Текст книги "Насмешка судьбы (СИ)"

Автор книги: Тина Валевич

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Глава 11.

Прибыв на кампус, мы с первых минут ощутили всю ответственность за наше решение. Нагрузки были колоссальными, ведь из нас пытались сделать не просто мужчин, а настоящих солдат, защитников. После боевых учений, мы просто обессиленные приползали в спальный корпус. Служба, хоть и была не лёгкой, но доставляла мне удовольствие. Мы с Гленом были в одном отряде, и легко нашли общий язык не только с другими солдатами, но и с офицерским составом. Наше упорство привело к тому, что мы быстро продвигались в военной карьере и спустя год уже дослужились до звания младшего капрала. Каждую неделю я получал два письма из дома – от Вики и Грегори и от Мелиссы. Она поступила в местный колледж на филологический факультет и в каждом письме писала мне о том, как ждёт моего возвращения со службы.

Всё бы было хорошо, пока я не стал невольным слушателем одного разговора старших офицеров.

В тот день я заступил на ночное дежурство, и справно нёс караул, пока мне не приспичило по нужде. Когда я проходил мимо кабинета, то услышал обрывок разговора нашего сержант – майора с полковником.

– Вчера ещё одного нашли мёртвым. – говорил сержант – майор. – Нужно с этим что – то делать.

–Думаешь мне нравится, что мой личный состав гибнет не на войне, а в мирное время в стенах корпуса?

– Полковник, я больше не могу смотреть в глаза рядовым, когда знаю, что отправляю их не на дежурство, а на смерть. Я не могу играть роль Бога, и каждый месяц решать, кому жить, а кому умереть.

– Но мы же не можем попросту прекратить наряды, иначе возникнут вопросы не только у воинского состава, но и у ведомства.

– А скрывать убийства, и врать родным и солдатам можем? Нужно просто сжечь склад, пока дело не получило огласку.

– Отставить панику. Только мы знаем, что происходит с теми, кто отправляется дежурить на старый склад. Они уже никому не расскажут, а мы – подавно. Сжечь склад? Ты хочешь, что бы тебя отдали под суд?

– По – вашему, лучше пойти под трибунал, если всё это вскроется?

– Запомни, солдаты просто покончили с собой – сдали нервы. Они замолчали на век, а тот единственный, которому удалось спастись, остаток дней проведёт в психушке.

– Сколько мы ещё сможем прикрывать необъяснимые убийства солдат, квалифицируя их как самоубийства? Между солдатами и так уже ходит слух, про то, что с ночного дежурства со склада никто не возвращается. Это может поднять бунт среди состава.

– Для солдат – погибшие были просто переведены в другие части по личному желанию, и они никогда не узнают, что с ними случилось на самом деле, если мы с тобой им не расскажем, а наш псих Крейг Томас им тоже не расскажет. А даже если и сможет – все сочтут это лишь плодом его больной фантазии.

– Мы будем гореть в аду за это.

– Сержант, не нужно говорить о небесном суде, пока мы не предстали перед земным. Вы пишете рапорт на перевод бойца,  а тело отправьте родителям с нашими соболезнованиями. Только запечатайте гроб как следует, что бы родителей не хватил удар, когда они увидят что случилось с их сыном. Сделайте всё как обычно, не мне вас учить. И позаботьтесь о том, что бы уверить состав в благополучном переводе бойца. А если возникнут вопросы – вы знаете, что делать. У нас есть месяц в запасе, что бы выбрать новую жертву.

– Так точно. Будет выполнено.

Я быстро спрятался за шторой, напротив кабинета, что бы сержант – майор меня не застукал, иначе, я бы мог отправиться к погибшим бойцам намного раньше, чем через месяц.

Мне нужно было время, что бы тщательно обдумать и переварить услышанную информацию. Значит, всё это время, бойцы, которых, якобы, переводили в другой округ, просто умирали? Вернее, были убиты? Но кем? Я уже бывал на ночном дежурстве в старом ангаре, но ничего подозрительного там не происходило.

Сержант – майор говорил, что что – то убивает солдат раз в месяц. Возможно, это был оборотень. Но, оборотень не оставляет обычные трупы, а растерзанные клочья, а вендиго и вовсе съедает своих жертв. Экиму это тоже быть не могло, ведь они убивают только тех, кто убил их, да и вампиры тоже отпадают – они питаются каждую ночь, а не раз в месяц. Тогда, что же это может быть?

Приближалось время моего первого отпуска, во время которого, я и собирался выяснить что же поселилось в том ангаре? Что убивает солдат? А помочь мне в этом мог только один человек – Крейг Томас – единственный выживший очевидец тех событий.

Во время моей очередной вахты, я пробрался в кабинет полковника и нашел там дело Крейга. Узнав, в какую психиатрическую клинику он был помещён, я решил первым делом отправиться туда.

Мед. персонал встретил меня не приветливо. Да и как можно радоваться в подобных учреждениях? Меня провели в палату Крейга. Открыв дверь, я увидел парня, который забился в угол и что – то бормотал себе под нос.

– Не бойтесь. Он у нас тихий. Уже два года вот так сидит в углу и что – то повторяет. Безнадёжный случай. У него только раз был припадок, когда врач спросил его о военной службе. Тогда он просто в кабинете начал биться в истерике. Два санитара не могли его усмирить, пока не вкололи транквилизатор. Если возникнут проблемы – зовите. Я буду неподалёку. – и оставив меня с Крейгом Томасом, медсестра ушла.

– Здравствуй Крейг. Меня зовут Дрейк Хантер. Ты меня не знаешь, но я сейчас прохожу службу в Арлингтоне, и я знаю, вернее, хочу знать, что с тобой произошло в старом оружейном ангаре?

Крейг, который всё время смотрел в одну точку и что – то бормотал, неожиданно перевел испуганный взгляд на меня и заговорил.

– Они считают меня сумасшедшим, но я его видел. Видел.

– Кого ты видел, Крейг?

– Ты тоже скажешь, что я сумасшедший. Они запёрли меня сюда, что бы я ничего не рассказал.

– Но, я нашел тебя, и ты можешь рассказать мне всё.

– Не могу. – Крейг заплакал. – Оно убило Лойда. Просто проглотило и выплюнуло. Он лежал в углу, словно червь. Все его кости были переломаны, а лицо перекошено так, словно было из пластилина. –  Крейг говорил сквозь рыдания. – А потом, оно уставилось на меня, и вернулось обратно в угол, в темноту.

– Крейг, что это было?

– Не знаю, не знаю. Что – то ужасное. В тот день меня назначили нести вахту в ангаре, а Лойд пришел ко мне с флягой, что бы пропустить по рюмочке виски. Мы уже были изрядно выпившие, когда всё произошло. В полночь, в ангаре внезапно потух свет. Лойд отправился к рубильнику, что бы посмотреть, в чём дело. Дойдя до считка, он щелкнул зажигалкой, а я только успел закричать, когда увидел нечто чёрное позади него. Зажигалка упала и потухла, и тьма поглотила его. Когда спустя минуту свет так же неожиданно появился, как и пропал, я увидел Лойда... Вернее, то что с ним стало... на полу. – парень замолчал, будто снова переживал те события.

 Только сейчас я заметил на голове Крейга пасмо седых волос, и понял, какой ужас ему довелось испытать.

– Что было дальше? – спросил я.

– Я пытался убежать, но дверь оказалась заперта. Я кричал во всё горло, но меня никто не слышал. Мне пришлось провести всю ночь рядом с мёртвым Лойдом, ожидая, когда это чудовище придёт и за мной, но оно так больше в эту ночь не появилось. А утром, пришел полковник с сержант – майором. Они убрали труп Лойда, сказав мне, что это было самоубийство, но я то знал, что это не так. Когда я рассказал им о том, что произошло, они просто упекли меня сюда. Мне никто не верил, и тогда я решил для себя, что это правда помешательство, и смирился со своей ролью психопата. Медсёстры дают мне транквилизаторы и оставляют свет в комнате, что бы я не боялся. Только никому об этом не рассказывай, иначе тоже окажешься здесь.

Я молчал, не зная, что и ответить. Этот парень, по глупому стечению обстоятельств и из – за халатности начальства, стал психом. Теперь, остаток своих дней ему суждено было провести в этих стенах, и этого уже нельзя было исправить. Но, я мог спасти других парней, которым ещё предстояло дежурство в оружейном ангаре, и которых ждала та же участь, что и Лойда. Сколько же было тех, которые разделили с ним эту участь? Об этом мне оставалось только догадываться.

Домой я вернулся только глубокой ночью. Дорога от психиатрической больницы до Куперстауна была долгой -около восьми часов в пути. За это время, я так и не смог сомкнуть глаз, размышляя о судьбе Крейга, и о том, что мы – лишь пешки в чужой игре, и что никто даже не догадывается о том, что ему уготовано судьбой.

Тихонько открыв дверь своим ключом, я вошел в дом. Свет я решил не включать, что бы не разбудить Вики и Грегори. Но, оказалось, Грегори не спал.

Снимая ботинки, я почувствовал, как мне в затылок упёрлось дуло ружья, а потом зажегся свет.

– Это вместо приветствия? Хорошо же вы подготовились к моему приезду. – я обернулся, и Грегори опустил ружьё.

– Дрейк, сынок. – обнял меня Грегори. – Почему ты не предупредил, что приедешь? Мы ждали тебя только завтра. Ты же написал, что приедешь десятого?

– Ну, а сегодня уже какое?

– Как же я рад тебя видеть целым и невредимым. – и он снова меня обнял. –  Как ты вырос, а возмужал...Ты голоден? Пошли на кухню.

Когда мы шли по коридору, дверь в комнате Вики открылась, и сестрёнка с радостными визгами повисла на моей шее.

– Вот кто на самом деле вырос, так это Вики. Сестрёнка, ты становишься настоящей красавицей. Грегори, ты наверное только то и делаешь, что гоняешь от нашего дома её женихов?

– Ну, с этим, пока, проблем нет. Ты же знаешь, что Вики влюблена только в науку, и всё остальное её не интересует. – ответил Грегори.

– Может, вы перестанете говорить обо мне так, как будто меня и вовсе здесь нет? – возмутилась Вики, всё ещё держась за мою шею.

– Вики, отпусти Дрейка, а то ему придётся объяснять офицерам, откуда у него следы удушения. – засмеялся Грегори, и я спустил Вики на пол. При упоминании об офицерах, я помрачнел, но тут же взял себя в руки и натянуто улыбнулся.

– Мы тебя не ждали сегодня, по – этому, на праздничный ужин сейчас можешь и не рассчитывать.

– Да я и не голоден, только устал очень.

– Тогда, иди отдыхать, а завтра уже всё нам расскажешь.

– Дрейк, а у вас там настоящее оружие? А ты уже стрелял в кого – то? А девочек туда берут? – засыпала меня вопросами Вики.

– Вики, отстань ты от него. Не видишь, парень измучен и валится с ног. Завтра у него всё спросишь. А сейчас – спать. Тебе тоже завтра в школу.

– Ну, папа... – начала ныть Вики.

– Виктория, я сказал «марш спать». – произнёс Грегори, и Вики, опустив голову, поплелась обратно в свою комнату.

– Эта девчонка может любого довести до безумия. – пошутил я.

– Да, уж. Сейчас у неё переходной возраст и я уже просто не знаю, как с ней справляться. Девочка растёт и сейчас ей, как никогда, нужна мать, что бы объяснить всё, что с ней происходит.

– Уверен, она уже давно прочла в книгах про все свои изменения.

– И это весьма упростило мне задачу. Ладно, сынок, не буду мучить тебя болтовнёй. Доброй ночи. – и мы разошлись по своим комнатам.

Я спал очень долго, и впервые за многие годы, мне снова снились кошмары. Мне снился Крейг Томас, его сослуживец Лойд и чудовище, которое на них напало. Проснулся я ближе к обеду. Вики ещё была на занятиях, а Грегори хлопотал у плиты.

– Как вкусно пахнет. – втягивая носом приятный аромат, вошел я на кухню.

–Завтра приходит в отпуск Глен, так что мы все приглашены на ужин к Эдвардсам, а сегодня, нашей маленькой компашкой, отметим твоё возвращение у нас.

– Как же я соскучился по родным стенам. – вздохнул я и снова помрачнел.

– Дрейк, что – то не так на службе? У тебя всё нормально?

– В том то и дело, что у меня нормально, а вот на службе – нет.

– Что ты имеешь в виду?

И я поведал Грегори всю историю, начиная от услышанного разговора старших офицеров, и заканчивая вчерашним посещением Крейга в психиатрической лечебнице.

Грегори внимательно меня выслушал, а уже потом начал возмущаться.

– Да что же это за офицеры такие, что заведомо отправляют юнцов на смерть? Сейчас же не война, а солдаты продолжают гибнуть из – за глупости и трусости этих индюков. Они позорят честь мундира. Да их под трибунал нужно отдать. Хотя, нет, это было бы слишком мягко. Их самих нужно отправить в этот ангар. Сколько сообщений было о самоубийствах рядовых, а это были не самоубийства, а лишь прикрытие. А убийца не та тварь, а сами офицеры, которые отправляют солдат ей на поживу.

– Грегори, ты знаешь, что это может быть? – прервал я его гневный монолог.

– Догадываюсь, но никогда лично с этим не сталкивался. Судя по твоему описанию, скорее всего, это сумрак.

– Сумрак?

– Так называют нечто, что живёт во тьме, и вылезает из  тени. Оно питается только раз в месяц, во время полнолуния. Но, сумрак – это бродячее существо, которое переходит с места на место в поисках пищи. У вас оно хорошенько прикормилось, раз никуда не уходит.

– А как его можно уничтожить?

– Один охотник мне рассказывал, что однажды ему доводилось столкнуться с сумраком. Но, так как раньше сумрак нигде надолго не задерживался, то и истреблять его так и не пришлось. Я сейчас пойду, позвоню этому охотнику, а ты, пока, поешь.

Грегори вернулся спустя несколько минут, и выражение его лица не предвещало ничего доброго.

– Ну, Грегори, я же вижу, что ты что – то узнал. Что сказал тот охотник?

– Дрейк, забудь обо всём, что ты слышал. – грозно сказал Грегори.

– Грегори, что значит «забудь»? В опасности жизни молодых ребят, а ты говоришь «забудь»?

– Для меня главное, что бы ты не подвергал свою жизнь опасности, по – этому и не думай о том, что бы бороться с сумраком.

– Грегори, что сказал охотник?

– Дрейк, эта тема закрыта. Я знаю, что если я расскажу тебе, как убить сумрак, ты попытаешься это сделать и погибнешь. Так что, я не скажу тебе ни слова.

– Если ты не скажешь мне, то я всё равно попытаюсь это сделать, а не зная как именно с ним бороться, я точно погибну.

Грегори тяжело вздохнул, словно обдумывая, что же предпринять.

– Сумрак, по своей природе является тьмой, а убить тьму, можно только светом.

– Тогда просто врублю свет на полную, да и дело с концом.

– Всё не так просто, как ты думаешь.

– А что же тут сложного?

– Сумрак можно убить только изнутри, когда он тебя поглотит. Нужно включить фонарь, или зажечь огонь, когда ты будешь находиться в нём. Но, у тебя будет всего пару секунд, прежде чем он тебя перетравит и выплюнет.

Я задумался над словами Грегори. У меня будет всего мгновение, и я либо успею зажечь свет, либо погибну. Моя жизнь будет зависеть от исправности фонарика или зажигалки. Весёленькая перспектива, ничего не скажешь.

Так и не закончив обед, я отправился к дому Мелиссы. Мы не виделись чуть больше года, и всё это время я думал о ней, представлял нашу встречу, как поцелую её, прижму к себе, и больше никогда не отпущу.

Подойдя к дому Торенс, я увидел Мелиссу, которая возилась в саду, убирая сорняки с клумб.

– А могу ли я воспользоваться услугами такого прекрасного садовника?

Мелисса обернулась и побежала ко мне. Я закружил её в объятиях.

– Дрейк, это не сон? Это действительно ты?

Вместо ответа, я поцеловал любимую.

– Да, только Дрейк Хантер умеет так классно целоваться. – засмеялась она. – Я так тебя ждала.

– Теперь я здесь, и у нас есть целых две недели, что бы насладиться друг другом.

– Всего лишь две недели? А потом снова год разлуки?

– На этот раз, два года. У нас будут военные обучения во всех уголках мира. А так же, миссии в горячих точках.

– Это на войне? Но, тебя же могут убить. – глаза Мелиссы округлились от ужаса.

– Мел, меня может убить и проезжающий автобус, так что не волнуйся так. Всё будет хорошо. Я живучий. – и я снова поцеловал Мелиссу.

Каждый день до моего отъезда обратно в Арлингтон, мы проводили с Мелиссой вместе, что снова вызвало ревность у Вики. Но, мне было на это наплевать. Мы с Мелиссой были влюблены и счастливы, и только это имело значение. Грегори ожидал дня моего отъезда как приговора. Он понимал, что если я допущу оплошность, то он больше никогда не увидит меня живым. Потому, он тоже старался проводить со мной как можно больше времени, хоть и ему это не всегда удавалось, так как большую его часть, я проводил с Мелиссой.

– Мел, когда я вернусь, ты выйдешь за меня замуж? – спросил я её в последний день моего отпуска, когда мы лежали в постели, обнявшись.

– Если ты вернёшься, то выйду.

– Что значит «если»? – я приподнялся на локте и взглянул на Мелиссу.

– Ты же сам сказал, что вас отправят на войну, а оттуда мало кто возвращается, а я не хочу остаться  молодой вдовой.

– Ты настолько в меня не веришь?

– Я верю в тебя, но это война, а не игра в песочнице. А вдруг, ты вернёшься инвалидом, или контуженым?

– И что? Если я стану инвалидом, то ты перестанешь меня любить?

– Дрейк, я не то хотела сказать.... – начала она.

– Мне всё ясно. – я поднялся с постели, и стал одеваться. – Счастливо оставаться.  – и ушел, громко хлопнув дверью.

Две недели пролетели очень быстро, и мне снова пришлось покинуть родной дом, дабы вернуться на войну с силами, которые всегда были в боевой готовности, на войну с нечистью.

Глава 12.

Вернувшись в корпус, меня ждало ещё одно плохое известие. В полнолуние, день нападения сумрака, дежурным в оружейном ангаре был назначен Глен, а это значило, что мой друг в опасности, и нужно придумать, как его спасти.

В день дежурства Глена, я подсыпал ему проносного, и сам вызвался дежурить вместо него, пока тот корчился в туалете. Да простит меня Глен, но диарея куда лучше смерти. Вооружившись фонариком, зажигалкой и спичками, я отправился на дежурство. Мой боевой комплект у самого вызывал смех. Но, что поделаешь, если это единственные методы борьбы с сумраком.

Убедившись, что по близости никого нет, я заперся изнутри, дабы не подвергнуть опасности какого – то любопытного зеваку, который решит меня посетить. Как в случае с Лойдом. А потом, я и сам услышал, как меня заперли снаружи. Видать, офицеры боялись, что чудовище может выйти из ангара, и продолжить поиски пищи уже в корпусе.

Время тянулось мучительно медленно. Я ждал полночь, как ребёнок праздника, только моим подарком должно было стать окончательное истребление сумрака, либо же, смерть.

Второй вариант мне нравился куда меньше. И тут я вспомнил о Мелиссе. Вернее, я вспомнил её слова по поводу того, что я могу погибнуть или стать инвалидом. Да я через час могу погибнуть в старом оружейном ангаре, поглощенный неизвестным сумраком, а не на войне, как герой, защищая свою родину и честь.

На войне с нечистью не может быть героев или медалей. Наградой является спасённая жизнь человека, а то и собственная. И благодарность за это отсутствует, потому что нельзя ничем измерить цену человеческой жизни.

Размышляя и философствуя на данную тему, я не заметил, как наступила полночь. Как и рассказывал Крейг, сначала, свет стал мерцать, а потом и вовсе погас. Я держал руку в кармане, где лежало моё оружие. Словно в  вестернах, я был готов выхватить его и выстрелить в противника. Только, это был не дикий запад, а противник не был из плоти и крови.

Лёгкое дуновение ветра, и я ощутил невесомость, словно падал в какую – то пропасть. Решив, что пора действовать, я выхватил из кармана фонарик и зажигалку, и одновременно воспользовался ими. Услышав страшный ор, который издавал сумрак, я плюхнулся на землю. Свет снова зажегся в ангаре, и я понял, что выиграл битву, но выиграл ли я войну? Мне ещё предстояло выяснить, исчез ли сумрак навсегда, или лишь притаился на месяц, в ожидании следующего полнолуния.

Но сейчас, я радовался своей победе и ликовал как сумасшедший. Радость, гордость и безграничное счастье переполняли меня. Возможно, я спас жизни ещё десяткам парней, которым предстояли дежурства в этом ангаре.

Уснуть я уже не мог, по – этому достал припрятанную под мундиром книгу и читал до утра. Сумрак больше не появлялся, а утром, когда пришел сержант – майор, то был поражен, увидев меня целым и невредимым. По его выражению лица я понял, что увидеть меня живым, он никак не ожидал. Он только открывал рот, словно собирался мне что – то сказать, или спросить, но никак не мог подобрать слова.

Отрапортовав как положено, я оставил ошеломлённого старшего офицера в ангаре, а сам отправился в корпус, отсыпаться, как и положено после ночной вахты.

Через несколько часов меня разбудил рядовой, и доложил, что полковник вызывает меня к себе в кабинет. Поднявшись, ещё сонный, я отправился в кабинет полковника, мысленно догадываясь, о чём он хочет  поговорить.

– Младший капрал Дрейк Хантер по вашему приказу прибыл. – отчеканил я в кабинете.

– Проходите капрал, присаживайтесь.

– Спасибо, сэр.

– Как мне известно, вы вчера несли ночную вахту на старом оружейном складе, вместо Глена Эдвардса.

– Так точно, сэр.

– Скажите, а вы ничего странного не заметили во время своего дежурства? Возможно, слышали что – то подозрительное, или видели? – заискивающе начал полковник.

– Нет, сэр. Во время прохождения мною боевого дежурства на объекте 102ОС25, никаких происшествий не произошло. – повторил я тот же рапорт, что и сержант – майору.

– Ладно, ступайте. – задумчиво произнёс полковник.

Уже будучи около двери, я обернулся и тихо произнёс.

– Можете не боятся. Оно вас больше не потревожит. – и наблюдая, как вытянулось лицо полковника, я покинул кабинет.

После того визита к полковнику, меня перевели из Хендерсон Холла в Арлингтоне во вторую дивизию, в Северную Каролину, а Глена забросило в Калифорнию. Мы не виделись с ним все те два года, что служили с миротворными миссиями по миру. И лишь встретились за месяц до истечения контракта, в Ливии, при выполнении миссии «Рассвет Одиссея . Я был безумно рад его видеть в этом Богом забытом месте.

С Мелиссой мне снова удалось восстановить связь, уже после перевода в дивизию Северной Каролины. Нас перебрасывало с места на место, и иногда мы задерживались в одной точки всего на несколько дней, а иногда, и на несколько месяцев. Находясь в Ливии, наша связь резко оборвалась, вернее,  я писал ей письма, но ответа так и не приходило. И тогда, мне пришло предложение от военного руководства продлить контракт ещё на год и продолжить военные действия в Ливии.

Это могло послужить для меня отличным прыжком моей военной карьеры. На то время,  я уже носил звание капитана и старшего уорент – офицера третьего класса. Хоть и военная карьера и не была приделом моих мечтаний но, возможность чего – то достичь, помочь людям и вернуться героем, стала сильнее здравого смысла. И я решил остаться. Мне снова дали положенных две недели отпуска, и я отправился домой. Но так и не доехал.

Машину, которая должна была доставить нас до аэродрома, взорвали. Я и ещё один пассажир были ранены, а три пассажира погибло. Я провалялся на больничной койке около двух месяцев. У меня было переломаны обе ноги и местами, ожоги кожи. Но, огромное желание скорее поправится, быстро поставило меня на ноги, даже на сломанные.

В связи с таким не приятным стечением обстоятельств, и моим длительным пребыванием в больничном гарнизоне, о моём отпуске не могло уже быть и речи. Глен отправился домой ещё до принятия мной решения о продолжении контракта, а так же до случая с подорванной машиной. Так что, я не мог его предупредить о том, что я остаюсь. Он уехал, будучи уверен, что я скоро вернусь домой. Я отсылал стопки писем, но ответа так и не приходило не только от Мелиссы, но и от Грегори.

 Лишь потом,  я узнал причину, по которой ни письма от меня, ни ко мне не доходили. Спустя десять месяцев моей службы на новом контракте, я только получил письмо от Грегори. Он поведал мне о том, что уже и не надеялся получить от меня весть. Когда я не вернулся домой после истечения положенного строка службы, он запаниковал. Звонил во все ведомства и инстанции, но там сказали, что я подорвался на мине, забыв уточнить, что я жив, и нахожусь в лазарете. Спустя полгода, как они похоронили пустой гроб с моим именем, к ним пришло письмо от меня. Грегори подумал, что это чья – то злая шутка, и просто выбросил письмо, но когда они стали приходить каждую неделю, но с больше чем полугодовой датой задержки, он понял, что произошла какая – то ошибка.

Как я потом узнал, от других офицеров, которые уже вернулись, мой случай с письмами домой был не единственным. Офицеры, которые справно несли службу и числились на хорошем счету, были просто не заменимы в этой войне. А что бы скорее подтолкнуть их к принятию «правильного» для ведомства решения, их письма перехватывались, дабы у солдата не было ностальгии по дому и прочих «не нужных» мыслей.  Мы были рабами, заложниками жестокой системы, которая действовала годами.

Я вернулся домой 23 мая 2009 года, всего за два года до окончания военных действий в Ливии, в звании майора и с военно – морским крестом. В двадцать один год я прошел не только военную школу, но и отличную школу жизни.

Когда я вошел в дом, на меня нахлынули воспоминание. Я не был тут три года, но в доме ничего не изменилось. Всё, как и прежде, было на своих местах. Только дома, к сожалению, никого не было. Как и три года назад, я поставил сумку, и принялся снимать ботинки, ожидая прицела ружья мне в затылок. Я улыбнулся, вспоминая тот случай, когда неожиданно, дверь открылась, и в дом вошла молодая и красивая девушка.

Я не сразу узнал в ней свою сестрёнку – подростка Вики. Только, когда она, спустя несколько мгновений немого ступора, бросилась ко мне на шею, я понял, что это она. Слёзы градом текли из её глаз и падали мне на мундир.

– Всё уже позади. Как видишь, я живой.

– Дрейк, ты даже не представляешь, что я чувствовала, когда Грегори сказал, что ваша машина подорвалась на мине. Каково это было – хоронить пустой гроб и тайно надеяться, что ты всё же жив. Но, с каждым днём надежда угасала, а потом, словно привет с того света, пришло твоё письмо. От этого Грегори просто был вне себя. Он подумал, что кто – то просто издевается, насмехается над нашим горем. Но потом, мы стали получать их просто пачками, за весь тот период, что от тебя не было вестей.

– Это было просто недоразумение, которое изрядно потрепало вам нервы. Наша машина действительно подорвалась на мине. Трое парней погибло, а я отделался лишь переломами ног и ожогами.  Вики, а где Грегори?

– Он отправился в магазин за покупками. Знаешь, твоя фальшивая смерть сильно подкосила его.

– Ну, ты хоть не вредничаешь, как раньше? – щелкнул я заплаканную сестрёнку по носу.

– Нет, что ты. Меня тоже этот случай изменил. Ах, Дрейк, как хорошо, что ты жив. – и Вики снова обняла меня.

– Вики, а Мелисса знает?

– Знает что? Что ты жив? – в голосе Вики появились стальные нотки. – Она узнала, когда уже было поздно. Дрейк, за месяц до того, как мы получили от тебя первое письмо после твоей, якобы, смерти, она вышла замуж за Рони Арнольдса.

– Ты лжешь. – отодвинул я от себя Вики и вышел из дома.

– Дрейк, постой, остановись. – кричала сестра мне вслед, но я не слышал.

Приехав к дому Торенс, я стал барабанить в дверь. Как и когда – то, мне открыла Маргарет. Увидев меня на пороге, женщина упала в обморок. Мне пришлось приводить её в чувства.

– Дрейк?

– Да, миссис Торенс, это я.

– Грегори говорил, что ты вернёшься и даже показывал письма, которые получил после твоей смерти, но мы не верили.

– Как видите, моя смерть была лишь роковой ошибкой. Простите, но мне нужно поговорить с Мелиссой.

– Дрейк, не стоит...Она переехала после замужества. Не трави ты ей душу.

– Маргарет, адрес.

И женщина подчинилась моему командному тону, написав новый адрес Мелиссы на листке.

– Спасибо, миссис Торенс. До свидания. – и покинув дом своей бывшей возлюбленной, я помчался к её новому дому, где она уже не просто невеста, а жена. Не моя...Чужая жена.

Притормозив по указанному адресу, я запаниковал.

 «А что я ей скажу? Как появлюсь перед ней? Восставший из ада? Как себя вести? Черт, что же делать?». Я опустил голову на руль, не решаясь даже выйти из машины. Всё кончено. Пока я воевал за мир, то проиграл самую главную битву – за любовь.

– Дрейк? – слышал я голос над своим ухом. Подняв голову, я увидел Мелиссу, которая склонилась над окном моей машины.

– Привет, Мел. – устало ответил я, подняв голову.

– Что ты... Как ты...? – не зная как закончить фразы, заикалась Мелисса.

– Маргарет дала мне адрес. Я знаю, что ты замужем. Не переживай, я не собираюсь рушить твою семью. Просто хотел тебя увидеть.

 Я вышел из машины и хотел обнять Мелиссу, но она меня остановила.

– Дрейк, это лишнее... – из глаз Мелиссы покатились слёзы. – Я рада, что ты вернулся живой.

– Сейчас больше всего мне хотелось бы умереть. – промолвил я с ухмылкой.  – Не долго же ты по мне горевала.

– Я ждала тебя три года. Я ждала тебя всю жизнь. Ты ушел на войну, а потом мне сообщили о твоей смерти. Что мне оставалось делать? Я каждый день тебя оплакивала, и всё это время Рони был рядом со мной. Он поддерживал меня и помогал во всем, ничего не требуя взамен. Жизнь продолжалась, не смотря на траур, который обосновался в наших семьях. Рони сделал мне предложение и мы поженились. А потом я узнала, что всё это время, что я тебя оплакивала, ты был жив.

– Ну, да, прости, что я не умер, как все думали.

– Не будь эгоистом. Не ты один страдал. Грегори за это время почти весь посидел. Вики замкнулась в себе, я была на грани суицида, так что не нужно вести себя так, будто тебе одному плохо.

– Ты его любишь?

– При чём тут это? Он очень хороший, и я безумно благодарна ему за всё, что он для меня сделал.

– За то, что вовремя заменил меня в твоей постели? – звонкая пощёчина отпечаталась на моей щеке. – Прости, Мел. Я не хотел тебя обидеть. Просто, всё это время, которое я провёл в Ливии, я жил лишь надеждой, что вернусь, и мы поженимся. У нас будет собственный дом и целая куча детей, которые будут нас доставать. Каждую ночь я мечтал, как мы состаримся вместе, как будем нянчить внуков и играть в бридж по четвергам. А теперь, все мои мечты и планы рухнули в один миг. Знаешь, мне кажется, что лучше бы я и правда умер тогда, что бы не чувствовать той боли, которая сейчас разрывает моё сердце.

– На этом жизнь не закончилась. Ты молод, и ещё встретишь свою судьбу и будешь счастлив.

– А я уже встретил свою судьбу, и был счастлив. Но всё рухнуло в одночасье.

– Ты сам тогда предпочел остаться ещё на год. Ты всё решил за нас, и видишь, чем это обернулось.

– Ты права. Я сам виноват во всём. Извини, что потревожил, и нарушил твой покой. Прощай, Мел, и будь счастлива. Пусть не со мной, так с другим. – я сел в машину, и завёл мотор.

Мелисса продолжала стоять на обочине, вытирая слёзы ладошкой. Сейчас она была похожа на ту девочку, которую я любил всю свою жизнь. Хрупкую, мягкую, беззащитную и ранимую. Сердце сжалось ещё сильней, и я ударил по газам, что бы поскорее убраться отсюда, подальше от своей мечты, которая теперь принадлежит другому.