Текст книги "В объятиях пришельцев (ЛП)"
Автор книги: Трейси Сент-Джон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)
– Почему ты смущаешься? – спросил он. – Подобная сексуальная отзывчивость… это дар, сладкая Амелия. Ты должна гордиться. Тебе повезло. – Он приподнял её подбородок, поворачивая к себе залитое слезами лицо. – Фленчик принес еду. Сейчас ты поешь.
Трое мужчин кормили её с рук неллусом и дезрелем. Она ела, опустив взгляд, чтобы не видеть калкорианцев.
– Хорошая матара, – сказал Раджир. – Питайся хорошо, и мне больше не придется тебя шлепать.
– Пока ты сама этого не пожелаешь, – добавил Брефт, ухмыляясь.
Она ела, а её ягодицы полыхали. Хуже того, её естество пульсировало от желания, жаждало внимания. Нравится ей это или нет, но порка снова пробудила в ней страсть к похитителям. И Амелия ненавидела себя за эту слабость.
После того как она съела достаточно, к удовольствию Фленчика, Раджир снова перевернул её на живот.
Его бедра напряглись, став жесткими, словно стволы деревьев. Амелия вскрикнула, почувствовав боль от прикосновения его руки.
– Тише, малышка, – прошептал Раджир, зарывшись пальцами в её волосы. – Фленчик наложит крем. Ты подчинилась нам, так что больше не будешь испытывать дискомфорта.
Фленчик, успокаивающе втёр охлаждающий крем в её ягодицы, мгновенно смягчая жар, так что её ноющая плоть перестала полыхать огнем.
Если бы только так же можно было остудить её желание! Ведь клитор всё ещё пульсировал, желая прикосновения опытных пальцев Фленчика.
«Будь сильной, – советовал ей внутренний голос. – Ты проиграла битву, но не войну. Ничего не давай им добровольно».
Когда он сомкнул пальцы на пульсирующем бугорке, Амелия попыталась отпрянуть.
– Амелия, – прорычал Раджир, легонько шлепнув её по ягодицам. Она снова всхлипнула, но подчинилась их ласкам.
Поняла, что не выдержит ещё одной порки.
Они по очереди любили её, пока один наслаждался ею, двое других наблюдали.
Они шептали слова любви снова и снова, наслаждаясь её отзывчивым телом. Она не сопротивлялась, позволила каждому из них делать всё, что вздумается. Подчинялась каждому их приказу, а они овладевали ею всевозможными способами. Она подчинилась, чтобы её больше не шлепали. Опасалась не самой порки, а того, насколько сильно её хотела. Снова и снова вскрикивала от наслаждения, мысленно переживая порку, пока они брали её, как хотели.
Подобное наказание должно было укрепить её решимость не уступать их требованиям.
Но она, наоборот, хотела стать их матарой сильнее, чем когда-либо. Они обманули её, похитили, связали и отшлепали. Любое здравомыслящее существо возненавидело бы калкорианцев за столь подлые поступки.
Как могло так случится, что Амелия отчаянно влюбилась в собственных похитителей?
* * * * *
Амелия проснулась, утонув в мягком шезлонге, окруженная вечной полутьмой апартаментов клана.
Раджир во всей своей божественной красоте возник рядом с ней. Обхватил ладонями её щеки.
– Ты проснулась?
Амелия настороженно попыталась хоть что-то разглядеть в темноте.
– А где остальные?
– Я заставил их уйти. Беспокоясь о тебе, Фленчик позабыл о собственных потребностях. Он в медитативном убежище. А что касается Брефта, нобэка нельзя надолго ограничивать замкнутым пространством. Он отправился в северный лес, чтобы удовлетворить свою дикую сторону. Они оба вернутся на закате.
«Значит, уже день, – размышляла Амелия. – Но какой день? Как долго я здесь нахожусь? Кто-нибудь уже заметил, что я пропала?»
Раджир продолжал поглаживать пальцами её лицо.
– Я обещал Фленчику, что искупаю тебя. Тебе бы это понравилось?
Она оттолкнула его руки.
– Разве это имеет значение? Ты все равно не оставишь мне выбора.
Драмок мрачно поджал губы. Подхватил её на руки и понес к бассейну. Амелия лежала, прижавшись к его груди, осознавая, что размякнет под его ласками, и презирая себя за подобную слабость.
Раджир опустил её в теплую воду и начал купать, одновременно массируя и расслабляя все мышцы. Она уставилась на воду, плескавшуюся внизу её живота, мечтая иметь возможность свободно наслаждаться его вниманием.
После долгого молчания, нарушаемого лишь журчанием водопада, Раджир заговорил:
– Я знаю, что для тебя трудно все принять. Если бы у меня был выбор, я бы поступил более… романтично? Я бы поухаживал за тобой.
Слезы Амелии стекали прямо в бассейн.
– Ты командуешь этим кланом. Как у тебя нет выбора?
Его голос охрип от волнения.
– У нас нет времени. Калкорианцев становится всё меньше. И чтобы возродить нашу расу, мы должны размножаться.
От боли в его голосе её собственный гнев утих. Амелия, подняв голову, увидела, что его глаза блестят от не пролитых слез.
Слезы? У этого жесткого калкорианца?
Она изумленно пробормотала:
– Почему вы не можете? Что не так с вашими женщинами?
Он, словно ищя понимания, заглянул ей в глаза.
– Во-первых, калкорианские женщины овулируют только один раз за ваш земной год. И тем не менее, на протяжении нескольких поколений численность нашего народа стабильно увеличивалась. Но два столетия назад наш народ поразил вирус, который что-то повредил… не могу подобрать подходящего слова… как называется часть ДНК, определяющая пол ребенка, девочки?
– Х-хромосома? – Увидев замешательство на лице Раджира, она попыталась объяснить. – У землян две хромосомы: Х-хромосома образует женскую особь, а Y-хромосома – мужскую.
– Хромосома, – медленно повторил Раджир. – Возможно, так оно и есть. Фленчик в этом лучше разбирается. Проблема в том, что большинство женских эмбрионов не доживают до родов из-за различных дефектов. Девяносто процентов рожденных детей – мальчики. Большинство из немногих наших женщин бесплодны. Чем меньше среди калкорианцев женщин, тем меньше родов. Мы не смогли возродить нашу популяцию с помощью медицины, потому что физиология калкорианцев слишком сильна. – По его щекам потекли слезы. – Наш народ вымирает. Мы много лет искали женщин других видов для спаривания, чтобы возродить расу. Ты наш последний шанс. Если спаривание с землянками не даст жизнеспособного потомства, без дефектов, через триста лет калкорианцы вымрут.
Сердце Амелии заныло.
– Подожди. Я поняла правильно. Твой народ через триста лет полностью вымрет?
Раджир кивнул. Притянул её к себе так, что её влажные груди прижались к его груди.
– Мы в отчаянии, но знаем, что такое любовь. Мы бы не навредили тебе, заставляя стать нашей матарой, если бы могли что-то изменить. Если бы я знал другой способ, чтобы ты не страдала, чтобы не чувствовала принуждения, я бы воспользовался им. Ты мне очень дорога, Амелия. Я люблю тебя.
Она всхлипнула от отчаяния и тоски, отразившейся на его лице. И смягчилась от столь очевидных страданий.
Сцеловала слезы, стекающие по его щекам. Обвила руками шею. Он накрыл губами её губы, и она открылась для его поцелуя. Затем Раджир вытащил её из бассейна и уложил на густой ковер на полу.
Амелия чувствовала уязвимость Раджира, даже несмотря на то что он прильнул к ней всем своим мускулистым телом. Ей хотелось ещё разок увидеть его таким. Она толкнула его в грудь.
– Позволь мне.
Он пристально вглядывался в её лицо, но когда она снова толкнула его в грудь, перевернулся на спину. Амелия склонилась над ним и стала исследовать его тело. Провела пальчиками по тонкой линии волос к переносице. Спустилась к изгибу его губ. Раджир все это время лежал неподвижно, не сводя взгляда с её лица.
Амелия прижалась губами к его губам, провела языком по его зубам. Скользнула по шелковому языку и мягкой плоти рта. Легла на него полностью, позволяя почувствовать, как её грудь прижимается к его груди, а сочащаяся из лона влага увлажняла его живот. Он застонал, но остался неподвижен.
Сместившись вниз, Амелия уперлась ладонями в его широкую грудь. Прижалась к ней щекой, слушая, как словно барабан, бьется его сердце. Затем спустилась ещё ниже, к его узкой мускулистой талии. Как культуристы называют двойную линию мускулов пресса? Шесть кубиков. Благодаря калкорианской физиологии, Раджир имел полновесную восьмерку.
Амелия замерла над его двумя членами и вдохнула аромат корицы. Затем спустилась к его бедрам, позволяя легким прядкам волос скользнуть по его паху, она подарила ему лишь эту единственную ласку. Услышала, как у него перехватило дыхание, и улыбнулась, довольная таким поддразниванием.
Его бедра напряглись. Амелия провела ладонями по его мраморной плоти, оценивая столь совершенные линии взглядом художника. Даже скульптуры Микеланджело не сравнятся с совершенством тела Раджира. Она погладила это живое, дышащее произведение искусства.
– Амелия. – Его напряженный голос прервал её размышления. Она встретилась с ним взглядом. Желание, страсть, полыхающие в них, потрясли её. Раджир напоминал отчаянно страдающего от жажды человека, увидевшего кувшин с водой. Не нужно быть телепатом, чтобы понять, что скоро он обратит эту безумную похоть против нее.
– Лежи спокойно, – пробормотала она, прижимаясь к нему всем телом, нависая истекающей влагой промежностью над его набухшими членами. – Позволь мне обо всем позаботиться. Я дам то, что тебе нужно.
– Ты нужна мне, – выдохнул он, явно сражаясь сам с собой. – Ты нужна мне прямо сейчас.
– Я знаю. Лежи спокойно, Раджир. Не двигайся. – Их тела притянуло друг к другу. Вены на шее Раджира вздулись, пока он сопротивлялся нахлынувшему жару.
Застонав, Амелия опустилась на него, набухшие члены раскрыли её нижние губки и вход во влагалище. Она двинулась вниз, наполняя себя им, принимая его в тепло лона.
Сначала она медленно вбирала в себя члены, наслаждаясь тем, как Раджир умолял об освобождении. Она упивалась иллюзией что он принадлежит ей, что может повелевать им, пытать, вознаграждать по собственной прихоти.
– Ты жаждешь завалить меня на пол и получить удовольствие, верно? – прошептала она, посмеиваясь над выражением его лица. И приподняла бедра, пока в ней не остались лишь головки его членов.
– Амелия…
– Я здесь главная. – Она снова, не торопясь, на него опустилась.
Он тяжело дышал, едва сдерживался. Его страдания приводили её в восторг.
– …пожалуйста…
– Мы поменялись ролями. Ты должен делать, как я хочу. – Она приподнялась, почти выпустив его ещё раз.
– …матара…
– Подчинись моей воле. – Её собственная потребность кончить стала почти мучительной. Она хотела оседлать его, наполнить себя им по самое основание.
– …смилуйся…
Её тело молило об освобождении в тандеме с Раджиром. Она сжимала его члены в железной хватке, требуя, чтобы он унял её похоть. Трахала его, заставляла ради собственного удовольствия.
Раджир дернул бедрами, весь его сознательный контроль испарился. Он сжал стальной хваткой её талию, толкнув вниз, одновременно устремившись чреслами вверх, толкнувшись глубоко в её лоно и анус. Взревев, драмок трахал её в бешеном ритме. Амелия радостно всхлипнула, когда приливная волна вознесла её на вершину экстаза. Она торжествующе закричала, когда стеночки её лона запульсировали. В ответ раздался стон Раджира.
Когда затихли последние содрогания, Амелия поникла на своем калкорианском любовнике, словно потрепанный ветром цветок. С вновь обретенной силой Раджир сжал её талию.
Неужели у нее хватило мужества притвориться, что она контролирует этого мужчину?
Он перевернулся так, что теперь они лежали на боку, лицом друг к другу. Амелия ошеломленно замерла от силы в его голосе.
– Я всегда буду любить тебя, Амелия. Выбери наш клан. Стань нашей матарой.
От его мольбы её сердце словно разрывалось пополам. В её душе желание согласиться боролось с верностью собственной расе.
– Я хочу, – произнесла она со слезами на глазах. – Но не знаю, смогу ли. Так трудно решить, Раджир. В любом случае, я буду страдать. – Она уткнулась лицом в его шею, зарываясь в его тепло. – Обними меня. Дай мне хоть на некоторое время почувствовать себя в безопасности.
– Я всегда буду оберегать тебя, – пробормотал он ей на ухо. На несколько мгновений в его объятиях Амелия позволила себе задуматься о желаниях собственного сердца.
Глава 12
Следующий день начался с настойчивого писка видеовизора, разбудившего весь клан.
Брефт выпутался из клубка сплетенных на шезлонге тел, чтобы ответить на вызов.
– Записанное сообщение, – пробормотал он, усевшись за стол и включив монитор. Фленчик погладил Амелию по волосам, а Раджир лениво и сонно потянулся, пока нобэк изучал сообщение на мониторе.
Брефт что-то гаркнул по-калкориански. Его супруги по клану встали рядом с Амелией.
И стали поспешно натягивать одежду.
Амелия приподнялась на локтях.
– Куда это вы собрались? Что происходит?
Раджир сел, натягивая ботинки.
– Проспали до поздна. Мы с Фленчиком должны присутствовать на совещании.
Фленчик, оправив тунику, сел рядом с Амелией, чтобы надеть ботинки, а Раджир направился к двери.
– Я совсем забыл о собрании.
Брефт рассеянно его поправил:
– Ты хотел сказать «я совсем забыл о встречах».
Фленчик проигнорировал этот урок лингвистики.
– Перестань пялиться на меня, Раджир. Я спешу.
Амелия настороженно посмотрела на Брефта, который всё ещё был поглощен сообщением на визоре.
– Вы оставляете меня наедине с ним? – прошептала она Фленчику.
Фленчик натянул ботинки. И одарил Амелию улыбкой.
– Брефт не причинит тебе вреда. Он жесткий и требует повиновения, но будет защищать свою матару. – Он похлопал её по плечу. – Мы не задержимся надолго.
Он встал, и Раджир открыл дверь. Дневной свет проник в сумеречный полумрак апартаментов клана. Раджир вышел. И прежде, чем последовать за ним, Фленчик на прощание кивнул Амелии:
– Я принесу неллус.
Дверь за ними захлопнулась, оставив её пленницей Брефта.
Нобэк уставился на нее с любопытством. Обошел стол. Присел на его край и скрестил руки на груди.
– Я слышал, что ты сказала Фленчику. Неужели я настолько сильно пугаю тебя, малышка Амелия?
Она судорожно сглотнула. Её сердце заколотилось в груди.
– Думаю, ты представляешь опасность для любого, кто переступит тебе дорогу, – ответила она тихим шепотом.
Он кивнул:
– Так и есть. Не только от моего имени, но и от имени моего клана. – Он слегка улыбнулся, и Амелия с облегчением не увидела на его лице никакой ярости. – Тебе не нужно бояться меня, не больше чем Фленчика.
От нежности в его голосе она яростно вскрикнула.
– Порка – твоя идея, Брефт. Мне было очень больно.
Он усмехнулся, словно потакал капризному ребенку.
– Ты ещё больше вредила себе, отказываясь от еды. Кроме того, тебе нравятся наказания. Если бы ты была честна сама с собой, то призналась бы, что пострадала больше от унижения, чем от боли.
Амелия вскочила, сжав кулачки.
– Ты бессердечный! Ничего не знаешь о сострадании.
Брефт печально улыбнулся.
– Нянька у нас имдико. Нобэк всегда должен быть начеку, всегда готов защищать свой клан. И тем не менее, даже мне не чуждо сострадание.
– Но ты этого не показываешь.
– Для меня это нелегко. – Он опустил взгляд на руки, словно в них находились ответы, способные рассеять гнев Амелии. – Сражаться, убивать, умирать за Раджира, Фленчика и за тебя – это просто. Я сделаю это, не задумываясь.
– Как ты можешь быть таким?
– Меня отлучили от матери в очень юном возрасте и вместе с другими мальчиками готовили к сражениям. Ни колыбельных, ни объятий, ни нежной материнской груди, на которой можно было бы спрятаться. Только борьба и выживание. Мы охотились на опасных животных без оружия. Мы сражались друг с другом в кровавых турнирах, где побеждал лишь один сильнейший. По достижении половозрелости мы стали ловкими воинами.
Амелия вздрогнула:
– Это ужасно.
– Нет, это необходимость. Вселенная полна опасностей, и нобэки – защита Калкора. Прежде всего мы обязаны заботиться о безопасности своего клана. Меня учили быть верным клану ещё до того, как я стал его частью. – В его улыбке отразилась горечь, и Амелия снова увидела в нем матерого хищника. – При мысли о том, что кто-либо посмеет угрожать моему клану, я приходил в ярость. И жадно учился рукопашному бою, владению оружием, искусству устраивать засады на врагов.
Брефт притих. Через несколько мгновений Амелия собралась с духом и снова заговорила:
– А как же любовь?
– Никак. Я оставил это Раджиру и Фленчику, как только они приняли меня в клан.
– Трудная задача, учитывая, через что тебе пришлось пройти.
– Мне трудно было принять нежность Фленчика. Я жесткий, словно скала, а он уступчивый. Никогда не встречал никого похожего на него.
Его нежность вызвала подозрения Амелии.
– Супруги по клану – любовники?
Он пожал плечами:
– Наша потребность в сексуальной разрядке слишком велика. И существует слишком мало калкорианских женщин, чтобы наслаждаться традиционными ласками среди себе подобных. Мы так же не всегда находим совместимых с нами женщин других видов. Так что, доставляем наслаждение друг другу, когда нет другого способа удовлетворить потребности плоти.
Брефт рассуждал настолько небрежно, что Амелия предположила, что однополые отношения – норма для калкорианцев и не требует лишних дискуссий. Она обдумывала эту информацию, желая проверить, не возникнет ли отвращение из-за пуританского воспитания.
Гомосексуализм считается на Земле преступлением, караемым смертной казнью. Однополые отношения вызывали отвращение больше всего, и те, кого уличали в подобных деяниях, подвергались самому жестокому наказанию.
Амелия никогда не встречала тех, кто предпочитал бы однополые отношения женщинам. При мысли о том, что мужчины клана Раджира имели столь близкие отношения, она ожидала приступа отвращения. Но образ того, как их великолепные тела сплетаются в акте любви, оказался довольно возбуждающим. Обнаружив, что испытывает любопытство, а не страх и отвращение, Амелия подождала, пока Брефт продолжит свою историю.
Брефт нахмурился, его взгляд потемнел от воспоминаний.
– Однажды я причинил боль Фленчику. Я намного моложе, чем он и Раджир. И присоединился к ним, когда плотские желания снедали меня намного чаще, чем их. Будучи воспитателем, Фленчик делал все возможное, чтобы облегчить требования моего юного тела, но даже он устал, пытаясь поспевать за мной.
Пока он рассказывал свою историю, Амелия представляла молодого Брефта, с более заметном на худощавом лице плотским голодом. Перед её мысленным взором разворачивалась панорама прошлого.
Уже обнаженный Брефт, в ожидании любви, с отчаянным желанием смотрел на Фленчика.
Имдико только что вышел из ванной, блестевшая от влаги кожа придавала его великолепному телу больше рельефности. От подобного зрелища Брефта охватила ещё большая жажда прижаться к влажной плоти любовника.
– Мне нужно ещё, – прорычал он.
Фленчик улыбнулся, его взгляд потеплел при виде их нового супруга по клану.
– Бедный Брефт. Молодые калкорианцы – просто животные. – Имдико похлопал нобэка по напряженному мускулистому плечу. Скользнул рукой вниз, потянув Брефта за больший пенис. Затем отпустил набухший орган, и отошел в сторону. – Я не в настроении. На этот раз сам позаботься о собственном освобождении.
От столь мимолетного прикосновения Брефт напрягся всем телом. Он с мольбой потянулся к Фленчику. Но имдико лишь с улыбкой покачал головой и отступил ещё на шаг.
– Я устал, опустошен. Устал поспевать за тобой.
Брефт осознавал, что Фленчик уставал от его юношеского плотского голода.
Как у лучшего врача на планете Калкор, с плотным графиком работы, у Фленчика почти не оставалось времени на отдых. В поисках медицинского решения проблемы неминуемого вымирания своего народа он часто забывал про еду и сон. Заботясь о здоровье Фленчика, Раджир настоял, чтобы тот взял недельный отпуск.
Но Брефт не давал имдико как следует отдохнуть. Сочувствие к изможденному Фленчику никак не унимало ноющую боль в чреслах молодого нобэка. Мастурбация приносила лишь пустое удовлетворение. Никогда не знавший прикосновения женщины, нобэк просто кайфовал от жесткого тела Фленчика, от его вкуса и тепла.
– Ты – имдико. – От дрожи в собственном голосе Брефт разочарованно и гневно продолжил: – Ты должен позаботиться обо мне. Это твой долг.
Он прижался к более крупному калкорианцу. Имдико, схватив Брефта за плечи, оттолкнул его в сторону.
– Сегодня я уже дважды доставил тебе удовольствие. Сейчас позаботься об этом сам.
Имдико отвернулся. От ноющей боли в паху Брефт застонал. И одурманенный отчаянием, бросился на имдико. Повалил на пол более крупного мужчину.
Фленчик брыкался под ним, но Брефт отлично умел подминать под себя врагов, намного крупнее его самого. Более массивный имдико практически не защищался, а Брефт не предоставил ему возможности сбежать. Как только Брефт уложил имдико лицом в пол, тот оказался в полной его власти. Нобэк объезжал извивающееся под ним тело, наслаждаясь собственным мастерством. Каждое усилие Фленчика уклониться от супруга по клану только усиливало желание Брефта.
Охвативший Брефта голод по своему супругу по клану не знал пощады. Он оседлал ягодицы Фленчика, толкаясь членом в расщелину между ними. И едва расслышал крик Фленчика:
– Брефт, остановись! – Но он лишь протиснулся между мускулистыми ягодицами и вжался в обволакивающий жар. Нобэк закатил глаза и напрягся. Почувствовал, как плоть имдико сомкнулась вокруг его стального члена. От сладострастного тепла Фленчика все мысли выветрились из головы нобэка.
Сейчас Брефт подчинялся лишь зову пульсирующей плоти. Он толкался в своего супруга снова и снова, следуя навстречу освобождению. Его тело напряглось перед молниеносной вспышкой оргазма. Наконец плотина прорвалась, спустив безжалостное давление, гнавшее его вперед. Его вздохи перетекли в стоны, когда сперма струями выплескивалась во влажное тепло внутри Фленчика.
Брефт постепенно приходил в себя. Ощущал, как от дыхания имдико поднимается и опадает его широкая спина. Его супруг по клану неподвижно лежал под ним. Брефт заставил себя подняться.
Ледяная волна охватила его тело. Спина Фленчика оказалась усеяна синяками. При виде отметин от нападения Брефта охватило чувство вины. С криком ужаса он отшатнулся от своего супруга по клану.
Фленчик неуклюже встал и бесстрастно непроницаемым взглядом посмотрел на Брефта.
Зародившийся вопль застрял в горле Брефта, разрывая его изнутри на части. Ему удалось лишь хрипло прошептать:
– Фленчик… нет… мой имдико… Фленчик…
– Брефт. – Фленчик потянулся к нобэку.
Зародившийся внутри Брефта вопль вырвался наружу.
– Нет! – Нобэк бросился через всю комнату к шкафу, где хранил личные вещи. Перерыл всю одежду, пока не наткнулся на клинок, подарок от обожаемого наставника, жесткого, но мудрого нобэка. Брефт обхватил рукоять клинка, собираясь вонзить его в свое предательское тело.
Фленчик врезался в него сзади, повалил лицом на пол. От удара воздух со свистом вырвался из легких Брефта, но он по-прежнему стальной хваткой сжимал оружие. Ни один нобэк уже в первый год обучения не ослаблял хватку на своем оружии во время боя. Фленчик сжал его запястье, пытаясь удержать Брефта, мешая ему вонзить клинок в собственное тело. Он всем весом придавил к полу взвывшего нобэка.
– Брефт! Прекрати! – проревел Фленчик ему в ухо.
– Отпусти меня! – взвыл Брефт. – Я надругался над своим имдико! Я предал свой клан! Я должен умереть!
Услышав, как открылась дверь дома, Фленчик изо всех сил заорал:
– Раджир, помоги мне!
Послышалась поспешная тяжелая поступь. Кто-то зарылся пальцами в черные волнистые волосы Брефта и дернул его голову назад. Нобэк встретился с суровым взглядом Раджира.
– Прекрати драться и брось свой клинок, – приказал драмок.
Брефт инстинктивно повиновался своему лидеру, только так возможно было его обезоружить.
Нобэк разжал руку, и клинок со звоном упал на пол. Раджир отшвырнул оружие ногой и помог Фленчику поднять Брефта на ноги.
Нобэк склонил перед ними голову, ожидая неминуемых ударов. Его преступление заслуживало смертного приговора. Почему они остановили его?
– Брефт, посмотри на меня.
И снова нобэк инстинктивно повиновался требовательному голосу драмока. Вскинул голову и взглянул на своих супругов по клану, стоявших перед ним плечом к плечу.
Они улыбались ему.
Ошеломленный Брефт раскрыл рот.
– Что…
– Присядь. – Раджир жестом пригласил его в зону для бесед. – Поговорим о том, что произошло.
Потрясенный Брефт присел на подушки. Раджир и Фленчик устроились по обе стороны от нобэка, зажав его между своими большими телами. Раджир приподнял пальцами подбородок Брефта, наклонил его голову, встретившись с ним взглядом.
– С тобой все в порядке?
Брефт ошеломленно моргнул.
– Да… но Фленчик… я причинил ему боль… он пострадал…
Раджир прервал его:
– Взгляни на Фленчика. Он не сильно пострадал. Он даже не злится на тебя.
– С чего бы мне злиться? – Брефт поежился от добродушного тона имдико. Замешательство нобэка лишь усилилось от столь же сострадательного, что и всегда, взгляда Фленчика. – Я не могу винить тебя за то, что ты поступил именно так, как мы и хотели.
– Ты рехнулся. – Слова сорвались с губ нобэка прежде, чем он осознал, что сказал.
– Вовсе нет, – довольно ответил Фленчик. – Я купался на твоих глазах. Дотронулся до тебя, хоть и сказал «нет». Я дразнил тебя, Брефт.
Нобэк изумленно уставился на супруга.
– Зачем ты это сделал? Ты же знаешь, как я изнываю от желания!
Раджир похлопал его по колену.
– Как нобэк, ты прекрасный боец, непревзойденный защитник для нас, для всего Калкора. Однако, обучение не подготовило тебя к тому, как стать частью клана. Чтобы занять свое место в клане, ты должен научиться нежности. – Он ласково погладил Брефта по щеке. – Свирепость хороша для тех, кто представляет угрозу для клана, но ты не можешь обратить свою жестокость против нас. Ты должен научиться прикасаться к нам нежно. – Драмок коснулся губами его губ. Брефт вздрогнул. – Не использовать свою страсть против нас.
Фленчик тоже нежно дотронулся до него. Несмотря на отвращение к самому себе, Брефт всем телом откликнулся на их ласки, снова снедаемый мучительной страстью. Теперь он боялся превратиться в безмозглое животное от похоти.
– Я не знаю, как быть нежным, – пробормотал он.
– Мы это понимаем, – прошептал Фленчик, согревая дыханием ухо Брефта. – Мы специально ждали, когда ты потеряешь свой железный самоконтроль.
– Ты превзошел все наши ожидания, – добавил Раджир.
Охватившее нобэка изумление погасило часть возбуждения.
– Ты хотел, чтобы я сам набросился на тебя!
Фленчик поерзал и поморщился.
– Я бы не сказал, что «хотел», но мы поняли, что это необходимо. Ты всецело сконцентрирован на том, чтобы защитить нас от любого зла. И то, что ты сам причинил нам боль, окажется для тебя лучшим уроком.
Раджир окинул его добродушным взглядом.
– Теперь ты готов научиться нежности и состраданию. Ты сделаешь все, чтобы снова не навредить Фленчику, не так ли, наш юный нобэк?
Агония с новой силой охватила Брефта.
– Мне не следует позволять жить. Я предатель.
– Не будь смешным. Я заставил тебя потерять контроль. – Фленчик прижался к нему, скользнув рукой вверх по внутренней поверхности бедра. Брефт с вновь вернувшимся диким голодом потянулся к имдико.
Раджир удержал его, заставляя сидеть спокойно и привлекая внимание Фленчика.
– Урок начинается. Теперь мы научим тебя нежности, которую будет ожидать от тебя твоя будущая матара.
* * * * *
Брефт обратился к Амелии:
– Мне потребовалось много времени, чтобы научиться нежности, но я никогда снова не терял контроль и не вредил членам моего клана. Они преподали мне хороший урок. Сейчас я причиняю своим супругам единственную боль… ту, что приносит наслаждение.
Амелия обхватила себя руками, жаждая его объятий.
– Ты должен сопротивляться собственной природе, чтобы не превратиться в обезумевшее от похоти животное?
Он покачал головой.
– Никакого сопротивления больше нет. Мне нравится быть заботливым. Я чувствую тепло там, где когда-то зияла пустота. – Он улыбнулся, резкие черты его лица теперь казались Амелии красивыми. – Как я уже говорил, подготовка нобэков начинается с детства. Я рад, что Фленчик и Раджир приняли меня таким, какой я есть.
Он подошел к Амелии. И она со вздохом прижалась к обнявшему её нобэку. Брефт посмотрел на нее с невероятной нежностью.
– Я хочу показать, насколько нежным могу быть, и ты больше не будешь меня бояться.
– Да, – прошептала она.
Он покрывал её кожу легкими, словно крылья бабочки, поцелуями, щекочущими и восхитительными.
От прикосновения его пальцев Амелия задрожала. Нобэк не спеша нежным ртом исследовал каждый дюйм её плоти. Прошелся руками по соблазнительным изгибам. Впервые после встречи с калкорианцами Амелия почувствовала себя в безопасности рядом с Брефтом. Она осознала, что этот суровый нобэк никогда не причинит ей вреда, и хотела, чтобы он понял это. И открылась, подавшись ему навстречу.
Брефт вошел в нее. Он так крепко прижал её к себе, что они двигались как единое целое. Амелия не могла сказать, где начиналась она и заканчивался он, настолько полным оказалось их единение. Брефт не просто вошел в нее, он стал частью её.
Они двигались в медленном, устойчивом ритме, и оргазм Амелии растянулся на восхитительную вечность. Брефт с улыбкой наблюдал за дрожью на её лице от кульминации. Не торопясь, он продолжал нежно трахать её, пока не довел до очередного оргазма, прежде чем наконец позволил его себе.
Потом он крепко поцеловал Амелию. И она вдруг отчетливо осознала, что не просто чувствует себя рядом с Брефтом в безопасности. Впервые в жизни она чувствовала себя по-настоящему защищенной.
«Думаю, мне ничего другого не остается, кроме как покориться клану».
Брефт продолжал целовать Амелию, а она сморгнула внезапно навернувшиеся на глаза слезы. Она смаковала собственное поражение, сдаваясь в руки похитителей, так же как наслаждалась ощущение губ нобэка на своих губах. Её воля побеждена. И теперь она могла с достоинством принять собственное поражение. Это оказалось нетрудно – проиграв, она выиграла всё.
– Ты победил, – со вздохом призналась она, когда Брефт оторвался от её губ.
– Победил? – Он озадаченно улыбнулся.
«Если это грех, то прости меня, Господи. И пусть те женщины, которых я обрекла на рабство, простят меня, потому что я больше не в силах отрицать свою любовь к Брефту, Фленчику и Раджиру». Она глубоко вздохнула:
– Я согласна стать вашей матарой. Согласна присоединиться к вашему клану.
Глава 13
Следующую неделю Амелия провела словно в счастливом тумане. Каждый день клан сопровождал Амелию в её бывшие покои, чтобы она могла поработать над картиной. Фленчик лечил при необходимости её руки, что позволяло ей рисовать почти несколько часов подряд.
Имдико с большим удовольствием напоминал ей:
– Скоро мы отправляемся на Калкор. Там я смогу окончательно вылечить тебя.
– Жду не дождусь, – отвечала она. Со всей серьезностью.
Пока Амелия рисовала, остальные члены клана занимались своими делами. Фленчик упаковал её вещи. Они с Раджиром перенесли их в апартаменты клана. Брефт, к изумлению Амелии, всегда держался рядом с ней. Она понимала его подозрения относительно её намерений. В конце концов, такова природа нобэков.
