355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Томас Майн Рид » Гвен Винн. Роман реки Уай » Текст книги (страница 1)
Гвен Винн. Роман реки Уай
  • Текст добавлен: 22 сентября 2016, 00:26

Текст книги "Гвен Винн. Роман реки Уай"


Автор книги: Томас Майн Рид



сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Майн Рид
Гвен Винн
Роман реки Уай

Пролог

Привет тебе, Уай, знаменитая река Силурия (Река Уай, в Уэльсе, в бассейне Северна, длиной около двухсот километров. Во времена завоевания Британии римлянами, в середине первого века н.э., называлась Силурия, по племени силуров, жившему на ее берегах. – Прим. перев.)! Заслуженная слава, достойная приветствия! Ты начинаешься от источника на далеком склоне Плинлиммона и устремляешься вперед, как веселая девочка со скакалкой, через рваные скалы Брекон и Раднар, которые, как грубые мужчины, стремятся удержать тебя, чтобы сорвать с твоих уст поцелуй; как взрослая женщина, с устойчивым ровным шагом, течешь ты среди лесистых холмов Херефордшира, которые с большим уважением обращаются с тобой; но ты течешь дальше и снова встречаешь препятствие – тебе угрожают отроги Монмута; но ты преодолеваешь и их и, несмотря ни на что, сохраняешь свою чистоту! И если загрязняешься перед тем, как соединиться с океаном, то вина не твоя, а твоей сестры Сабрины, тоже рождающейся на груди Плинлиммона, но с детских дней разлученной с тобой, текущей по другим просторам и потому ведущей менее достойную жизнь. Нет твоей вины, прекрасная Вага, от истока до Северна чистая, как породивший тебя родник, радость для глаза и занятие для ума. Не ширина твоя и не изгибы русла привлекают интерес, но аромат романтики и богатство истории. На твоих берегах за долгие столетия развертывалось множество сцен, полных величайшей радости и самой напряженной борьбы; множество замечательных эпизодов, полных любви и ненависти, алчности и тщеславия – короче, здесь проявились все человеческие чувства. Полные радости, смотрели римские легионеры, как отражаются их серебряные орлы в твоих прозрачных водах; но им не удалось утвердить своих орлов на твоем западном берегу без долгой и напряженной борьбы с доблестным, но злосчастным Карактакусом (Вождь силуров, сопротивлявшийся вторжению римлян. – Прим. перев.). Долго пришлось сражаться саксам, прежде чем они утвердились на территории силуров – чему свидетельство вал Оффы (Древний земляной вал в Уэльсе; проходит от устья реки Ди до устья река Уай; предположительно сооружен в восьмом веке королем Мерсии Оффой. – Прим. перев.). Позже норманам удалось завладеть этой территорией только после предательского убийства князя Ллевелина (Ллевелин Второй, князь северного Уэльса; неоднократно восставал против владычества норманов и был убит в 1282 году. – Прим. перев.); и еще позже доблестный Глендоувер (Уэльский повстанец, сопротивлявшийся владычеству английского короля Генриха Четвертого; 14 век. – Прим. перев.) развернул на твоих берегах патриотическую войну; и наконец видела ты еще более благородные сражения, когда солдаты парламента столкнулись с так называемыми кавалерами (Кавалерами называли роялистов, сражавшихся во время английской буржуазной революции на стороне короля Карла Первого. – Прим. перев.) и прогнали их с твоих берегов, сделали эти берега такими же чистыми, как твои воды.

Но, сладостный Уай, не все сцены, свидетелями которых ты стал, были сценами войны. И любовь оставила тебе много нежных напоминаний, много рассказов о страсти. Разве не на твоих берегах увидел свет прекрасный Гарри Монмутский, герой Азенкура (В битве при Азенкуре, в 1415 году, во время Столетней войны, английские войска разгромили французскую армию. – Прим. перев.); здесь провел он детство, пока не явился, «вооруженный с головы до ног, с поднятым забралом»? И не в твоих ясных водах омывала ноги прекрасная Розамунда в свои школьные годы, когда сама еще оставалась чистой (Розамунда Прекрасная, любовница английского короля Генриха Второго, героиня многих легенд. – Прим. перев.)? В тебе отражалась фигура Оуэна Тюдора, на которого упал взгляд королевы Екатерины; они породили династию королей Англии (В 15 веке потомок древнего уэльского рода Оуэн Тюдор стал мужем французской королевы Екатерины; их потомки были королями из династии Тюдоров. – Прим. перев.); и на твоих берегах прекрасная Эдгита из племени саксов отдала руку и сердце уэльскому принцу.

Не все такие эпизоды остались в прошлом; некоторые происходят и сейчас; как всегда, страстные и патетические. Потому что и сегодня на твоих берегах женщины прекрасны, а мужчины доблестны, как в те времена, когда Адельгиза возбуждала ревность в сердце жрицы друидов, а девушка из Клиффордского замка пленяла сердце короля, чтобы стать жертвой мести королевы.

Но они не прекрасней героини моей повести; она родилась здесь, здесь выросла и здесь…

Ах, пора начинать рассказ.

Глава первая
Героиня

Турист, спускающийся в лодке по реке Уай от города Херефорда до развалин аббатства Тинтерн, может заметить на берегу сооружение, напоминающее пагоду; его крыша и часть поддерживающих крышу колонн видны сквозь заросли вечнозеленых растений. Это просто летний домик типа павильона на краю распланированной и расчищенной территории поместья джентльмена. Хотя павильон сознательно размещен на возвышении, путник может увидеть его только с реки, с ее верхнего течения. Оказавшись напротив сооружения, он теряет его из виду: рощица высоких тополей совершенно скрывает берег. Тополя растут на продолговатом острове, который тянется на несколько сотен ярдов вниз по течению, образуя побочное, почти заброшенное русло. В своих долгих странствиях Уай не капризен; тем не менее за долгие века он не раз менял свое русло, образуя островки с обеих сторон. Это один из таких островов.

Турист вряд ли войдет в заброшенное русло. Путеводитель нацеливает его на Тинтерн (Живописные руины аббатства Тинтерн в графстве Монмутшир, относящиеся к 12-14 векам, и сегодня привлекают множество туристов. – Прим. перев.), может быть, на Чепстоу (Старинный город на берегу реки Уай, со множеством исторических реликвий. – Прим. перев.), и меньшие достопримечательности его не привлекут. К тому же наемный лодочник не отклонится от намеченного маршрута без дополнительной платы.

Если наш путник располагает временем и расположен к исследованиям, он войдет в этот необычный проток и обнаружит, что его ждет извилистый путь, почти со стоячей водой, за исключением паводков; с одной стороны островок, низкий, плоский и болотистый; с другой – крутой утес высотой в сорок футов, с мрачным серым фасадом, от которого мороз отколол куски – куски древнего красного херефордширского песчаника. У входа в этот проток путник снова мельком увидит павильон наверху; продолжая путь, он заметит верхушки лавров и других экзотических растений, смешивающих свою гладкую листву с местными падубом, плющом и папоротником; папоротник свешивается через край утеса, покрывая его зеленым пологом, словно стараясь скрыть его хмурые морщины.

На полпути по старому руслу путник увидит небольшой залив в высоком берегу, частично природный, но частично вырубленный в утесе, о чем свидетельствует пролет лестницы, ведущей наверх; ступени лестницы тоже вырублены в камне.

Образованная таким способом бухточка способна вместить гребную лодку; и если лодка не на реке, она окажется в заливе, привязанная за носовой фалинь и тем самым прикрепленная к кольцу в красном песчанике. Это легкая двухвесельная шлюпка, прогулочная лодка, искусно разукрашенная, с мягкими сидениями, с разноцветными штуртросами на корме; если наш турист обернется, то прочтет на корме золотыми буквами название лодки – «Гвендолин».

Очарованный этой идиллической картиной, путник может оставить свою лодку и подняться наверх по лестнице. Если он это сделает, перед его глазами откроется газон размером с парк, усеянный группами деревьев, тут и там растут в одиночестве могучие старые деревья: дубы, вязы или каштаны; В конце этого газона вечнозеленые заросли с гравийными дорожками обрамляют красивый дом; выражаясь словами агента по недвижимости, благородное поместье. Это Ллангоррен Корт, и здесь живет владелица прогулочной лодки, а в перспективе обладательница всего дома с двумя тысячами акров окрестной земли.

Лодка называется в ее честь – Гвендолин, сокращенно – Гвен; обычно ее называют Гвен Винн; леди с необычными привычками и склонностями, она стала достопримечательностью округи. Она не только любит кататься в лодке по реке, но и охотится, ездит верхом, возглавляет церковный хор, играет на церковном органе, заботится о бедняках в приходе – почти весь приход принадлежит ей, вернее, будет принадлежать, и у нее для всякого найдется улыбка и приветливое слово.

Если она вне дома, на лужайке, турист, будучи джентльменом, уйдет: земли Ллангоррен Корта – частная собственность, и появление чужака может рассматриваться как вторжение. Тем не менее спускаться по ступенькам к лодочному причалу он будет неохотно и со вздохом сожаления, что хорошие манеры не позволяют ему просто познакомиться с Гвен Винн без потери времени и церемоний представления.

Но у моих читателей подобного препятствия нет; и я представляю им ее, когда она прогуливается по газону прекрасным апрельским утром.

Она не одна: рядом с ней еще одна леди, по имени Элеанор Лиз. Они ровесницы – обеим чуть за двадцать, – но в остальном совершенно не похожи друг на друга, даже представляют собой контраст, хотя на самом деле они отдаленные родственницы. Гвендолин Винн высока, с развитой фигурой; лицо у нее белое и сверкающее, с сине-серыми глазами, а волосы хромово-золотистого цвета, который, как говорят, так свойствен уроженцам Уэльса. Эти волосы так очаровали римских солдат, что те оплакивали день, когда их отозвали домой для защиты их родного города на семи холмах от готов и вестготов.

Внешне Элеанор Лиз – противоположность всему этому: у нее смуглая кожа, каштановые волосы, черные глаза, а фигура стройная и миниатюрная. Тем не менее она красива; ее можно назвать хорошенькой; а вот к ее родственнице это слово неприменимо: Гвен прекрасна.

Столь же различны они и по характеру: Гвен говорит свободно и смело, немного излишне быстро и, может быть, чуть властно. Элеанор сдержана и робка; обычно, как и подобает в ее положении, она держится незаметно; потому что и в этом между ними различие, даже контраст. Обе сироты; но сиротство их совершенно различно по условиям и обстоятельствам: одна наследница поместья, приносящего ежегодный доход в десять тысяч фунтов, вторая не наследует ничего, кроме старинного родового имени; больше того, у нее нет никаких средств к существованию, кроме тех, что она может извлечь благодаря своему превосходному образованию.

Несмотря на разницу в положении и очень далекое родство – девушки даже не двоюродные сестры, – богатая ведет себя по отношению к бедной так, словно они дочери одного отца. Никто, глядя, как они под руку прогуливаются в кустах и оживленно и дружески разговаривают, не подумает, что миниатюрная смуглая девушка – платная «компаньонка» леди, идущей с ней рядом. Но именно в таком статусе Элеанор живет в Ллангоррен Корте

Только что миновал час завтрака, и девушки вышли в утренних платьях из легкого муслина, подходящих для такого времени и дня. На газоне пасутся два красивых пони; время от времени они посматривают на вола, который грозит им рогами.

Заметив девушек, животные устремляются к ним; пони протягивают шеи, чтобы их почесали; вол также требует ласки. Особенно они обращают внимание на свою хозяйку, мисс Винн.

Но именно в это утро Гвен как будто не настроена задерживаться с ними; она даже не захватила с собой обычное лакомство – кусочки сахара; прикоснувшись своими тонкими пальцами, ласково сказав что-то, она проходит, оставив животных явно разочарованными.

– Куда ты идешь, Гвен? – спрашивает ее спутница, видя что та идет целеустремленно и в явной задумчивости. Руки они теперь отняли: их разъединила встреча с животными.

– В летний домик, – следует ответ. – Хочу взглянуть на реку. Утро яркое, и река должна быть очень красива.

Так оно и есть; девушки видят это, войдя в павильон; из него открывается прекрасный вид на долину, с рекой внизу; река под солнцем блестит, словно из полированного серебра.

Гвен прихватила с собой бинокль и сейчас смотрит в него; само по себе это свидетельствует о какой-то заранее намеченной цели, не известной спутнице. Только после того как Гвен долго держит бинокль у глаз, спутница начинает догадываться, что ее интересует что-то другое и более захватывающее, чем вода Уая или зелень на его берегах.

– Что там? – наивно спрашивает Элеанор. – Что ты видишь?

– Всего лишь лодку, – отвечает Гвен, с виноватым видом опуская бинокль, словно понимая, что ее поймали. – Наверно, какой-нибудь турист направляется в аббатство Тинтерн. Может, лондонский кокни (Пренебрежительно-насмешливое прозвище уроженца Лондона из средних и низших слоев населения. – Прим. перев.).

Молодая леди обманывает. Она знает, что в лодке совсем не турист. Возможно, он из Лондона – этого она не знает, но отличается от кокни, как Гиперион (В античной мифологии – одно из имен бога солнца Гелиоса. – Прим. перев.) от сатира; так во всяком случае она считает. Но свои мысли компаньонке не сообщает; напротив, скрывая их, добавляет:

– Как этим горожанам нравится плавать по нашему Уаю!

– Что тут удивительного? – спрашивает Элен. – Тут так красиво; могу сказать, что здешние виды ни с чем нельзя сравнить; ничего подобного нет во всей Англии.

– Я не удивляюсь, – отвечает мисс Винн на вопрос. – Меня только они немного раздражают. Все равно что осквернение священного ручья. Ведь они оставляют на берегах обрывки газет и остатки своих пикников! Не говоря уже о том, что можно в эти упадочнические дни на реке встретить этих грубиянов, продавцов из города, работников с ферм, углекопов, откатчиков – кого угодно. Я готова сжечь «Гвендолин» и больше никогда не брать в руки весла.

Элен Лиз недоверчиво смеется и отвечает:

– Было бы жалко, – говорит она серьезно-комичным тоном. – К тому же бедняки тоже имеют право на развлечения. У них такое случается не часто.

– Верно, – соглашается Гвен, которая, несмотря на свои слова, не тори и не аристократка. – Ну, я еще окончательно не решилась на поджог и не сожгу «Гвендолин» – во всяком случае пока еще раз на ней не покатаемся.

И за сто фунтов не согласится она поджечь свою лодку; никогда в жизни не была она так далека от этого намерения. Именно сейчас она разглядывает прогулочное суденышко, намереваясь сесть на его скамью минут через двадцать.

– Кстати, – говорит она, как будто эта мысль только что пришла ей в голову, – можем поплавать и сейчас; хоть это и не последний раз.

Хитрое существо! Она думала об этом все утро; вначале смотрела из окна своей спальни, потом из окна комнаты для завтраков; смотрела в бинокль на реку в поисках вполне определенной лодки с удочкой на лосося; ожидала, когда эта лодка проплывет мимо. Один из находящихся в лодке – рыболов-любитель.

– День прекрасный, – продолжает она, – солнце не слишком жаркое, мягкий ветерок, самая подходящая погода для гребли. Река выглядит так заманчиво, она словно зовет нас. Что скажешь, Нелл?

– О! У меня нет возражений.

– Тогда подготовимся. Не задерживайся! Помни, что сейчас апрель и может пойти дождь. Мы не должны упускать ни мгновения из этого солнечного света.

Девушки вышли из летнего павильона, пересекли газон и исчезли в доме.

Лодка рыболова по-прежнему движется мимо поместья, и на нее устремлен взгляд из верхнего окна дома; это смотрит мисс Винн из своей гардеробной, где она одевается для прогулки.

Лодка видна ей лишь на короткие мгновения над вершинами деревьев островка или в просветах редеющей листвы. Но этого, однако, достаточно, чтобы убедиться, что в лодке два человека, оба не кокни. Одного, за веслами, девушка принимает за профессионального лодочника. Второй, сидящий на корме, ей совершенно незнаком, кроме внешности: он уже дважды видела его на реке. Девушка не знает, откуда он приехал и где живет; однако полагает, что это не местный житель и скорее всего остановился в гостинице. Если бы он жил в доме кого-нибудь из соседей-дворян, она обязательно о нем слышала бы. Она даже не знает, как его зовут, хотя очень хочет узнать. Но Гвен слишком застенчива, чтобы расспрашивать, тем более выдать свою заинтересованность. А она испытывает эту заинтересованность с того момента, как увидела это необычно красивое лицо.

Лодка снова исчезает за листвой, а девушка начинает торопливо переодеваться, говоря вслух – сейчас она одна:

– Интересно, кто это такой. Конечно, джентльмен. Но есть джентльмены и джентльмены, холостяки и…

У нее на языке слово «женатые», но она его не произносит. Напротив, вздыхает и продолжает:

– Какая жалость, если он…

Опять она спохватывается: мысль и без слов достаточно неприятна.

Стоя перед зеркалом, Гвен втыкает длинные булавки в волосы, чтобы удержать на месте мятежные пряди, и вслух продолжает:

– Если бы перекинуться хоть словечком с молодым лодочником, который его возит! Если бы мой собственный лодочник не был таким болтуном, я бы ему это поручила. Но нет! Этого делать нельзя. Он тут же расскажет тетушке; и тогда мадам опекунша будет говорить мне всякие серьезные вещи – и мне это совсем не понравится. Ну, всего через шесть месяцев ее опекунство над этой молодой леди кончится – по крайней мере по закону. Тогда я стану сама себе хозяйка, и у меня будет достаточно времени, чтобы подумать, нужен ли мне … хозяин. Ха-ха-ха!

Она засмеялась, разглядывая свою прекрасную фигуру в зеркале, завершила туалет, надев на голову шляпку и закрепив резинку, чтобы шляпку не снесло в лодке. Бросив последний взгляд в зеркало – в нем отразилось довольное выражение, – Гвен легко вышла из комнаты и спустилась по лестнице.

Глава вторая
Герой

Мужчина красивее Вивиана Райкрофта никогда не носил мундир и ташку (Гусарская кожаная сумка, которую носили на ремне. – Прим. перев.). Потому что наш герой – гусарский капитан.

Сейчас он не на службе и не вблизи от ее сцены. Часть его расположена в Олдершоте, а он сам живет в Херефордшире, приехал сюда, чтобы провести несколько недель отпуска.

Во время нашей с ним встречи он не в седле, в котором обычно сидит так грациозно, а в гребной лодке на реке Уай, той самой, которую Гвен Винн только что разглядывала через двойное стекло лорнета. И нет сейчас на нем мундира и гусарского кивера; напротив, на нем легкий шевиотовый костюм, в стиле рыболова, на голове шляпа в форме шлема и с подкладкой из хлопка; шлем безупречно белый, но идет капитану к лицу, контрастируя с бронзовой кожей и темными военными усами.

Капитан Райкрофт не безбородый юноша, это тридцатилетний мужчина, загоревший под жарким индийским солнцем, имеющий большой опыт индийских кампаний от Синда и Пенджаба до самого памятного момента – мятежа (Речь идет о восстании сипаев 1857-1859 годов. – Прим. перев.).

Капитан – очень привлекательная личность, особенно для женщин; женщины при встрече с ним испытывают почти инстинктивный трепет. Многие английские красавицы вздыхают о нем; и многие смуглые женщины Индостана; а он при этом даже не вздохнет, даже не подумает о них. Он не холоден по натуре и ни в каком смысле не аскет; напротив, характер у него веселый и добрый; и капитан имеет склонность к женскому обществу. Но никогда не флиртует; иначе не рыбачил бы на Уае – именно этим он сейчас занимается, – а проводил бы время в Лондоне, принимая участие в развлечениях «сезона»: днем прогуливался бы по Роттен-Роу (Аллея для верховой езды в лондонском Гайд-парке. – Прим. перев.), а по вечерам пропадал бы в оперных ложах или на балах. Короче, капитан Райкрофт один из тех редких людей, которые богато одарены физически и умственно, но не подозревают об этом или не проявляют своего знания; в то время как окружающим эти качества бросаются в глаза.

Он уже три недели живет в прибрежном городке, остановившись в гостинице, которую предпочитают рыбаки и туристы. Но пока ни с кем из местных дворян не знакомился. Мог бы, если бы захотел; но он не хочет; цель его поездки на Уай не поиски общества, а лосось, вернее, его поимка. Пылкий последователь древнего Исаака, он больше ничем не интересуется – во всяком случае в том районе, где сейчас проживает.

Таково было его настроение в определенное утро; но именно тогда произошла перемена, такая же внезапная, как прыжок лосося за самой яркой и заманчивой мухой. И перемену эту вызвало лицо, которое капитан увидел на мгновение и случайно, отдаваясь своему любимому занятию. Вот как это произошло.

Ниже городка, в котором он остановился, в четырех-пяти милях по течению, капитан обнаружил одно из тех мест, где король речных рыб любит ловить мух, настоящих и искусственных, – занятие, которое ему приходится часто оплакивать. Не раз такие прыжки заканчивались на леске удочки капитана Райкрофта; ему не раз удавалось ловить двадцатифунтовых лососей, а один раз пойманный лосось на весах вытянул тридцать фунтов. Соответственно этот участок реки стал любимым местом капитана, и он проводил там не менее трех дней в неделю. По дороге туда грести не трудно, зато гораздо труднее на обратном пути – пять миль вверх по реке, против очень сильного течения. Однако это дело не Райкрофта, а молодого лодочника, по имени Уингейт, услуги которого капитан гусар оплачивает еженедельно; он нанял лодку на все время, которое проведет на Уае.

В то утро, отправляясь в свое любимое место на час позже обычного, он встретил на реке другую лодку – прогулочную, о чем свидетельствовали ее украшения и внутреннее убранство. На все это ловец лососей не обратил внимания: глаза его были заняты сидящими на скамье. В лодке оказалось трое: две женщины сидели на корме под пологом, а третий – лодочник. Он для лучшего равновесия сидел впереди. На него гусарский офицер бросил лишь беглый взгляд, удостоверившись, что это слуга в шляпе и полосатой куртке. На одну из женщин рыболов тоже бросил лишь взгляд; но зато вторую, ту, что сидела за рулем, разглядывал, как только допускали приличия; и когда лодка с девушками проплыла мимо, лицо этой второй оставалось в памяти капитана, словно он по-прежнему его видит.

Все это произошло при первой встрече, но повторилось во время второй, происшедшей на следующий день, при аналогичных обстоятельствах и почти на том же месте; лицо показалось Вивиану Райкрофту еще прекраснее, впечатление от него – еще глубже. Оно обещало навсегда остаться в его памяти. Сверкающее лицо, обрамленное ярко-рыжими волосами. Ибо это была Гвендолин Винн.

При второй встрече он лучше разглядел ее, потому что лодки прошли ближе друг к другу; но все же не настолько близко, насколько ему хотелось и насколько позволяли хорошие манеры. Тем не менее он чувствовал себя удовлетворенным, особенно когда вспоминал ответный взгляд, который тоже при данных обстоятельствах можно было назвать горячим. Отвечает ли обладательница этого взгляда взаимностью на тайное восхищение капитана?

Таковы были его мысли, когда расстояние между лодками начало увеличиваться: одна медленно, с трудом поднималась вверх, другая быстро скользила вниз.

Лодочник не мог сказать, кто эта леди и где живет. На второй день Райкрофт не спрашивал, потому что спросил уже в первый. Добавилось только название лодки. Лодочник, сидевший лицом к корме, сказал, что лодка называется «Гвендолин», как его собственная – «Мэри», хотя это название написано не позолоченными буквами.

Это может помочь капитану Райкрофту в его поисках; думая об этом, капитан запомнил название.

Прошла еще одна ночь; снова солнце встало на Уаем; снова капитан приближается по реке к своему любимому месту для ловли рыбы; но день оказался потраченным зря: ни лосося, ни янтарных волос; капитан не думал о рыбе, забрасывал удочку небрежно, и, наверно, поэтому у него не клевало.

Однако Райкрофт не обескуражен; он направляется и на следующий день – тот самый, когда его разглядывали в бинокль. Капитан уже догадывается, что дом заинтересовавшей его речной нимфы недалеко от напоминающего пагоду строения, которое он часто видел на правом берегу реки. Потому что прогулочную лодку он встречает как раз у островка, а старик лодочник вряд ли способен на долгую греблю против течения. Впрочем между этим местом и городом на берегу реки расположено еще несколько жилищ джентльменов, а некоторые стоят подальше от реки. Девушка может быть из любого из них.

Однако это не так. Теперь капитан Райкрофт в этом уверен. Он увидел в павильоне какую-то занавеску и две женские головки над балюстрадой; и одна из этих головок блестит на солнце, яркая, как сами солнечные лучи.

Он смотрит на это через подзорную трубу, потому что капитан тоже вооружился для наблюдений. И наблюдения подтверждают его догадку. Теперь нетрудно будет узнать имя леди. Достаточно только расспросить.

Он хотел бы попросить Уингейта задержать лодку, но ему не хочется посвящать лодочника в свою тайну, потому капитан молчит, и вскоре летний павильон исчезает из виду, закрытый ненавистными деревьями.

Продолжая путь к своему излюбленному месту, капитан предается размышлениям, вначале приятным. Ему приятно думать, что девушка, предмет его размышлений, живет в хорошем доме; об этом он заключает по заметному из-за деревьев верхнему этажу. Отныне нет сомнений, что по социальному статусу она леди. Красивая прогулочная лодка с богатым убранством, почтенный слуга – все это не просто доказательства респектабельности. Это свидетельство стиля.

Но приятным размышлениям мешает мысль о том, что сегодня он, возможно, не встретит прогулочную лодку. Судя по прошлым встречам, в это время она может быть на реке: капитан специально так рассчитал свою рыболовную экскурсию. Но, увидев девушек в летнем павильоне, он теперь сомневается, что увидит их ближе; по крайней мере в ближайшие двадцать четыре часа. Скорее всего они уже побывали на реке и возвращаются домой. Почему он не начал раньше?

Испытывая раздражение от таких мыслей, Райкрофт замечает другую лодку, совсем не похожую на «Гвендолин», – тяжелое, похожее на баржу судно с четырьмя мужчинами в нем; неуклюжие парни, явно не привыкшие к воде. Однако они совсем не боятся. Напортив, ведут себя так, чтобы показаться отчаянными храбрецами, не обращающими внимания на опасность. Впрочем, может они о ней и не подозревают. Время от времени один из них встает и идет к корме или на нос, словно в пустом угольном вагоне, а не в лодке на воде. Будь лодка чуть более валкой, она обязательно перевернулась бы.

Подплыв поближе, капитан Райкрофт и его лодочник поняли причину такого эксцентричного поведения: причина стала ясна по черной бутылке, которую один из мужчин держит в руках, и по стаканам, которыми размахивают другие. Они пьют; и судя по громким крикам и размашистым жестам, пьют уже давно.

– Отвратительное зрелище! – замечает молодой лодочник, разглядывая встречную лодку через плечо: сидит он за веслами спиной к этой лодке. – Углекопы из Форест Дин, думаю.

Райкрофт, сидящий с сигарой в зубах и думающий совсем о другой лодке, лишь коротко кивает.

Однако от размышлений его отрывают слова, произнесенные громче обычного; слова эти относятся к нему и его спутнику. Вот эти слова:

– Стой, парни! Нам повезло! Там лодка с двумя типами. Наверно, джентльмены из города. Не перевернуть ли нам их?

– Давайте перевернем! Искупаем их! – подхватывают другие. Тот, что держал бутылку, бросает ее на дно лодки и берется за весла.

Все следуют его примеру, потому что плывут в четырехвесельной лодке; и через несколько секунд они гребут прямо к рыбаку.

С изумлением и растущим возмущением смотрит гусарский офицер, как тяжелая баржа направляется носом прямо на его легкую лодочку; Уингейт в то же мгновение осознает опасность.

– Они задумали неприятности, – замечает он. – Что нам делать, капитан? Если хотите, я не подпущу их к «Мэри». Мы проплывем мимо.

– Сделайте, – отвечает офицер, по-прежнему держа сигару в зубах, но теперь он свирепо сжимает ее, почти перекусив пополам. – Если у вас получится, – продолжает он, с усилием сдерживаясь, – в нашем положении так лучше всего. Похоже, они приплыли снизу; если будут плохо себя вести при встрече, посчитаемся с ними на обратном пути. Не думайте о курсе. Я займусь рулем. Вот так, посильнее правым веслом!

Лодки находятся на расстоянии трех корпусов друг от друга. В это мгновение Райкрофт неожиданно налегает на руль и резко меняет курс, давая возможность своему лодочнику пользоваться веслами и избежать опасного столкновения.

Лодки расходятся, к явному разочарованию преследователей. Скиф быстро уходит за пределы их досягаемости, танцуя на быстром течении, словно насмехаясь над ними. Они роняют весла и посылают вслед лодке хор святотатственных проклятий.

В перерыве гусарский офицер наконец достает сигару изо рта и произносит:

– Послушайте, вы, подонки! Вы об этом пожалеете! Кричите, пока не охрипнете. Вас ждет расплата и, может, быстрее, чем вы думаете.

– Да, мошенники! – подхватывает его лодочник, возмущенный настолько, что у него едва пена не идет изо рта. – Вы дорого заплатите за попытку опрокинуть лодку Джека Уингейта. Так и будет.

– Ба! – насмешливо отзывается один из хулиганов. – Провались ты со своей лодкой!

– Да, провалитесь вы! – подхватывает хор пьяных голосов. Но тут рыбачья лодка скрывается за поворотом, и крики стихают.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю