Текст книги "Поднятые на белой кошме. Ханы казахских степей"

Автор книги: Турсун Султанов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)

Стороны встретились в окрестностях Сайрама, обе рати сошлись и „растопили печь сражения“. Воинство Турсун-хана потерпело поражение и отступило к Ташкенту. Однако же, когда Турсун-хан с остатками разбитого войска добрался до Ташкента, узнал, что „невестка царства уже находится в объятиях другого“. Тогда он вновь выступил в степь на войну против Ишим-хана. Повторное сражение воинов двух казахских владетелей состоялось в окрестностях Ташкента. В разгар боя разыгралась трагедия: приближенные Турсун-хана, люди, которые должны защитить его жизнь, вдруг „вышли из круга повиновения“, разом напали на него и умертвили хана. Его голова была отделена от туловища и доставлена Ишим-хану, который в свою очередь отправил голову поверженного соперника „в чертог Имамкули-хана“. Так трагически погиб, став жертвой собственной интриги, один из могущественных казахских владетелей XVII в.

Наши сведения о генеалогии Турсун-хана фрагментарны. После гибели хана, по сообщению Шах-Махмуда Чураса, его сын (имя его в источнике не приводится) бежал из Ташкента в Яркенд. Абд ал-Латиф-хан могол отобрал у Мирзы Курбана должность хакима (правителя) Кашгара и отдал сыну Турсун-хана. Но жители Кашгара прогнали казахского султана [Хроника, с. 205]. В „Бахр ал-асрар“ называются имена трех сыновей Турсун-хана: Мухаммад-султан, Шах-Саид-султан, Баки-султан [Султанов, 1982, с. 120]. Последний был убит людьми Имам-Кули-хана в начале 1048/1638 г. Известно имя одного из его внуков – Мухаммад-Йар-султан; в 1635 г. он принимал участие в осаде Ташкента казахскими султанами [Бахр ал-асрар, т. 6, ч. 4, л. 121а]. В „Хронике“ Шах-Махмуда Чураса (с. 201) отмечается, что матерью Абд ал-Латиф-хана могола была Ханым-падишах, сестра Турсун-хана казаха, „умнейшая женщина своего времени“.

Ишим. (продолжение). После гибели Турсун-хана Ишим во второй раз стал старшим казахским ханом. Именно в это время Ишим-хан, очевидно, истребил значительную часть племени катаган, которые, по словам Абу-л-Гази, являлись опорой Турсун-хана. Уцелевшие катаганы частью ушли в Афганистан, частью остались в Кыргызстане и впоследствии вошли в состав кыргызской народности [История Киргизской ССР, 1984, т. 1, с. 451]. Однако Ишим-хан ненадолго пережил своего соперника: согласно известиям Махму-да ибн Вали, современника хана и историка Аштарханидов, он умер естественной смертью в самом начале 1038 г.х. (сентябрь-октябрь 1628 г.). Ишим-хан похоронен в городе Туркестане, подле мечети Ходжа Ахмада Ясави; тогда же над могилой хана был построен „особый, небольшой, ныне совершенно разрушившийся мавзолей“ [Массон, 1930, с. 8].

Ишим был правителем, который и в частной и общественной жизни действовал открыто и честно, не прибегая, как его именитый недруг Турсун-хан, к интригам, тайным сговорам и коварным поступкам. Он был свободный от гордости и честолюбия, приветливый и простой человек. Иными словами, Ишим был достойным ханом, славным и необходимым государству султаном. Но обстоятельства его жизни, как уже говорилось, сложились таким образом, что он лет на двенадцать фактически был отстранен от участия в управлении страной. Едва ли не добрую половину этих мучительно долгих двенадцати лет Ишим-хан провел среди калмаков, кыргызов и моголов. Замечательно, что и там, на чужбине, в положении изгоя, он показал себя достойнейшим султаном и заслужил уважение людей. Вот подлинные слова источников.

В документе, датируемом декабрем 1616 г., говорится так: „Ишим-царевич живет ныне в Колматцкой земле и кочует с колмаки. А колматцкие люди его почитают. А людей ево с ним только де 15 человек“ [Русско-китайские отношения, 1969, с. 49–50; Ва (Meley, р. CCXVII–CCXVIII].

Около 1028/1618–19 г. Ишим-хан со своими ближайшими родственниками удалился в Восточный Туркестан. Там, по словам автора „Тарих-и Кашгар“, его призвал на службу могольский Абд ар-Рахим-хан. Но Ишим-хан заявил: „Я пришел на служение. У меня есть друзья и враги. Они скажут: „Ишим-хан поступил к Абд ар-Рахим-хану нукером. Я надеюсь, что вы возвеличите этого раба и сделаете его зятем“, Это заявление Ишим-хана понравилось Абд ар-Рахим-хану, и он отдал ему свою дочь Ай-Ханым-падишах и сделал его зятем“ [МИКХ, с. 417–418]. Абд ар-Рахим могол и в дальнейшем оказывал Ишим-хану „должный почет и уважение“, как выражается Шах-Махмуд Чурас.

Согласно сообщению автора „Бахр ал-асрар“, Ишим-хан покинул Восточный Туркестан и вернулся в Ташкент около 1033/1623–24 г. В 1624 году он принимал участие в походе Турсун-хана на Андижан. Валием (управителем) Андижана тогда был Ханзаде-султан, сын казахского султана Келди-Мухаммада Вали запросил помощи у Имам-Кули-хана; хан откликнулся и отрядил войско. Вспомогательный отряд прибыл как раз тогда, когда казахские султаны осаждали крепость Ахси. Произошло сражение. Войско бухарского ханства потерпело поражение и отступило. Казахские султаны захватили несколько крепостей, разграбили их и ушли в сторону Ташкента и Туркестана [„Бахр ал-асрар“, т. 6, ч. 4, л. 1086–109а].

Местом пребывания Ишима в эти годы являлся г. Туркестан – так, видимо, определил Турсун-хан. Он жил себе, прежний старший хан, в отведенном ему городке и не давал себе воли, по-прежнему был прост в общении, гостеприимен и учтив. Тут я сошлюсь на свидетельство Абу-л-Гази. В 1625 г. этот Шибанид бежал из Хорезма от своих политических соперников, прибыл в г. Туркестан и прожил там, у Ишим-хана, три месяца. Вот рассказ самого Абу-л-Гази. „Я отправился, – пишет будущий хивинский хан и историк, – к казахам. В Туркестане, у Ишим-хана, я провел три месяца. В то время [старшим] ханом казахов был Турсун-хан. Он приехал в Туркестан из Ташкента. Ишим-хан отправился повидаться с ним; меня же оставил дома. Возвратившись после свидания с Турсун-ханом, Ишим взял меня с собою, повел к хану, представил ему и сказал: „Это Абу-л-Гази из рода Ядгар-хана. До сих пор еще никто из членов этого дома не приезжал гостить к нам; наших же пребывало у них много. Было бы желательно, чтобы он находился при Вас“. „Хорошо, – сказал Турсун-хан, – пусть будет посему“. Он взял меня с собою и привез в Ташкент. В Ташкенте, у Турсун-хана, я провел два года“ [Абу-л-Гази, т. 1, с. 306–307].

Замечу, что в 1625 г. Абу-л-Гази было 22 года (он родился в августе 1603 г.), а Ишим-хану – лет под шестьдесят, не меньше. Но он устраивает, хлопочет о молодой султане перед старшим казахским ханом, заботится о госте как может. Добрая душа этого замечательного человека всегда была начеку и тотчас являлась на помощь в трудных случаях.

С ханом Турсуном он держится в границах благопристойности, следит за тем, чтобы не переступить черты придворных условностей. При всей своей незаурядной храбрости и отваге владелец „громадной сабли“ Ишим-хан был, видимо, человеком мягкого характера, склонным к всепрощению. Иначе как еще можно интерпретировать рассказ Абу-л-Гази и другие приведенные выше материалы о взаимоотношении Ишима с Турсун-ханом?

Так бы ни шатко, ни валко все, вероятно, и продолжалось, если бы не шалый характер Турсун-хана. Он по многим причинам очень боялся Ишима и поэтому постоянно злоумышлял против него. А в 1036/1626–27 г., как уже говорилось, он вдруг вовсе решил лишить Ишим-хана жизни и, когда тот возвращался с похода на йурты калмаков, напал на него. Но опытный в военном деле Ишим-хан, зная норов Турсун-Мухаммада, не дал застать себя врасплох. Завязалось побоище. Тур-сун-Мухаммад потерпел поражение и бежал в Ташкент, но только для того, чтобы спустя несколько дней найти смерть от рук своих же приближенных. Ишим во второй раз взошел на трон.

Человек многих достоинств, Ишим-хан оставил о себе добрую память. По словам российского ученого начала XIX в. Г. И. Спасского (1820, с. 168–169), к Ишим-хану казахи „доныне имеют особенное уважение“. Народное предание связывает с его именем создание Уложения, известного как „Есим ханнын ески жолы“ („Древняя дорога хана Есима“) [Гродеков, 1889, с. 24–26].

У Ишим-хана, очевидно, было много жен. Одна из них была дочерью могольского Абд ар-Рахим-хана, другая – дочерью ойратского владетеля Хо-Урлюка [МИКХ, с. 418: МОЦА, с. 53]. Сколько было детей у Ишим-хана, в точности неизвестно. По словам Махмуда ибн Вали, у него было „дорогое дитя“ по имени Джанибек-султан. Около 1611 г., когда Ишим-хану на время удалось сделать обширные завоевания в Средней Азии, Джанибек-султан был назначен управителем области Сагардж [„Бахр ал-асрар“, т. 6, ч. 4, л. 986–1026]. Другого сына Ишим-хана звали Джахангир-султан. Он был ханом; о нем будет отдельное повествование. По сведениям А. Левшина, у Джахангира был брат по имени Сырдак-султан; у него был сын, которого также звали Сырдаком, его сын Ксрев-султан (очевидно, Хосроу-султан. – Т. С.), его сын „Каип-хан, писавший в 1718 году к Петру Великому“ [Левшин, 1832, ч. 2, таблица I].

Джахангир (Джангир, Янгир). Он был сыном Ишим-хана. Судя по сведениям Махмуда ибн Вали, Джахангир-султан не наследовал престол непосредственно после отца. Точная дата начала его правления неизвестна. Осенью 1634 г., согласно рассказу автора „Бахр ал-асрар“ (т. 6, ч. 4, л. 121а), казахские владетели – Джахангир-султан, Назар-султан и Махмуд-Йар-султан – пришли с войском и осадили Ташкент, но успеха не имели и отступили. В 1635 году во время войны с ойратами Джахангир попал в плен и провел у калмаков некоторое время. Вот копия текста „Из распросных речей послов князя Абака в Тобольской приказной избе о столкновении калмыков с казахами“, датируемого 19 июля 1635 года. Ссылаясь на рассказ калмаков, прибывших к ним из Джунгарии, они сообщали, „что черные колмаки тайши, Талай-тайша, да Контайша, да Кужи-тайша, да Тоургача-тайша со всеми черными колмаки сее зимы ходили на Казачью орду, а Казачьи орды люди пошли было на черных колмаков. И как де черные колмаки сошлись Казачьи орды с людьми, и был де у них бой великой. И черные де колмаки Казачьи орды людей побили и взяли у них царевича Янгира Ишимова сына, а Ишим в Казачьей орде был царь, и тот де царевич в черных колмаках“ [МИРМО, 1959, с. 278].

Освободившись от унизительного плена по какой-то счастливой случайности, Джахангир остался на всю жизнь непримиримым врагом ойратов и не переставал беспокоить их частыми набегами. В борьбе с калмаками казахский хан пользовался, видимо, какой-то поддержкой моголов Кашгарии. Во всяком случае, Джахангир и могольский хан Абдаллах поддерживали добрососедские отношения и обменивались посольствами. По сообщению Шах-Махмуда Чураса, во главе одного казахского посольства стоял сью Джахангира Тауке-султан, а другого – старший его сын Апак-султан [„Хроника“, с. 226; МИКХ, с. 385].

Источники, относящиеся к этому периоду, упоминают помимо мелких столкновений несколько крупных сражений между казахами и ойратами. Одно из них имело место в 1643 г. На исходе зимы указанного года многотысячное войско джунгар вторглось в пределы Казахского ханства. Нападение было столь неожиданным и стремительным, что Джахангир-хан успел собрать лишь 600 человек. Но он умело воспользовался гористой местностью и так искусно распорядился своим небольшим отрядом, что одержал блистательную победу. Половине своих людей „с огненным боем“ он велел окопаться в узком проходе между горами, а „сам с тремястами стал в прикрытой за камнем“. Когда ойратские воины напали на окопы, их встретил шквальный ружейный огонь, а Джахангир ударил с тыла. Калмаки были смяты и, потеряв „на тех двух боях людей тысяч з десять“, отступили. Вскоре подоспел на помощь казахам известный узбекский военачальник Яланпуш-бий алчин с 20 тыс. человек. Хун-тайши, „увидя тех воинских людей, пошел назад, а тех людей, которых он, Контайша, взял у Янгира, увел с собою“ [МОЦА, 1989, с. 103–104; Фишер, 1774, с. 444–445].

За личную храбрость и военные победы, согласно фольклорным материалам, казахи прозвали Джахангира – Салкам [Моисеев, 1991, с. 46].

Отношения между Казахским ханством и Бухарой при Джахангире в целом, видимо, были мирными. В источниках отмечаются лишь мелкие столкновения; но они иногда имели важные последствия. В частности, на третьем году правления преемника Аштарханида Имам-Кули-хана, его брата Надир-Мухаммада (1642–1745), казахи в своем набеге на Мавераннахр дошли до Ходжента и явились косвенной причиной возведения на престол Абд ал-Азиз-султана. Согласно автору „Тарих-и Муким-хани“, все это произошло так.

В 1645 году казахи овладели областью Ходжента и самой одноименной крепостью. Этим обстоятельством своеобразно воспользовались некоторые влиятельные люди данного вилайета, недовольные политикой Надир-Мухаммада. Они составили заговор против бухарского хана и выдвинули Абд ал-Азиз-султана, старшего сына Надир-Мухаммада, в качестве начальника военных сил, действующих против казахов. Когда казахи покинули Ходжент, заговорщики ввели в крепость султана Абд ал-Азиза и провозгласили ханом. „Этот же царевич, принимая во внимание права отца по отношению к сыну, не соглашался стать ханом. Когда же стало ему известно, что если он не послушается слов этого народа (т. е. заговорщиков), то ему угрожает гибель, тогда он по необходимости предоставил в их руки поводья своей воли“ [Мукимханская история, с. 94].

Год смерти Джахангир-хана обычно датируется 1680 годом. Между тем, как это видно из сообщения, содержащегося в описании биографии ойратского ученого XVII в. Зая-Пандиты, он погиб в 1652 году. „В эту зиму [год Дракона – 1652 г.], – читаем в биографии, – Цяцянхан покорил Бурутов. В этом походе 17-летний Галдан убил Янгар хана“ [„Биография Заяпондиты“, л. 246; „Лунный свет“, с. 37; Султанов, 1982, с. 121].

Сколько было детей у Джахангира, в точности неизвестно. По сведениям Шах-Махмуда Чураса, одна дочь Джахангир-хана (имя ее в источнике не приводится) еще при жизни отца была выдана замуж за сына могольского хана Абдаллаха, Юлбарс-султана [Акимушкин, 1970, с. 248].

Согласно „Силсалат ас-салатин“ другая дочь Джахангира по имени (или прозванию) Казак-ханым в начале 40-х годов XVII в. была выдана замуж за Аштарханида Абд ал-Азиза, впоследствии хана Бухары [Машрапов, 1991, с. 70–71].

Известны имена двух его сыновей. Старшего звали Апак, а точнее – Аппак-султан; имя Аппак представляет собой усиленную форму тюркского прилагательного ак („белый“) и означает „белый-пребелый“, что, видимо, указывает на внешнюю особенность носителя такого имени. Аппак-султан между 1638–1652 гг., то есть при жизни отца, ходил послом к могольскому хану Абдаллаху [„Хроника“, с. 226]. Были ли у него дети или нет, не известно.

Второй сын Джахангира – Тауке-султан. Он был ханом; о нем будет отдельное повествование.

Тауке (Тевке, Тявка, Текей, Таваккул). Время Тауке-хана очень слабо освещено в письменных источниках: в сочинениях мусульманских авторов содержатся лишь отрывочные сведения об отдельных событиях его правления; заключенные в китайских источниках сведения о Казахском ханстве XVII в. имеют случайный или фрагментарный характер: в русских архивных фондах имеются лишь несколько документов, связанных с именем Тауке-хана. Зато имя Тауке-хана часто встречается в памятниках устного народного творчества казахов. В народных преданиях казахов время царствования Тауке-хана ассоциируется с „Золотым веком“ Казахского государства, когда „народ жил в покое; существовал порядок; были законы и правосудие“ [см.: Левшин, 1832, ч. 3, с. 169–170].

Вот краткий свод сведений о Тауке-хане и его времени, которые содержатся в доступных автору настоящих строк источниках и литературе.

Полное имя Тауке, согласно легенде, содержащейся на его личной печати, было – Таваккул-Мухаммад-батыр-хан [МОЦА, 1989, с. 219]. Наследовал ли Тауке престол непосредственно после отца, неизвестно. Он правил очень долго, прожил богатую событиями жизнь и умер глубоким стариком в 1718 году [Известия о песошном золоте, 1760, с. 116; Левшин, 1832, ч. 2, с. 67]. В XVII веке ханская власть Тауке была достаточно сильной и территориально распространялась на все три казахские жузы. При правлении Тауке-хана число подвластных казахам „городков“ в Присырдарье достигало 32 [Материалы, 1933, с. 263, 266; Султанов, 1986, с. 345]. Основным местом его пребывания был город Туркестан.

„Тауке был государем умным и окружил себя умными людьми. Здесь достаточно сказать, что членами совета при этом хане были такие чрезвычайно сведущие в обычном праве люди и известные ораторы своего времени, как, например, Толе-бий, Казбек-бий, Айтек-бий. Тауке-хан был трезвым политиком, действующим решительно, но наверняка. Так, условия времени требовали реформ, и он собирает в урочище Куль-Тобе (Сурдарьинская область) своих мудрых биев, и они вместе создают законодательный акт, который известен под названием „Жети-Жаргы“, а в научной литературе еще и как „Законы“ хана Тауке, или „Уложение“ хана Тауке“ [Султанов, 1980, с. 252–262; Кляшторный, Султанов, 1992, с. 315–324]. Не вдаваясь в подробности состава памятника, отмечу только, что в „Уложение“ хана Тауке вошли в основном установления, отвечавшие потребностям военнополитической и социальной жизни казахского общества XVII столетия. Санкционированная в нем совокупность правовых норм действовала в пределах всего Казахского государства. Так путем законодательного урегулирования расшатавшихся было общественных устоев Тауке-хану удалось укрепить хозяйственно-политические связи между жузами, преодолеть политический распад казахского ханства и мобилизовать все наличные силы страны для общей обороны от сильного внешнего врага – ойратов.

Всю свою долгую жизнь Тауке вел активную внешнюю политику. Он уже в молодости, еще при правлении своего отца Джахангир-хана (ум. в 1652 г.), возглавлял посольство к моголам Кашгарии, а в 90-х годах XVII столетия, будучи ханом, участвовал в политических делах Могольского государства в Чалыше и Турфане и решал вопрос, кому быть на троне этого владения [„Хроника“, с. 226; Акимушкин, 1970, с. 245].

При Тауке происходили столкновения с Аштарханидами из-за господства над Присырдарьинскими городами, но большой войны между Бухарским ханством и Казахским ханством не было [Статейный список, с. 381–382; Вельяминов-Зернов, 1864, ч. 2, с. 380]. Зато военные действия между казахами и ойратами уже носили характер организованных и „непрестанных“ воин [Бартольд, т. 2, ч. 1, с. 98–101; Златкин, 1983, с. 135–252; Моисеев, 1991, с. 47–76; Кляшторный, Султанов, 1992, с. 305–312]. В этой долгой войне Тауке-хан умело руководил своим „восьмидесяти тысячным“ войском (такое число называет сам хан: см.: Статейный список, с. 379), приобрел славу знатока военного дела, человека отважного в сражениях, неустрашимого в опасностях, и за все эти военные заслуги, судя по легенде на личной ханской печати, был удостоен своими подданными почетного титула батыр („герой“, „храбрец“, „витязь“) [МОЦА, 1989, с. 219].

Напомню, что почетный титул батыр (бахадур, багатур) присваивался отдельным лицам за личную храбрость в сражении и за умелое руководство военными действиями. Особо выдающиеся рубаки, многократные герои поля брани получали, как свидетельствует источник XV в., титул или прозвание толыба-тыр (толубахадур) – собственно „полный герой“, т. е. человек безмерной отваги, стойкости, силы. Как титул слово батыр (бахадур) прибавлялось к собственному имени храбреца. Этот почетный титул мог получить за свои личные воинские качества любой свободный член кочевого общества, будь он рядовым воином или принцем крови [Кляшторный, Султанов, 1992, с. 339–345].

Упорная и многолетняя борьба с Джунгарией создала тяжелую политическую и экономическую обстановку в стране и способствовала сближению Казахского ханства с Россией. Только в 1686–1693 гг. Тауке-хан отправил в Россию пять посольств с важными дипломатическими поручениями. Сохранилось письмо Тауке-хана Петру I, составленное в октябре 1694 г., с предложением о поддержании дружественных отношений с Россией. В первые десятилетия XVIII в. сношения казахов с Россией оживились. В 1717 году Тауке-хан возбудил просьбу о подданстве казахов России. Но переговоры о подданстве были прерваны смертью Тауке-хана в 1718 г. [Известия о песошном золоте, с. 117; Левшин, 1832, с. 2, с. 66–67; Басин, 1971. с. 104–119: История Казахской ССР, 1979, т. 2, с. 296–297].

Тауке был последним казахским ханом, власть которого признавалась во всем государстве. После его смерти подняли голову келте ханы („мелкие ханы“) и во всех трех жузах казахов появились свои властелины. С тех пор каждый казахский жуз имел свою историю.

Значение роли Тауке-хана в истории Казахстана определяется многим; особо отмечу здесь два момента, как представляется, весьма важных: 1) он был главным инициатором и создателем „Жети-Жаргы“ – единственно дошедшего до нас памятника права казахов ханского периода; 2) решительные действия, умная политика хана и его ближайшего окружения, умение соединять верность традиции с новшествами, принципиальность с гибкостью, идеал с реальностями жизни обеспечили в трудные годы борьбы с ойратами сохранение единства Казахского ханства, его политического суверенитета, целостности основных территорий государства.

Тауке-султан был государем от природы: он превосходил всех окружающих умом, отвагой, мудростью и в то же время отличался мягким нравом и справедливостью. Все это создало Тауке-хану огромное уважение при жизни, великую славу в потомстве. В документе, датируемом 1748 годом, М. Тевкелев, российский дипломат и переводчик, следующим образом характеризует его: „Тевке-хан был человек умной и у киргисцов (т. е. казахов. – Т. С.) в великом почтении“ [Казахско-русские отношения, 1961, с. 406].

Так уж было суждено первому Казахскому государству, чтобы его последний правитель оказался выдающейся личностью; Тауке – единственный из казахских ханов, которого представители старшей плеяды российских ученых поставили в ряд с „Солонами и Ликургами“ [см. Левшин, 1832, ч. 3. с. 170]