Текст книги "Негодница"
Автор книги: Тесса Дэр
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 3 страниц)
– Вы запретили мне использовать нежные слова!
"Справедливо", – подумала она.
– Какой-то абсурд. – Он провёл рукой по волосам. – Я люблю тебя. Вот так прямо и говорю. Простым языком, без поэзии. Я люблю тебя.
Как странно. Встав с постели этим утром, Хлоя пребывала в уверенности, что у неё имелись колени. Но она не знала, куда они подевались сейчас. На их месте возникло что-то наподобие заварного крема.
– Я люблю тебя, – повторил он. – Я раньше никогда не говорил этих слов. Никому.
А ей никогда не говорили этих слов. Во всяком случае мужчины.
– Понимаешь, постоянно, каждую секунду я не нахожу себе места. Из-за любви к тебе я безнадёжно несчастен. Стоит услышать, как ты смеёшься, и у меня перехватывает дыхание. Стоит увидеть, как ты танцуешь, и я не могу сдвинуться с места. Когда ты бросаешь мне вызов, я теряю почву под ногами. Едва ты вставляешь цветок в волосы, и весь мир для меня расцветает. Ты слизываешь глазурь с кончиков пальцев, и я жажду почувствовать сладость твоих губ. Можешь себе такое представить? – Он ткнул себя пальцем в грудь – Я жажду!
– Совсем не похоже на тебя.
– Если тебе необходимо доказательство, то лучшего и не найти. – Граф провел руками по расстегнутому отвратительному жилету, щёлкнув ногтем по одной из кисточек. – Я носил это. На себе. У всех на виду.
Хлоя тяжело сглотнула. Она не могла не признать, что довод прозвучал довольно убедительно.
– А знаешь, что ужаснее всего? Теперь, когда я знаю, что ты изготовила жилет своими руками, я даже не смогу его сжечь. Мне придётся хранить его в шкафу. И когда я напьюсь встельку, наверное, даже его надену. Я люблю тебя. С этим ничего не поделать. Я пытался.
– Пытался? – Что ж, очень интересно. – Что именно ты пытался сделать?
– Что я только не пробовал! Поверь мне, я предпринял несколько отважных попыток излечиться. Я приложил много усилий для этого, не испытывая недостатка ни в ресурсах, ни в силе воли. Если бы какое-то средство затерялось между страницами скучного гроссбуха, или прилипло ко дну графина с бренди, или слонялось без дела по академии фехтования, или было зарыто в лисьей норе на территории моего поместья, уверяю тебя – я бы его нашёл. Но я ничего не отыскал. Хотя я всё-таки обнаружил кое-что похуже, чем ничего.
– Что может быть хуже, чем ничего?
– Найти всё. Не знаю, как влюблённые справляются. Мой мир превратился в болезненный до ошеломляющей степени. Я как оголенный пульсирующий нерв. Моё сердце живёт вне моего тела, чаще страдает, нежели радуется. Это мучение, и всё же, – смирившись, он выдохнул, – я готов прожить так всю жизнь. Я люблю тебя всю, без остатка.
"Господь всемогущий!"
– Теперь, конечно, я осознаю, что неправильно понимал тебя всё это время, и что мои чувства никогда не были взаимными. Не могу представить, по какой причине мой конюх чертовски задерживается, – сказал он, посмотрев в сторону каретного двора.
Они застыли в неловком молчании.
– У меня возникла идея. Ты должен меня поцеловать, – объявила она.
– Может быть, это и идея. Но не очень хорошая. – Он пристально на неё посмотрел.
– Хоть раз выслушай меня, прежде чем поправлять. Когда мне было четырнадцать, я провела лето со своей старшей сестрой Элизой и её мужем. У них есть поместье в Гэмпшире. Сын их управляющего приехал домой из школы на каникулы. Ему исполнилось почти шестнадцать, и он выглядел довольно привлекательно, несмотря на рябое лицо.
Всё лето я была безумно влюблена. Я не хотела выходить за него замуж, но надеялась на ответные чувства с его стороны, душевные терзания с моей стороны и, возможно, несколько романтических писем из Хэрроу.
– Больше всего я желала поцелуй. Мой первый поцелуй, – тараторила она, и с этим нельзя было ничего поделать. – Лето подходило к завершению и... Ничего. Наконец за день до его отъезда, я загнала парня в угол в сарае садовника. Я ущипнула себя за щёки, чтобы они порозовели, взмахнула ресницами, словно крыльями бабочки, и едва ли не нарисовала мишень для стрельбы из лука на губах. В конце концов, он либо понял намёк, либо просто сдался. Поцелуй превратился в сущий кошмар. Возникло ощущение, будто саламандра забралась ко мне в рот и с ней приключился апоплексический удар. – Она отмахнулась от неприятного воспоминания. – Я тут же исцелилась. Не хотелось ничего: ни влюблённого поклонника, ни романтических писем из Хэрроу, ни душевных терзаний. Поэтому я подумала... возможно, если бы мы поцеловались, то это обернулось бы подобным разочарованием.
Лорд Шеверел долго молчал. Хлоя нервничала, постукивая сбивающим с толку кольцом по ладони.
– Прости меня, – наконец произнёс он. – Я не знаю, как это воспринимать. Ты хочешь сказать, что если бы я тебя поцеловал, то ощущения напомнили бы поцелуй пятнадцатилетнего школьника с оспинами на лице и языком саламандры в сарае садовника?
– Нет, – поспешно сказала она. – Нет, совсем нет.
– Но ты считаешь, что поцелуй превратился бы в разочарование.
– Для тебя. Ты разочаруешься. У меня было так мало поцелуев, и из них ни одного хорошего. В лучшем случае я целуюсь посредственно. Я толком не знаю, что делать.
– Зато я знаю. – Его взгляд стал напряжённым.
– О!
– И если бы я тебя поцеловал, Хлоя, то это не стало бы разочарованием. Если я поцелую тебя, то целью моей жизни, единственной причиной для существования станет сделать этот поцелуй таким глубоким, пылким, страстным, будоражащим душу, что после этого вечера и до конца твоих дней поцелуй любого другого мужчины не пойдёт ни в какое сравнение. – Он наклонился ближе. Его голос звучал волнительно и порочно. – Это нехорошая идея, – проговорил он, делая паузу после каждого слова.
Этот разговор совершенно выбил Хлою из колеи, но одно она знала наверняка. Хорошая идея или нет, но граф собирался её поцеловать. Он это знал. Она это знала. Этому суждено было случиться.
Но, очевидно, ещё не совсем. Ожидание тянулось целую вечность. Хлоя была бы не против подождать. В конце концов, Рождество – сплошное предвкушение. Но это? Сладкая, мучительная пытка. Она не могла вынести её больше ни секунды.
– Лорд Шеверел, я начинаю думать, что вы только и делаете, что болтаете, а не целуетесь. – Схватившись за кисточки отвратительного жилета, Хлоя притянула его к себе под звон колокольчиков.
Его губы изогнулись в понимающей полуулыбке. На этот раз граф, похоже, не возражал против её поддразнивания. И на этот раз она не возражала против того, чтобы её поправляли.
Граф обнял Хлою за талию, наклонил голову, и их дыхание смешалось. Его губы нашли её после долгих месяцев ожидания.
И Рождество наступило на два часа раньше.
Губы Хлои таяли под его губами. Он действительно знал, что делал. Пусть её впервые поцеловал мальчик, но это был первый поцелуй с мужчиной. Восхитительно сильным, волевым, с чувственным напряжением в теле, но нежностью в поцелуе.
Могло ли это быть правдой? Происходило ли на самом деле? Вместо того, чтобы ущипнуть себя, она сжала кольцо в руке, пока бриллианты не вонзились ей в ладонь, будто ряд зубов.
Хлоя коснулась его лица свободной рукой. Подбородок был гладко выбрит, но когда она погладила графа по щеке, едва заметная щетина оцарапала ей ладонь. Хлоя скользнула рукой к затылку Джастина, пропуская между пальцами чёрные тяжёлые пряди. Гораздо мягче, чем она ожидала.
Из его груди вырвался стон, Хлоя затрепетала. Он вцепился в шелковистое платье и притянул её к себе.
У неё перехватило дыхание. Возможно, его волосы и мягкие, но всё остальное?
Всё остальное определённо не такое.
Даже будучи невинной, Хлоя знала, что он хочет от неё большего, чем поцелуй. А ещё она знала, что он не возьмёт ничего из того, что она не предложила бы добровольно. Хлоя чувствовала себя отчаянно желанной и в то же время надёжно защищённой.
Желанной.
Защищённой.
Поэтому она отдалась поцелую, сдаваясь волнующему ощущению без малейшего страха или стыда.
С уверенностью и мастерством он исследовал её рот, а Хлоя пыталась быстро учиться, хотя у неё и не хватало опыта. Сначала они обменялись нежными поцелуями, а затем требовательными. Щедрыми и жадными. И, конечно, дразнящими. Она обрадовалась, узнав, что поддразнивание здесь уместно. Хлоя обладала талантом поддразнивать.
Когда он принялся осыпать поцелуями её шею, то Хлоя выгнулась, задыхаясь от восторга. Малейшее прикосновение его губ было подобно лесному пожару.
Она всегда гордилась тем, что ценила самые маленькие радости жизни. Но пока она обращала внимание на колокольчики, миниатюрные чайные пирожные и лёгкий ветерок в волосах, она упустила из виду то, что не следовало пропустить. Широкоплечего полубога порочных поцелуев ростом в шесть футов, который всё это время находился рядом.
Как глупо она себя вела.
– Ты смеёшься, – он поднял голову, тяжело дыша, и посмотрел на неё сверху вниз.
– Совсем чуть-чуть.
– Полагаю, что надо мной.
– Нет. Над собой. Ерунда. Продолжай.
– Говоришь продолжать. – Он покачал головой. – Если бы я только знал, как. Ты станешь моей погибелью.
– Чёрт возьми. Я забыла, что должна была тебя разочаровать.
– Эта попытка с самого начала была обречена.
– Знаешь, я и сама немного взволнована. Всего час назад я полагала, что ты считаешь меня досадной помехой. Внезапно ты говоришь мне о любви и вручаешь мне драгоценное кольцо. А теперь я никак не могу опомниться после этого поцелуя.
– Я предупреждал тебя о поцелуе.
– Не стоит злорадствовать по этому поводу. – Она откинула прядь волос со лба. – Я сбита с толку. Не знаю, что и сказать.
– Скажи «нет», Хлоя. Если только ты не хочешь выйти за меня замуж, всегда жить рядом со мной, делить со мной постель каждую ночь, рожать моих детей, состариться вместе и, в конечном счёте, быть похороненной рядом со мной под одним надгробием. – Он взял её лицо в ладони и заглянул в глаза. – Если ты не любишь меня, скажи «нет». И я больше никогда тебя не побеспокою.
Она не могла заставить себя вымолвить это слово. С его стороны несправедливо вот так требовать от неё ответ. Хлоя не могла сказать ему "да", а говорить "возможно" казалось неразумным. Но что-то не позволяло ей ответить и "нет".
Должно существовать какое-то другое слово.
Она положила свою руку поверх его руки, которую он прижимал к её щеке.
– Джастин.
– Хлоя! – Позвали её со стороны парадного портика. – Хлоя, это ты там?
О боже. Мама.
– Я ищу тебя повсюду, – проговорила мама, осторожно ступая по покрытой инеем дорожке. – Пришло время петь колядки, а с тех пор как у Лайонела изменился голос, нам не хватает сопрано. Что ты здесь делаешь? Ты смертельно... – Мать резко остановилась в десяти шагах от неё.
Хлоя могла лишь воображать, какую картину они собой представляли. Она в его пальто. Он в расстёгнутом жилете и рубашке с закатанными рукавами. Цепляются друг за друга, словно репейники.
Мама быстро взяла себя в руки
– Почему, лорд Шеверел?
– Отвернись. – В отчаянии прошептала ему Хлоя. – Та самая бровь.
– Что?
– Бровь. – Она прикрыла рукой лицо. – Она заставит тебя во всём признаться. Закрой глаза. Спасайся.
– Уже слишком поздно. Я пропал несколько месяцев назад.
Подойдя к ним, мама вздохнула.
– Хлоя Анна Гарланд. Не могла ли ты проявить милость к лорду Шеверелу хотя бы на один вечер? Какое зло ты причинила бедняге на это раз?
– Что? Ты обвиняешь меня? – прошипела Хлоя.
Мать повернулась к лорду Шеверелу.
– Я прошу прощения за мою дочь. Мы с мистером Гарландом старались сделать всё возможное для воспитания наших детей. Но вы же знаете, их одиннадцать. Не со всеми мы добились успехов.
– Нет, это я должен извиниться, – сказал лорд Шеверел. – Миссис Гарланд, мне необходимо объяснить своё поведение вам и мистеру Гарланду. Возможно, мы могли бы зайти в дом и...
– Пожалуйста, не утруждайте себя. Никаких объяснений не требуется. Мистер Гарланд относится к вам с величайшим уважением, как и я. Мы знаем, что вы никогда бы не устроили такую сцену нарочно. – Она перевела взгляд на Хлою. – В самом деле, Хлоя. Напоминает историю с сыном управляющего.
– Это произошло в Гэмпшире. Мне было четырнадцать! Как ты узнала?
Тонкая бровь мамы изогнулась дугой. Бровь знает всё.
– Миссис Гарланд, я вынужден настоять... – сказал лорд Шеверел, прочистив горло.
Раздался хруст гравия под тяжёлыми колёсами поданного экипажа. Спрыгнув с запяток, лакей с размаху и с поклоном открыл дверь.
– К вашим услугам, милорд.
Мама покачала головой, глядя на Хлою.
– Видишь теперь? Он уезжает. Это ты прогнала графа.
– Меня вовсе не прогоняли, – проговорил лорд Шеверел.
– Он обручился сегодня вечером. – Стоило этим словам слететь с её уст, как Хлоя тут же о них пожалела. Не лучший выбор формулировки, учитывая кольцо, которое она всё ещё сжимала в руке.
– Это правда, лорд Шеверел? У вас помолвка?
– Я не уверен. – Он загадочно на неё посмотрел. – Перед отъездом я хотел был засвидетельствовать своё почтение мистеру Гарланду.
– Нет-нет. – Мама прищёлкнула языком. – Я ничего не хочу об этом слышать. Мы желаем вам счастливого Рождества, лорд Шеверел. – Она сняла пальто, накинутое на плечи Хлои, и вернула его владельцу.
Она ткнула Хлою локтем в рёбра.
– Да, конечно. – Хлоя присела в неуклюжем реверансе. – Счастливого Рождества.
– И вам тоже. – Он отвесил торжественный, но немного растерянный поклон.
Мама взяла Хлою под руку и быстро повела её в сторону дома.
– Вам повезло, что именно я наткнулась на вас только что, а не кто-то другой, –проговорила она тихим голосом. – Внутри находятся твой отец и четыре старших брата, они все немного перебрали спиртного. Если бы кто-нибудь из них стал свидетелем вашего разговора, они бы придумали первую в мире шестиугольную дуэль.
– Мама, я не собиралась загонять лорда Шеверела в угол, или бросать свою добродетель к его ногам, или что ещё я там планировала сделать по твоему мнению.
– Я знаю, что ты этого не делала, моя дорогая. – Она сжала руку Хлои. – Он влюблён в тебя.
– Ты знала? – Хлоя споткнулась о комок замерзшей грязи.
– Это очевидно уже несколько месяцев. По крайней мере, для меня.
– Ты могла бы меня предупредить, – сказала Хлоя в оцепенении. – Я понятия не имела.
– Я считаю, что признание в любви лучше всего слышать из первых уст. А что ты к нему испытываешь?
– Несколько часов назад я бы сказала, что этот человек мне совершенно не нравится, но сейчас... Я не знаю.
– Вполне объяснимо. Быть любимой таким мужчиной, как лорд Шеверел... Что ж, это потрясающая перспектива. А любить такого мужчину в ответ – задача не для слабых духом. Но ты вовсе не слабая. Ты сильная и упрямая. Граф видит в тебе женщину, которая могла бы стать ему равной. Вот почему он тебя любит.
Они подошли к двери. Прежде чем войти в дом, мама повернулась к Хлое и коснулась её щеки.
– Сегодня вечером мы были на волосок от гибели, Хлоя. Если бы твой отец узнал об этом, то тебе пришлось бы принять предложение графа, невзирая на собственные чувства к нему. Надеюсь, я выиграла вам время, чтобы всё обдумать. Однако я подозреваю, что ты быстро примешь решение.
– Спасибо. – Хлоя поцеловала её в щёку.
– Тогда идём. Мне нужно возглавить рождественские песнопения. А тебе нужно прислушаться к своему сердцу.
Мама вошла в дом. Прежде чем последовать за ней, Хлоя оглянулась через плечо.
Лорд Шеверел всё ещё стоял на подъездной дорожке у ожидавшей его кареты. Он ждал, пока Хлоя не окажется в безопасности внутри дома.
И на нём по-прежнему был надет самый уродливый, самый безвкусный, самый отталкивающий праздничный жилет в истории Рождества.
Глава 4
Джастин проснулся от звона рождественских колокольчиков в голове. Он перевернулся в кровати, зарылся лицом в подушку и тяжело вздохнул.
Прошлый вечер.
Он раз сто пожалел о прошлом вечере, и только семнадцать раз о выпитом виски.
Граф с трудом сел и вызвал камердинера. Сегодня он не мог позволить себе оставаться в постели. Ему предстояло исправить грандиозную ошибку, и начнёт Джастин с того, что выпьет лекарство от головной боли, затем примет ванну и побреется, именно в таком порядке.
А после... Сегодня же Рождество. Вероятно, следует сходить в церковь и покаяться. Не помешало бы.
И он должен отправиться в резиденцию Гарландов, как только наступит подходящее время для визитов. Лишь младенцу Иисусу в яслях известно, чем это может закончится. Стоит Джастину рассказать правду о вчерашнем вечере, и он окажется под дулом пистолета или даже четырёх. У неё ведь несколько братьев.
Но перспектива изрешеченной пулями груди его не волновала. В первую очередь нужно позаботиться о репутации Хлои.
Вчера вечером всё произошло слишком быстро. В тот момент Джастин не знал, что сказать в ответ на причудливые предположения её матери. Но он не мог допустить, чтобы из-за него опорочили честь и доброе имя Хлои. Даже её собственная семья. Особенно её собственная семья. Он знал, как они ей дороги.
Споткнувшись, граф подошёл к умывальнику, плеснул в лицо холодной водой и энергично почистил зубы. К тому времени, как Смитсон принёс порошок от головной боли и стакан шипучей воды, Джастин чувствовал себя лучше.
Он залпом выпил лекарство и вернул стакан камердинеру.
– Пусть подадут два яйца всмятку и гренки.
– Да, милорд. Поскольку я направляюсь на кухню, скажите, какие распоряжения отдать кухарке насчёт гуся?
– Гусем? Каким гусем?
– Сегодня утром приходила молодая леди. Она принесла рождественского гуся. Подарок от её семьи, насколько я понял.
Молодая леди, возникшая из ниоткуда рождественским утром? Джастину на ум пришла лишь единственная леди. Хлоя.
– Когда она приходила? – требовательно спросил граф.
– Не так давно. Где-то четверть часа назад.
Он выругался.
– Почему я узнаю об этом только сейчас?
– Я уверен, что дворецкий хотел сообщить вам, как только вы проснётесь.
– Он должен был меня разбудить, чёрт возьми, – выкрикнул Джастин, а затем ворвался в гардеробную и принялся вытаскивать одежду с полок. Рубашку. Брюки. Носки.
Отставив поднос в сторону, Смитсон поспешил к нему на помощь.
– Позвольте мне вам помочь, милорд.
– От тебя мне нужны только ответы. Как она выглядела? Светлые волосы, голубые глаза? Соблазнительная фигура, губы, словно предназначенные для поцелуев?
Смитсон покраснел как рак.
– Я... Я уверен, что не смогу ответить на большинство ваших вопросов. Но думаю, что да, у неё светлые волосы.
– Она представилась?
Джастин снял ночную сорочку и натянул через голову чистую рубашку.
Камердинер принялся подбирать шейный платок, жилет и сюртук для утреннего туалета графа.
– Предполагаю, что она представилась, но с ней говорил Мор. Я не слышал.
– Чёрт возьми.
– Полагаю, она хотела встретиться с вами, чтобы передать поздравления от её родителей. Мор сказал ей, что вы не принимаете посетителей.
Вероятно, завтра один дворецкий получит в подарок уголь.
Джастин сунул одну ногу в брюки и запрыгал на другой,
пытаясь их натянуть. Когда он начал надевать вторую штанину, то едва не упал лицом вниз.
Застегнув пуговицы на брюках, чтобы они не спали и не явили миру его голый зад, Джастин посчитал, что этого вполне достаточно, и отбросил носки в сторону. Схватив первую попавшуюся пару туфель, он сунул в них босые ноги и выбежал из комнаты.
– Галстук, милорд, – напомнил Смитсон. – Жилет и сюртук.
– Мне некогда.
Если Хлоя ушла не более, чем четверть часа назад, он ещё сможет её догнать.
Джастин пронёсся по коридору, бросился вниз по лестнице, и, сняв с крючка пальто, распахнул дверь. Переступив порог, он с диким взором оглядел улицы и площадь.
– Хлоя! – проревел Джастин в яркое рождественское утро. – Хлоя!
Застёгивая пальто, он услышал шаги в прихожей позади себя. Его никчёмный дворецкий.
– Чёрт возьми, Мур. Она приехала в экипаже или добралась пешком? Сколько минут назад она ушла?
– Я не уходила.
Он так резко развернулся, что полы пальто задели вазу на столике у входа, и та с грохотом упала на пол. Джастин выругался совсем не по-рождественски.
Но это не имело значения. Хлоя всё ещё находилась здесь.
Хлоя посмотрела на осколки фарфора, разбросанные по полу.
– Я сказала твоему дворецкому, что буду ждать в гостиной, – проговорила она, а её взгляд обратился к Джастину, блуждая по его полуодетой фигуре, небритому лицу и всклокоченным волосам. – Ты выглядишь иначе.
– Без сомнения, я выгляжу как сумасшедший. – Он попытался поймать своё отражение в стеклянном корпусе часов, провёл обеими руками по волосам, пытаясь их пригладить, но стало только хуже.
– Перемена тебе к лицу. – Её взгляд задержался на его расстёгнутой рубашке и обнажённом участке груди. Щёки Хлои порозовели. –
Забавно увидеть тебя не тогда, когда ты одет с иголочки.
– А ты выглядишь так же, как всегда, – сказал он, как само собой разумеющееся. – Прекрасно. Потрясающе.
– Ты едва на меня взглянул.
– Неважно. Теперь я просто знаю. Будь ты хоть завернута в саван в безлунную ночь, я всё равно буду знать.
Она сплела пальцы.
– Мы могли бы поговорить? Там, где есть, куда присесть и нет разбитых ваз.
– Да, конечно.
Он вёл себя как идиот.
Они прошли в гостиную. Хлоя заняла место на диване. Он направился к креслу, но она похлопала по обивке рядом с собой. Джастин не смог отказать.
– Ваша экономка любезно подала чай. – Хлоя налила две чашки, добавив в одну из них немного молока, и передала ему. Именно так он и предпочитал пить чай. Ей даже не пришлось спрашивать.
Всё выглядело настолько... нормально. Заурядно. Внезапно они стали похожи на пожилую супружескую пару.
Нет. Не стоило так думать.
– Прости, что ворвалась к тебе без предупреждения. Мне было необходимо поговорить с тобой на случай, если у тебя возникнет необдуманная идея защитить мою честь. Я хочу тебе сообщить, что на самом деле моя мать не считает меня наглой девицей.
– Тогда, должно быть, она считает меня беспринципным негодяем.
– Нет. Веришь или нет, но откуда-то она уже знала, что ты меня любишь.
– Видишь? Я же говорил, что это должно быть всем очевидно. – Он не удержался от замечания.
– Она не все. У неё будто дар ясновидения, её бровь знает всё. Даже жутковато становится. Сам всё поймёшь.
Он сам поймёт? Когда? Как? Почему?
– Мама не хотела, чтобы о нашем свидании наедине узнали. Вот почему она не позволила тебе поговорить с папой. Иначе мне бы пришлось принять твоё предложение, а она считает, что у меня должен быть выбор.
– Твоя мать права.
Я и правда вёл себя как осёл.
– Ни один из нас не отличался образцовым поведением прошлым вечером, – сказала Хлоя, потягивая чай. – Но главное – никто не считает меня коварной соблазнительницей. Мама никому не расскажет о случившемся, а тебе не нужно идти к моему отцу и братьям, жертвуя собой, и становиться мишенью для стрельбы.
– Меня сегодня не застрелят. Какое облегчение. – Джастин осушил свою чашку. – Иначе нынешнее Рождество стало бы для меня худшим.
– Для нас обоих. – Она встретилась с его пристальным взглядом. – Почему ты молчал всё это время?
Он поудобнее устроился на диване. Почему-то утром было легче обсуждать эту тему. Возможно, при дневном свете всё выглядело не так драматично или же обыденный ритуал чаепития позволил взглянуть на всё со стороны. Он был даже рад выговориться.
– Знаю, что прозвучит абсурдно, но я искренне считал, что в этом нет необходимости. Я довольно много времени провёл в твоём обществе. Мне казалось, что моё восхищение очевидно. Когда ты стала дразнить и провоцировать меня, я сглупил, приняв это за флирт с твоей стороны. За поощрение.
– Полагаю, вполне понятное предположение.
– Ты пыталась вовлечь меня в беседу. Когда мы общались, ты свободно делилась со мной мыслями. Я расценивал твою откровенность как комплимент. И старался отплатить тем же, даже когда мы расходились во мнениях.
– Это немного пугает.
– Я не отходил от тебя ни на шаг, смотрел на тебя с восхищением... Мы это уже обсуждали. Я и подумать не мог, что покажусь придирчивым и пугающим. Признаю, у меня есть недостаток. Я не привык беспокоиться о том, как выгляжу в глазах других.
– Предполагаю, как и большинство графов. А также герцогов, маркизов, виконтов.
– И вот вчера вечером я пришёл на бал в отвратительном жилете. Потому что ты написала в записке, что это
ваша семейная традиция. Когда ты предложила мне в ней поучаствовать, то я понадеялся...
Он сделал паузу, чтобы она прочувствовала всю степень его идиотизма.
– Ты понадеялся, что я хочу видеть тебя частью семьи. Ты посчитал, что я намекаю на брак. – Она поставила чашку на стол и прижала обе руки к сердцу. – Вот почему ты планировал сделать мне предложение. Купил кольцо. Надел самый уродливый жилет в Англии. Но оказалось, что я сыграла с тобой злую шутку. О, Джастин.
– Прошу тебя, не говори так. В твоих устах это звучит жалко. Оставь мне хоть немного гордости.
– Мне очень жаль. Честно говоря, мне стыдно за себя.
– А мне стыдно за то, как я разговаривал с тобой после. Я сказал так, будто любить тебя – настоящее испытание. – Он провел рукой по волосам. – Дело в том, что это скорее чудо. Если бы не наш исключительно односторонний роман, я бы так и не узнал, каково это быть влюбленным. – Он никогда не пожалеет об этом, несмотря на то, чем всё закончилось.
– Я кое-что принесла. – Она достала из кармана кружевной платок. К одному уголку было привязано кольцо с сапфиром.
– Я его не заберу, – отмахнулся Джастин. – Учти, я не стану обещать, что никогда не женюсь. В конце концов, мне придётся вступить в брак. Нужно продолжить род, чтобы передать титул графа. Но, кого бы я ни взял в жёны, не думаю, что она мне понравится, и вряд ли я её полюблю, а вероятность того, что у неё будут глаза цвета летнего неба на следующий день после дождя, настолько мала, что стремится к нулю. Так что оставь кольцо себе.
– Ты уверен?
– Делай с ним, что хочешь.
– Хорошо. Ловлю тебя на слове. – Она долила ему чай. – После твоего ухода мама посоветовала мне прислушаться к сердцу. Что я и делала всю ночь. Даже глаз не сомкнула. Изо всех сил прислушивалась к голосу сердца, как к шуму моря в морской раковине.
– Услышала что-нибудь интересное? – Он поднёс чашку с чаем к губам.
– Видимо, я в тебя влюблена.
Чашка с блюдцем выскользнула из его рук и упала на пол, залив чаем её туфли.
– Господи.
Она рассмеялась.
– Ты сущее проклятье отличного фарфора.
– Плевать на фарфор. Вернись к тому моменту, когда где-то между полуночью и пятью часами утра ты обманулась, поверив, что любишь меня.
– Обманулась? Прояви ко мне хоть немного доверия.
– Не дразни меня, Хлоя. Не сегодня, не на эту тему.
– Я не дразню.
– Я не доверяю своим собственным суждениям. Всякий раз я неправильно тебя понимал.
Она слегка улыбнулась.
– Ты понимал меня лучше, чем я сама. Я не спала всю ночь, вспоминая историю нашего знакомства. Каждое слово, каждый взгляд, каждое случайное прикосновение. Я всё так отчетливо помню, как будто хранила воспоминания, словно сокровища. – Хлоя принялась теребить кружевной край носового платка. – Для меня с самого начала имело значение, что ты обо мне думаешь. И я не могла понять почему. Ты привлекательный, искушённый, умный человек. Заботливый опекун для своей кузины. Настоящий джентльмен. Трудно признать, но я не выдерживала никакого сравнения с тобой, поэтому стала твоей полной противоположностью. Поддразнивала тебя, вела себя неподобающе, временами даже бесстыдно. Оглядываясь назад, я понимаю, что это так по-детски. Я отчаянно пыталась привлечь твоё внимание, вывести из себя. – Она подняла на него глаза. – Сблизиться с тобой.
От слов Хлои в душе Джастина зародилась робкая надежда. Но он попытался вырвать её с корнем, прежде чем она успела укрепиться.
– Видишь ли, ты был так безнадёжно выше меня. Вот почему я дразнила тебя, провоцировала и вела себя дерзко, пытаясь сбить с тебя спесь. И если бы мне это удалось, возможно... – Она вздохнула. – Возможно, тогда ты бы стал досягаемым.
Досягаемым для неё?
Джастин посмотрел в окно и рассмеялся. Он не смог удержаться.
– Наконец-то мне удалось тебя рассмешить.
– Хлоя. После первой же нашей встречи я стал твоим рабом. Словно беспомощный щенок, ходил за тобой по пятам и смотрел тебе в рот. Если бы ты позволила, я бы всегда находился в пределах твоей досягаемости. – Он погладил её по щеке. – А ты – в моей.
Он смотрел, как она пытается развязать узел на носовом платке, лежащем на её коленях. Хлоя с ним возилась, как будто пальцы её не слушаются. Наконец ей это удалось, и кольцо упало на её ладонь.
– Наденешь его мне на палец? Если ещё не передумал.
Конечно, не передумал. Он хотел надеть кольцо ей на палец, и на всю её руку нанести лак или клей, чтобы его нельзя было снять.
Он покачал головой.
– Нет. Не будем спешить.
– А мы и не спешим.
– Я размышлял о женитьбе на тебе несколько месяцев, а у тебя была всего одна ночь, чтобы всё обдумать.
– Да, но я многое обдумала за одну ночь, и мои чувства к тебе возникли с самого начала. У меня весьма продуктивный мыслительный процесс, и я женщина. Когда речь заходит о браке, женщина за одну ночь может обдумать гораздо больше, чем мужчина за целое десятилетие. Кстати, у меня есть мысли по поводу надгробного камня.
– Надгробного камня?
– Да. Надгробный камень, под которым, как ты сказал, нас обоих похоронят бок о бок. Я хочу с самого начала прояснить, что на нём нужно указать и моё имя. Нет ничего хуже надгробия, на котором выгравировано "Мистер Мэнфорд Мэнли Макмэннинг", а внизу крошечными буквами высечено "его жена". Я не желаю быть "его женой", Джастин. Там должно быть написано всё. Хлоя Энн Гарланд Монтегю, леди Шеверел. Иначе после смерти я буду преследовать обитателей дома. А я очень хороша в преследовании.
Если честно, это даже веселее, чем попасть в рай. Возможно, у меня получится совмещать загробную жизнь. Знаешь, когда люди выезжают на лето в Рамсгейт или Бат.
Позабавившись, Джастин потёр лицо рукой. Она поразительна. Интересная семейная жизнь им предстоит.
– Можно написать на надгробии всё, что захочешь, – сказал он. – Можно даже указать "её муж" вместо моего имени, мне всё равно. Но сначала дадим объявление о помолвке.
А прежде я сделаю тебе предложение должным образом. Наверное, где-то в марте.
– В марте? – Она подпрыгнула от возмущения. – Ты заставишь меня ждать до марта?
– Всего лишь три месяца.
– Четверть года.
– Правильно. А ещё примерно тринадцать недель, или девяносто один с четвертью день. – Он протянул ладонь. – Отдай кольцо. Я положу его в сейф на хранение.
Она отдёрнула руку.
– Нет, не положишь. Ты только что сказал,
что я могу оставить кольцо себе. И я могу делать с ним всё, что захочу. А я хочу его носить.
– Хлоя.
– Я знаю, что у тебя благие намерения, – сказала она. – Ты беспокоишься о моей репутации и хочешь сначала получить благословение моей семьи. Прежде всего ты хочешь удостовериться, что у меня нет сомнений. Я обожаю тебя за то, что ты защищаешь меня и мою семью.
