355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Уэн Спенсер » Глазами Чужака » Текст книги (страница 11)
Глазами Чужака
  • Текст добавлен: 10 сентября 2016, 17:18

Текст книги "Глазами Чужака"


Автор книги: Уэн Спенсер


Жанр:

   

Триллеры


сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)

– Чтобы закодировать память на генетическом уровне, нужно несколько часов. Информация собирается в кровотоке, и кровяные клетки кодируют и распространяют ее, так что во всех клетках оказывается одинаковая информация. Если тебя ранили, неизвестно заранее, что ты потеряешь и что вспомнишь, если сможешь собрать кровь в виде мыши. В Шенли-парке случилось именно это. Я вспомнил много из того, что потерял, но забыл детали, и все кажется слегка смазанным. Часть клеток наверняка умерла, не выдержав пребывания вне тела.

– Теперь у тебя есть все воспоминания Ренни Шоу?

– И Койота, который изменил Ренни, и отца, который заразил Койота, и отца моего отца.

Века воспоминаний готовы были прорваться в сознание, темные века: ни намека на эмоции, а мысли – только о еде и размножении. Жизнь Койота, когда он был волком, было легче понять, чемранние поколения Онтонгардов. Такое ощущение, словно общаешься с разумной ряской, слышишь, как она думает, растет, распространяется по всей доступной поверхности.

– Ты в порядке?

– Наверно, да. Онтонгарды прибыли на Землю, чтобы вытеснить всю местную жизнь. Мой отец, Прайм, оказался мутантом: он обладал собственной волей и сознанием. Он организовал диверсию на главном корабле, а потом вместе с другим их представителем, Гексом, отправился на Землю в разведывательном корабле; его он пытался остановить, но не смог. Они приземлились в Орегоне несколько сотен лет назад, тогда там не было никого, кроме индейцев, вооруженных луками и стрелами. Техники, оставшейся на разведывательном корабле, было достаточно, чтобы просто выжечь планету, и Прайм уничтожил его. Гекс понял, что он задумал, и убил его, но перед этим отец в отчаянии инфицировал Койота, чтобы тот продолжил его битву.

– Должен кое-что признать. – Макс налил стакан молока себе, потом – Укии, добавив туда шоколадного сиропа. – В это почти невозможно поверить.

– На бытовом уровне – можно.

Юноша глядел на молоко.

– Что ты имеешь в виду?

– Ты налил мне молока с сиропом, я даже не успел попросить.

Макс раздраженно хмыкнул:

– Ты попросил бы молоко, как только я отошел от холодильника. Ты всегда пьешь молоко с сиропом, когда так ешь: ведь чем больше калорий получишь, тем скорее остановишься.

– И когда я так ем?

Детектив посмотрел на молоко, потом снова на юношу.

– Укия, это ничего не значит.

– Когда я так ем?

– Когда тебе крепко достается! – отрезал Макс. – Ты ешь, как свинья, спишь, как собака, а через несколько часов я уже не понимаю, чего я о тебе волновался: ты в полном порядке.

– Но люди так не делают, верно? Макс покачал головой.

– Нет, но это ничего не значит. Это было с нами столько раз, что теперь даже не стоит об этом говорить. Мы узнали, отчего так происходит, но это ничего не меняет.

– Что я скажу Индиго?

– Это вопрос. – Макс встал и пошел мыть сковородки и тарелку. – Если твоя первая любовь разобьет тебе сердце через несколько недель или месяцев, тогда – не все. Она из ФБР, а ты можешь считаться носителем опасного вируса. Знаешь, бывшие влюбленные становятся иногда худшими врагами. Если же ты останешься с ней навсегда – надо рассказать все.

Укия слабо усмехнулся.

– Значит, рассказывать ей понемногу каждый день?

– Можно и так. – Напарник положил руку ему на плечо. – Я не знаю Индиго так, как ты, парень, и прожить жизнь за тебя не смогу. Я могу сказать тебе: «Делай то-то», но это будет мое решение, а не твое. Возьми выходной, съезди к ней и хорошо подумай, прежде чем что-то рассказывать. Вот тебе мой совет.

Укия вздохнул. Если бы он узнал обо всем на несколько дней раньше, он мог бы избежать проблемы, не полюбил бы Индиго. От одной мысли об этом ему стало холодно и одиноко. Нет, так не годится.

Любовь – знак того, что ты человек.

Макс узнал, что пропавший должник, делом которого они занимались, направился в Западную Виргинию, в Вилинг, и вначале собирался отправиться туда с Укией. Юноша предложил поехать с ним, несмотря на недавние события, но его напарник наотрез отказался.

– Тебе перерезали горло, похитили… Точнее, в тебя стреляли, а потом похитили, там тебе крепко досталось, тебя едва не убили; а потом ты еще и заболел, и все это за три дня! Мне стоило посадить тебя на самолет и отправить в Калифорнию, в школу вождения, но я не думаю, что прятаться – хорошее решение. Я поеду с Чино, а ты постарайся встретиться с Индиго.

– Наверное, она злится, что я не позвонил. Вот черт, уже почти полдень!

– Я позвонил ей утром, сказал, что звонили твои мамы, и ты лежишь на ферме с пищевым отравлением. Она волновалась, но не злилась.

– Спасибо, Макс.

– Видимо, я вернусь сегодня поздно ночью. Два часа туда, два обратно, и еще несколько часов придется повозиться на месте. Если припозднюсь, там и заночую.

– Тогда до завтра. Береги хвост.

– А ты береги голову. – Макс взъерошил волосы Укии и сел в «чероки». – Не забывай про «кольт».

– Хорошо.

Юноша долго провожал взглядом джип. По летнему небу плыли облака, огромные, как космические корабли, одно из них закрыло солнце, и Укия оказался в тени.

«Чероки» свернул на главную дорогу и двинулся в Западную Виргинию.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Суббота, 20 июня 2004 года

Эванс-Сити, Пенсильвания

Он собрал всю свою храбрость и позвонил ей.

– Специальный агент Женг, – раздался в трубке стальной голос.

– Привет, это Укия. – Он не знал, что еще сказать.

Ее голос сразу потеплел.

– Ты в порядке?

– Да. Прости, что не позвонил раньше. Надеюсь, ты не слишком волновалась.

– Макс позвонил и все мне рассказал. Прости, что поставила «жучок» на твой мотоцикл и не предупредила. Когда мы потеряли тебя, я испугалась, что создала тебе кучу неприятностей.

Он слабо усмехнулся:

– Ничего, мы все не идеальны. Можем встретиться? Я сейчас у мам, но доберусь до города через двадцать минут.

– Я тоже хочу видеть тебя целым и невредимым. Давай в половине первого у нашего офиса, хорошо?

Он взглянул на часы. Сорок минут на дорогу – просто отлично.

– Я буду ждать. До встречи.

Индиго вышла из здания со шлемом и мотоциклетной курткой в руках. Укия понял, что улыбается. Ее глаза светились счастьем, а поцелуй оставил во рту легкий привкус слив.

– Я так рада, что ты здоров. – Девушка надевала куртку, пока он держал ее шлем. – Ты нашел Стаю? Они рассказали тебе все, что нужно?

У Укии упало сердце, когда он вспомнил, о чем должен ей рассказать. Видимо, это отразилось на его лице, потому что она слегка нахмурилась:

– Что такое?

– Я их нашел, он мне рассказали. Нам надо поговорить. Я так много о себе не знал, а теперь выяснил. Ты тоже должна это знать.

Индиго медленно кивнула.

– Тогда поедем куда-нибудь в тихое место и поговорим. – Надев шлем, она уселась позади и крепко обняла его за талию.

Тихое место? Он подумал о древесном доме, но туда долго ехать, а он не знал, сколько у них времени на обед. Потом вспомнил, что Макс уехал, значит, в конторе никого нет.

Индиго сняла шлем, проходя в дверь. На этот раз она остановилась и потрогала стенную панель из орехового дерева в наплывах.

– Какой красивый дом.

Укия кивнул, выключая из охранной сигнализации весь периметр, кроме внешней двери.

– Я сам вначале этого не знал. В детстве я был всего в нескольких домах, а ферму ты сама видела. Я думал, все живут в больших викторианских домах! А примерно через год после того, как я начал бывать у разных людей, до меня наконец дошло. Ух ты! Тут много места, все красиво, элегантно, о таком многие и не мечтают.

Она рассмеялась.

– Не устроишь мне экскурсию?

Юноша хотел начать рассказывать, как только закроется дверь, но соблазн отсрочки оказался слишком велик.

– Конечно! Вот это прихожая, Макс с женой купили эти часы в Англии во время второго медового месяца, когда его компанию выкупили. По том они вернулись в Штаты и приобрели дом, что бы было куда их поставить.

Он повел Индиго в приемную, которая вполне могла сойти за гостиную, и в саму рабочую контору. Потом наступила очередь личных апартаментов Макса (размерами с порядочную квартиру), спальни для гостей, маленькой прачечной на втором этаже и спортивной комнаты, где девушка покачала головой и не удержалась от комментария:

– Столько комнат ему нипочем не заполнить. Укия кивнул и открыл дверь в свою спальню.

– Вот здесь я живу, когда остаюсь в городе. Индиго заглядывала в каждый уголок и вдруг рассмеялась, наткнувшись на шкаф с черными футболками.

– Я все время их ношу, – пустился в объяснения юноша. – Видишь, у них на спине крупно написано «Частный детектив», надпись со ста футов видно. Ты не представляешь, сколько раз это меня от пуль спасало! Людям даже со спины видно, что я хороший парень.

– Просто они похожи на жилеты ФБР, которые я ношу во время операций.

– Они и подсказали Максу идею.

– Я рада, что он так о тебе заботится. – Индиго положила голову ему на грудь. – Мне нравится слушать, как бьется твое сердце. Так громко и надежно…

Он обнял ее, вдыхая ее запах. Теплые руки касались его кожи под рубашкой, девушка целовала его шею, подбородок, потом ее язык метнулся к его рту. Укия тихо застонал. Какая пытка – любить ее и так бояться потерять! Он страстно отвечал на поцелуи, она потянула его к постели, но тут он замер на месте и затряс головой.

– Индиго, нам действительно надо поговорить. Я должен тебе кое-что сказать, и когда ты это услышишь, ты можешь не захотеть больше видеть меня.

– Я знаю это, и мне все равно.

– Ты не можешь этого знать. Это полное сумасшествие, я сам едва в это верю.

– Я знаю результаты вскрытия Уила Трэйса. Он умер от вирусной инфекции, все тело покрыто ранами – животные прогрызали себе путь наружу, но как они в него попали, неизвестно. У Онтонгарда пытались взять образцы крови, но они исчезли, вместо них в морге появились жуки и мыши. Что-то похожее было с Дженет Хейз: признаки вирусной инфекции и исчезновение проб крови. Стая узнаёт своих, а Онтонгард и Стая убивают друг друга, как только видят.

Укия кивнул, ошеломленный.

– Я собирался с этого начать.

– Стая узнала тебя в парке ночью, а Онтонгард – в комнате с полицейскими. Твои анализы крови в больнице исчезли, вместо них остались жуки.

Он даже дернулся.

– Правда?

– Я проверила это вчера, когда ты уехал. Чем бы ни были Стая и Онтонгард, ты такой же. И вы не совсем люди, да? Именно это ты понял вчера. Я видела, как тебя вели на смерть, и тогда ты выглядел лучше. Я поняла все, когда начала думать о том, что с тобой произошло. Если подойти с делу правильной точки зрения, подсказки сами найдутся.

Он кивнул.

– Я думал, что не такой, как все, потому что вырос среди волков. Вчера я понял, насколько был слеп. Стая мне все чуть не прямым текстом сказала, но я ничего не понял.

– У меня была вся ночь и все утро, чтобы подумать, Укия. Мне не важно, что ты не человек. Я люблю тебя и хочу быть с тобой. Это было ужасно – думать, что я больше никогда тебя не увижу.

– Ты уверена? Наши дети будут Стаей, и их дети – тоже.

– Если они у нас будут. – Лицо ее омрачилось. – У нас может и не быть детей, раз ты не человек.

Она обдумала даже больше, чем он полагал. Укия погладил ее по шеке.

– Я был создан, чтобы у людей рождались от меня дети. Сложнее будет сделать так, чтобы детей не было.

– Это старая, как мир, проблема, и мы с ней справимся. – пробормотала Индиго, притягивая его к себе.

Все еще лежа на его большой кровати, они заказали китайскую еду. Получился маленький пир: цыпленок генерала Но, сыр тофу, говядина с апельсином, жареный рис с креветками, суп с яичной лапшой и крабы. Еду принесли, пока Индиго была в душе; Укия отнес пакеты в чердачную игровую комнату и накрыл кофейный столик. Поднявшись за ним на чердак, Индиго удивленно рассмеялась.

– Это голубиный рай! Я так и знала, что он тут будет. – Она подошла к баскетбольной корзине. – А высота регулируется?

– Да. – Укия брал понемногу от каждого блюда. – Макс повесил ее весной после того, как мы шутили по поводу потолка и кубка по американскому футболу.

Девушка подошла к стене, занятой электроникой.

– Любит Макс высокие технологии. – Она коснулась телевизора с плоским экраном и диагональю в семьдесят два дюйма. – Наверно, его здорово смотреть.

– С тех пор как здесь этот телевизор, Максу приходится собирать футбольные вечеринки.

Детектив вернулся на кожаный диван, держа тарелку на весу и наблюдая, как Индиго исследует комнату. На девушке были только трусики и его футболка, и выглядела она так сексуально, что он даже забыл о еде.

Остановившись у книжного шкафа, девушка увидела фотоальбомы Макса.

– А ты там есть?

– В последних двух, они в самом низу.

Она вытянула их и села к нему на колени. С первой открытой страницы на них взглянула жена Макса, и Укия быстро пролистал альбом.

– Мои фотографии где-то в конце. Я редко его смотрю.

Индиго задержалась на фотографиях разбитой машины.

– Это после катастрофы?

– Да. – Он оторвал пальцы от холодного винила. – Макс снимал это, когда машину вытащили из озера.

Смятый «порше» покрывал черный ил и водоросли. Будущий детектив сделал тогда двадцать три мучительных фотографии, обойдя машину кругом. Пять страниц смерти на колесах… Двадцать третья фотография была одна на странице. Судя по едва различимой дате, ее сделали до съемок машины. Свежая могила, массивный могильный камень.


Айлин Беннетт, возлюбленная жена

1965-1998

Макс Беннетт, возлюбленный муж

1965-

Индиго вздрогнула и перевернула страницу, но дальше было пусто.

– И все?

– Он пропустил несколько страниц. – Пустых оказалось пять. – По-моему, у него есть пленка, под которую он оставил место, но так и не проявил. А тут начинаются мои фотографии.

На первой Укии было лет двенадцать, он неуверенно смотрел в камеру.

– Мама Джо дала Максу эту фотографию, когда он первый раз приехал на ферму, с ее помощью он искал моих родителей.

– А что это за ребенок?

На второй фотографии был запечатлен какой-то праздник.

– А, это Джонни Либцер. Его поиски – наше первое с Максом дело. Через неделю его семья пригласила нас на праздник, нам было даже не удобно.

Он только сейчас заметил, что первые несколько страниц заполнены фотографиями людей, которых он нашел. Иногда сам Укия был в кадре, чаще – нет. Фотографии казались застывшими, слегка принужденными, как любой снимок «мыльницей». Макс любил снимать «в неожиданный момент» и делал это не хуже любого профессионала; постепенно его снимки заполнили все страницы. Большая их часть была посвящена Укии. Вот он на наблюдательном посту, сосредоточен, глаза закрыты, нос по ветру, волосы развеваются. Укия среди громадных хвойных деревьев леса Кука, смотрит прямо в камеру из-за папоротников, взгляд по-волчьи пристальный. Он же поддерживает одного из скаутов, которых спас от лесного пожара в Йеллоустоунском Национальном парке, оба вымазаны сажей. Укия на одном из громадных камней у мельницы Макконнелла, грязный после двух дней прочесывания речного дна, спит рядом с только что найденной светловолосой малюткой Сарой Хили.

– Как красиво, – прошептала Индиго, закрыв последнюю страницу. – Можно мне сделать копии?

– Думаю, да. – Детектив протянул ей второй альбом. – Боюсь, здесь много моих фотографий, они гораздо хуже Максовых.

Второй альбом заполняли снимки семьи Укии, а также их общих друзей.

Мама Лара спит на веранде, с Келли на руках, ее волосы золотятся на солнце. Мама Джо сидит в древесном доме. Чино молчит и потому неотличим от стены. Джени – с истинно королевской грацией. Крэйнак, дышащий дымом, как заправский дракон. Игра в покер вечером пятницы, компания сидит под лампой и смеется.

Фотографии Укии выглядели довольно неуклюже. Он пытался повторить стиль Макса, но не преуспел в этом. Глядя на снимки сейчас, он осознал, что часто совершал ошибки, стараясь заснять предмет или человека в движении. Чтобы не получалось размазанных пятен, надо дождаться, пока движение остановится.

Последние снимки в альбоме делал профессионал, фотограф из журнала, где печатался материал об агентстве. Детективы взяли его с собой на поиски пропавшей девочки, в болото. На черно-белой пленке фотограф ухитрился передать зловещую тишину болота и едва заметный след среди жижи, по которому Укии приходилось почти ползти. Если бы не Макс, плывущий рядом на плоскодонке, они могли и не найти девочку. И это были единственные фотографии их совместной работы.

Индиго покачала головой.

– Как странно пролистывать альбомы и видеть возвращение Макса из мертвых.

Она открыла первый альбом и положила его рядом со вторым. Могильный камень на чистой странице – и Макс, прислонившийся к «чероки», смеется, глядя на грязного Укию. распростертого на багажнике.

– Ты любишь его, да?

Он кивнул.

– Когда я был помладше, ходил в церковь, бегал со скаутами и играл в бейсбол, я видел других мальчиков с отцами и так хотел… – он поискал нужное слово, – нет, я нуждался в отце и сочинял истории о том, каким бы он мог быть. Наверное, это как импринтинг. Макс оказался первым взрослым мужчиной в моем окружении и стал тем отцом, который был мне так нужен. – Юноша улыбнулся и прошептал: – Только ты ему не говори. Я вел себя совсем не по-мужски.

– Иногда, – прошептала она, целуя его в шею, – становится заметно, что тебя воспитывали женщины.

С дивана они встали только в два часа.

– Ничего, что ты так задержалась? Она помотала головой.

– Всю неделю я работала по четырнадцать часов в день, так что меня попросили только не обедать одной. В Конторе усилили безопасность, вне задания все ходят как минимум по двое. Сейчас у нас трудное время.

Укия окунулся в новую память.

– Онтонгард стал действовать странно. Обычно они стараются не привлекать к себе внимания. У них хватает времени и терпения делать все как надо, поэтому их до сих пор не засекали.

– Когда-нибудь это должно было случиться. – Индиго пожала плечами. – Уил Трэйс мог просто исчезнуть, в его смерти обвинили бы Стаю. Они не знали, что на дороге будет полицейский пост, а в участке – ты. Только это и привлекло к ним внимание.

– Да, и доктор Хейз.

Глаза агента тут же сузились.

– С ней вообще странная история. Если предположить, что Онтонгард хотел ее использовать, встает вопрос: как? Она работала над несколькими секретными проектами с широкими возможностями применения в военной сфере, но чем больше мы их изучали, тем яснее становилось, что дело тут не в них. Семья у нее состоятельная, но не Рокфеллеры, конечно. Ее дядя работает в суде штата, но никаких важных дел на нем сейчас не висит.

– Онтонгард работает на будущее, они могли рассчитывать на что-то, что случится только лет через пять. Что за проекты, над которыми она работала?

Индиго сморщилась.

– Я не могу обсуждать их с тобой. Скажу только, что на их осуществление понадобятся годы, и доктор Хейз занялась ими совсем недавно. Ее повысили всего несколько недель назад, когда был убит ее непосредственный начальник.

В голове Укии вдруг завертелись воспоминания Стаи, и он вскочил, чуть не уронив Индиго.

– Все в порядке? Что случилось?

Он взял ее за руки.

– То, что я сейчас скажу, не для людей. Ренни ничего мне не рассказывал, ну, то есть почти ни чего. Он отдал мне свои воспоминания. Начальником Дженет Хейз был доктор Сэм Робб. Он из Онтонгардов, и Ренни убил его – испортил газовую трубу в доме Робба, и дом взорвался.

Она кивнула, подтверждая это.

– Так и было. Мы подозревали поджог, но взрыв уничтожил все доказательства.

– Ренни был в Шенли-парке, когда я убил Хейз, потому что не сомневался: Онтонгард придет за ней. В ее доме было полно полицейских, поэтому он отправился в парк и нашел нас раньше, чем полиция.

– Значит, надо искать в компании, где она работала.

Укия кивнул. Жаль, Индиго не может рассказать ему об этой работе! Вдруг снова удалось бы расшевелить память Стаи.

– Они могли быть заинтересованы в одном из ее проектов.

Агент несколько минут глядела в потолок, размышляя.

– Очень трудно заглядывать в будущее. Банда террористов-инопланетян может интересоваться любым проектом, если у них хватит терпения дождаться его завершения. Но я не вижу, при чем здесь похищения наших агентов.

– Компания Хейз довела хоть один проект до конца?

– Думаешь, их интересовало что-то уже готовое?

Он пожал плечами.

– Они очень спешили. Между убийством ее начальника и тем, как Онтонгарды вышли на нее, прошла всего пара недель. – Он вспомнил книги о бессмертии и фотографию. – Причем ее уговаривали, а не похищали. То, что они делали с агентами, – их обычный образ действий.

– Похитив ее, они точно так же привлекли бы к себе внимание.

Он поднял вверх палец:

– Если они нацелились на пять лет вперед, то похищение и возвращение ничего не испортят, за столько лет все забудется. Но если цель их в настоящем, Хейз нельзя было хватать. ФБР никак не связано с компанией Хейз, поэтому их агентов можно и похитить, для планов это относительно безопасно.

– А сейчас в их действиях чувствуется отчаяние. Как будто в самый важный момент что-то пошло не так и они засуетились.

– У компании сейчас есть законченные проекты? То, что они уже готовы показать?

– Только один, но банду террористов-подпольщиков он заинтересовать не может. Он даже не секретный.

– И что это?

Она взяла пульт, включила телевизор и нашла канал НАСА. По экрану медленно плыл марсианский пейзаж.

– Они построили марсоход.

«Трибот», компания, где работала доктор Дженет Хейз, располагалась в скромном трехэтажном здании желтого кирпича между Центральной авеню и бульваром Бом в Окленде. Индиго нажала кнопку звонка, поговорила с кем-то из служащих, и их впустили. В приемной сидела хорошенькая девушка, впрочем, сейчас она выглядела взволнованной.

– Специальный агент Женг, сегодня мы не ждали ФБР. Кому мне сообщить о вашем визите – снова мистеру Лангу?

Агент покачала головой.

– Мы хотели бы поговорить с кем-нибудь из тех, кто занимается марсоходом.

Секретарша очень удивилась и быстро набрала короткий внутренний номер. Она повернулась вместе с креслом и очень тихо говорила в микрофон, но Укия услышал:

– Мистер Ланг, опять пришла особый агент Женг, хочет поговорить о марсоходе. Вся команда в рубке, мне проводить их вниз? Не знаю. Да, сэр.

Секретарша снова повернулась, теперь на лице ее играла улыбка.

– Мистер Ланг разрешил вам спуститься и поговорить с учеными, которые этим занимаются.

Девушка объяснила им, как добраться до рубки. Индиго явно уже бывала в здании: в некоторых местах пояснения она кивала. Проходя мимо дверей кабинетов, Укия внезапно уловил знакомый запах, остановился и принюхался, сравнивая новый запах с уже известными. Мускус… Запах Онтонгарда. Он похлопал по бедру, чтобы убедиться, что вооружен, потом двинулся на запах по лабиринту коридоров. Перед дверью одного из внутренних кабинетов он остановился, здесь Онтонгардом несло так, что у него волосы становились дыбом.

– Что такое?

Укия прочел надпись на табличке у двери: «Сэм Робб».

– Этот кабинет занимал доктор Сэм Робб, начальник Хейз, Онтонгард, которого убил Ренни.

Кабинет оказался темным, неуютным кубиком без окон. После смерти Робба никто не спешил его занять, и он был все еще завален бумагами, книгами, таблицами и графиками. В глаза бросалось отсутствие личных вещей: ни фотографий, ни плакатов, ни картин на стенах. На столе тоже не нашлось ничего запоминающегося. В поисках пропавших людей Укия часто руководствовался той информацией о личности, которую можно почерпнуть из безделушек и мусора; этот кабинет ничего не говорил о личности своего бывшего владельца.

– Семья Робба забирала личные вещи?

– У Робба не было семьи, – ответила Индиго, – а также ближайших родственников и телефона для связи в экстренных случаях. Дело оставалось открытым только из-за одной странности: мы нашли в его документах множество дыр, а то и просто лжи.

– Как же его взяли на работу в компанию, которая занимается секретными проектами?

– ФБР это тоже интересно. Возможно, кто-то устроил его сюда за деньги.

Память Стаи подсказала возможный вариант:

– Или его принимал на работу Онтонгард.

Индиго не ответила, но глаза ее похолодели.

«Рубка» оказалась конференц-залом, напичканным продуктами высоких технологий. На стенах висели доски, сплошь исписанные странными знаками и формулами, карманные компьютеры всех работников подключались к экранам на столах, по которым бежали строчки компьютерных программ. Когда Укия и Индиго вошли, головы подняли всего один-два человека. Одна из них узнала девушку:

– Специальный агент Женг? Вы пришли не в лучшее время.

– Это доктор Элси Джанда, она теперь руководит проектом «Марсоход». Доктор Джанда, это Укия Орегон, мой консультант. – Агент обвела глазами комнату. – С марсоходом что-то не так?

Женщина выдавила слабую улыбку.

– Это мы и пытаемся выяснить. Час назад нам позвонили из НАСА: марсоход неожиданно отклонился от курса. Вроде бы ничего страшного, но аппарат не реагирует на их коррекцию курса.

– Они потеряли управление?

– В текущей ситуации это слишком сильно сказано. Бортовые компьютеры пока справляются с ситуацией, и мы надеемся вскоре исправить проблему.

Укия, склонив голову набок, смотрел на экран, по которому неслись строчки кода, и вдруг вспомнил клочок бумаги, пропавший из спальни Хейз: там было что-то похожее. Он вытащил карманный компьютер и записал то, что помнил.

– Простите, вам это ни о чем не говорит? – обратился он к руководителю проекта.

Та нахмурилась:

– Первая часть состоит из программных модулей для марсохода, вторая мне незнакома.

– Это нашли в комнате доктора Хейз после ее смерти. Могла она с помощью этого совершить диверсию?

– Дженет? – Джанда совершенно искренне удивилась. – Какая диверсия? Да она жила марсоходом! Говорила, что это ее пропуск в бессмертие, что теперь о ней напишут во всех учебниках истории.

– Бессмертие было так важно для нее?

Это Индиго.

– Она очень боялась забвения. Мы сами вызвали полицию в день ее смерти. Пропустить возможность показаться на телеэкране – это так на нее не похоже! Все местные каналы и некоторые государственные запланировали интервью с ней, а она не пришла и дома никто не снимал трубку. Вот тогда мы и поняли: что-то не так.

– Значит, диверсия на марсоходе исключена? – настаивала Женг.

Доктор Джанда обменялась виноватым взглядом с кем-то из подчиненных.

– Кто-то использовал ключ и пароли Дженет в ночь после ее смерти. Мы не стали об этом сообщать, потому что этот кто-то входил в старые файлы – кое-что из ее материалов и игрушки Робба.

– Игрушки? – хором спросили Укия и Индиго.

– Знаете, он был странным. Очень талантливым, но странным. Придумывал дополнительные коды, которые заставляли наше оборудование делать странные вещи. Например, вот это, – Доктор Джанда вытащила откуда-то диаграмму. – Сэм придумал штуку, которая позволяла превратить наш радар ближнего действия в радиопередатчик, передающий определенный повторяющийся сигнал.

– Какой?

– Кто знает? – пожала плечами Элси. – Какая-то рифмованная строчка, Сэм говорил, это значит «проснись и приди».

Не буди спящих!

Укия заморгал. Вожак Стаи много раз говорил так, для них это было что-то вроде «Благослови тебя Господь». Он не додумался спросить! Каких спящих нельзя будить? И память Стаи подсказала ответ: команду корабля вторжения, сто тысяч человек. Но память утверждала, что они мертвы: Прайм убил их, стерев из памяти корабля программы пробуждения, а потом взорвав торпеды в пусковых трубах. Разве можно разбудить мертвых?

Укия постарался вспомнить, откуда пошло выражение. Именно эта фраза звучала в последних словах и мыслях Прайма; заряжая дротик, поразивший Койота, он повторял ее, как заклинание. «Пусть спящие не проснутся, не дай спящим проснуться». Прайм понимал, что должен поступить, как те, кого он ненавидит, чтобы продолжать бороться и после смерти. Вначале он поклялся сражаться до конца, своего конца, и борьба закончилась бы с его смертью. То, что заставило его передумать, осталось в черных дырах, болью разрывающих память. Стае он передал только знание о том, что вынужден стать меньшим злом, чтобы сражаться со злом большим. Койот создавал Тварей и уходил, оставляя их позади, но унаследованный от волка инстинкт заставил их сбиться в стаю, они даже создали свою культуру. Стая часто вспоминала, как был создан Койот: в этом было оправдание их жестокости и создания Тварей. Они перевели, как смогли, на английский заклинание своего создателя и использовали как лозунг: «Не буди спящих». Вчерашние волки, они никогда не думали, что это может значить. Какие спящие? И как их разбудишь, раз они мертвы?

– Ты в порядке?

Индиго коснулась его локтя, и он понял, что все еще стоит в рубке, где бешено работают программисты.

– Вы знаете, куда направился марсоход после перемены курса?

Доктор Джанда достала из-под бумаг на столе карту и стала показывать, водя пальцем по горам и долинам.

– Мы думаем, что он вернулся к более раннему курсу. К проекту имели отношение несколько влиятельных финансовых групп, и их мнения относительно того, что надо исследовать в первую очередь, разделились. Окончательное решение зависело от многих факторов, в частности, от того, сядет ли аппарат там, где планировалось.

– И что же? – поторопил Укия.

– Навигация на Марсе труднее, чем на Земле или Луне. Облака скрывают поверхность, а пылевые бури меняют ее до неузнаваемости. – Руководитель проекта нашла наконец то, что искала. – Вот место посадки. – От него она прочертила линии} и стукнула пальцем по карте: – А вот здесь произошла смена курса. Видите линию? Это один из первоначальных планов маршрута, он ведет вот к этому кратеру. Похоже, марсоход просто вернулся к более раннему коду.

– Похоже на место удара.

Индиго провела пальцем по границе указанной долины, и Укия почувствовал, как внутренности наливаются свинцом.

– Конечно! – Доктор Джанда даже улыбнулась. – Около трехсот лет назад здесь упало что – то очень большое.

В это время там должен был сесть главный корабль вторжения!

Астрономы того времени заметили вспышку света на Марсе, – продолжала доктор. – Изучить этот кратер и вправду было бы интересно, но как раз перед запуском марсохода с телескопа Хаббла поступили данные о том, что это труднопроходимый район. Возможно, марсоход и мог бы его преодолеть, но никто не хотел рисковать: его главная задача – доставить на Землю образцы грунта.

– Сколько времени понадобится марсоходу, чтобы добраться до кратера? – спросил детектив, стараясь побороть растущую панику.

Доктор Джанда закусила нижнюю губу, глядя в пространство прищуренными глазами.

– Дня три, я полагаю. Однако мы надеемся ввести коррекцию курса и вернуться к выполнению программы.

– А отключить программу Сэма Робба вы можете?

Доктор взглянула на него удивленно:

– Нет. Для этого нам надо восстановить контроль над марсоходом.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю