Текст книги "10000 литров чистого ужаса"

Автор книги: Томас Гунциг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 9 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]

10. Ивана

Ивана и Марк поднялись к себе вскоре после Кати с выродком Джей-Си, оставив Патриса устраиваться на раскладном диване в гостиной. Комната им досталась совсем крошечная, а от невесть откуда дувшего ледяного сквозняка продрог бы и морж. Ивана юркнула под одеяло, не сняв футболку, и с легким раздражением подумала, что Кати не сдуру захотела поменяться комнатами в последнюю минуту и что Марк мог бы все-таки хоть что-нибудь ей сказать.

Марк разделся и нырнул в постель, стуча зубами от холода. Прижавшись к ее теплому телу, он начал понемногу согреваться.

– Знаешь, – вдруг сказала она, – мне немного жаль Патриса.

– Почему? Потому что он один там, внизу, а мы с тобой здесь вдвоем?

– И да и нет. Из-за этой истории с его сестрой. Из-за его убогой жизни с родителями – невесело ему, наверно. Понимаешь, все в его жизни как будто написано старым карандашом и припорошено пылью. Он славный, трогательный, но от него веет чем-то таким…

– Несчастьем?

– Да. Ну разве может подобный парень понравиться девушке? Боюсь, быть ему вечным холостяком. Знаешь таких – однокомнатная квартирка, мебель из «Икеи», коллекция пластмассовых самолетов на полочке и микроволновка, чтобы разогревать готовую еду из супермаркета.

– Но ведь может сложиться и по-другому: вдруг он вылезет из своей раковины, встретит хорошую девушку, женится, заведет детей и… – Тут громкий стон из-за стены, из комнаты Джей-Си и Кати прервал его монолог.

Ивана спрятала голову под подушку.

– Этого только не хватало! Стенка тоньше папиросной бумаги, а соседи трахаются! Мне это напоминает первую родительскую квартиру.

– Зато музыку можно послушать.

– Я не люблю Шейд!

Марк провел рукой по ее волосам, запустил в них пальцы. Ивана это обожала. Она высунулась из-под подушки и улыбнулась ему.

– Нам надо успокоиться, правда? У нас есть эти несколько дней, и мы должны ими насладиться по полной. Ну и пусть в комнате холодина, ну и пусть за стеной каждый вечер оргии. В конце концов, могло быть хуже, если бы мы были старыми, больными и вообще никогда бы не встретились… Куда это наши голубки собрались?

Она услышала скрип соседней двери и шаги Кати и Джей-Си в коридоре.

– Наверно, хотят потрахаться при лунном свете, – предположил Марк.

– Потянуло на природу? Как-то это на них непохоже. Джей-Си и Кати выросли в такой привилегированной среде, что я иногда думаю: а вдруг они были первыми младенцами, зачатыми в пробирке.

– А я тебе говорил, как разбогател отец Джей-Си?

– Нет и не надо, мне его богатство до лампочки.

– Послушай, это интересно, прямо-таки для школьного учебника случай. Еще лет двадцать назад он не бедствовал, но и в деньгах не купался, жил на наследство, родословная у него длинная, предки за столько веков какое-никакое состояние сколотили, грабя Восток в крестовых походах и вешая крестьян, не плативших подати.

– Нехилое, наверно, было наследство…

– Да, но жизнь-то в наше время дорожает. Чтобы жить в большом городе в начале двадцать первого века, и не просто жить, а с комфортом – дорогие рестораны, шикарные клубы, гольф и теннис, брендовые шмотки, электронные прибамбасы, роскошные машины, – денег нужно куда больше, чем на содержание старого сырого замка с дровяным отоплением.

– Ну, и?

– Ну, и папаша Джей-Си призадумался, как ему не вылететь в трубу… Вот тут-то и случилось чудо.

– Ему встретился Бог?

– Бери выше! Ему встретился Интернет. В самом начале, где-то в девяносто третьем – девяносто четвертом, когда Всемирная паутина стала общедоступной, а Netscape и Yahoo только-только раскручивались.

– Смешно, как все мужики западают на эти технические игрушки…

– Слушай дальше… Он ломал голову, как бы исхитриться делать деньги, не пачкая наманикюренных ручек, и его осенила блестящая идея: скупить за гроши все домены первого уровня, чтобы…

– Первого чего?

– Первого уровня… Это значит с окончаниями com или net. Он купил пять или шесть и выбирал с умом: sex.com, porno.com, bitch.com… Выждал несколько лет и все перепродал.

– Просто как апельсин!

– Да уж… В общем, теперь, насколько я понимаю, он – негласный владелец нескольких сайтов «реалити-траха», через подставных лиц, конечно, и содержит штат сексуальных маньяков, которые колесят по миру, трахают в охотку все, что движется, снимают процесс на дешевые видеокамеры и выкладывают записи в Сеть, откуда их можно скачать за деньги.

– И наследник всего этого – Джей-Си…

– Да. Но я бы не хотел быть на его месте… Прикинь, в шесть лет он уже смотрел ролики, снятые в Паттайе с малолетками…

– Это наложило отпечаток… – протянула Ивана, напустив на себя задумчивый вид.

– Я знаю, что ты его не любишь.

– Он мудак!

И тут, как эхо вердикта Иваны, до них донесся вскрик на высокой ноте, короткий и пронзительный – словно осколок хрусталя упал в окно. Музыка ночной живности смолкла на долю секунды, затем постепенно возобновилась.

– Что это было? – спросила Ивана.

Казалось, она перестала дышать.

– Кати и Джей-Си на травке резвятся…

– Нет, девушка так не кричит, когда ее трахают!

– Знаешь, при этом по-всякому кричат.

– Девушка, которую трахают, так не кричит, – упрямо повторила Ивана.

Она привстала, пытаясь разглядеть хоть что-то в темноте за окном. Марк сел и тоже всмотрелся.

– Слушай, они же никакие, весь вечер курили травку. Наверняка у них там ночные игрища…

– Джей-Си и ночные игрища? Скажешь тоже! Нет, серьезно, может, они провалились в какую-нибудь яму, ушиблись, покалечились, мало ли…

– Ты хочешь, чтобы я вышел посмотреть.

– Да.

Вздохнув, Марк встал и оделся. Ивана торопливо натянула джинсы и спустилась вслед за ним на первый этаж. Патрис спал как убитый. Входная дверь была приоткрыта в непроглядно черную ночь.

– Разбудим его? – спросил Марк, указывая подбородком на Патриса.

– Разбудим, если найдем покойника.

Марк подумал было, что она шутит, посмотрел на нее – Ивана не улыбалась. Он поискал глазами фонарик, который вроде бы видел днем у двери, но гвоздь был пуст.

Он покачал головой и вышел.

Ивана, стоя в дверях, смотрела, как он удаляется к опушке леса. Потом вдруг, словно что-то вспомнив, побежала следом.

– Подожди! – выпалила она. – Я могу тебе понадобиться.

Марк взял ее за руку.

Рука была ледяная.

11. Джей-Си

Джей-Си не нравилась ночь.

Не нравилась темнота, не нравилась сырость, не нравились противные насекомые, мельтешившие в свете фонарика.

Эта ночь напоминала ему наказание, придуманное когда-то для него отцом: его запирали в сарае в дальнем углу сада, где хранился садовый инвентарь, старые цветочные горшки и мешки с компостом. В сарае, где не было ни единого фотона света, чтобы он мог хоть что-нибудь разглядеть. В сарае, куда однажды – он это видел своими глазами – забежала крыса, и он даже заснуть там не мог, боясь, что эти твари обгрызут ему лицо. Так сурово отец наказывал его трижды: в первый раз, когда ему было лет пять и он разбил граненое стекло навороченного буфета, в котором еще его предки выставляли напоказ ценную посуду. Во второй раз ему было восемь и он наябедничал отцу, что дядя, когда приходит в гости, каждый раз хочет, «чтобы он брал в рот его пипиську». И в третий раз – ему уже стукнуло двенадцать и он убил отцовского золотистого ретривера, застрелил дробью из пневматического ружья в упор между глаз, когда пес отдыхал после обеда на ковре в гостиной.

Вспомнив этот подвиг из своего детства, Джей-Си заулыбался. Но одновременно он вспомнил об отце, и его улыбка погасла.

Он оглянулся. В дверном проеме вырисовывалась фигура Кати. Даже за десять метров он видел ее расширенные зрачки – как есть идиотка под кайфом. Джей-Си втянул голову в плечи. Решено: он дойдет до опушки, осмотрится для виду, вернется и засадит ей в зад.

Да, хочет она того или нет, засадит. В конце концов, он тут морозит себе яйца ради нее, придется и ей для него постараться. Баш на баш.

Он дошел до места, где чернели первые стволы деревьев. Это были дубы и буки, их опадавшая по осени листва за бесчисленное множество лет слежалась в толстый ковер перегноя, в котором слегка вязли ноги. Он сделал еще несколько шагов и оказался под ветвями. Звезды померкли, теперь в их слабеньком свете едва вырисовывались очертания. Джей-Си снова оглянулся. Свет, горевший в доме, был еле виден отсюда: маленький желтый прямоугольник. Он описал дугу фонариком. Кроме стволов, голых или заросших мхом, который в электрическом свете казался серым, ничего не было видно.

Он уже хотел было повернуть к дому, как вдруг услышал кашель. Густой, глубокий кашель курильщика в нескольких метрах от себя.

Это было так неожиданно, что Джей-Си чуть не выронил фонарик. Инстинктивно он пригнулся и замер в позе борца сумо, изготовившегося атаковать противника.

– А ну выходите!

Грозного окрика не получилось: голос прозвучал так испуганно, что он сам его не узнал.

Как ни странно, куст дрока метрах в пяти впереди зашевелился, и вышел мужчина. Ростом не выше его самого, но что-то подсказало Джей-Си, что он наверняка много тяжелее. На нем была дурацкая ковбойка в красную и синюю клетку и полотняные рабочие штаны. Выглядел он старым, усталым и очень грязным. Джей-Си немного расслабился. Ничего страшного, всего-навсего какой-то бродяга шляется по лесу.

– Эй, сюда нельзя! Это частные владения! – Джей-Си вновь обрел свой голос и свою привычную уверенность.

В коровьих глазах мужчины выражения было не больше, чем в шарикоподшипниках. Он не реагировал, и Джей-Си шагнул вперед, выпятив грудь. После того, как они с Кати провели неделю в Марракеше, он был убежден, что, как никто, умеет отгонять нищих.

– Если вы сейчас же не уйдете, мне придется вызвать полицию.

На эти слова бродяга хоть как-то среагировал: нагнулся. Порядок, решил Джей-Си, сейчас подберет свою суму и свалит, – но когда мужчина выпрямился, в руке у него было что-то очень похожее на увесистый лом. Очень спокойно он поднял его над головой и обрушил на Джей-Си. Тот от неожиданности сглупил, рефлекторно подняв руку, чтобы защититься, и почувствовал, как ломаются кости предплечья. Он хотел закричать, но не смог издать ни звука, кроме удивленного «А!». Бродяга поднял лом и ударил снова.

Второй удар пришелся Джей-Си в висок. Это было странно, словно вдруг вырубилось электричество в дискотеке. Темнота и тишина окутали его мгновенно. Он почувствовал, что падает навзничь. Узнал кисловатый запах гнилья под слоем опавших листьев. Ощутил, как две сильные руки подхватили его за ноги и поволокли, точно куль, в лес.

Он попытался что-то сказать, но ни язык, ни горло не слушались. Попытался пошевелиться, но его мозг словно отключили от тела. Левой щекой он ощущал землю, которая становилась все более влажной, а потом его окунули в ледяную жижу.

Когда вода накрыла его с головой, он вдруг вспомнил маму.

Ему хотелось к ней на ручки.

Ему хотелось плакать.

12. Марк

Не сделав и трех шагов, Марк понял, что идти в лес без фонарика – верх идиотизма. Не потому что опасно, просто далеко не уйдешь, напорешься на какой-нибудь сук. Ивана выпустила его руку, но держалась рядом, явно встревоженная, даже напуганная.

– Ничего не видно. Мы так носы расквасим… – сказал он.

Ивана нахмурила брови и посмотрела на «тойоту», которая была припаркована у стены дома «носом» к деревьям.

– А ты включи фары машины Джей-Си, она очень удачно стоит. Спорим, что ключи у него в кармане куртки, а куртка валяется в прихожей.

– Спорим, что он и не подумал запереть машину.

Марк был прав. Дверцы «тойоты» оказались незаперты. Он нырнул внутрь и включил ксеноновые фары. За долю секунды молекулы инертного газа ионизировались и яркий голубоватый свет, мощностью не уступающий юпитерам на съемочной площадке, выхватил из темноты изрядный кусок леса. Марк вернулся к Иване, которая безуспешно пыталась что-нибудь разглядеть между деревьями.

– Стой здесь, – сказал он ей. – Я пойду.

– Не строй из себя мачо, я с тобой!

Марк и Ивана углубились на несколько метров в лес. Благодаря фарам все было видно почти как днем, но мощный косой луч удлинял тени и искажал очертания деревьев и кустов.

Они углубились еще немного и обнаружили кровавые следы.

Первым их заметил Марк. Несколько темных, липких пятен на ковре из опавшей листвы.

– Смотри! – произнес Марк севшим голосом.

– Что это?

У Марка сердце чуть не выпрыгнуло из груди. Дело принимало серьезный оборот, и ему это совсем не нравилось. Казалось, будто он ухнул в глубокую яму.

– Это кровь.

– Ты уверен?

– Уверен. У меня отец охотник, я такие пятна видел миллион раз.

– Может, это от раненого зверя… – начала Ивана, но Марк перебил ее.

– Откуда я знаю? Но ничего хорошего в этом нет, – хмуро бросил он и позвал: – КАТИ! ДЖЕЙ-СИ!

Ивана посмотрела на него так, будто он спятил. После долгой паузы она взяла его за руку.

– Перестань. Успокойся. Может, это зверь, а может, и нет…

Марк глубоко вздохнул.

– Надо пойти по этим следам. Мне нужен фонарик и рулон туалетной бумаги. Отец так выслеживал подранков.

– Тебе в детстве скучать не приходилось, как я посмотрю.

– Я ненавижу охотников. Пожалуйста, сбегай в дом и разбуди Патриса, он должен знать, где найти еще фонарик. Принеси неначатый рулон туалетной бумаги или бумажное полотенце. Я подожду здесь – вдруг Джей-Си или Кати отзовутся.

– Ты останешься совсем один?

– Да, иди, пожалуйста. Скорее…

– А если здесь опасно?

Марк пожал плечами, стараясь показать, что ничего не боится, но в его взгляде Ивана прочла страх. Когда она уже бежала к дому, Марк окликнул ее:

– Ивана! Захвати мою куртку и… и арбалет…

Ивана махнула рукой и со всех ног припустила к дому, оставив Марка один на один с ночным лесом.

Футболка на нем была явно не по погоде. Ледяная сырость проникала под тонкий хлопок неприятным ознобом. Марк вспомнил, как не раз выслеживал дичь на охоте с отцом. Он пригнулся и окинул взглядом кусты вокруг на уровне пояса – там, где чаще всего ломаются веточки, выдавая присутствие животного или человека. Ничего особенного он не увидел и со вздохом выпрямился. До отца ему было далеко, тот наверняка сумел бы определить, в каком направлении ушел обладатель этой крови и даже сколько он весит. Марк пожал плечами. Он любил отца, но ненавидел эту его страсть к травле и смерти.

Он совсем замерз, к тому же назревала необходимость сходить по малой нужде, и тут вдруг послышался бесконечно жалобный стон, вызвавший в нем мощный приток адреналина.

– Кто здесь?

Марк пошел на стон и чуть не споткнулся о какую-то темную кучу.

– Черт! – выругался он.

На земле лежал Джей-Си. С разбитым лицом, весь в крови и грязи, облепленный листьями, насквозь мокрый, замерзший до такой степени, что не мог разжать челюсти, – но живой.

Марк услышал шаги – это возвращалась Ивана. Он окликнул ее:

– Иди сюда! Кажется, дела плохи. С ними что-то случилось.

Джей-Си у него на руках задрожал еще сильней.

13. Кати

Первое, что осознала Кати – что ей тепло и это, в общем, приятно.

Второе – что она лежит на чем-то твердом и не очень удобном.

Третье – что она не может двигаться и от этого немного страшновато.

Открыв глаза, она осознала четвертое – что понятия не имеет, где находится.

Пятое – что она лежит голая.

Шестое – что у нее ужасно болит голова и от этой боли, похоже, что-то замкнуло в ее краткосрочной памяти.

Седьмое – она увидела, что на нее смотрят.

И тут последние события вспомнились сами собой.

Она стояла в дверях, а Джей-Си уходил в лес. Вид у него был недовольный, но это ее мало волновало. Она знала, что права и что точно кого-то видела. Знала, что не уснет, если не узнает, кто это был. Она скоро потеряла Джей-Си из виду и так же скоро почувствовала себя скверно – одна на пороге, окутанная сырым дыханием ночного леса.

Кати не выносила одиночества. Одиночество действовало на нее, как зеркало, в котором она видела свое отражение. Это отражение ей не нравилось. Когда рядом не было подружек, с которыми можно «потрепаться», и парней, которые пялили на нее глаза, все ее убожество всплывало из потаенных глубин. Она понимала, что ей никогда не стать хорошим психологом, да и все равно никак не могла заставить себя заинтересоваться учебой. Хуже того… Ее вообще ничто не интересовало. Даже секс – и тот уже немного прискучил. Она словно отрывалась мало-помалу от собственной жизни, не зная, куда этот отрыв ее приведет. Оставаясь одна, она чувствовала себя несчастной и неизменно задавалась вопросом, когда же это началось. Трудный вопрос. У нее были добрые и любящие родители. Она выросла в прекрасном доме, в богатом, благополучном квартале. Ходила в хорошую школу, ей без счета оплачивали все прихоти, путешествия, наряды. Два ее брата шли по жизни с блеском, а она… Мало-помалу она поняла, что с ней что-то не так. У нее начались приступы беспричинной тревоги. Это могло случиться где угодно и когда угодно: ей не хватало дыхания, спазмы скручивали желудок и накатывала тяжелая, мучительная тоска вперемешку с необъяснимым, беспричинным страхом… Мало-помалу ее жизнь словно накрыло серой пеленой, но видела ее Кати, только когда оставалась одна. Поэтому она старалась как можно чаще выходить на люди, забывалась в бесконечных вечерах на крутых дискотеках, куда водили ее друзья, пила, курила и нюхала все, что ей предлагали: кокаин, экстази, косяки, спиртное. До встречи с Джей-Си она спала со всеми подряд, это был лучший способ не оставаться одной, но со временем заметила, что на нее начинают посматривать косо. Давая всем без разбора, она мало-помалу создала себе «репутацию» и поняла, что в конечном итоге все от нее отвернутся. Тогда, чтобы не остаться одной, Кати «обзавелась другом» в лице Джей-Си, и вопрос «репутации» был более-менее решен. Но одиночество грозило ей все так же часто. И страх перед ним стал постоянным. Однажды она попыталась заговорить об этом с Джей-Си, но он сказал что-то вроде: «Готово дело, начинается нудёж», и ей пришлось заткнуться.

Прикусив изнутри щеку, Кати подождала еще немного, а потом – все что угодно, только не одиночество! – пошла к деревьям, решив, что скажет Джей-Си, мол, плюнь. Она вдруг почувствовала себя очень усталой, захотелось лечь в постель, прижаться к Джей-Си и уснуть.

И вот тут-то, дойдя до деревьев, Кати увидела прямо перед собой этого здоровенного мужика.

А потом она очнулась в чем мать родила. Лежа на чем-то твердом, привязанная.

И этот мужик смотрел на нее.

Больше всего ее удивило собственное спокойствие. Нет, конечно, ей было страшно, непонятно, что происходит, сердце чуть не выпрыгивало из груди, кишки и мочевой пузырь распирало, она таращила глаза, не сводя их с мужика. Но не паниковала. Прекрасный пример воздействия адреналина на метаболизм. Однако она знала, что приступ паники реально грозит ей, когда гормон будет расщеплен специально для этого предназначенными ферментами.

И тогда положение станет из рук вон скверным.

Кати огляделась. Она находилась в большом помещении без окон. То ли склад, то ли гараж, кругом лежали всевозможные инструменты и еще какой-то инвентарь, назначения которого она не знала. У одной из стен на стальных крюках висело в ряд нечто похожее на полотняные мешки. Она снова посмотрела на стоявшего перед ней человека. Он что-то держал в руке. Предмет был легко узнаваем: опасная бритва.

– Тебе не понять, – вдруг сказал он. – Я знаю, что это нехорошо, но… Это так легко… Потому и делают это… Потому что легко.

Только когда человек поднес бритву к ее лицу, Кати запаниковала.

14. Патрис

Патриса разбудили крики Марка и Иваны. Он открыл глаза. В гостиной горели все лампы. Он потряс головой, отгоняя обрывки странного сна, в котором его сестренка ела – сама! – за столом, накрытым почему-то посреди луга, и с недоумением подумал, с какой стати такая суматоха среди ночи.

Потом он увидел лежащего на полу Джей-Си, Ивану, – она спускалась по лестнице с одеялами, – и начал понимать.

Он вскочил, надел очки и кинулся к Марку, который раздевал и вытирал неподвижного Джей-Си.

– Что случилось?

Ивана едва не сбила его с ног, торопясь передать Марку одеяла.

– Патрис, – фыркнула она, – в первый раз вижу, чтобы кто-то так крепко спал. Мы здесь уже минут пять, не меньше.

Марк тем временем снял с Джей-Си футболку и возился со шнурками.

– Черт бы драл эти кроссовки, дай мне нож!

Патрис метнулся в кухню, нашел ножик для чистки овощей и протянул Марку. Пока тот разрезал шнурки кроссовок Джей-Си, Ивана рассказала, что произошло.

– А Кати? – спросил Патрис.

– Никаких следов. Не представляю, что могло случиться. Может быть, на них напал какой-то зверь, а может, грабитель… Не знаю. Ивана пыталась позвонить в полицию, но сети нет…

– Здесь поставят ретрансляционную антенну… – начал Патрис.

– В скором времени, знаю… Ты уже говорил. Надо отвезти Джей-Си в больницу, как только он хоть немного согреется. У него жуткое переохлаждение. По-моему, он упал в озеро. Да еще рука сломана и большущая рана на голове…

– Надо ехать сейчас же, – сказал Патрис.

– Ни в коем случае. У него же переохлаждение, гипотермия, если его сейчас сдвинуть с места, холодная кровь, которая под кожей, сразу растечется по всему телу и дойдет до сердца. От этого ему станет только хуже. Надо сначала раздеть его, обсушить аккуратно и постепенно согреть. Только после этого можно будет везти.

– Я нашла ключи, – сообщила Ивана. – Они были в куртке.

Марк закончил раздевать Джей-Си, и они с Патрисом осторожно перенесли его на диван.

– Ну, а что мы пока будем делать? – спросил Патрис.

Марк покачал головой.

– Не знаю. Надо бы поискать Кати. Может быть, она тоже ранена. У тебя есть еще фонарики?

– Понятия не имею. Я не был здесь с шести лет.

Патрис сразу почувствовал себя лишним и ненужным. Все чем-то заняты, а от него какой толк?

– Так поищи, сделай одолжение. Должен же у твоей тетки где-нибудь быть фонарик.

Потом к нему обратилась Ивана:

– А ты местность хоть немного знаешь? Есть тут опасные места или такие, где можно заблудиться?

Патрис задумался.

– Есть гряда скал, и в них… ну, вроде как ямы… Слева, ближе к озеру… И еще большой заброшенный дом на том берегу. До него с километр по прямой.

– Заброшенный дом… – Ивана поморщилась. – Это шутка? Не хочешь же ты, чтобы я всерьез поверила, будто мы попали в какой-то идиотский фильм про заброшенный дом с семейкой психов, которые истребляют бедолаг-туристов в округе?

– Нет. Я вовсе этого не говорил. Я просто ответил на твой вопрос… – пробормотал Патрис, видя, что Иване стоит отчаянных усилий не завизжать.

– Успокойся! – вмешался Марк. – Думаю, лучше всего сделать вот что: вы возьмете машину Джей-Си и съездите в ближайшую деревню…

– До нее ехать час! – перебил его Патрис.

– А магазин? В магазине обязательно должен быть телефон. Иначе как заказывать товар? – повысил голос Марк, чьи нервы тоже были на пределе.

– Ладно, хорошо, – сказала Ивана, глубоко вздохнув. – Мы возьмем машину, поедем в магазин, вызовем полицию, «скорую помощь», кавалерию, вертолеты… Вернемся и будем ждать их здесь. Идет?

Марк кивнул. Ивана и Патрис надели куртки поверх спортивных костюмов и вышли, оставив его одного.

– Ты водить-то такие тачки умеешь? – спросила Ивана.

Патрис вспомнил грузовичок отцовской лавки, на котором он учился водить.

– Должно получиться.

«Тойота», светя в ночь мощными ксеноновыми фарами, казалось, поджидала их, словно какое-то сказочное чудовище. Они сели, и Патрис повернул ключ в зажигании. Мотор издал слабый рык, но не завелся.

– Черт! – вырвалось у Патриса.

– Что, что такое? Почему не заводится?

– Не знаю… Фары давно горят?

– Ну… Минут двадцать… Мы включили их, чтобы…

– Значит, двадцати минут хватило… Эти фары… Они не родные… Джей-Си их поставил и, видно, подключил напрямую к аккумулятору… А он для такого напряжения не предусмотрен… вот и разрядился… сдох…

– Ненавижу автомобильных умельцев! – скрипнула зубами Ивана.

Они ни с чем вернулись в дом и обрисовали ситуацию Марку.

– Слушайте. Мы ведь даже не знаем, что произошло. Надо позвонить во что бы то ни стало. Идите пешком.

– Пешком! Но это как минимум…

– Я прикинул, с полчаса хорошим шагом, – устало сказал Патрис.

– Марк прав. Другого выхода нет. Только найди нам фонарик. А то в пяти шагах ничего не видно.

– Не знаю почему, но меня это совсем не вдохновляет, – протянул Патрис, ломая голову, где тетя могла держать фонарик. Вдруг всплыло воспоминание: у тети была керосиновая лампа… Он пошарил под раковиной, в посудном шкафчике и наконец нашел что искал в пирамиде старых кастрюль. Лампа была грязная и воняла керосином, но, похоже, могла еще послужить. Патрис поджег фитиль зажигалкой Иваны, и желтоватое пламя осветило стеклянный колпак.

– Жуть, – вздохнула Ивана.

– Ничего другого нет. Ну, идем и вернемся с подмогой.

Патрису хотелось, чтобы это прозвучало ободряюще, но голос его не слушался.

– Давайте скорей.

Оставив домик позади, Патрис и Ивана пошли вверх по узкой, засыпанной гравием дороге.

Впереди была ночь, казавшаяся им бездонной ямой.