Текст книги "Бывшие. Его хорошая девочка (СИ)"

Автор книги: Тиана Раевская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 10 страниц)

Глава 17

Мне нужно отдышаться от ярких ощущений, чтобы понять, какие слова срываются с его губ.

Кажется, попросил повторить.

Какой смысл? Что нового он услышал? Он наверняка должен был давно догадаться, что я девственница. Ничего такого я ему не открыла, просто напомнила. Было множество косвенных признаков в моем поведении раньше.

Но тогда почему на его лице сейчас такой шок?

Он поднимается с меня и трясет головой. Потом запускает пальцы в волосы и нервно из взлохмачивает.

А я лежу в полном потрясении.

Стоило ему отодвинуться, как я ощутила потерю. Такую сильную, что в груди заныло, а тело обдало холодом.

Я едва не закричала, чтобы немедленно вернулся и забыл мои просьбы отпустить и остановиться.

Я... оказывается, вовсе этого не хочу... Как же так?

Все вообще наоборот. Я хочу, чтобы он продолжил и не слушал меня.

Но теперь я не могу в этом признаться.

– Настя? Это правда? – произносит как-то сдавленно.

Я натягиваю белье и платье. Сажусь.

– Разумеется. Зачем мне врать? – даже немного обидно. А он за кого меня принимал?

– Но... Как ты вообще познакомилась с Данкой? Вы такие разные! Как вы дружите?

Упоминание предательницы-подруги заставляет окончательно сбросить наваждение.

Пожимаю плечом. Я уже не уверена, дружба ли это.

– Так получилось. Как это связано?

– Просто найти в Москве красивую девчонку девственницу это надо постараться. А твоя подруга...

– Узко мыслишь, Громов! – я моментально вспыхиваю. Как же меня бесят вот такие разговоры! – То, что у Данки было много парней, не говорит о том, что и я такая же! Что за стереотипы у тебя древние? Если девушки дружат, не значит, что они ведут себя с мужчинами одинаково! Данкины отношения никак не влияли на нашу дружбу! Пока ты не появился! Если бы ты ее не бросил, она бы не явилась сюда с этим дурацким пойлом! А если бы я не учила тебя в тайне от нее, она бы не бросила меня с этими тремя мудаками! Ой...

На эмоциях я выдаю слишком много и теперь заливаюсь краской. Идиотка.

Глаза Макса темнеют.

– Так, так, так, каким еще пойлом? Ну-ка признавайся.

Прикусываю губы. Но то, что сказано, уже не вернёшь. Он не дурак и уже не поверит никаким отговоркам.

А если расскажу, какой будет реакция? Он ведь может просто взять и прямо сейчас пойти ее искать.

Качаю головой. Нет. Не скажу.

– Неважно.

– Ошибаешься, очень важно.

– Не могу сказать.

Подается вперед и хватает меня выше локтей. Встряхивает.

– Говори все, раз уж проболталась, – рычит. Я боюсь его. И одновременно мне так хорошо просто рядом с ним. Как это совмещается вообще? Он видит мой испуганный взгляд. – Просто расскажи мне все, Настя. Я ничего тебе не сделаю.

Отворачиваюсь и поджимаю губы.

– Можно подумать, я за себя боюсь.

– Обещаю, и ей ничего не сделаю. Но я должен знать, что вы намутили.

Такой строгий. Мне аж не по себе. Но этого стоило ожидать.

– Я не хотела в этом участвовать. Но ты знаешь Данку. Она если вобьет себе что-то в голову, не переубедишь. А тут она уперлась, что у тебя другая ну и решила... отомстить.

И я коротко рассказываю все. Мне жутко стыдно и за себя, и за подругу. Под его охреневшим взглядом чувствую себя малолетней дурой, влезшей во взрослые игры.

Выслушав мои сумбурные объяснения вперемешку с оправданиями Данки и себя, он вздыхает. Качает головой и трет лоб.

– Ты хоть понимаешь, чем все могло закончиться? Настя!

Он в бешенстве, но, кажется, не из-за мести и того, что его хотели опозорить, а из-за того, что меня едва не изнасиловали в результате.

Опускаю голову и киваю. На меня опять накатывает ужас ситуации. А вместе с ним слезы. Как же мне повезло, что он приехал.

Хлопаю носом и закрываю глаза, которые горят от слез. Он прав абсолютно, что сердится.

Жду, что сейчас развернётся и пойдет искать Данку, а за одно и Глеба.

Но он делает неожиданное. Просто подтягивает меня к себе и обнимает.

Без всякого сексуального подтекста. Просто хочет успокоить.

– Пообещай, что больше никогда ничего подобного делать не будешь.

– Угу, – утыкаюсь носом ему в грудь. Как же хорошо в его объятьях. Обнимаю его за талию. Это выходит так естественно.

– А с Даной я серьезно поговорю.

– Нет!

– Я не скажу, что это ты. Придумаю что-нибудь.

Мы замолкаем. Макс прижимает меня к себе и как будто не собирается отпускать.

– Ты ведь тоже пил это, – произношу тихо через несколько минут.

Замирает. Мышцы напрягаются.

– И ты решила, что... Что я поэтому на тебя так набросился? Серьезно?

– А разве нет? Раньше у тебя и мысли не было со мной... Ну это...

Отстраняется и смотрит как на идиотку. Опять.

Прищуривается, словно пытается оценить степень этого самого идиотизма в моей крови.

– Ты что, вообще не понимаешь, насколько красива? Что тебя может хотеть мужчина без всяких возбудителей? – он выглядит так, словно не верит. Но я-то и правда так думаю.

Нет, ну может, какой-то парень однажды заметит, какая я умная и добрая, несмотря на простенький вид. Заметит и оценит, и полюбит. Но то точно будет не Макс.

Максу нужна роскошная светская львица. Как Данка, или даже еще круче. И чтоб она не упала к его ногам сразу. Он должен ее добиваться. Только такую он сможет полюбить.

А мышка как я в крайнем случае получит мимолётное внимание, которое долго не удержать. Поэтому... Я не должна расслабляться и отдавать ему свое сердце. Он не оценит этот дар.

Поджимает губы, опускает глаза.

– Тебе не нужно чувствовать вину, – пытаюсь успокоить его.

Ничего страшного. Я рада, что он оказался не таким, как Тимур, даже под действием препарата. Он настоящий мужчина. Взял себя в руки и не довел дело до конца. А ведь вполне мог. Я бы не выдержала напора, если бы он не захотел останавливаться и продолжил ласки.

А утром я бы проснулась с пониманием, что сердце порвано в хлам.

– Какая же ты глупая, девочка моя, – бормочет тихо, почти на грани слышимости и устало прикрывает глаза.

Мне не нужно жалости. Именно так сейчас звучат для меня его слова. Поэтому указываю ему на дверь.

– Я не глупая. Я просто хочу спать. И ты наверняка тоже. Так что иди.

– Не дождешься. Ложись давай. Я покараулю, чтоб никто не вздумал тебя искать.

Мои возражения просто не принимаются и приходится сдаться.

Ложусь на кровать подальше от него и забираю себе все одеяло.

Но он только смеется, укладываясь рядом. А потом просто берет сминает меня в охапку и прижимает к себе спиной. Целует в макушку.

– Спи давай, моя упрямая девственница.

Мне слышаться издевательские нотки в его голосе, но это даже немного успокаивает. Значит, действие возбудителя окончательно спало.

Засыпаю почти сразу, напоследок вспомнив, как же прекрасны были те два оргазма... Незабываемо...

А вот просыпаюсь, когда в комнате еще темно. Холодно...

Меня больше не обнимают теплые руки, в которых так было вчера уютно.

Судя по всему, и рядом его тоже нет. Ушел.

Зато тишину прорезает другой звук...

Стон. Громкий женский стон удовольствия. Его ни с чем не спутать.

Это за стеной. Совсем рядом.

А следом за женским мужской. И он просто невероятно похож на Макса...

Глава 18

Я с трудом, но засыпаю. Помогает только подушка закинутая со злостью на голову.

Еще он мне будет утверждать, что хотел именно меня. Просто нашел ближайший объект женского пола, с которым можно снять напряжение.

Думал, я как Данка с лёгкостью отдамся...

И не зря думал. Сперва я и правда чуть не сделала это.

Но почему? Почему меня так к нему тянет? Он же вообще не герой моего романа. Не из-за внешности же! Я не могла втрескаться в его красивую мордашку. Тогда в чем дело?

Так и не найдя ответа, я отключаюсь.

А утром он как ни в чем не бывало вваливается ко мне и, пожелав доброго утра, идет в ванную.

Я немного в шоке спросонья, потому не успеваю узнать, чего забыл здесь.

Выходит раздетый по пояс. Влажный. Сексуальный. Улыбчивый.

Что? Удовлетворил свою похоть ночью и теперь лыбится? Козёл.

– Больше ни одной ванной в доме нет? – ворчу недовольно. Улыбаться в ответ меня совсем не тянет. Скорее хочется нарычать. А в идеале исцарапать довольную физиономию ногтями.

Офигеть. Впервые замечаю за собой подобную жажду крови.

– Не выспалась, что ли? Чего такая колючка с утра? – Он идет к шкафу и, порывшись, находит там чистую белую футболку. – В прошлый раз оставил. Был уверен, что прислуга не выбросит.

– Пф, – издаю невнятный звук, выражающий мое отношение к его объяснениям. Плевать.

Сама иду умыться и скрыться от него на пару минут. Нет, прихорашиваться не собираюсь. Просто немного освежусь и успокоюсь.

Смотрюсь в зеркало. Для утра первого января сгодится. Собираю волосы в пучок и закрепляю резинкой.

Выходить из комнаты и спускаться вниз не хочется. Не могу видеть никого. Но надо же как-то выбираться отсюда.

Можно попробовать такси вызвать, но цена наверняка будет заоблачная.

Придется договариваться с этим бабником за дверью.

Даже на Данку смотреть не могу, а на остальных и подавно. Только если с той девочкой, которая меня пожалела, уехать. Но для этого нужно к остальным спуститься. А от этого аж тошнит.

– Ты собираешься в город или продолжишь праздновать? Смотрю, у тебя масть пошла, – не могу удержать язвительного замечания, намекая на ночной марафон за стеной.

Непонимающе приподнимает бровь. Он уже натянул футболку и выглядит свеженьким. Я не в состоянии не любоваться им.

Заставляю себя хотя бы не пялиться так откровенно.

– Спущусь, узнаю, едет ли кто-то. Потом решу, такси вызвать или с ними. Тебе принести что-нибудь перекусить?

Со злостью качаю головой, ничего не хочу, но желудок громко сопротивляется, вызывая улыбку у парня.

Складываю руки, прикрываясь от насмешливых шоколадных глаз. Делаю вид, будто никаких зуков не было. Отворачиваюсь.

– Меня заберете? Или такси вызывать? – стараюсь убрать из голоса недовольство, но оно помимо воли просачивается в слова, выдавая меня.

– Слушай, ты всегда такая язва с утра или только сегодня? Сон плохой приснился?

Даже отвечать не хочу. Смешно ему. А мне вот не смешно было ночью, когда поняла, как легко мне замену нашли.

Вот черт. Неужели меня это так сильно задело?

Приходится признать, что да.

Поэтому выдаю, не успев прикусить язык:

– Ага, приснилось, как за стенкой кто-то так громко трахался, что аж спать не давал.

Он удивлен.

– Ничего себе у тебя сны.

Он что, намеков не понимает вообще?

– Очень необычные. И очень громкие! – пытаюсь сказать таким тоном, чтоб дошло, о чем речь.

Но он непонимающе хлопает ресницами.

– Ты что-то пытаешься до меня донести? Неужели обвиняешь меня в своих безумных ночных фантазиях? Но позволь напомнить, малышка, это ты вчера два раза улетела. А я как бы ни с чем остался. Так что подобные сны могли мне сниться. А ты должна была сладко спать. Когда я уходил, ты обнимала свое одеяльце и нежилась в объятья Морфея.

– Да вы что! Посмотрите на этого бедного и несчастного. Ни с чем он остался. Конечно.

Блин, я опять лишнее несу из злости. Совершенно не умею держать эмоции в узде. Что на уме, то тут же на языке.

Но слова имеют совсем не тот эффект, который ожидаю.

Точнее не так, я вообще не жду чего-то конкретного. Но никак не того, что он станет и дальше делать вид, будто не понимает.

В два шага подходит ко мне, хватает за подбородок и поднимает мое лицо, заставляя смотреть в глаза.

– Ася, ты что-то конкретное имеешь в виду? Если да, то говори понятнее. А то мне не ясны твои претензии.

Пытаюсь тряхнуть головой и смотрю злым ревнивым взглядом. И это еще больше раздражают. Чего я взбеленилась? Сама же ему отказала! И он ничего мне не обещал. Уж верность хранить точно.

– Да какие уж претензии, о чем ты?

Закатывает глаза.

– Давай выкладывай, что там у тебя в твоей милой головке за ночь скопилось?

– Ничего. Если ты не понимаешь, то объяснения не помогут.

Он рычит. Глазами может дырку прожечь у меня во лбу.

– Го-во-ри. У меня мозг взрывается уже. Я честно не понимаю, отчего ты так злишься.

– И вовсе я не злилась изначально. Но ты делаешь вид, будто совершенно не понимаешь, что мне все слышно было!

– Я не делаю вид! – повышает голос. – Я действительно не понимаю, Ася! Что слышно?

А вчера меня Настенькой называл под действием виски. Сегодня я снова Ася.

– Черт. Громов, ты правда думаешь, что тут стены шумонепроницаемые, что ли? Все слышно! Абсолютно. Каждый стон. И твой, и Данкин. Вы славно оторвались ночью, видимо, пока Глеб спал. Никакой совести. Прямо в его доме!

И чего так удивленно хлопать глазами? Мне ведь не приснилось, точно. Я слышала все своими ушами.

– Ась, ты издеваешься?

– Нет, это твоя прерогатива. И не надо из меня дуру делать. Я не настолько опьянела от твоих поцелуев, чтобы не соображать.

Его взгляд при слове "поцелуи" падает на мои губы, и зрачки моментально расширяются, покрывая всю радужку. Так вот почему его глаза то шоколадные, то черные как ночное небо.

– Опьянела? – хрипит, и я вижу, как дергается его кадык. Это хорошо видно, когда он в простой белой футболке.

На меня его низкий голос тоже действует гипнотически, но тема разговора слишком животрепещущая, чтоб ее так просто перевести. Сбрасываю наваждение и щелкаю пальцами у него перед носом.

– Нет! Как раз наоборот. Очнулась! Все твои ночные разговоры о моей красоте просто очередные сказки...

И зачем я ему все это говорю? Почему чувствую обиду, которую так хочется выплеснуть? Я же привыкла не обращать внимания на игнор от парней. Точнее я сама специально делала все, чтобы быть незаметной.

И чего сейчас разбушевалась?

Но дело в том, что он единственный, чьего внимания мне хочется. Но я не признаюсь в этом ни за что.

– Стой. Это не сказки. Ты действительно миленькая. А вчера была божественная. Эти волосы, которые прячешь постоянно...

– Заткнись.

– Ты что-то путаешь, Ася. Я Данку с прошлого года не видел. И уж тем более не делал с ней ничего в этом доме. Она девушка моего друга.

Ну да, ну да. А ты такой правильный у нас. Измен не терпишь. И девушкам не подмигиваешь, когда целуешься с другой – вспоминаю вечер, когда мы познакомились.

– Ой, всё... Мне вообще плевать на это. Вы взрослые люди, как ты мне вчера сказал. Не обремененные моральными рамками и обязательствами...

Он так злится, будто я его в государственной измене обвинила, а не в личной. Из глаз аж искры готовы посыпаться, как звезды с ночного неба.

– Я не трахался ночью с ней. С чего ты взяла, что это был я? – опять рычит.

– Я слышала твой голос!

Хочу добавить что-нибудь язвительное, но прежде, чем придумываю колкие слова, за стеной снова раздаётся громкий стон.

Один, второй. Это точно Данка. А потом мужской. Тот же самый, что и ночью. Так похожий на Макса.

Он прислушивается, по его лицу расплывается торжествующая улыбка победителя.

– Этот?

Я готова провалится от стыда сквозь землю.

Вот это я лох...

– Прости...

– Нет, ну что ты... Я даже польщен... – Он надвигается на меня, и я отступаю, пока не упираюсь спиной в стену. Опирается рукой в районе моей головы и долго смотрит в глаза. – Тебе тоже везде слышится мой голос?

Сглатываю.

– Почему тоже?

– Потому что, Настенька, я тоже немного схожу с ума...

– С ума?

Он обжигает мои губы своим горящим взором. Но я боюсь их облизать. Вчера это плохо кончилось. Мне бы просто воздуха глотнуть, а то я забыла, как дышать.

Но получается как-то слишком глубоко, и моя грудь вздымается, отвлекая его внимание на себя.

Макс несколько долгих секунд смотрит на нее. На губы. На грудь. На губы… Неужели все-таки поцелует?

Его рука сжимается в кулак. И он пересиливает себя. Отталкивает от стены и разворачивается.

– Приготовься пока. Думаю, мы уедем через несколько минут. – У двери останавливается и добавляет тихо, – знаешь, почему ушел? Потому что не мог уснуть рядом с тобой. Ты такая соблазнительная, когда спишь...

Уходит, оставляя меня дрожать.

Он не был с Данкой!..

И думает обо мне так же часто, как я о нем? Он это хотел сказать?

Глава 19

Разговор с Даной происходит через три дня, когда она возвращается от Глеба.

Мы игнорировали друг друга весь вечер. А сейчас она с грохотом ставит бутылку крепкого напитка янтарного цвета на стол с конспектами, не обращая внимания, что я учусь. Рядом два бокала. Разливает.

Я хочу отказаться, но она проявляет упорство.

Ладно, так и быть. Мы должны разобраться с этим поскорее.

Я уже и так, и эдак представляла этот разговор и всегда заходила в тупик, не в силах предсказать, что она скажет.

Раз для откровенности и для храбрости нужно выпить, то я сделаю это.

Она начинает первая. Рассказывает то, что я знаю и без того. Как она хочет замуж за Макса и как ревнует его ко всем. В сотый раз повторяет, что он ее мужчина.

Молчу и просто слушаю. Мне подливают снова и снова, пока я не понимаю, что уже голова плывет. Но я терплю.

Когда она, наконец, замолкает, выплеснув все эмоции, я заявляю чуть заплетающимся языком:

– Дана. Ты сама понимаешь, как поступила со мной из-за этой своей Максомании? Те предурки из-за твоей долбаной добавки в виски чуть втроем меня не изнасиловали! Я не ожидала такой подставы от тебя. Считала лучше подругой.

Смотрит в сторону, поджав губы.

– Я рассердилась, когда узнала, что ты встречалась с ним в тайне от меня.

– Мы просто учились. Ему нужна была помощь по экономике. И всё!

Но я знаю, что объясняться без толку. Когда ревность затмевает разум, сложно услышать правду.

Я сама недавно испытала это на себе, когда думала, что они занимались сексом за стеной. Тогда на меня тоже сильно накатило.

– Нет, Аська, все не так просто, как тебе кажется.

– Нет, Дана! Ты убедила себя, что все девушки вокруг – твои потенциальные соперницы. – Ей даже возразить нечего. – Я теперь даже не знаю, могу ли считать тебя подругой. Кажется, наша дружба не выдержала испытания мужчиной.

И я имею в виду не только ее чувства, но и свои. С того вечера, когда мы с Максом поцеловались, я уже не могу к ней относиться по-прежнему.

Эти два фактора, ее предательство и моя ревность, изменили все.

– Ась, прости меня. Я была неправа, – произносит просто.

Но уже поздно. Я больше не верю ей. Хоть и понимаю по-женски.

– Я не смогу доверять тебе. Если ты не против, я поживу здесь, пока не найду другую квартиру.

Она хлопает глазами, удивленная моим заявлением. Я и сама немного в шоке с себя.

– Ась, Аська. Ну ты чего? Я поняла уже, что ты ничего к Максу не испытываешь. Мало ли, что он там хочет. Это даже хорошо, что ты ему отказываешь. – В затуманенном мозгу ее слова кажутся немного странными. Одновременно, я ощущаю какую-то неудержимую потребность вступиться за Макса. – Этот бабник должен хоть раз испытать на себе, что ему не все доступно.

– Ты говоришь о нем не как о человеке. Всегда. Тебе не кажется, что так неправильно?

– Что? – ахает она.

– В твоих разговорах о нем на первом месте всегда стоит твоё Я. "Я хочу его", "я хочу за него", "я отомщу ему". Я, я, я. Всегда Я. И никогда ты не задумывалась, чего он хочет. Но он ведь тоже человек. Да, он бабник, я тут не спорю. Но человек. Ты рассердилась на меня, что я давала ему уроки в тайне от тебя. А почему в тайне, ты не задумалась? Да потому, что я вижу в нем обычного парня, которому сложно дается этот предмет, я вижу, как он старается! Он сам пишет курсовую! И я горжусь его маленькими успехами. И тут совершенно не при чем то, что я испытываю к нему, как к мужчине...

Речь получается пламенной, но на последних словах, сказанных в порыве эмоций, замолкаю. Данка смотрит на меня, прищурившись.

– Как к мужчине? – переспрашивает.

Черт. Не сдержалась. Но внутри просыпается протест. А почему я, собственно, должна молчать?

– Да. Он мне нравится как мужчина. Но это не значит, что я прыгну к нему в постель, если он поманит. И он не узнает о моих чувствах. Я еще не совсем с ума сошла. И на нашу с тобой дружбу они бы тоже никогда не повлияли, до этой поездки. Пока вы были с ним вместе, я не делала ничего, что могло бы вам помешать.

Выходит корявенько. Зря мы выпили. Лучше было на трезвую голову обсудить. Может Данка специально?

Присматриваюсь к ней, но никаких следов злого умысла не замечаю.

Сидит крутит бокал в руках. Разглядывает жидкость. Я тоже засматриваюсь на ее красивый цвет.

Он напоминает мне глаза Макса, какими они бывают на солнце. Чистые, блестящие, цвета виски или бренди...

Опять я везде вижу напоминания о нем, даже там где не должна...

– Значит, серенькая бабочка Ася все-таки тоже попалась на этот огонь? – произносит задумчиво. Но не злится, что уже прогресс. – А я ведь предупреждала. Будь осторожнее.

– Вы расстались. Какая теперь разница?

– Да я не за себя переживаю. Ты, Аська, мне не соперница. Даже если он клюнет на тебя, то это не надолго. Я за тебя волнуюсь. Ты же такая глупенькая, доверчивая. Отдашь ему всю себя, а он твоё сердечко растопчет и не заметит. Понимаешь, о чем я?

Я знаю. Поэтому сопротивляюсь ему из последних сил.

– Дан, только из-за того, что я и правда кое-что к нему испытываю, я все еще здесь, а не уехала в первый же день. Я немного виновата. Но не настолько, чтобы позволять меня изнасиловать троим невменяемым парням.

Она стонет.

– Ну прости, прости. Это все мой дурацкий характер.

Как у нее все просто.

– Я простила, но... Я не знаю, сможем ли мы в таких условиях дружить.

Она выплескивает в себя виски.

– Почему бы и нет, в общем-то? Ты влюблена в него, но вместе вы не будете, это безнадёжно. Даже если он уболтает тебя. А я хочу за него замуж. Но, похоже, это тоже нереально. Будем страдать вместе.

Может я потом пожалею об этом, но сейчас мне ужасно хочется поплакать с кем-то таким же несчастным как я. Хоть Данка и отрицает любовь, но он ее крепко зацепил.

– Как грустно, что он достанется какой-то другой, – вздыхаю.

– Да. И ведь наверняка выберет какую-нибудь стерву, которая над ним издеваться будет.

– Угу...

В итоге наше перемирие закончилось пьянкой и слезами.

Утром Данка категорично заявила, что мне искать квартиру нет никакой необходимости. Теперь мы сестры по несчастью. А значит, этот эпизод сблизил нас еще сильнее.

Я же поставила ее перед фактом, что по-прежнему буду давать ему уроки. Пока не сдаст экзамен. Она отреагировала на удивление спокойно. Мол, плевать. Это же просто репетиторство.

Я впервые со спокойной совестью ответила на сообщение Макса о встрече для занятий в нашем кафе. А Данка сказала, что мы можем и дома заниматься, если нужно.

– Он мне ключ до сих пор не вернул, так что пусть будет у него пока. Вдруг пригодится.

Но мне почему-то не хочется возвращаться к тому формату учебы, какой у нас был до их расставания.

В нашем кафе тихо и уютно, ничто не отвлекает от учебы, и над душой никто не стоит. А я могу спокойно смотреть то на его руки, то на профиль, пока он выполняет задания. И никто меня не палит за данным процессом.

Поэтому я просто промолчала и не сказала ничего Максу. Кроме того, что мы с Даной помирились, чему он совершенно не обрадовался.

Высказал мне свое непонимание. Попросил еще раз подумать.

Я пока не была уверена. Но тут еще стоял финансовый вопрос. Снять квартиру в Москве недалеко от моего вуза не так просто. Родители точно не потянут.

Мне нужно придумать, как начать подрабатывать самой. Вот посмотрю, как Макс сдаст экзамен, и тогда решу, стоит ли репетиторством заняться или все зря было.

Январь пролетает со скоростью света. Сразу две сессии, и у меня, и у моего ученика, не оставляют времени ни на что. Даже думать о любви некогда.

Мне начинает казаться, что меня немного попускает. Учёба – отличное лекарство от непрощенных чувств.

Но когда все экзамены сданы, оно возвращается вдвойне, нет – втройне.

Узнаю об этом в день экзамена по экономике. Он последний из всех наших с ним на двоих. Я даже за курсовую так не волновалась, которую он сдал еще вначале месяца и защитил с блеском.

Но экзамен – это совсем другое. Курсовая по одной теме, а тут их уйма.

Другие экзамены он тоже в этот раз сдал нормально. Не все на отлично, как у меня, но и не все с трояками. Свою специальность Макс знает неплохо.

Я нервничаю. Вчера вечером мы повторили все темы вкратце. На некоторых он все же косячил. И мы оба надеялись, что эти вопросы ему не попадутся.

Мы договорились, что Макс позвонит, как все закончится, но я не вытерпела и приехала в универ. Буду ждать здесь. Дома не могу.

Около получаса хожу как неприкаянная по холлу, пока меня не окликают.

– Анастасия!

– Владислав Дмитриевич?

Астахов во всей красе. Кажется, у него стала лучше получаться улыбка. Или он просто искренне рад встрече.

– У вас экзамен?

– Я да... Нет. Не у меня. Я просто жду кое-кого.

Не называю имя, он ведь как-то высказывался против Макса.

Поглядываю в телефон в ожидании звонка, и он уходит. Видимо, куда-то в деканат.

А Макс все не звонит. Я таки нервничаю, что все губы искусала. Я очень хочу, чтобы у него получилось! Чтобы все мои усилия не прошли зря. И просто за него лично переживаю. Он так старался.

Астахов возвращается, а я все еще тут.

– Может быть пойдем чашечку кофе выпьем? – предлагает по дружески.

Я бы не отказалась немного отвлечься. Макс позвонит, и я сразу прибегу.

Здесь недалеко есть кафе. Он, как обычно, придерживает меня за локоть, и мы идем туда.

Проходит еще полчаса. Даже вкусный кофе и булочка с корицей не могут отвлечь меня от частого поглядывания на экран.

Астахов как всегда деликатен. Рассказывает мне о возможности летом подработать в их компании.

А вот это хорошая новость! Если я смогу сделать какие-то накопления, то можно будет подумать о переезде.

Вдруг Данка снова устроит какой-нибудь скандал. Мало ли что ей стукнет в голову.

Вовлекаюсь в разговор, узнавая подробности и беря с него обещание иметь в виду мою кандидатуру.

Он с кривой улыбкой заверяет, что обязательно сообщит мне, когда точно будет известно.

На эмоциях я с благодарностью пожимаю ему руку, а он берет обе мои в свои большие ладони, согревая.

Я немного теряюсь. Входят ли подобные жесты в рамки деловых отношений?

И в этот момент в кафе входит Макс. И не один. С девушкой. Они держаться за руки и смеются. Но натыкается взглядом на меня, и улыбка сползает с лица.

А я смотрю на их соединенные руки и тоже не в силах улыбаться. При этом совершенно забываю об Астахове.

Так и смотрим друг на друга в легком шоке...

Он ведь должен был позвонить мне как закончит! А он с девушкой гулять пошёл вместо этого...

И как его назвать?..