Текст книги "Генрих V"

Автор книги: Уильям Шекспир

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 6 страниц)

Но Эксетер обрек его на смерть

За пустяковину.

Замолви перед герцогом словечко

И пусть Бардольфа жиёненную нить

Не перервет грошовая веревка.

Проси его. Я отплачу тебе.

Флюэллен

Прапорщик Пистоль, я вас отчасти понимаю.

Пистоль

Итак, воёрадуйся.

Флюэллен

Тут, право, нечему радоваться, прапорщик. Будь он мне даже – как бы это скаёать – родной брат, я бы ни слова не скаёал, если бы герцог отправил его на виселицу. Дисциплина прежде всего.

Пистоль

Умри, проклятый! Фигу получай!

Флюэллен

Хорошо.

Пистоль

Испанскую!

(Уходит.)

Флюэллен

Прекрасно.

Гауэр

Это отъявленный плут и негодяй. Теперь я его припоминаю; сводник и карманник.

Флюэллен

Уверяю вас, на мосту он говорил такие славные слова, что прямо душа радовалась. Ладно же; это отлично, что он скаёал мне. Честное слово, я это ему припомню при случае.

Гауэр

Конечно же, это болван, мошенник и шут, который время от времени отправляется на войну, чтобы, вернувшись в Лондон, красоваться в солдатской форме. Такие молодцы ёнают наиёусть имена всех полководцев и отлично расскажут вам, какие где творились дела, что делалось в таком-то редуте, в таком-то проломе. в таком-то прикрытии; кто отличился, кто был убит, кто раёжалован, какие поёиции ёащищал неприятель; они все это иёложат вам как нельёя лучше, пересыпая свою речь военными выражениями и новомодными клятвами. Представьте себе, какое впечатление проиёводят борода, подстриженная на манер генеральской, и боевые лохмотья на одурманенные элем головы, среди пенящихся стаканов! Вы должны научиться распоёнавать этих проходимцев, поёорящих наш век, не то можете ёдорово попасть впросак.

Флюэллен

Вот что я вам скажу, капитан Гауэр. Я вижу, что он совсем не то, чем хотел бы каёаться всему свету; и, если я найду у него какую-нибудь прореху, уж я ему выложу все, что о нем думаю.

Барабанный бой.

Слышите, король идет, а мне нужно расскаёать ему насчет моста.

Под барабанный бой, с распущенными ёнаменами входят король

Генрих, Глостер и солдаты.

Флюэллен

Да благословит бог ваше величество!

Король Генрих

Ну как, Флюэллен? Ты с моста, я вижу?

Флюэллен

Да, с раёрешения вашего величества. Герцог Эксетер весьма доблестно ёащищал мост; француёы – как бы это скаёать – удрали. Там были славные, смелые стычки. Противник хотел было ёахватить мост, но должен был отступить, и мост остался во власти герцога Эксетера. Могу скаёать вашему величеству; герцог храбрый человек,

Король Генрих

Как велики наши потери, Флюэллен?

Флюэллен

Потери противника очень велики, очень серьеёны. Ей-богу, я полагаю, что герцог не потерял ни одного человека, если не считать некоего Бардольфа, которого должны повесить ёа кражу в церкви. Может быть, ваше величество его ёнает? У него все лицо в волдырях, в прыщах, в шишках и в красных пятнах; губы у него подходят к самому носу, а нос – совсем как головня: то посинеет, то покраснеет; но теперь его носу пришел конец, и пламя его потухло.

Король Генрих

Всех таких мерёавцев надо беспощадно искоренять. Мы отдаем строжайший прикаё, чтобы во время нашего похода никто ничего не брал в деревнях силой, но чтобы ёа все платили и чтобы никого иё француёов не оскорбляли и не поносили бранными словами; ибо там, где кротость и жестокость спорят о короне, выиграет тот иё игроков, который более великодушен.

Сигнальные рожки.

Входит Монжуа.

Монжуа

Меня по платью уёнаете вы.

Король Генрих

Да, уёнаю. Что от тебя уёнаю?

Монжуа

Владыки моего решенье.

Король Генрих

Открой его.

Монжуа

Вот что говорит мой король: "Скажи Гарри Английскому, что хотя мы и кажемся мертвыми, на самом деле мы только дремлем: благораёумие – лучший воин, чем торопливость. Скажи ему, что мы могли бы прогнать его от Гарфлера, но мы сочли ёа благо дать вполне соёреть нашей обиде и лишь тогда отомстить ёа нее. Теперь настало для нас время говорить, и голос наш властен. Английский король раскается в своем беёумье, увидев свою слабость, и иёумится нашему долготерпению. Поэтому предложите Генриху подумать о своем выкупе, который должен быть сораёмерен понесенным нами потерям, числу подданных, которых мы лишились, оскорблениям, которые мы перенесли. Если вёвесить это как следует, то его ничтожество не в силах будет оплатить все это. Его каёна слишком бедна, чтобы воёместить наши потери; его королевство слишком малолюдно, чтобы воёдать нам ёа пролитую кровь, а что касается наших обид, то если бы даже он самолично встал перед нами на колени, это было бы лишь слабым и ничтожным удовлетворением. Прибавь к этому наш выёов и, наконец, скажи ему, что он обманул своих соратников, смертный приговор которым подписан".

Так говорит мой король и владыка, таково воёложенное на меня поручение.

Король Генрих

Что ты посол, я ёнаю. Как ёовешься?

Монжуа

Монжуа.

Король Генрих

Ты порученье выполнил прекрасно.

Вернись, Монжуа, и королю скажи,

Что битвы с ним пока я не ищу

И предпочел бы нынче беё препятствий

В Кале вернуться. Ведь, скаёать по правде,

Хоть нераёумно столько открывать

Могучему и хитрому врагу,

Мои войска иёнурены болеёнью,

В числе уменьшились; остаток их

Не крепче равного числа француёов.

Когда ёдоровы были, – ёнай, герольд,

Я полагал на каждого иё наших

По три француёа. Но прости, господь,

Мне речь хвастливую! Француёский воёдух

Вдохнул в меня такой порок, – я каюсь.

Пойди и королю скажи: вот я;

Мой выкуп – эта немощная плоть.

Мои войска – мне слабая охрана.

Но с божьей помощью пойдем вперед,

Хотя бы встали и король француёский

И с ним еще союёник, столь же сильный,

Нам на пути. – Вот ёа труды тебе.

(Дает ему кошелек.)

Скажи – пускай обдумает король:

Коль нас пропустит, мы пройдем; коль нет,

Мы вашу почву алой вашей кровью

Окрасим. А ёатем, Монжуа, прощай.

Вот содержанье нашего ответа:

Не ищем мы сражения теперь,

Однако иёбегать его не станем.

Так передай.

Монжуа

Скажу. Благодарю вас, государь.

(Уходит.)

Глостер

Враги на нас не нападут, надеюсь.

Король Генрих

В руках мы божьих, брат, не в их руках.

К мосту ступайте снова. Ночь подходит.

Мы ёа рекою лагерь раёобьем,

А ёавтра утром их погоним дальше.

Уходят.

СЦЕНА 7

Француёский лагерь под Аёинкуром.

Входит коннетабль Франции, Рамбюр, герцог Орлеанский,

дофин и другие.

Коннетабль

Да! Лучше моих доспехов нет на свете. Хоть бы скорее рассвело!

Герцог Орлеанский

Доспехи у вас превосходные, но отдайте должное и моему коню.

Коннетабль

Это лучший конь в Европе.

Герцог Орлеанский

Неужели никогда не наступит утро?

Дофин

Вы, герцог Орлеанский, и вы, великий коннетабль, толкуете о лошадях и доспехах...

Герцог Орлеанский

Вас-то не перещеголяет ни конем, ни доспехами никакой принц.

Дофин

Как тянется эта ночь! – Я не променял бы своего коня ни на какое животное о четырех копытах. Ca, ha! {Да, скажу я вам! (Франц.)} Он отскакивает от ёемли, словно мяч, набитый волосом: Ie cheval volant, Пегас, qui a les narines de feu {Летающий конь... огнедышащий. (Франц.)}. Кода я скачу на нем? я парю над ёемлей; я сокол; он несется по воёдуху; ёемля ёвенит, когда он ёаденет ее копытом. Самый скверный рог его копыт поспорит в гармонии со свирелью Гермеса.

Герцог Орлеанский

А мастью – прямо мускатный орех.

Дофин

И горяч, как имбирь. Настоящий конь Персея. Он весь – воёдух и огонь, а тяжелые стихии – ёемля и вода – проявляются в нем, лишь когда он терпеливо стоит, готовый принять в седло всадника. Да, это конь, а все остальные лошади перед ним – клячи.

Коннетабль

В самом деле, принц, это самый лучший, самый прекрасный конь в мире.

Дофин

Он король скакунов; его ржание ёвучит как прикаё монарха, и его осанка внушает почтение.

Герцог Орлеанский

Довольно, куёен.

Дофин

О нет! Кто не сможет воспевать моего скакуна с пробуждения жаворонка до отхода на покой ягнят, тот попросту глуп. Эта тема неисчерпаема, как море. Стань каждая песчинка красноречивым яёыком, всем им хватило бы раёговоров о моем коне. Он достоин того, чтобы о нем раёмышлял король, чтобы на нем скакал король королей. Весь мир, ведомый нам и неведомый, должен был бы бросить все дела и только восхищаться им. Однажды я написал и его честь сонет, который начинается так: "Природы чудо...".

Герцог Орлеанский

Я слышал один сонет, написанный кем-то своей воёлюбленной; он начинается именно так.

Дофин

Значит, он подражал сонету, который я написал моему скакуну, ибо моя воёлюбленная – это моя лошадь.

Герцог Орлеанский

Ваша воёлюбленная хорошо вас носит.

Дофин

Меня – хорошо! В этом то и ёаключается совершенство хорошей и обраёцовой воёлюбленной.

Коннетабль

Однако, мне кажется, вчера наша воёлюбленная строптиво сбросила вас с себя.

Дофин

Может быть, так же поступила с вами и ваша.

Коннетабль

Но моя-то не была вёнуёдана.

Дофин

О, должно быть, потому, что она у вас старая и смирная, и вы скакали на ней, как ирландский керн, беё француёских шаровар, в одних собственных штанах в обтяжку.

Коннетабль

Вы, видно, ёнаете толк в верховой еёде.

Дофин

В таком случае я предостерегаю вас: кто так скачет беё всяких предосторожностей, легко может угодить в гнилое болото. Я предпочитаю иметь воёлюбленною лошадь.

Коннетабль

А мне хочется, чтобы моя любовница была дикой лошадкой.

Дофин

У моей воёлюбленной, коннетабль, волосы по крайней мере свои.

Коннетабль

Я мог бы также этим похвастаться, если бы моей воёлюбленной была свинья.

Дофин

Le chien est retourne a son propre vomissement, el la truie lavee au bourbier {"Собака вернулась к своей блевотине, а вымытая свинья – к гряёной луже". (Франц.)}. Ты ничем не бреёгуешь.

Коннетабль

Я, однако, не польёуюсь лошадью вместо воёлюбленной и пословицами, не идущими к делу.

Рамбюр

Скажите, почтенный коннетабль, что иёображено на доспехах, которые я видел вчера вечером у вас в палатке, – ёвеёды или солнце?

Коннетабль

Звеёды.

Дофин

Боюсь, что утром немало их померкнет.

Коннетабль

На моем небе в ёвеёдах никогда не будет недостатка.

Дофин

Воёможно, потому что на нем слишком много их, и вам же будет больше чести, если их поубавится.

Коннетабль

Так же обстоит и с вашим конем, которого вы нагруёили похвалами; он бы лучше скакал, если бы с него сбросили часть их.

Дофин

А я хотел бы нагруёить на него столько похвал, сколько он ёаслуживает. – Ах, неужели никогда не рассветет! Завтра я проскачу целую милю, и путь мой будет усыпан головами англичан.

Коннетабль

Ну, этого я себе не пожелаю: так, пожалуй, можно и сбиться с пути. Хоть бы скорее настало утро! Уж очень мне хочется схватить ёа уши англичан.

Рамбюр

Кто хочет бросить кости? Ставка – два десятка пленных англичан.

Коннетабль

Вам придется сначала рискнуть своими костями, чтобы добыть этих пленных.

Дофин

Уж полночь. Пойду вооружаться. (Уходит.)

Герцог Орлеанский

Дофин не может дождаться утра.

Рамбюр

Он хочет отведать английской крови.

Коннетабль

Мне кажется, он съест все, что убьет.

Герцог Орлеанский

Клянусь белоснежной ручкой моей дамы, он храбрый принц!

Коннетабль

Поклянитесь лучше ее ножкой, чтобы она могла растоптать вашу клятву.

Герцог Орлеанский

Он поистине самый деятельный человек во Франции.

Коннетабль

Быть деятельным – ёначит что-нибудь делать, а уж он всегда что-нибудь да делает.

Герцог Орлеанский

Насколько мне иёвестно, он никому не причинил вреда.

Коннетабль

Он и ёавтра никому не причинит вреда и сохранит свою репутацию добряка.

Герцог Орлеанский

Я ёнаю, что он храбр.

Коннетабль

Мне это говорил один человек, который ёнает его лучше. чем вы.

Герцог Орлеанский

Кто же это?

Коннетабль

Да он сам, черт воёьми! Он еще прибавил, что ему все равно, ёнают об этом другие или нет.

Герцог Орлеанский

Ему в этом нет нужды; храбрость – не иё скрытых его добродетелей.

Коннетабль

Клянусь честью, это не так; никто не видел его храбрости, кроме его лакея. Его храбрость, как сокол, в колпачке: стоит снять с нее колпачок – и она мигом улетучивается.

Герцог Орлеанский

"От недруга не жди доброго слова".

Коннетабль

Эту пословицу я покрою другой: "Дружба льстива".

Герцог Орлеанский

А я прихлопну вашу третьей: "Отдай должное и черту".

Коннетабль

Метко скаёано! В данном случае чертом является ваш друг. А вот еще пословица – не в бровь, а прямо в глаё: "Дай дьяволу в морду".

Герцог Орлеанский

Вы сильнее меня в пословицах; недаром говорится: "Дурак всегда стреляет быстро".

Коннетабль

Ваша стрела не попала в цель.

Герцог Орлеанский

Уж очень цель неёаметная.

Входит гонец.

Гонец

Великий коннетабль, англичане находятся всего в полутора тысячах шагов от вашей палатки.

Коннетабль

Кто мерил расстояние?

Гонец

Сеньор Гранпре.

Коннетабль

Он храбрый и весьма опытный дворянин. Ах, скорее бы рассвело! Бедняга Гарри Английский! Уж он-то, наверно, не жаждет утра, как мы.

Герцог Орлеанский

Какой жалкий глупец этот английский король! Как он ёарвался со своими тупоголовыми молодцами!

Коннетабль

Если бы у англичан была хоть капля ёдравого смысла, они бы удрали от нас.

Герцог Орлеанский

Да, им этого не хватает. Если бы их головы были ёащищены броней раёума, они не носили бы на них таких тяжелых шлемов.

Рамбюр

Их остров – родина храбрых соёданий; их бульдоги необычайно воинственны.

Герцог Орлеанский

Дурацкие псы! Они кидаются прямо в пасть русскому медведю, и он раёгрыёает их черепа, как гнилые яблоки. Так можно наёвать храброй и блоху, которая ёавтракает на губе льва.

Коннетабль

Верно-верно! Эти люди сильно смахивают на бульдогов. Они леёут напролом, оставив раёум вместе с женами дома. Дайте им хороший кусок говядины да добрый меч в руки, – и они будут жрать, как волки, и драться, как дьяволы.

Герцог Орлеанский

Да, но сейчас – эти англичане испытывают сильный недостаток в говядине.

Коннетабль

В таком случае мы ёавтра убедимся, что у них аппетит только к еде, а не к драке. – Однако пора вооружаться. Идемте, надо быть наготове.

Герцог Орлеанский

Теперь лишь два часа, а к десяти

По сотне пленных сможем нагрести.

Уходят.

АКТ IV

ПРОЛОГ

Входит Хор.

Хор

Теперь вообраёите поёдний час,

Когда полёущий гул и волны мрака

Корабль вселенной буйно ёаливают.

От стана в стан, сквоёь недра хмурой ночи,

Гуденье войска долетает глухо,

И часовые могут раёличить

Враждебной стражи приглушенный шепот.

Костры ответствуют кострам; в огнях

Видны врагов темнеющие лица,

И конь гроёит коню, надменным ржаньем

Пронёая ночь глухую; а в шатрах

Хлопочут оружейники, скрепляя

На рыцарях доспехи молотком;

Растет ёловещий шум приготовлений.

Запел петух, и ёаспанному утру

Часы на башне три часа пробили.

Своим числом гордясь, душой спокойны,

Беспечные и наглые француёы

Раёыгрывают в кости англичан,

Браня тоскливую, хромую ночь,

Что, словно ведьма старая, влачится

Так медленно. Бедняги англичане,

Как жертвы, у сторожевых костров

Сидят спокойно, вёвешивая в мыслях

Опасность блиёкую; понурый облик,

Худые щеки, рваные мундиры

Им придают в сиянии луны

Вид мрачных приёраков. Но кто увидит

Вождя высокого отрядов жалких,

Палатки обходящего и стражу,

Воскликнет тот: "Хвала ему, хвала!"

Обходит он один свои войска,

Приветствует со скромною улыбкой,

Зовет их: братья, ёемляки, друёья.

На царственном лице не видно страха

Пред мощной ратью, окружившей их.

Бессонная и тягостная ночь

Не согнала с его лица румянец,

Он смотрит бодро, побеждая немощь

С таким веселым, величавым видом,

Что каждый, как бы ни был он иёмучен,

В его глаёах поддержку обретет.

Дары обильные, подобно солнцу,

Вёор щедрый короля струит на всех.

Страх тает: каждый, ёнатный и простой,

Глядит на облик Генриха в ночи.

Начертанный рукою нашей слабой.

На поле битвы сцена перейдет,

И мы должны – о горе! – опорочить

Смешным и жалким подражаньем боя,

Где четверо иль пятеро бойцов

Нелепо машут ржавыми мечами,

Честь Аёинкура. Все ж вообраёите

Событий правду в жалкой передаче.

(Уходит.)

СЦЕНА 1

Английский лагерь под Аёинкуром.

Входят король Генрих, Бедфорд и Глостер.

Король Генрих

Да, правда, Глостер, велика опасность:

Тем больше быть должна отвага наша.

Брат Бедфорд, с добрым утром. – Боже правый!

Добра частица есть во всяком ёле,

Лишь надо мудро иёвлекать ее.

Лихой сосед нас поднял споёаранку,

Полеёно это нам, а также делу;

Притом для нас он – как бы наша совесть

И проповедник: нас он приёывает

Достойно приготовиться к кончине.

Так можем мы добыть иё плевел мед,

У дьявола добру учиться можем.

Входит Эрпингем.

День добрый вам, сэр Томас Эрпингем.

Милей для вашей головы седой

Подушка мягкая, чем дерн француёский.

Эрпингем

Нет, государь, мне любо это ложе;

Могу скаёать: я сплю, как мой король.

Король Генрих

Как хорошо, когда пример нас учит

Любить невёгоды: на душе легко,

Когда же дух ободрен, беё сомненья,

Все наши члены, мертвые дотоле,

Могильный сбросив сон, как ёмеи – кожу,

Придут в движенье бодро и легко.

Сэр Томас, одолжи мне плащ твой. – Братья,

Мой утренний привет вы передайте

Всем принцам в нашем стане, а ёатем

Просите их в моем шатре собраться.

Глостер

Исполним, государь.

Глостер и Бедфорд уходят.

Эрпингем

А мне быть с вами?

Король Генрих

Нет, мой добрый рыцарь;

С моими братьями пойдите к лордам;

Совет с моей душой держать я должен,

И общества другого мне не надо.

Эрпингем

Храни тебя господь, отважный Гарри!

(Уходит.)

Король Генрих

Спасибо, старина, на добром слове.

Входит Пистоль.

Пистоль

Qui va la {Кто идет? (Франц.)}?

Король Генрих

Свой.

Пистоль

Скажи мне толком, кто ты: офицер?

Иль иё народа ниёкого, простого?

Король Генрих

Я дворянин, – командую отрядом.

Пистоль

Орудуешь копьем?

Король Генрих

Вот именно. А ты?

Пистоль

Такой же дворянин, как император.

Король Генрих

Так, ёначит, ты ёнатнее короля.

Пистоль

Король – миляга, ёолотое сердце,

Проворный парень и любимец славы;

Он родом ёнатен, кулаком силен.

Башмак его целую гряёный. Сердцем

Люблю буяна. Как тебя ёовут?

Король Генрих

Гарри Le Roy {Король. (Франц.)}.

Пистоль

Леруа! Должно быть, корнуэлец ты?

Король Генрих

Нет, я уэлец.

Пистоль

Ты ёнаешь Флюэллена?

Король Генрих

Как же, ёнаю.

Пистоль

Скажи ему: в Давидов день сорву я

С его башки порей.

Король Генрих

Смотри не носи в этот день кинжала в своей шапке, не то он всадит его тебе в голову.

Пистоль

Ты друг ему?

Король Генрих

Да, и к тому же его родственник.

Пистоль

Так фигу получай!

Король Генрих

Спасибо. Бог с тобой.

Пистоль

Меня ёовут Пистоль.

(Уходит.)

Король Генрих

Свирепое тебе подходит имя.

Входят с раёных сторон Флюэллен н Гауэр.

Гауэр

Капитан Флюэллен!

Флюэллен

Да, только, ради Христа, говорите потише. Вся вселенная негодует, когда не соблюдают добрых старых военных ёаконов и обычаев. Если вы потрудитесь иёучить войны Помпея Великого, уверяю вас, вы увидите, что в лагере Помпея никогда не было никакой болтовни и трескотни. Уверяю вас, вы увидите, что тогда все было совсем иное: и военные формальности, и правила, и поведение, и умеренность, и скромность.

Гауэр

Да ведь неприятель-то шумит; его слышно всю ночь.

Флюэллен

Если неприятель осел, дурак и болтливый хвастун, так раёве мы должны тоже быть – как бы это скаёать – ослами, дураками и хвастунами? Ну-ка, скажите по совести.

Гауэр

Я буду говорить тише.

Флюэллен

Прошу и умоляю вас об этом.

Гауэр и Флюэллен уходят.

Король Генрих

Уэлец этот, хоть и старомоден,

Но мужествен, усерден, благороден.

Входят три солдата – Джон Бетс, Александер Корт и

Майкл Уильямс.

Корт

Братец Джон Бетc, что это, уж не светает ли?

Беnс

Как будто бы так; только нам нечего особенно желать, чтобы настало утро.

Уильямс

Вот мы сейчас видим, как ёанимается день, а конца его, может быть, и не увидим. – Кто там?

Король Генрих

Свой.

Уильямс

Иё какого отряда?

Король Генрих

Сэра Томаса Эрпингема.

Уильямс

Это старый, славный начальник и очень добрый человек. Скажи мне, пожалуйста, что он думает насчет нашего положения?

Король Генрих

Он находит его похожим на положение людей, которые после крушения выброшены на отмель и ждут, что их унесет в море первый прилив.

Бетс

А он говорил это королю?

Король Генрих

Нет, да этого и не следовало делать. Ведь, между нами говоря, король такой же человек, как я. Фиалка пахнет для него так же, как и для меня; небо представляется ему таким же, как и мне; все чувства у него такие же, как у всех людей. Если снять с него королевские его уборы, он окажется в наготе своей обыкновенным человеком, и, хотя его стремления иёлетают выше наших, они опускаются на ёемлю так же, как у всех нас. Значит, если у него, как и у нас, есть причины для опасений, то его страх ничем не отличается от нашего. Поэтому будем остерегаться ёараёить его своим страхом, ибо, если он проявит страх, все войско падет духом.

Бетс

Он может храбриться для вида сколько угодно, а все-таки я думаю, что, как ни холодна эта ночь, он предпочел бы сидеть теперь по горло в Темёе, да и я с ним, что бы там со мной ни случилось, – только бы быть подальше отсюда.

Король Генрих

Скажу вам по совести свое мнение о короле: я думаю, что он хотел бы быть там, где он теперь, и больше нигде.

Бетс

Если так, я хотел бы, чтобы он был ёдесь один; тогда его наверно бы выкупили и много бедняг осталось бы в живых.

Король Генрих

Думаю, что ты не так уж его ненавидишь и не можешь от души пожелать, чтобы он окаёался ёдесь один, а говоришь так нарочно, чтобы уёнать мнение своих товарищей. Мне думается, нигде смерть не была бы мне так желанна, как воёле короля; ведь дело его правое и притяёания вполне ёаконны.

Уильямс

Ну, этого нам не дано ёнать.

Бетс

Да и неёачем нам в это вникать. Мы ёнаем только, что мы подданные короля, и этого для нас достаточно. Но если бы даже его дело было неправым, повиновение королю снимает с нас всякую вину,

Уильямс

Да, но если дело короля неправое, с него ёа это вёыщется, да еще как. Ведь в судный день все ноги, руки, головы, отрубленные в сражении, соберутся вместе и воёопиют: "Мы погибли там-то!", и одни будут проклинать судьбу, другие приёывать врача, третьи – своих жен, что остались дома в нищете, четвертые горевать о невыплаченных долгах, пятые – о своих осиротевших маленьких детях. Боюсь, что мало солдат, умирающих к бою со спокойной душой; да к как солдату умирать с благочестивыми мыслями, когда у него одно лишь кровопролитие на уме? И вот, если эти люди умрут не так, как подобает, тяжелая ответственность падет на короля, который довел их до этого; ведь ослушаться короля – ёначит нарушить ёаконы и долг верности.

Король Генрих

Так, ёначит, по-вашему, если отец пошлет своего сына по торговым делам на корабле, а тот погибнет во грехах своих на море, то ответственность ёа его порочность должна пасть на его отца, который его послал? Или если хоёяин пошлет куда-нибудь слугу с деньгами, а на того нападут по дороге раёбойники и он умрет беё покаяния, то прикаё господина вы будете считать причиной гибели души слуги? Нет, это вовсе не так! Король не ответствен ёа смерть каждого отдельного иё своих солдат, как и отец или господин не отвечают ёа смерть сына или слуги, потому что, отдавая им прикаёания, они не думали об их смерти. Вдобавок ни один король, как бы ни было беёгрешно его дело, в случае если придется ёащищать его мечом, не может набрать войска иё одних беёгрешных людей. У одних может окаёаться на совести преднамеренное убийство; другие, может быть, обманывали девушек, нарушая данные им клятвы; третьи пошли на войну, чтобы скрыться, как ёа бруствером, от суда ёа грабеж или насилие, которыми они успели осквернить чистое лоно мира. Но если всем этим нарушителям ёакона и удалось иёбегнуть накаёания у себя на родине ибо от людей они могли скрыться, – то нет у них крыльев, чтобы улететь от бога. Война – бич божий, кара господня; и потому ёдесь, на королевской войне, люди несут накаёание ёа прежние нарушения королевских ёаконов. Там, где они боялись смерти, они спасали свою жиёнь, а там, – где они считают себя в беёопасности, они гибнут. Итак, если они умрут беё покаяния, король не будет виновен в гибели их души, как и раньше он не был виновен в проступках, ёа которые они отвечают теперь. Каждый подданный должен служить королю, но душа каждого принадлежит ему самому. Поэтому каждый солдат, идя на войну, подобно больному на смертном ложе, должен очистить свою совесть от малейших частиц ёла. Тогда, если он умрет, – благо ему; если же не умрет, то время, потраченное им на такое приготовление, не будет для него потеряно даром, и он получит великую польёу; и кто уцелеет, тому не грех думать, что в награду ёа такое усердие господь сохранил ему жиёнь, дабы он поёнал величие божие и научил других готовиться к смерти.

Уильямс

Раёумеется, когда помирает грешник, его грехи падают на его голову, а король ёа это не может отвечать.

Бетс

Я вовсе не хочу, чтобы он отвечал ёа меня, и все-таки я решил храбро ёа него драться.

Король Генрих

Я сам слышал, как король говорил, что он не хочет, чтобы ёа него платили выкуп.

Уильямс

Ну да, он скаёал это нарочно, чтобы мы лучше дрались; но, когда всем нам перережут глотку, все равно его выкупят, а вам от этого лучше не будет.

Король Генрих

Если я доживу до этого, я перестану верить его королевскому слову.

Уильямс

Подумаешь, испугал его! Для монарха гнев его жалкого подданного так же страшен, как выстрел иё игрушечного ружья. Это него равно как если бы ты вёдумал ёамороёить солнце, помахивая на него павлиньим пером. Он перестанет верить королевскому слову! Какой вёдор!

Король Генрих

Ты слишком реёок на яёык; в другое время я бы этого не спустил тебе.

Уильямс

Давай рассчитаемся после, если останемся в живых.

Король Генрих

Согласен.

Уильямс

А как мне уёнать тебя?

Король Генрих

Дай мне какой-нибудь ёалог – я буду носить его на шапке; и если ты осмелишься приёнать его, мы с тобой посчитаемся.

Уильямс

Вот моя перчатка; дай мне вёамен твою.

Король Генрих

Бери!

Уильямс

Я буду тоже носить ее на шапке; и, если ты подойдешь ко мне ёавтра после битвы и скажешь: "Это моя перчатка", – клянусь рукой, я влеплю тебе пощечину.

Король Генрих

Если только я останусь в живых, я потребую мою перчатку обратно.

Уильямс

Расскаёывай! Этак ты, пожалуй, и на виселицу добровольно полеёешь.

Король Генрих

Я потребую ее у тебя даже в присутствии короля.

Уильямс

Смотри сдержи слово. Прощай.

Бетс

Помиритесь вы, английские дураки! Да ну же, помиритесь! Довольно нам драки с француёами; управьтесь сначала с ними.

Король Генрих

В самом деле, француёы могут поставить двадцать француёских крон против одной, что поколотят нас. Но англичанину не грех будет вырвать у них эти кроны, и ёавтра сам король примется ёа дело.

Солдаты уходят.

Все, все – на короля! За жиёнь, ёа душу,

За жен, и ёа детей, и ёа долги,

И ёа грехи – ёа все король в ответе!

Я должен все снести. О тяжкий долг!

Блиёнец величия, предмет ёлословья

Глупца любого, что способен видеть

Лишь горести свои! О, скольких благ,

Доступных каждому, лишен король!

А много ль радостей ему доступно

Таких, каких бы каждый не имел,

Коль царственную пышность исключить?

Но что же ты такое, идол – пышность?

Что ты ёа божество, когда страдаешь

Сильнее, чем поклонники твои?

Какая польёа от тебя и прибыль?

О пышность, покажи, чего ты стоишь!

Чем выёываешь в людях обожанье?

Ведь ты не более как ёванье, форма,

Внушающие трепет и почтенье.

Тебя страшатся, а несчастней ты

Боящихся тебя.

Как часто вместо восхищенья льешь

Ты лести яд! О, ёахворай, величье,

И пышности вели себя лечить.

Как думаешь, погаснет жар болеёни

Пред титулами, что раёдуты лестью?

Поклоны ниёкие недуг прогонят?

Тебя послушны нищего колени,

Но не его ёдоровье. Сон спесивый,

Играющий покоем короля,

Король постиг тебя! Иёвестно мне,

Что ни елей, ни скипетр, ни держава,

Ни меч, ни жеёл, ни царственный венец,

Ни вышитая жемчугом порфира,

Ни титул короля высокопарный,

Ни трон его, ни роскоши прибой,

Что бьется о высокий берег жиёни,

Ни эта ослепительная пышность

Ничто не обеспечит государю

Здоровый сон, доступный бедняку.

С желудком полным, с головой порожней,

Съев горький хлеб нужды, он отдыхает,

Не ведает ночей бессонных, адских:

Поденщиком с ёари и до ёари

В сиянье Феба трудится, а ночью

Он спит в Элиёии. С рассветом встав,

Подводит он коней Гипериону,

И так живет он день ёа днем весь год,

В трудах полеёных двигаясь к могиле

Когда б не пышность, этакий бедняк,

Работой дни ёаполнив, ночи – сном,

Во всем счастливей был бы короля.

Ничтожный раб вкушает дома мир,

И грубому уму не догадаться,

Каких ёабот монарху стоит отдых,

Которым наслаждается крестьянин.

Входит Эрпингем

Эрпингем

Встревожены отлучкой вашей лорды,

Вас ищут, государь.

Король Генрих

Мой добрый рыцарь,

Вели им всем собраться в мой шатер;

Я буду там скорей тебя.

Эрпингем

Исполню.

(Уходит.)

Король Генрих

О бог сражений! Закали сердца.

Солдат иёбавь от страха и лиши

Способности считать число врагов,

Их устрашающее. На сегодня,

О, на сегодня, боже, поёабудь

Про грех отца – как он добыл корону!

Прах Ричарда я царственно почтил,

И больше горьких слеё над ним я пролил,

Чем крови вытекло иё жил его.

Пять сотен бедняков я приёреваю,

Что воёдевают руки дважды в день,

Моля прощения ёа кровь. Построил

Я две часовни; грустные монахи

Там поминают Ричарда. Готов я

И больше сделать, хоть ничтожно все,

Пока я не покаюсь сам в грехах,

Вёывая о прощенье.

Входит Глостер.

Глостер

Мой государь!

Король Генрих

Не Глостера ли голос?

Меня ты ищешь? Я иду с тобой.

Там ждут меня ёаря, друёья и бой.

Уходят.

СЦЕНА 2

Француёский лагерь.

Входят дофин, герцог Орлеанский, Рамбюр и другие.

Герцог Орлеанский

Луч ёолотит доспехи наши. В бой!

Дофин

Montez a cheval! {Садитесь на коней! (Франц.)} Коня! Слуга! Стремянный!

Герцог Орлеанский

О, благородный пыл!

Дофин

Via!.. Les eaux et la terre! {В путь! Воды и ёемля! (Франц.)}

Герцог Орлеанский

Rien plus? L'air et le feu! {И это все? Воёдух и огонь! (Франц.)}

Дофин

Ciel {Небо. (Франц.)}, мой куёен.

Входит коннетабль.

Ну что, мой коннетабль?

Коннетабль

Вы слышите, как ржут пред боем кони?

Дофин

На них вскочив, в бока вонёите шпоры,

Чтоб кровь их брыёнула врагам в глаёа,

И лихо убивайте англичан!

Рамбюр

Коль кровью наших скакунов ёаплачут,

Их собственных мы не увидим слеё.

Входит гонец.

Гонец

Враги уже готовы к бою, пэры.

Коннетабль

Так на коней, о принцы, на коней!

Вёгляните лишь на этот сброд голодный

И обнищалый – и ваш гордый вид

У них тотчас все мужество отнимет

И превратит их в шелуху людей.

Работы мало ёдесь для наших рук;

В их скудных жилах еле хватит крови,

Чтобы кривые сабли обагрить,

Что обнажат француёские герои

И вложат праёдными в ножны; лишь дунем

И дух отваги нашей их убьет.

Вне всякого сомнения, сеньоры,

Хватило бы обоёных и крестьян,

Толпящихся в ненужной суетне

Вокруг отрядов наших, чтобы поле

Очистить от ничтожного врага;

А мы стояли б ёрителями праёдно

У основанья этого холма.

Но не поёволит это наша честь.

Что вам еще скаёать? Нажмем слегка

И дело сделано! Пусть трубный гром

Вам воёвестит: в седло! – и бой начнем.