалу Тито, Югославия 17 мая 1944 года

"Сегодня утром по совету англичан король Петр II сместил правительство Пурича, в которое входил в качестве военного министра генерал Михайлович. Сейчас король собирается сформировать правительство или основать государственный совет во главе с баном 2 Хорватии (Иваном Шубашичем). Этот курс, конечно, горячо одобряется правительством его британского величества. Я бы очень сожалел, если бы вы поспешили публично отмежеваться от происшедших изменений. В Европе предстоят важнейшие события. Битва за Италию развивается благоприятно для нас. Генерал Вильсон заверяет меня в своей решимости помогать вам в максимальной степени. Я считаю поэтому, что имею право просить вас воздержаться от каких-либо высказываний, могущих неблагоприятно отразиться на этом новом событии, по крайней мере на несколько недель, пока мы не обменяемся телеграммами на этот счет".

1 В то время – премьер-министр югославского эмигрантского правительства. В 1946 г. был заочно осужден югославским судом как военный преступник. – Прим. ред.

2 Губернатор. – Прим. ред.

Здесь мы можем оставить эти события и перейти к освещению других, не менее значительных и бурных и в то же время более крупных по масштабам.

Глава десятая УДАР В АНЦИО

Первые недели января прошли в усиленных приготовлениях к операции "Шингл" (кодовое название высадки в Анцио) и в подготовленных операциях 5-й армии, имевших целью отвлечь внимание и резервы противника от намеченного плацдарма на побережье. С этой целью армия предприняла ряд атак, которые, как надеялись, должны были дать ей возможность переправиться через реки Гарильяно и Рапидо, в то время как французский корпус обходным маневром справа должен был угрожать возвышенности севернее Кассино. Бои носили весьма ожесточенный характер, так как немцы явно намеревались помешать нам взломать линию Густава, которая с Кассино в качестве центрального опорного пункта была самой тыловой позицией их оборонительной зоны, тянувшейся на большую глубину. В этих скалистых горах была создана сильная система укреплений, в которой щедро использовались бетон и сталь. Со своих наблюдательных пунктов на высотах противник мог направлять артиллерийский огонь, чтобы воспрепятствовать каким бы то ни было передвижениям в долинах.

После предварительных атак в суровую зимнюю погоду 5-я армия начала 12 января свое главное наступление продвижением на 10 миль французского корпуса на северном фланге. Три дня спустя американский 2-й корпус занял Монте-Троккьо, последнюю преграду перед рекой Лири. Затем английский 10-й корпус форсировал реку Гарильяно в нижнем течении и захватил Минтурно и предместья Кастель-форте, но его дальнейшие попытки продвинуться на север не увенчались успехом. Правый его фланг также не смог взять Сан-Амброджо.

Все это, однако, произвело желаемый эффект. Наступление отвлекло внимание противника от приближавшейся угрозы его уязвимому морскому флангу и заставило подтянуть три хорошие дивизии из резерва, чтобы восстановить положение. Немцы атаковали английский 10-й корпус, но не смогли отбросить его назад. К полудню 21 января конвои, направлявшиеся в Анцио, уже были далеко в море под прикрытием авиации. Погода благоприятствовала незаметному подходу. Наши сильные налеты на вражеские аэродромы, в особенности на Перуджу – базу германских разведывательных самолетов, не позволили подняться с земли многим самолетам противника.

6-й корпус под командованием американского генерала Лукаса высадился на побережье Анцио в 2 часа утра 22 января, американская 3-я дивизия – южнее города, а английская 1-я – севернее него. Сопротивление было очень незначительным, потерь почти не было. К полуночи 36 тысяч человек и более 3 тысяч машин были на берегу. "Мы, – сообщил Александер, который находился на месте действий, – по-видимому, добились почти полной внезапности".

Но затем наступила катастрофа, и самая главная цель предприятия не была достигнута. Генерал Лукас ограничился занятием своего плацдарма и подвозом на берег снаряжения и машин. Генерал Пенин, командовавший английской 1-й дивизией, стремился продвинуться вглубь. Однако его резервная бригада была оставлена при корпусе. 22 и 23 января ушли на слабые пробные атаки в направлении Чистерны и Камполеоне. Командующий экспедицией не предпринял решительной попытки продвинуться. К вечеру 23-го были высажены целиком обе дивизии и приданные им войска, включая два английских отряда "коммандос" и американские ударно-десантные группы. Оборона берегового плацдарма усиливалась, но возможность, ради которой было приложено так много усилий, была упущена.

Кессельринг быстро реагировал на создавшееся критическое положение. Основная масса его резервов уже была занята в боях против нас на фронте Кассино, но он стянул все имевшиеся у него в наличии части, и за 48 часов было собрано примерно две дивизии для того, чтобы помешать нашему дальнейшему продвижению. Угроза флангу не ослабила решимости Кессельринга противостоять нашим штурмам у Кассино.

25 января Александер сообщил, что плацдарм достаточно надежен.

Американская 3-я дивизия находилась в четырех милях от Чистерны, а английская 1-я дивизия – в двух милях от Камполеоне, и на всем протяжении фронта контакт был непрерывным. 27 января пришли серьезные известия. Ни тот, ни другой город не был взят. Гвардейская бригада отбила контратаку пехоты и танков и продвинулась вперед, но она все еще была в полутора милях от Камполеоне, а американцы все еще находились южнее Чистерны.

Тем временем наши атаки против немцев на участке Кассино продолжались. Английский 10-й корпус отвлек на свой участок фронта основную часть вражеских подкреплений, и было решено атаковать севернее от него, чтобы захватить возвышенность над Кассино и обойти позицию с этой стороны. Были достигнуты значительные успехи. Американский 2-й корпус, имея справа от себя рядом французский корпус, форсировал реку Рапидо выше города Кассино и занял Монте-Кастеллоне и Колле-Майолу. Затем он нанес удар на юг, по Монастырскому холму, но немцы получили подкрепления и держались с фанатичным упорством. К началу февраля 2-й корпус выдохся. Генерал Александер решил, что для того, чтобы восстановить силу натиска, необходимы свежие войска. Он уже отдал приказ о сформировании новозеландского корпуса под командованием генерала Фрейберга в составе трех дивизий, переброшенных из 8-й армии.

Было ясно, что на обоих фронтах разыграются новые ожесточенные бои, и необходимо было найти дополнительные войска. В начале февраля на главный фронт должна была прибыть польская 3-я карпатская дивизия. Генерал Вильсон имел наготове в Северной Африке 18-ю пехотную и 1-ю гвардейскую бригады. К 30 января американская 1-я бронетанковая дивизия высадилась в Анцио, а американская 45-я дивизия находилась в пути. Их можно было высадить лишь на очень неудобном для высадки побережье или в маленьком рыбацком порту. "Сложившееся положение, – сообщил адмирал Джон Кэннингхэм, – мало напоминает молниеносный удар двумя или тремя дивизиями, который планировался в Маракеше, но вы можете быть уверены, что военно-морские силы сделают все возможное для того, чтобы обеспечить материальные условия победы".

В то время как бои в районе Кассино были в самом разгаре, 6-й корпус в Анцио предпринял 30 января первую атаку большими силами. Была захвачена некоторая территория, но американской 3-й дивизии не удалось занять Чистерну, а английская 1-я дивизия не смогла занять Камполеоне. На плацдарме было высажено уже более четырех дивизий. Но немцы, несмотря на действия нашей авиации против их коммуникаций, быстро перебросили крупные подкрепления. Нам противостояли части восьми дивизий, занявшие позиции, которые они к этому времени смогли укрепить. Александер доносил: "Скоро мы будем в состоянии осуществить должным образом координированный удар всеми силами, чтобы достигнуть нашей цели – перерезать главную неприятельскую линию снабжения; я отдал приказ подготовить соответствующие планы".

Прежде чем стало возможным осуществить приказ Александера, противник 3 февраля предпринял контратаку, которая уничтожила выступ английской 1-й дивизии, и стало ясно, что эта контратака является лишь прелюдией к более серьезным действиям. Говоря словами доклада генерала Вильсона, "плацдарм отрезан наглухо, и наши силы, находящиеся внутри него, не в состоянии двинуться вперед".

Я был сильно обеспокоен некоторыми моментами операции у Анцио.

Премьер-министр – главнокомандующему на Средиземном море

8 февраля 1944 года

"Сообщите мне, какое число боевых и транспортных машин выгружено в Анцио за первую неделю и за две недели соответственно. Я был бы рад, если бы было возможно без излишних хлопот и задержки указать отдельно грузовики, пушки и танки".

Ответ пришел быстро и ошеломил меня. В первую неделю было выгружено 12 350 машин, включая 356 танков; за две недели -21 940 машин, включая 380 танков. В целом это составляло 315 грузов танкодесантных барж. Интересно отметить, что, кроме 4 тысяч грузовиков, которые перевозились на судах туда и обратно, за две недели на плацдарме у Анцио было выгружено почти 18 тысяч машин для сил общей численностью 70 тысяч человек, включая, конечно, водителей и тех, кто обеспечивает обслуживание и ремонт машин.

10 февраля были получены дальнейшие сведения. Генерал Вильсон сообщал, что погода помешала нашим воздушным атакам. Английская 1-я дивизия подвергалась серьезному нажиму, ей пришлось отступить, и Александер принимал меры, чтобы сменить ее.

Все это вызвало большое разочарование в Англии и в Соединенных Штатах. Я, конечно, не знал, какие приказы были даны генералу Лукасу, но двигаться вперед и сражаться с противником – это основной принцип; между тем создавалось впечатление, что он с самого начала был против этого. Зрелище 18 тысяч машин, накопленных на берегу за две недели и предназначавшихся всего лишь для 70 тысяч человек, то есть одна машина меньше чем на четыре человека, включая водителей и обслуживающий персонал, хотя в то же время они продвинулись всего на 12 или 14 миль, было поразительным. Очевидно, мы были сильнее немцев по боевой мощи. Легкость, с какой они перебрасывали свои части на поле битвы, и быстрота, с какой они ликвидировали опасные бреши, которые создались у них на Южном фронте вследствие переброски ими части войск на другие участки, производили самое внушительное впечатление. Все это, казалось, служило очень плохим предзнаменованием для "Оверлорда".

Генерал Александер – премьер-министру 11 февраля 1944 года

"Первая фаза операций, начало которых было таким многообещающим, сейчас только что закончилась благодаря тому, что противник оказался способен быстро сосредоточить достаточные силы для стабилизации положения, которое для него было очень серьезным. Битва сейчас переходит во вторую фазу, и мы теперь должны любой ценой отразить его контратаки и затем, перегруппировав наши собственные силы, возобновить наступление, чтобы прорваться в глубь полуострова и перерезать неприятельские коммуникации, ведущие из Рима на юг. Это я твердо намереваюсь сделать".

* * *

Ожидавшаяся серьезная попытка сбросить нас в море у Анцио началась 16 февраля, когда противник ввел в действие более четырех дивизий, поддерживаемых 450 орудиями, и начал прямое наступление на юг от Камполеоне. Наступление началось в неудобный момент, когда американская 45-я и английская 56-я дивизии, переброшенные с фронта у Кассино, сменяли нашу доблестную 1-ю дивизию, которая вскоре снова оказалась втянутой в ожесточенное сражение. В расположении наших войск, которые были на этом участке оттеснены к первоначальному плацдарму, был вбит глубокий и опасный клин. Артиллерийский огонь, с момента высадки сильно тревоживший всех наших людей на плацдарме, снова усилился. Все висело на волоске. Дальнейшее отступление было невозможно. Даже небольшое продвижение вперед позволило бы противнику использовать не только дальнобойные орудия против наших мест высадки и наших судов, но и дало бы ему возможность открыть настоящий заградительный огонь полевой артиллерии с целью срыва всех операций по погрузке и отправке. У меня не было никаких иллюзий относительно создавшегося положения. Речь шла о жизни или смерти.

Однако фортуна, до сих пор отворачивавшаяся от нас, наградила отчаянное мужество английских и американских армий. Еще не истек установленный Гитлером трехдневный срок, как немецкое наступление было остановлено. Затем их собственный выступ был контратакован с фланга и срезан огнем всей нашей артиллерии и бомбардировкой со всех самолетов, какие только мы могли поднять в воздух. Сражение было ожесточенным, обе стороны понесли тяжелые потери, но смертный бой нами был выигран.

* * *

22 февраля 1944 года я выступил в палате общин с общим отчетом о ходе войны. В этих рамках операция у Анцио была представлена в должной перспективе. Я рассказал о событиях с такой подробностью, с какой тогда было возможно.

"Это было, безусловно, нелегкое дело: перебросить такую значительную армию морем – 40 или 50 тысяч человек, в первом броске – при всей неустойчивости зимней погоды и при всей неясности относительно силы неприятельской обороны. Сама эта операция была образцом совместных действий. Высадка, в сущности, не встретила сопротивления. Однако последующие события развивались не так, как мы надеялись или планировали. В результате мы высадили на берег большую армию, оснащенную массой артиллерии, танков и многими тысячами автомашин, и наши войска, двинувшись в глубь полуострова, вступили в соприкосновение с противником...

С широкой стратегической точки зрения решение Гитлера послать в Южную Италию 18 дивизий, насчитывающих вместе с обслуживающими войсками, вероятно, около полумиллиона, и создать в Италии большой вспомогательный фронт нельзя считать нежелательным для союзников. Мы где-то должны сражаться с немцами, если мы не хотим сидеть сложа руки и смотреть на русских. Изматывающая битва в Италии занимает войска, которые не могли бы быть использованы в других, более широких операциях".

* * *

Решительная операция наших армий в Италии, в частности высадка у Анцио, в полной мере внесла вклад в успех операции "Оверлорд". Позже мы увидим, какую роль она сыграла в освобождении Рима.

Глава одиннадцатая ИТАЛИЯ: КАССИНО

Ожесточенность и смятение, царившие в Италии, усилились в новом году. Призрачная республика Муссолини испытывала все возраставший нажим со стороны немцев. Интриги разъедали правящие круги, сплотившиеся вокруг Бадольо на юге Италии; в Англии и Соединенных Штатах общественное мнение относилось к ним с презрением. Муссолини начал действовать первым.

Прибыв после бегства в Мюнхен, он нашел там свою дочь Эдду и ее мужа графа Чиано. Они бежали из Рима в момент капитуляции, и хотя Чиано голосовал против своего тестя на роковом заседании Большого совета, он надеялся, что влияние его жены поможет ему добиться примирения. В те дни в Мюнхене примирение действительно состоялось. Это вызвало возмущение Гитлера, который уже посадил семью Чиано по ее прибытии под домашний арест. Нежелание дуче наказать изменников делу фашизма и в особенности Чиано было, пожалуй, главной причиной, почему у Гитлера сложилось в этот критический момент такое низкое мнение о его союзнике.

И только когда убывающая мощь "Республики Сало" почти совсем сошла на нет и нетерпение германских хозяев усилилось, Муссолини согласился дать ход волне рассчитанной мести. Все руководящие деятели старого фашистского режима, которые голосовали против него в июле и которых удалось захватить в оккупированной немцами Италии, предстали в конце 1943 года перед судом, собравшимся в средневековой крепости Вероны. Среди подсудимых был и Чиано. Всем им без исключения был вынесен смертный приговор. Несмотря на мольбы и угрозы Эдды, дуче не мог пойти на попятный. В январе 1944 года эта группа, включавшая не только Чиано, но также 78-летнего маршала де Боно, соратника Муссолини по походу на Рим, была предана казни – привязанных к стулу, их расстреливали в спину. Все они умерли мужественно.

* * *

На юге Бадольо доставляли все больше хлопот остатки оппозиции фашизму, уцелевшие с первых дней его существования; с прошлого лета они выросли в политические группировки. Они не только требовали создания более широкой администрации, в которой они могли бы принять участие, но пытались также уничтожить монархию, которая, по их утверждению, скомпрометировала себя тем, что так долго мирилась с правлением Муссолини. Деятельность этих групп встречала растущую поддержку общественности как в Америке, так и в Англии. В январе в Бари состоялся съезд шести итальянских партий и были вынесены резолюции в этом духе.

Поэтому я телеграфировал президенту:

Премьер-министр – президенту Рузвельту 13 февраля 1944 года

"Нынешний режим является законным правительством Италии, с которым мы заключили перемирие, вследствие чего итальянский флот перешел к нам и сейчас вместе с частью итальянской армии и авиации сражается на нашей стороне. Это итальянское правительство будет подчиняться нашим указаниям в гораздо большей степени, чем любое другое правительство, которое мы могли бы с большим трудом создать. С другой стороны, оно обладает большей властью над флотом, офицерами армии и т. д., чем могло бы иметь любое другое правительство, созданное из жалких остатков политических партий, ни одна из которых не может говорить от имени кого бы то ни было, ибо не приобрела такого права ни на основе выборов, ни в силу давности. Новому итальянскому правительству придется приобретать авторитет у итальянского народа своим противодействием нам. Весьма вероятно, что оно попытается уклониться от выполнения условий перемирия. Что же касается передачи части итальянского флота России, то я не могу представить себе, что оно это сделает. Если же оно это сделает, то я не думаю, что его приказ будет иметь силу для итальянского флота. Поэтому надеюсь, что, когда наступит надлежащее время, мы проконсультируемся друг с другом".

Так как президент и я были единодушны в главном вопросе, то в своей речи 22 февраля в палате общин я коснулся политического положения в Италии:

"Битва в Италии будет трудной и затяжной. Я не уверен, что сейчас в Италии удалось бы сформировать другое правительство, которое могло бы рассчитывать на такое же повиновение со стороны итальянских вооруженных сил. Если мы добьемся успеха в развертывающейся в настоящий момент битве и вступим в Рим – а я верю, что так и будет, – мы получим возможность обсудить все политическое положение в Италии и сможем это сделать в гораздо более благоприятных условиях, чем сейчас. Именно в Риме можно легче всего создать итальянское правительство, имеющее более широкую базу. Будет ли сформированное таким образом правительство таким же полезным для союзников, как нынешнее, – мне неизвестно. Возможно, конечно, что это правительство постарается укрепить свои позиции в итальянском народе, противясь, насколько оно осмелится, требованиям, предъявляемым ему в интересах союзных армий. Поэтому я бы очень сожалел, если бы дезорганизующая перемена была произведена в такое время, когда битва в самом разгаре и идет с переменным успехом".

* * *

Вторая крупная атака на Кассино началась 15 февраля бомбардировкой монастыря. Высота, на которой стоял монастырь, господствует над слиянием рек Рапидо и Лири, и она была осью всей системы германской обороны. Монастырь господствовал над всем полем битвы, и естественно, что генерал Фрейберг, командовавший корпусом, который проводил эту операцию, хотел, чтобы, прежде чем бросить пехоту в атаку, монастырь подвергли ожесточенной бомбардировке с воздуха. Командующий армией генерал Марк Кларк неохотно запросил разрешения у генерала Александера, который дал такое разрешение, взяв на себя ответственность за него. Поэтому 15 февраля, после того как монахи были должным образом предупреждены, на монастырь было сброшено свыше 450 тонн бомб, и он сильно пострадал, хотя прочные внешние стены и ворота уцелели. Бомбардировка не дала хороших результатов. Немцы получили возможность с полным основанием использовать, как им угодно, развалины, и это обеспечило им Даже еще лучшие возможности обороны, чем тогда, когда здание монастыря стояло нетронутым.

Пойти в атаку пришлось индийской 4-й дивизии, которая незадолго до этого сменила американцев на возвышенностях к северу от монастыря. Здесь она понесла тяжелые потери и была остановлена. Прямая атака на Кассино потерпела неудачу.

В начале марта плохая погода привела к тупику. Войска обеих сторон увязли в наполеоновской пятой стихии – грязи. Мы не смогли прорвать главный фронт у Кассино, а немцам не удалось сбросить нас в море у Анцио.

До прорыва фронта у Кассино нельзя было надеяться на выход с плацдарма у Анцио и на скорое соединение наших войск, находившихся в двух разных секторах. Поэтому в первую очередь требовалось по-настоящему укрепить плацдарм, сменить войска, подбросить подкрепления, накопить запасы так, чтобы можно было выдержать настоящую осаду и обеспечить операцию по прорыву, которую предполагалось осуществить в дальнейшем. Времени было мало, поскольку многие десантные суда должны были быть высвобождены к середине месяца для использования в операции "Оверлорд". До сего времени переброска этих судов откладывалась, и это было правильно, однако дольше задерживать их было нельзя. Военно-морские силы делали все возможное и добивались великолепных результатов. Раньше средний ежедневный объем выгруженных материалов составлял три тысячи тонн, за первые десять дней марта эта цифра более чем удвоилась. Я внимательно следил за ходом выгрузки.

12 марта я запросил: "Какова численность войск на плацдарме в настоящее время по спискам на довольствие? Какое количество транспортных средств выгружено там с начала операции? Какой запас продовольствия и боеприпасов там создан, на сколько дней, на чем основывается этот расчет?"

Генерал Александер ответил, что по спискам на довольствии на плацдарме числится 90 200 американских и 35 500 английских солдат. Выгружено около 25 тысяч танков, самоходных орудий и бронемашин, а также автотранспортных средств всех видов. Он сообщил все подробности о запасах продовольствия, боеприпасов и бензина. Запасы были невелики, но со дня на день росли.

* * *

В то время как шли битвы, о которых я говорил выше, вокруг Бадольо разгоралась политическая борьба. На Рузвельта напирали со всех сторон, настаивая, чтобы он поддержал серьезные перемены в итальянском правительстве. Он высказал мнение, что нам, пожалуй, следует уступить общественному нажиму.

Мысль о сделке с шестью итальянскими оппозиционными партиями приобретала поддержку в верховном штабе в Алжире, и генерал Вильсон телеграфировал в этом духе объединенному англо-американскому штабу в Вашингтоне и Лондоне. Он был вправе это сделать, так как состоял на службе у обеих стран. Тем не менее моя точка зрения осталась неизменной, и мои коллеги по военному кабинету, понимавшие, какой оборот может принять дальнейшее развитие событий в этом направлении, были согласны со мной.

В этот момент русские осложнили положение, направив в Италию без консультации с нами официального представителя при правительстве Бадольо.

Премьер-министр – президенту Рузвельту 14 марта 1944 года

"Русские объявили, что они направили посла, должным образом аккредитованного при нынешнем итальянском правительстве, с которым формально мы все еще находимся в состоянии войны. Не думаю, что было бы разумно без дальнейшего рассмотрения принять программу так называемых шести партий и потребовать немедленного отречения короля и назначения сеньора Кроче наместником королевства, однако я хочу проконсультироваться с военным кабинетом относительно того, что Вы справедливо называете "важным политическим решением". Мы находимся в состоянии войны с Италией с июня 1940 года, и Британская империя потеряла 232 тысячи человек, а также понесла потери в кораблях. Я уверен, что наша точка зрения в этом деле будет Вами учитываться. Нам нужно всемерно стараться действовать сообща. Прошу вспомнить, что я публично взял на себя обязательство и что о всяком разногласии наверняка станет известно".

Премьер-министр – президенту Рузвельту 15 марта 1944 года

"Сегодня утром я консультировался с военным кабинетом по поводу предложения о том, чтобы английское и американское правительства одобрили без дальнейших отлагательств программу шести партий. Военный кабинет просил меня заверить Вас, что он полностью согласен с Вами относительно создания в Италии правительства, опирающегося на более широкую базу, и что вопрос о будущей форме управления итальянским народом может быть решен только на основе самоопределения. Он также согласен с Вами в том, что следует с большим вниманием отнестись к выбору момента. Что касается этого, то кабинет считает несомненным, что было бы гораздо лучше не порывать с королем и Бадольо, пока мы не овладеем Римом... По мнению военного кабинета, шесть партий не могут считаться подлинными представителями итальянской демократии или итальянской нации и они не в состоянии в данный момент заменить нам существующее правительство, которое лояльно и действенно работало в наших интересах...