Текст книги "Ядовитая кровь"

Автор книги: Тимур Туров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

– Заведующий.

– Анна Николаевна Сторожева, – оборвал начинающийся спор Влад. – Мы ездили в гости с ребятами, подарки отвозили, вот она и рассказала. Фамилию им, как водится, завхоз подобрал. Лютые, говорит, во всем – в драке, в работе. Им понравилось. С тех пор так и живут, братья Лютые. Не знаю, как кто, а я полагаю, что это больше, чем просто кровные братья. Нет?

– Наверное, – сказал Капустян. И добавил, немного подумав: – А у меня нет братьев. И сестер нет.

Лейтенант притормозил, пропуская машины, аккуратно повернул, въехал в лесопарк.

– Вот тут останови, – приказал Влад. – Постоишь здесь, внимательно посмотришь, чтобы никто из знакомых не нагрянул. Понятно?

– Понятно. А если нагрянут?

– Мне позвонишь.

Влад поднял воротник куртки, осторожно, чтоб не щелкнуло, снял пистолет с предохранителя и вышел под дождь. Струи воды ударили по лицу, голове, потекли за шиворот. Влад с сожалением подумал о кепке, которую оставил дома.

«Ничего, не растаешь», – напомнил он себе на всякий случай и пошел к платформе.

В годы его детства линия детской железной дороги заканчивалась небольшим побеленным сарайчиком с расписанием движения поезда и плакатами о правилах поведения на железной дороге на стене. Сейчас тут построили вполне приличную, почти европейскую платформу. Плакаты, правда, остались те же.

Врача еще не было.

Влад прошел по перрону, заглянул под навес. Никого. Прошел еще раз, теперь уже за перроном. Опять никого.

И то верно – нужно быть полным идиотом, чтобы в такую мерзкую погоду идти в лес. Полным идиотом, товарищ капитан. Капитан парохода наклоняется к переговорной трубе и зычным голосом командует в машинное отделение: «По-олный идио-от! Самый по-олный идиот! »

Влад даже улыбнулся. Смешно получилось. И у сатра получилось смешно – вытащить милиционера под дождь, а самому опоздать на... – Влад глянул на часы – ...на пятнадцать минут.

Можно, конечно, позвонить врачу, спросить: «Доколе?», или просто повернуться и уйти с высоко поднятой мокрой головой. Все можно. Можно даже встать под навес... Хотя под навес идти как раз и не стоит. Дождь стучит по листьям, по перрону, а по навесу он просто грохочет, и торчать там, все равно, что залезть в барабан – будет слышен только грохот и ничего другого.

Влад отошел подальше от навеса.

Ему стало холодно. Глаза все время приходилось вытирать, левой рукой придерживать поднятый воротник куртки, чтобы хоть как-то уменьшить количество воды, вливающейся за шиворот.

Врач опаздывал уже на полчаса. И это настораживало.

Влад достал телефон, нажал на кнопку – пошли гудки, но врач не отвечал.

«Смешно, – подумал Влад. – Вначале полковник Петренко. Потом – доктор. Никто не хочет разговаривать с ментами. Обидно даже».

Повторный вызов также был проигнорирован. И еще один. И еще.

«Так, – строго сказал себе Влад. – Ловить здесь нечего. Доктор не придет. Почему – вопрос, но ждать его...»

Иногда очень трудно отличить причины от следствий. Влад не мог потом сообразить – он поскользнулся, и поэтому пуля прошла над самой его головой, или он рухнул прямо в лужу оттого, что пуля свистнула над ним.

Вторая пуля ударила в лужу, взметнув фонтанчик воды. Влад откатился в сторону, все еще не увидев стрелка.

Выстрелов он не слышал, но от ударов пуль в стену полетела кирпичная крошка, а от ударов в покрытие перрона раскололась плитка. Как в хреновом ночном бреду – понимаешь, что подступает смерть, а ничего... Влад попытался вскочить на ноги, поскользнулся и проехал метра три на животе. Пуля снова высекла крошку из стены.

«Где же ты?!»

Влад перевернулся на спину, вскинул пистолет. Деревья-деревья-деревья... Он оттолкнулся спиной от стены, пролетел вдоль перрона, ударился локтем о камни и чуть не выпустил оружие.

За спиной удар, визг пули, ушедшей рикошетом. Пятая? Или шестая? Влад пропахал борозду в мокрой земле, но добрался таки до более-менее надежного укрытия.

Пуля глухо ударила в ствол.

Дождь прекратился, капли падали с листьев и веток деревьев, гулко шлепались на перрон. И все. Больше никакого шума. Даже птицы не кричали.

Влад перевел дыхание, осторожно выглянул из-за дерева. Судя по всему, стрелок ему попался не слишком хороший, иначе лежал бы уже Влад Гетьман, посвистывая дырочкой в боку.

Возле дерева напротив платформы что-то шевельнулось – Влад прицелился. Не хватало еще подстрелить какого-нибудь лесника. Или ненормального спортсмена. Был кто-то за деревом, точно – был, только рассмотреть не получалось, по-осеннему быстро стемнело.

При хорошем раскладе и оппонент должен был видеть так же хреново. Влад прикинул расстояние до соседнего дерева, посмотрел под ноги – мокрая пожухлая листва не самое лучшее покрытие для беговой дорожки, но придется рискнуть.

Раз, два, три – Влад оттолкнулся левой рукой от дерева и прыгнул.

Теперь он явственно расслышал хлопок пистолета с глушителем. «Макаров» Гетьмана дважды грохнул, оглушив и ослепив Влада.

– Твою мать, – пробормотал Влад, прижимаясь к мокрому стволу дуба.

Ну не его конек стрельба в темноте. И пистолет не слишком для этого приспособлен, слепит выстрелом, зараза, и выдает местонахождение стрелка.

«Выдает», – подтвердила пуля, смачно впечатавшись в дерево.

Влад выстрелил, не целясь, прикрыв глаза. Попасть – не попал, но увидел, как темное пятно за деревьями напротив качнулось в сторону. Он выстрелил еще раз, прицельно... И снова мимо.

Собственно, товарищ капитан, у обоих участников дискуссии есть только один разумный выход – делать ноги, осторожно перемещаясь от дерева к дереву. Они тут натыканы густо, лесопарк все-таки. Несколько шагов, и пуля уже не проскочит за тобой. И...

Влад выстрелил и перебежал к соседнему дереву.

Противник с выстрелом замешкался, выстрелил уже после того, как Влад спрятался. И это славно. Скоро будет совсем темно. Тогда... а что тогда? У капитана милиции проснется ночное зрение? Капитан милиции вообще ничего видеть не будет. А с его громыхающей и сверкающей пушкой и вообще наступит полный гаплык, как говаривали дальние предки капитана – запорожцы. То есть абсолютный.

Нужно бежать. Нужно...

Влад присел, пошарил вокруг себя левой рукой в поисках какой-нибудь палки. В этот момент супостат выстрелил, и на голову Влада посыпалась труха. Обошел таки, паразит.

Влад на корточках отодвинулся за дерево. Нет, этот гад видит в темноте значительно лучше его. И не хрустит ветками, не шуршит листьями, хотя да, мокрые листья не шуршат. Влад поднял пистолет, прислушался.

По дороге, проходящей неподалеку, едут машины. И визгливые троллейбусы. А стрелок сейчас крадется, снова обходя притаившегося милиционера...

Влад вскинул пистолет, но в последний миг удержался от того, чтобы нажать на спуск. Не психовать. Только не психовать.

Дождаться очередного выстрела, застонать и вроде как упасть. Он подойдет посмотреть и добить... Подойдет, в кино всегда подходят и напарываются на встречную пулю. Будем надеяться, что противник этих фильмов не смотрел...

Что-то хрустнуло, не в той стороне, откуда прилетела пуля до этого. Чуть правее. Обходит. Влад прицелился в темноту. Еще разик. Сделай еще один шаг. Ну...

Снова щелчок, но не оттуда, где хрустнула ветка, метров на пять левее. Да что же их там, двое?

Влад левой рукой подпер правую руку с пистолетом. Или их двое, или...

Снова шорох, и снова выстрел. Стрелок явно увлекся кем-то другим. А этот кто-то другой, похоже, либо не понял, что в него стреляют, либо не совсем дружит с головой. И все это напоминает одного знакомого...

Влад набрал в легкие воздуха, но в последнюю секунду удержался от крика. Если это Капустян, то он явно подкрадывается. От одного хруста ветки до другого прошло три или четыре секунды, значит, ступает лейтенант медленно, остерегается. И местоположение противника, пусть приблизительно, но представляет.

А Влада противник потерял из виду. Решил, что это Влад отошел так далеко от места первоначального огневого контакта. Кто же это придумал эти долбаные глушители? Порядочному человеку и прицелиться толком не во что.

Капустян, похоже, не просто наступил на ветку, а споткнулся и вломился в мелкий кустарник всей своей немаленькой массой. Снова щелкнул пистолет с глушителем. Еще раз. То ли действительно видит паразит лучше, то ли торопится воспользоваться ошибкой противника.

Влад медленно выдохнул, чтобы успокоить колотящееся сердце и руки, ходящие ходуном. Спокойно. Если у Капустяна проблемы, помочь ему можно будет только после того, как невидимый стрелок умрет. Или уйдет, во что почему-то не верилось. Вот не верилось и все.

Настойчиво гад старается отправить милиционера на тот свет. «Да прекрати ты ворочаться!» – чуть не закричал Влад. Кусты хрустят. Зацепил. Точно, зацепил. Ну, где же ты?

Снова щелкнул пистолет в темноте, хруст веток прекратился. Все? Лейтенант так и не выстрелил в ответ. Влад затаил дыхание.

Ты убил противника. Убил, он больше не шевелится. Что нужно сделать убийце? Правильно, убедиться в том, что противник действительно умер. Каким способом? Тоже правильно, подойти поближе. Или, если он такой умный, то осветить фонариком убитого из-за дерева.

Ну? Умный ты или очень умный?

Влад застыл, целясь в темноту. Давай. Давай.

Блеснул свет фонарика. Влад нажал на спуск. И еще раз. И еще раз. Фонарик отлетел в сторону, конус света от него уперся в ветки деревьев.

– Вот так, – прошептал Влад.

Вот так, и не иначе. Сейчас мы встанем и подойдем к Капустяну. Подожди немного, Игорек. Совсем чуть-чуть. Сейчас только дыхание вернется в норму, и ноги снова смогут идти.

Влад медленно выпрямился. Перед глазами плыли желтые пятна, во рту был мерзкий привкус сгоревшего пороха.

И как он теперь будет объяснять произошедшее? Каким образом объяснит, что лейтенант попал под пулю, а он уцелел? Подставил молодого? Нехорошо получилось.

Влад шагнул вперед. Что-то дернуло его за полу куртки. Пистолет щелкнул почти в упор, Влад опрокинулся навзничь, в падении дважды нажал на спуск. Вспышки выстрелов осветили стоявшего прямо перед ним человека. Стоявшего, не падавшего.

А вот Влад падал на спину. Медленно-медленно. И вспышки выстрелов не гасли, освещая пистолет с уродливым, длинным от глушителя стволом в руке человека. И отсветы этих выстрелов в глазах убийцы. И...

Влад тяжело рухнул, взмахнув руками, пистолет отлетел в сторону.

И прогрохотал выстрел. Вспышка полыхнула за спиной противника, высветив его силуэт. И еще раз громыхнуло не по-пистолетному. Как из пушки.

Что-то обрушилось на ноги Владу. Что-то или кто-то.

– Товарищ капитан! – позвал голос Капустяна в зазвеневшей тишине. – Вы целы?

Влад попытался ответить, но закашлялся.

– Я вас не задел? – спросил Капустян, приближаясь.

– Это ты из чего... – Влад перевел дыхание. – Из чего ты это так шарахнул?

– Помповое ружье, двенадцатый калибр. А что?

Капустян подошел к Владу, и тот почувствовал, как навалившаяся на ноги тяжесть исчезла.

– Как там он, мой неизвестный друг? – спросил Влад.

– Это ваш друг? – в голосе Капустяна даже успел мелькнуть ужас, прежде чем он сообразил, что капитан решил пошутить. – Шутите... Я его убил. Кажется.

Теперь голос лейтенанта стал слабеть, будто собрался он падать в обморок.

– Спокойно, лейтенант! – приказал Влад, вставая на ноги. – Если что, вали все на меня. Я возражать не стану. С ружьем может получиться неувязка...

– Оно мое, на меня зарегистрировано. Я вчера заехал домой, забрал из сейфа. Мне старший лейтенант Лютый сказал, чтобы я вас охранял, вот я и подумал...

– Кто из старших лейтенантов Лютых приказал? Тот, что умнее?

– Тот, что Богдан.

– Бутылка ему от меня. Две бутылки... У тебя нет фонарика?

– У меня нет. Я могу вот тот взять.

Капустян пошел за фонариком, Влад прислонился спиной к дереву.

Его только что убили. Несколько секунд назад пуля убийцы попала ему в живот, разрывая кишки. А потом этот гад подошел и добил Влада Гетьмана. Подошел и добил.

Желчь подкатила к горлу. Успокойся, баба. Не попал супостат. Не попал.

Пуля зацепила полу куртки – Влад нащупал дрожащими пальцами дырку. Чуть-чуть. Если бы не этот бестолковый лейтенант. Если бы не он...

Капустян вернулся к убитому, осветил голову, лишенную волос, татуировку на шее сзади, под самым затылком. Рану на спине.

– У тебя чем ружье заряжено было? – спросил хриплым голосом Влад.

– Пуля.

– Пуля двенадцатого калибра... – пробормотал Влад. – Ну, ты, блин, даешь. Ты как здесь оказался? Только не нужно мне цитировать «Белое солнце пустыни».

– Так действительно стреляли. Я вначале вас ждал в машине, потом, когда начало темнеть, вышел с зонтом, полез в багажник, собрал ружье и зарядил.

– А с собранным ты ездить не можешь?

– Так не положено...

– Понял, извини.

– Потом дождь прекратился, я закрыл зонт и пошел к платформе. А тут вы как раз начали стрелять.

– Я?

– Ну, «макаров». Если вы стреляли, значит, вам нужна помощь. Если в вас – то же самое, только еще нужнее. – Луч фонаря опустился к земле, и теперь освещал мокрые бурые листья и топчущиеся на месте ноги Капустяна – лейтенант, похоже, смущенно потупил взор.

Это лучше, во всяком случае, чем если бы он падал в обморок и начинал пускать слезу по своему первому убиенному. В таких случаях нужно молодых нагружать работой. Например, поиском утерянного старшим по званию табельного оружия.

– Слышь, Игорек, ты тут с фонариком поищи мой пистолет. Нехорошо может получиться, если мы его потеряем. Поищи, а я пока тут постою.

– Ладно, – сказал Капустян, и луч фонарика принялся тщательно обшаривать листву и остатки травы.

– А ты чем шуршал? – спросил Влад. – Ты же, как я теперь понимаю, в кусты не падал.

– Не падал. Я зонтом шуршал. Раскрыл и шуршал из-за дерева. А он в зонт попал дважды. Хорошо стрелял. – Фонарик замер, лейтенант собрался задуматься.

– Ты не отвлекайся, – посоветовал Влад. – Ищи.

Луч света снова заскользил по корням деревьев и кустам.

– А как теперь объяснять? – спросил Капустян через минуту. – Я же его действительно убил. И в спину. Нужно же было предупредительный... Теперь пулю извлекут, проверят, а на ней масло, значит, первая пуля пошла на поражение, без предупредительного...

– Если бы ты не выстрелил, а начал выполнять инструкцию по применению, то сейчас тут было бы два трупа, и среди них не было бы этого шустрика. Вначале ты подавился бы своим «Стой, бросай оружие», потом бы уж я захлебнулся слезами и соплями отчаяния. Ты все сделал правильно.

Фонарик снова замер.

– Но ведь человек...

– Ты предпочел бы почетные похороны внутреннему расследованию? – поинтересовался Влад.

Дыхание полностью вернулось, руки и ноги больше не тряслись и вполне сносно выполняли свои функции. Ничто так не восстанавливает человеку настроение и силы, как слабость ближнего своего.

– Ему всю спину...

– Не ему всю спину, а мне жизнь спас. Старайся смотреть на происходящее с позитивной точки зрения. Кто к нам с мечом придет, тот, соответственно... Или эту фразу ты тоже в детстве не слышал?

– Слышал, – тяжело вздохнул Капустян. – Только легче от этого не становится. Мутит меня очень.

– Мутит – блевани, нельзя отказывать себе в мелочах, – посоветовал Влад.

Капустян ответил что-то совсем невнятное, даже, кажется, всхлипнул.

– Ну да, – как мог бодро произнес Влад, подошел к лейтенанту и отобрал у него фонарик. – Мы еще плакать сейчас начнем. Когда руку Крохе сломал – не плакал?

– Так то – руку. А то – человека убил, – лейтенант уже говорил сквозь слезы. – Человека...

– А если бы не человека? – неожиданно для себя спросил Влад и осветил лицо Капустяна. – Не человека, а, скажем, лешего?

– Лешего так просто не убьешь, – шмыгнул носом Капустян. – Он и глаза отвести может, и деревом прикинуться...

– Но если бы тебе повезло, а лешему – нет. Ты бы тоже переживал? – Влад не отводил фонарика от лица лейтенанта, хоть тот начал щуриться и пытался заслониться от режущего света. – Тоже слезу пустил бы?

– Того, что бабушку мою убил – не жалел бы. А так... Не знаю. Он же не убил...

– Убил, в мыслях своих он уже меня убил. И тебя убил. Он в своих мыслях всех людей вокруг убил. Не слышал: «Согрешил в мыслях – согрешил наяву»? Слышал?

– Нет, я, конечно, слышал, но...

– Не нужно никаких «но», – как можно тверже сказал Влад. – Посмотри мне в глаза. Посмотри...

Влад осветил себе лицо.

– Я в своей жизни убивал. И не один раз. И даже не два, к сожалению. И к моему большому сожалению, некоторых убил слишком поздно, а некоторых не убил вообще. Если бы я мог сейчас все это вернуть, то убивал бы без малейшего сомнения. И мне не пришлось бы высылать деньги семье Олега Столярова, его вдове и двоим детям. И мне не пришлось бы кричать по ночам от страха и ненависти к самому себе. Слышишь? Слышишь?!

Влад опустил руку с фонариком.

– Вот он, – сказал Капустян. – Пистолет.

Лейтенант наклонился, поднял пистолет и протянул его Владу.

– Нашелся, – сказал он.

– Номер покажи, – потребовал Влад. – А то бывали прецеденты, знаешь ли. У меня приятель вот так тоже, нашел оброненное в реке, обрадовался... А потом выяснилось, что пистолет не его, проходит по трем заказным убийствам, а свое оружие он забыл, оказывается, у любовницы, и она из него чуть не застрелила своего супруга по пьяному делу.

– Вот, – сказал Капустян, отерев рукавом с пистолета воду и прилипшие листья. – Ваш номер?

– Наш, – глянув, сказал Влад. – Может, тебя еще заставить гильзы поискать?..

Лейтенант забрал у Влада фонарик, и луч снова зашарил по земле, отражаясь в сотнях капель.

– Я пошутил. – Влад поставил пистолет на предохранитель и спрятал в карман куртки. – Я вообще – шутник. Не заметил?

– Заметил. Вы ведь и про приятеля с любовницей пошутили?

– Пошутили. Отдай фонарь.

– А я сразу понял, что пошутили. Смешно. Чуть не застрелила... А я застрелил. Наверное, нужно было по ногам... – голос лейтенанта снова сник. – По ногам, чтобы он не смог бежать и мог дать показания...

– Ну да, по ногам. А если бы ты промазал по его ногам, то как раз попал бы по мне, лежащему в грязи и позоре. Запомни, все, что ты делаешь с ходу, по наитию, правильно, иногда – единственно верно. При условии, что не делаешь ты заведомую глупость. Знаешь, чем отличается нарушение приказа от проявленной инициативы?

Капустян задумался.

– Слушай, лейтенант, давай проще. Если с ходу не знаешь, так сразу и скажи, не затягивай экспромт и не порть афоризм.

– Нарушение приказа – это...

– Короче. Напорол – нарушил приказ. Все получилось – проявил разумную инициативу. Причем, и в первом и во втором случае происходить может одно и то же. Оценка по результату. Усек? Как с кухонным ножом. Кухонная утварь, и кухонная утварь. А если ткнуть кого-нибудь в пузо?..

– Холодное оружие.

– Молодец. Похоже, это ты усек.

– Усек.

– Вот.

– Но ведь...

– Ты меня достал, лейтенант. Достал.

– Но ведь нужно будет вызвать машину, доложить...

– Не нужно, – отрезал Влад. – Ни хрена не нужно. Вернее, нужно будет одно... два. Первое – решить, куда мы денем ничейный «ствол». Есть варианты?

– Сдать можно... – неуверенно предложил Капустян.

– Типа, нашли на улице...

Лейтенант даже не кивнул, столько в голосе Влада было сарказма.

– Просто выбросить же нельзя... Вдруг найдет кто-то, случайно выстрелит. Или не случайно...

– Соображаешь, – Влад похлопал лейтенанта по плечу. – Значит, что остается?

– Спрятать?

– Пять баллов. Ты успешно проскочил проверку и каверзность в моем вопросе. Ведь ты мог еще сказать, что пистолет с глушителем и продать можно. Но ты не сказал, что свидетельствует о твоей высокой социальной ответственности.

«Боже, какую чушь я несу, – с тоской подумал Влад. – Я стою возле убитого Наблюдателя и несу всякую ахинею вместо того, чтобы бежать отсюда как можно дальше. Если Наблюдатели из того же ордена узнают, что это мы, я и лейтенант Капустян, угробили их соплеменника, то они просто убьют. В смысле, просто убьют, а вот умирать оба милиционера будут ой как непросто. Наблюдатели – не маах'керу, не станут играть в благородство и устраивать поединок чести. Убьют самым долгим и мучительным способом. Благо за тысячи лет накопился у них в этом деле громадный опыт...»

Влад посмотрел на часы. С момента гибели Наблюдателя прошло почти полчаса. Времени на принятие решения практически не осталось. Если не показать Игорю то, что сейчас произойдет, он так и будет мучить себя мыслью об убийстве. Если показать... Сволочь ты, Владик. Не зря тебя так не любят многие товарищи по службе.

Втягивать пацана в эти дела. Так заботливо отстранять братьев Лютых от возможных двусмысленностей, и так просто бросить мальчишку в самое пекло.

Ладно. Будем надеяться, что если и будет хуже, то не намного.

– Иди сюда, – сказал Влад, подойдя к лежащему на земле телу.

Капустян подошел и встал рядом.

Влад опять посмотрел на часы. Потом навел фонарик на тело. Капустян глубоко, со всхлипом вздохнул.

– Смотри, – приказал Влад. – Не отрываясь, смотри.

Сейчас Капустян видит здоровенного бритоголового парня в кожаной косухе, запятнанной алым. Красное на черном. Левая рука лежит вдоль тела, правая, с пистолетом, вытянута вперед, будто даже умирая, убийца хотел выстрелить.

– Не нужно, – попросил лейтенант.

– Смотри, уже скоро.

– Что скоро? – успел спросить Капустян, но времени на ответ уже не осталось.

Дождь начался снова, крупные капли из темноты сверху влетали в освещенный круг, били по куртке мертвеца, размывали кровь... А потом вдруг как-то так получилось, что кровь перестала быть красной, кровавые ручейки и капли, размываемые дождевой водой, вдруг изменили цвет.

Серая жидкость почти слилась с черной курткой. Кисти рук, выглядывающие из рукавов, стали серыми, кожа головы и шеи...

Тело в световом круге начало терять очертания, оползать, таять, как медуза на солнце, растекаться мутными серыми каплями, сгустками, растворяющимися в этой жиже.

– Что?.. – выдохнул Капустян.

– Смотри, это быстро. Смотри внимательно. И запомни – кого бы ты сегодня ни убил, ты убил не человека.

– Не человека, – повторил за Владом Капустян.

– И ничего здесь не было. Понял? Вообще ничего.

Капустян, не отрываясь, смотрел на то, что еще несколько минут назад выглядело человеком и что менее часа назад пыталось убить его и Гетьмана.

– Что это? – спросил лейтенант, и Влад ему ответил, максимально точно и честно:

– Не человек.