Текст книги "Негодница"
Автор книги: Тесса Дэр
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 3 страниц)
Негодница
Тесса Дэр
Название: When She Was Naughty/Негодница
Автор: Tessa Dare/ Тесса Дэр
Объем новеллы: 4 главы
Дата выхода в оригинале: 2020
Переведено специально для группы: Любимая писательница – Лиза Клейпас
Перевод и редактура: Елена Заверюха, Анна Воронина, Ленара Давлетова, Юлия Дронь
Оформление: Асемгуль Бузаубакова
При копировании перевода, пожалуйста, указывайте ссылку на группу!
Аннотация
Бал в канун Рождества.
Легкомысленная красавица.
Граф, которого нужно спасти от одиночества.
Весь год Хлоя Гарланд обменивалась остротами и пылкими взглядами со своим заклятым врагом, высокомерным лордом Шеверелом. Но, хитростью заставив его надеть ужасный жилет, украшенный блёстками, помпонами и колокольчиками, на бал в канун Рождества, она, вероятно, зашла слишком далеко. Какова же расплата? Лишь один обжигающий поцелуй и рождественский подарок, которого она совсем не ожидала.
Любовь.
Тёплая и забавная история времён Регентства. Дань нескольким бережно хранимым традициям: уродливым рождественским свитерам, времени в кругу семьи и истинному духу праздника – любви.
Глава 1
Хлоя Гарланд осмотрела бальный зал, украшенный зелёными ветвями и золотыми флажками, ощущая знакомую, восхитительную дрожь предвкушения.
В конце концов, что за Рождество без предвкушения?
Ещё маленькой девочкой она предвкушала момент получения подарков и конфет, как и любой другой ребёнок. Когда же её старшие братья и сёстры начали вступать в брак и покидать родительский дом, она с нетерпением ждала Рождества, потому что в это время вся семья снова собиралась вместе.
А затем, когда она выросла и превратилась в молодую леди, стала предвкушать совершенно другую рождественскую традицию: ежегодный семейный бал в канун Рождества. За многие годы званый вечер зарекомендовал себя как событие, которое нельзя пропустить. О гостеприимстве её родителей и их умении веселиться слагали легенды. Задорная музыка, ни с чем не сравнимое убранство дома и льющийся рекой глинтвейн.
Её первое шёлковое платье, первый глоток пунша, первый танец с джентльменом...все значимые события в её жизни произошли именно здесь, в этом бальном зале, в канун Рождества.
Сейчас, в возрасте двадцати четырёх лет, Хлоя всё ещё предвкушала новые приятные моменты в канун Рождества. Этим вечером она с нетерпением ждала появления одного конкретного джентльмена.
Джастина Перегрина Сент-Джордж Девиля Монтегю, пятого графа Шеверела.
Взяв две наполненные до краёв чашки пунша с подноса проходившего мимо официанта, Хлоя принялась разыскивать в толпе свою мать. И без труда нашла. Маму невозможно было не заметить. Её волосы поседели, а бёдра округлились, но она всё равно оставалась самой очаровательной женщиной в зале. Было легко понять, почему она с первого взгляда привлекла внимание папы и почему он всё ещё смотрел на неё с обожанием через обеденный стол даже спустя тридцать лет.
– Мама, ты опять превзошла саму себя, – Хлоя поцеловала мать в щёку и передала ей чашку с пуншем. – Нас уже почтил своим присутствием лорд Шеверел? – спросила она, пытаясь сделать вид, будто это её совсем не интересует.
Мать покачала головой.
– Ещё нет. Я очень надеюсь, что он к нам присоединится. Как-то несправедливо, что мы украли его кузину на праздники.
– Мы не крали Ребекку. На ней женился Эндрю, и я полагаю, что она была совсем не против.
– Ты знаешь, что я имею в виду. Они выросли вместе, и у Шеверела нет других родственников. Мне даже страшно представить, что он проводит Рождество в одиночестве, и некому составить ему компанию.
– Думаю, что лорд Шеверел предпочитает свою собственную компанию.
– Хлоя, за что ты взъелась на беднягу?
– На беднягу? Он совсем не бедный, а неприлично богатый человек. И я бы ничего не имела против него, если бы он не ставил себя выше нас.
– Он действительно выше нас, – подчеркнула мать. – Он граф. Мы всего лишь мелкопоместные дворяне. Но если бы лорд Шеверел ставил наше положение нам в укор, то не позволил бы единственной кузине выйти замуж за твоего брата. Не встречался бы с твоим отцом каждый раз, когда бывает в городе, и не присоединялся бы к нашим семейным прогулкам.
– Конечно, он делает всё это, чтобы видеться с Ребеккой. Остальных он просто терпит.
"А меня не выносит", – подумала Хлоя.
В течение нескольких месяцев после знакомства они с лордом Шеверелом спорили по любому поводу. Хлоя была одной из Гарландов. Она предпочитала наслаждаться жизнью. Громко смеяться, безудержно танцевать и летом время от времени ходить босиком. Прожить жизнь на этой земле, ни разу так по ней и не ступив в буквальном смысле – настоящая нелепость. И всё же она сомневалась, что лорд Шеверел хоть раз в своей жизни дотронулся голым пальцем до невысокой травинки или поймал на язык хоть одну снежинку. Очевидно, графам были запрещены эти маленькие радости.
Хлоя с удовольствием не обращала бы никакого внимания на графа и его проблемы, если бы он не задался целью испортить ей все радости жизни. Когда они оказывалась вместе в одной компании, что случалось весьма часто, Шеверел явно выказывал ей своё неодобрение. Граф не давал Хлое покоя, тщательно анализируя каждый её шаг. Остроумные замечания он встречал резкими возражениями. Всякий раз, когда поведение Хлои хоть немного отличалось от безупречных манер настоящей леди, Шеверел смерял её презрительным взглядом. Теперь, когда их семьи породнились, Хлое никогда уже не избавиться от этого человека.
– Лорд Шеверел всегда был порядочным и вежливым, – сказала её мать.
– Да, в этом-то и проблема. Он такой непреклонный и холодный.
– Некоторым требуется время, чтобы проникнуться теплотой к другим людям.
– Прошёл уже практически год. Если он желает стать частью нашей семьи, он должен научиться быть не таким серьёзным. Мы несерьёзная семья. В хорошую погоду мы играем в крикет, а в плохую – в салонные игры. Мы до сих пор рассказываем историю о том, как Элиза глотнула прямо из бутылки с уксусом, а потом кашляла несколько недель, даже если это и случилось десять лет назад.
– Со временем он смягчится. Потерпи.
Но Хлоя устала ждать, когда же лорд Шеверел вылезет из своей безупречной аристократической скорлупы. А он тем временем находил любые причины, чтобы придраться к Хлое. Она не понимала, почему её так волнует отношение графа к ней. Какая собственно разница... но по какой-то досадной причине её это тревожило.
В любом случае она не позволит ему испортить ей самый любимый вечер года. Вот тут-то и родился её план.
Она спрятала улыбку за чашкой.
– Возможно, он смягчится гораздо раньше, чем ты ожидаешь, мама. Что-то мне подсказывает, что поведение лорда Шеверела внезапно изменится сегодняшним вечером.
Непредвиденная смена гардероба, во всяком случае.
Мать выгнула бровь.
– Хлоя Анна Гарланд, что ты натворила?
– Ничего, – невинно ответила Хлоя.
Всего лишь отправила лорду Шеверелу самый уродливый, самый безвкусный и самый отталкивающий праздничный жилет за всю историю Рождества, убедив графа надеть его сегодня вечером.
Мать приподняла левую бровь.
– Расскажи мне.
– Только не бровь. Всё что угодно, но только не бровь, – простонала Хлоя.
Все дети Гарландов жили в страхе той самой брови.
У её матери самая выразительная левая бровь в мире. При малейшем изгибе бровь могла передать раздражение, сомнение, вопрос, недовольство или упрёк с угрозой: "разберусь с тобой позже".
Сегодня бровь требовала во всём сознаться.
– Мне двадцать четыре года, – сказала Хлоя. – На меня это больше не действует.
Бровь подозрительно изогнулась.
– В самом деле, мама. Теперь у меня иммунитет, – солгала она.
Бровь приподнялась. Предостерегающий знак: не лги матери.
Хлоя не могла больше это выносить.
– Хорошо! Я сдаюсь. Хватит.
Снисходительно улыбнувшись, мама сменила гнев на милость.
– Похоже на колдовство. – Хлоя вздрогнула. – Как ты это делаешь?
– Будь у тебя одиннадцать детей, ты бы тоже обладала таким талантом. Можешь себе представить воспитание одиннадцати детей только словами? Я бы потеряла способность говорить лет десять назад. – Она легонько стукнула Хлою по запястью сложенным веером. – Сейчас же. Расскажи мне, что ты натворила на этот раз.
– Ничего ужасного. Возможно, я изобрела вымышленную семейную традицию.
– А именно...?
– Я сообщила лорду Шеверелу, что мужчины из рода Гарландов надевают праздничные жилеты на бал в канун Рождества.
– Продолжай.
– И что если он не наденет рождественский жилет, то среди приглашенных окажется единственным джентльменом без оного. Так что, если он появится сегодня вечером на балу, то будь готова к... его праздничному костюму.
– О! И это всё? Я уже было забеспокоилась, что ты действительно натворила нечто возмутительное. – Мама выглянула в окно. – Кажется, его карета на подъездной аллее.
Сердце Хлои забилось немного быстрее. И снова эта восхитительная дрожь предвкушения.
Она почувствовала тот момент, когда он вошёл в зал. По комнате прокатилась волна тишины. Гости все до единого, забыв о напитках и праздных разговорах, застыли в изумлении.
Лорд Шеверел представлял собой невероятное зрелище.
Складывалось ощущение, будто он злоупотребил сливовым пудингом и хересом, а потом с десяток раз прокрутился на месте.
Он был привлекателен, конечно. И всегда отличался элегантной, необычайной красотой: высокого роста, с темными волосами, пронзительным взглядом, благородными чертами, вылепленными вековой аристократической родословной.
Но сегодня внимание привлекла не его внешность.
Его привлёк жилет. Именно жилет всех поразил. Даже шокировал, поставил в тупик, и, вполне возможно, вызвал небольшой приступ тошноты.
На его груди гарцевал вышитый северный олень в окружении кривых снежинок из серебряных бусин. Лацканы жилета окаймляла золотая вышивка. Всё оставшееся пространство заполняла аппликация в виде омелы с красными ягодами из синели.
Ах да! И не следовало пренебрегать её любимой частью: кисточками из бахромы. Блестящими, шуршащими портьерными кисточками.
Хлоя прижала руку ко рту, чтобы не рассмеяться. Вот он после нескольких недель ожидания: лучший рождественский подарок, который только можно себе представить.
Невозможно быть серьёзным в этом жилете. Даже Джастину Монтегю с вереницей льстивых вторых имён, пятому графу Шеверел. Как только он поймёт, что его разыграли, несокрушимая броня несомненно треснет. И граф навсегда перестанет держать себя столь сурово. Она ожидала, что он отважно раскланяется, даже усмехнётся. Все по-доброму рассмеются. Оценят по достоинству его забавный вид, радушно предложат бренди, и этот случай станет ещё одним семейным рождественским преданием.
Очевидно, она ошиблась.
Никто в зале не посмел рассмеяться. Вместо того, чтобы смягчиться, граф держался так же чопорно, как и всегда. Он оглядел сбившихся в стайку гостей таким холодным и пронизывающим взором, что буквально заморозил всё вокруг. Им вполне могут понадобиться коньки для танцев.
А потом он поймал взгляд Хлои.
Она привыкла к его раздражению или осуждению. В этот раз всё было по-другому. В его взгляде отражалось нечто зловещее. Во всём теле Хлоя ощутила неприятные покалывания, а в ушах услышала биение сердца.
Лорд Шеверел понял, что она сделала. И теперь пребывал в ярости.
И намеревался отомстить.
Она залпом выпила остатки пунша.
Хвала небесам за музыкантов. Она заиграли лёгкую мелодию, возвещая о скором начале танцев. Чары разрушились, и гости возобновили разговоры.
Когда лорд Шеверел дошёл до них, мама тепло его поприветствовала.
– Мы так рады, что вы к нам присоединились, лорд Шеверел. Милости просим.
Он поклонился и поздоровался, как подобает приличному человеку, чего-чего, а хороших манер ему было не занимать. Затем повернулся к Хлое, протянув ей руку в перчатке.
– Мисс Хлоя, окажете мне честь потанцевать со мной?
О боже.
Какие предлоги используют дамы, чтобы избежать танца с джентльменом? Усталость, потеря сознания, подвёрнутая лодыжка... "Посмотрите, там гигантские пауки"? Она никогда не утруждала себя тем, чтобы применять их на практике. Хлоя танцевала каждый раз, когда её приглашали.
Мама забрала пустую чашку у неё из рук, чтобы Хлоя могла принять приглашение. Она никак не могла отказаться.
Хлоя с опаской вложила свою руку в его ладонь.
Его пальцы сомкнулись вокруг её пальцев, словно тиски.
Ведя её в центр зала, он позвякивал при каждом движении. Боже милостивый, колокольчики. Она забыла, что зашила их в подкладку.
Начался один из тех деревенских танцев, в которых партнёры сначала сближаются, а затем расходятся, двигаются по кругу или делают реверанс соседнему партнёру и так далее. Разговор был возможен, но лишь урывками.
– Почему вы так неприветливы, лорд Шеверел?
– Вы прекрасно знаете причину. Или мне выложить её для вас сверкающими бусинами?
Хлоя повернулась, чтобы поклониться соседнему джентльмену, получив краткую передышку от лорда Шеверела и его недовольства. Увы, всего лишь временный побег.
– Некто сообщил мне, – проговорил Шеверел низким мрачным голосом, – что это событие – ежегодная традиция семьи Гарландов. Рождественский бал в уродливых жилетах.
– Очевидно, теперь это станет традицией.
– Мне рассказывали что-то о призах.
Хлоя выдавила лёгкую улыбку.
– Ну что ж, вы заняли первое место. Вы вне конкуренции.
В ответ он лишь стиснул челюсти.
Она принялась его изучать. Кажется, сквозь швы отвратительного жилета всё-таки просачивались какие-то эмоции, даже если и не те, что она ожидала.
Так или иначе, но она не могла разгадать его, потому что была слишком занята, разбираясь в собственных неожиданных чувствах. Он вёл её в танце с впечатляющей уверенностью. Его движения отличались не только элегантностью, но и силой.
Он обладал харизмой.
А ещё от него приятно пахло. Очень приятно.
– Ну же, хотя бы улыбнитесь. Это пойдёт вам на пользу. Сегодня же Рождество. Радость во всём мире, украшенные залы. Мир на земле, доброжелательность к людям.
– Я не испытываю к людям ничего, кроме доброжелательности. А вот свою неприязнь я приберёг для одной конкретной леди.
Ой.
– Довольно-таки жестоко, – сказала она. – Даже для вас.
– Вы назвали бы меня жестоким?
– По отношению ко мне? Конечно. Вы никогда не упускаете возможность осудить моё поведение.
– Что ж, если вы преследовали цель нанести ответный удар, организовав моё публичное унижение, то, полагаю, вы довольны результатами.
– Признаю, ваше лицо приобрело довольно приятный оттенок красного. Однако, в мои планы не входило вас унизить.
– Не могу себе представить, чтобы у вас была другая цель.
– Конечно, не можешь, – пробурчала себе под нос Хлоя, описывая круг. Этот человек не мог вообразить ничего игривого или комичного. Как взрослый человек дошёл до такого состояния? Ведь по задумке природы когда-то же он был ребёнком. Какой бы классически прекрасной ни была его внешность, он вовсе не высечен из глыбы итальянского мрамора. Он имел счастье получить лучшее образование, которое только могло предложить английское общество джентльменам и в котором отказывало леди. Но в то же время, очевидно, никто не научил его смеяться. И это вызывало жалость.
Нет, нет. Она не станет его жалеть.
– Как будто вы не становились свидетелем моего унижения, – заметила она. – На самом деле вы не раз являлись его источником.
– И когда же?
– В июле. Вы уже забыли, как столкнули меня в пруд?
Он возразил.
– Я не толкал вас в пруд. Это был зеркальный бассейн*, и вы сами оступились.
Как он смеет указывать на правду?
– Но вы меня не поймали.
– Я находился в шести шагах от вас.
– Настоящий джентльмен совершил бы героический прыжок. Или, по крайней мере, нырнул бы, чтобы меня спасти.
– Спасти? Вода едва доходила до щиколотки. Вы не пострадали.
– Вы не могли знать этого наверняка. Не сразу. Выяснять положение дел и вытаскивать меня из воды пришлось сёстрам. А вы держались в стороне, как будто вам было всё равно.
Он насмешливо хмыкнул.
– Поверьте, мне было не всё равно. Я держался на расстоянии из соображений приличия.
– Почему неприлично протянуть руку помощи? Потому что вы – граф, а я всего лишь дочь джентльмена?
– Нет. – Он притянул её к себе. Его голос опасно понизился до рычания. – Потому что я мужчина, а вы женщина. И когда женщина в тонком летнем платье промокает насквозь в зеркальном бассейне, это равносильно тому, что она... – они закружились в финальных звуках танца, а затем остановились, – обнажена.
Он посмотрел на неё сверху вниз, всё ещё крепко держа её руку в своей. Его губы растянулись в намёке на самодовольную улыбку.
– Что ж, мисс Гарланд. Теперь ваше лицо приобрело довольно приятный оттенок красного.
Отпустив её, он поклонился. Хлоя забыла присесть в реверансе. Она лишь ошеломлённо на него смотрела. В его глазах...
Она не понимала, что именно в них было, но приличным это точно не назовёшь.
– Будьте добры, извинитесь за меня перед своими родителями, – сказал он. – Я должен идти.
– Так скоро? Вы только что приехали.
– Да. – Он поправил манжеты. – Я представлял сегодняшнее мероприятие по-другому. По всей видимости, я неправильно истолковал приглашение.
Что это значило?
Хлоя осталась посередине бального зала без ответа. Он ушёл.
Глава 2
Как досадно покинуть бал после всего лишь одного танца, ведь к этому времени только-только отогнали карету и дали лошадям отдых. Поэтому Джастину не оставалось ничего другого, кроме как ждать снаружи, пока конюхи и кучер всё подготовят, чтобы отвезти его домой. Он подумывал о прогулке пешком, но понял, что это вызовет гораздо больше пересудов.
Шеверел расхаживал взад-вперёд, а под его сапогами хрустел тонкий слой инея на подъездной аллее. При каждом движении чёртов жилет позвякивал, напоминая графу о том, что с таким же успехом он мог бы стать придворным шутом.
Каков же глупец.
Он остановился, снял перчатки и пальто, бросил их на ближайшую скамейку и принялся нервно расстегивать пуговицы злосчастного жилета. Чем скорее Джастин от него избавится, тем лучше.
К несчастью, жилет раздражал так же сильно, как и леди, которая обманом заставила графа его надеть. Пуговицы отказывались подчиниться воле Джастина. Чертова бахрома. Ради бога, бахрома. Насколько надо быть глупым, чтобы надеть эту вещь? Он терял всякую способность рационально мыслить, когда дело касалось Хлои Гарланд.
Из уст Шеверела вырвалось чудовищное ругательство.
– Лорд Шеверел? – раздался за спиной тонкий знакомый голосок.
Хлоя.
Он вновь выругался, на этот раз беззвучно, а затем обернулся.
Как такое возможно, чтобы в темноте леди выглядела ещё красивее? Вокруг ни одного горящего фонаря, который осветил бы её прелестный облик или соблазнительную фигуру. Но лунный свет превратил кожу Хлои в сверкающий серебристый атлас, и, хотя тени от фонарей скрывали её высокую причёску и утонченные черты лица, ничто не могло утаить ни огромных прекрасных глаз, ни сочных ярко-красных губ. Тех губ, что дразнили и искушали.
– Осторожнее, не порвите швы, – сказала она, взглянув на его руки, которые застыли в процессе борьбы с кисточками бахромы. – Я усердно над ними трудилась.
– Вы сами его сшили?
– Конечно. Думаю, что больше никому не под силу создать что-то столь безобразное. Вышивание несимметричных снежинок оказалось на удивление трудоёмким, а на пятую ногу северного оленя ушло много времени. Самыми сложными стали помпоны, – произнесла Хлоя, кивком указав на пушистые красные шарики на правом лацкане жилета. – Я несколько раз уколола палец.
– Хорошо, – ответил он, вновь атакуя неподдающиеся пуговицы.
– Будьте благоразумны. Это всего лишь жилет. Я не знала, что он так сильно ранит вашу гордость.
– Моя гордость не пострадала.
– Кажется, я всё же задела ваши чувства.
– Вы понятия не имеете о моих чувствах.
– Возможно. – Она озорно улыбнулась. – Но всё из-за того, что вы держите эмоции внутри себя.
– Да что же это такое! – с досадой прорычал он и прекратил борьбу с пуговицами.
– Позвольте мне вам помочь.
Она стала снимать перчатку, доходившую ей до локтя левой руки, стягивая красную шелковую ткань с каждого пальца поочерёдно, начав с мизинца. Неспешно. Сначала обнажилось предплечье. Затем запястье. И наконец кисть и изящные кончики пальцев.
Когда Хлоя повторила те же действия с другой перчаткой, пульс Джастина участился. Он
видел массу эротических представлений в самых скандальных заведениях Ковент-Гардена*, но ни одно из них настолько не возбуждало.
Сняв перчатки, она подошла ближе к Джастину. В тот момент, когда Хлоя потянулась к пуговицам его жилета, он совершил ошибку, взглянув вниз. Боже милосердный, низкое декольте так привлекательно подчёркивало её белоснежную грудь.
– Подождите, – он взял своё пальто со скамейки и накинул ей на плечи. – Чтобы вы не замёрзли.
И чтобы я не потерял голову.
Резким движением он соединил лацканы пальто на её груди. В теории, конечно, стало лучше, но на самом деле это мало чем помогло. Оставалось ещё четыре органа чувств, готовых устроить его грехопадение.
Она пила глинтвейн. Её губы приобрели тёмно-бордовый цвет, в воздухе витали ароматы гвоздики и корицы. Поцелуй Хлои на вкус, должно быть, подобен Рождеству.
Её рука коснулась его груди, как только Хлоя взялась расстёгивать первую пуговицу. Колени графа подогнулись. По всей видимости, даже чудовищная вышивка, бархатная подкладка и накрахмаленная рубашка не могли защитить от прикосновений Хлои.
Он резко втянул воздух.
– Не двигайтесь, – хмыкнула она.
– Мисс Хлоя...
– Знаю, знаю. Это навязчиво, бесцеремонно и крайне неприлично. Можете бранить меня, если хотите, но вы напрасно потратите время. Я не позволю себя запугать.
– Я в достаточной степени знаком с вашим характером, чтобы это понять.
Его, вытянутые по бокам, руки сжались в кулаки.
– В эту ситуацию вас втянула именно я. Мне кажется справедливым, что я же и должна прийти на выручку.
"Так и быть", – принял решение Джастин. Это самое незначительное из всех тяжелейших испытаний. Он должен принять его как мужчина. Только, как мужчина, равнодушный к женским чарам. Граф собрался с духом, изо всех сил изображая бесчувственную скалу, пока Хлоя расстёгивала пуговицы одну за другой.
Но чувство юмора его не покинуло. За последние несколько месяцев графа посещало множество фантазий, которые начинались с того, как она помогает ему избавиться от одежды, а затем он срывает с неё платье. Однако из всех воображаемых мест и событий Джастин не мог припомнить ни одной фантазии, которая происходила бы на подъездной дорожке к её дому морозной зимней ночью. И ни в одной из них, абсолютно ни в одной не присутствовало северных оленей.
Когда Хлоя расстегнула последнюю пуговицу, его жилет распахнулся, продемонстрировав белоснежную рубашку. Поток холодного воздуха не смог унять бешенный стук сердца.
– Вот и всё, – сказала она. – Вы свободны.
Возможно, от жилета. Но вот от неё? Он никогда не освободится.
– Благодарю, – произнёс он. – А теперь возвращайтесь на бал. Здесь холодно.
Как и следовало ожидать, она проигнорировала указание.
– Я должна извиниться перед вами. Мне не следовало лгать насчёт жилета. Простите.
– В извинениях нет необходимости. Это пустяки.
– Вовсе нет. Этого оказалось достаточно, чтобы вас спровадить.
– Меня не спровадили. Я всего лишь вспомнил ещё об одной встрече, запланированной на сегодняшний вечер.
И это не было ложью. Джастину предстояла важная встреча с графином виски, и ему необходимо отправиться на неё немедленно. Прежде чем он сделает что-нибудь безрассудное, например, заключит Хлою в свои объятия. Она стояла слишком близко, полностью завладев вниманием
Джастина, и граф больше не мог этого выносить.
– Вы правы, – продолжила она. – Пожалуй, я действительно хотела вас чуть-чуть унизить. И не только, чтобы отплатить за случай у пруда.
– У зеркального бассейна.
– Да-да. Вы всегда меня исправляете. – Хлоя шумно выдохнула. – Мы два очень разных человека. Это очевидно. Но теперь наши семьи породнились. Не могли бы вы хотя бы приложить усилия, чтобы терпеть моё присутствие, даже если я вам не нравлюсь?
Будь он проклят. Она считает, что он её невзлюбил. Хуже того, Хлоя думает, что Шеверел находит её общество невыносимым. Джастин принял решение, понимая, что теряет точку опоры. Он не мог позволить мисс Гарланд так о нём думать.
– Тяжело в этом признаться, – продолжила она, – но мне обидно, что вы отвергли все мои попытки с вами подружиться.
– Если я вас обидел, то, клянусь, это произошло ненамеренно. Я, скорее, страдал бы сам, нежели доставил бы вам малейшие хлопоты. И все же, хотя я понимаю, как вы возмущены моими замечаниями, вынужден поправить вас ещё раз.
– И что же на этот раз не так?
– Дело в том, что я не испытываю к вам неприязни. Не нахожу вас невыносимой. И в то же время я никогда не желал вашей дружбы.
– Считайте, что замечание принято, – сказала мисс Гарланд, моргнув несколько раз подряд.
Она повернулась, чтобы уйти, но Шеверел поймал её за руку.
– Хлоя, я всегда хотел большего.
Глава 3
Большего?
Хлоя отступила на шаг. И уставилась на него с подозрением.
Что он подразумевал под словом "большего"?
– Посмотрите в нагрудном кармане. Слева, – произнёс он, указывая на пальто, накинутое на её плечи.
Хлоя сунула руку в узкий шёлковый карман. Она уже решила, что там ничего нет, но тут её пальцы коснулись чего-то маленького, круглого и металлического. Похоже это...
Нет. Не может быть.
Зажав вещицу большим и указательным пальцами, она вытащила её и поднесла к свету фонаря.
Кольцо.
И не просто кольцо. Золотой ободок, усеянный бриллиантами, а в центре огромный драгоценный камень. Изумруд? Аквамарин? В темноте трудно определить.
– Это сапфир, – сказал он. – Подходит к вашим глазам.
Ей стало трудно дышать.
– Вы же не хотите сказать, что... Что это...
– Так и есть. Оно для вас... или скорее предназначалось вам.
– Это что, какая-то шутка?
– Вы когда-нибудь видели, чтобы я шутил?
Верно подмечено.
Его откровения не укладывались у неё в голове. Трудно поверить, что всё это происходит на самом деле. Даже кольцо в её руке казалось иллюзией. Как будто на ладонь опустилась огромная снежинка, готовая растаять в любой момент.
– Вы и не подозревали о моей привязанности к вам, – произнёс он.
Она ошеломлённо покачала головой.
– Нет.
– Поразительно. Я думал, это очевидно. – Граф посмотрел вдаль. – Полагаю, я льстил себе, предположив, что вы обращаете на меня внимание.
– Я обращала на вас внимание. Слишком пристальное внимание. Весь этот год я только и делала, что беспокоилась и переживала из-за вашего мнения обо мне. Я думала, что не нравлюсь вам.
– Вы ошибались.
– Но вы продолжали кружить вокруг меня.
– Как мотылёк кружит над пламенем.
– Тщательно изучали каждое моё слово и каждый мой поступок.
– Очаровывался. Восхищался.
– Всегда смотрели на меня свысока.
Он вскинул руки.
– Я высокого роста. И могу смотреть на вас только сверху вниз. И, как вы поняли, я был не в силах оторвать от вас взгляд. Я нахожу вас несравненно прекрасной. Притягательной. Очаровательной. Желанной. Восхитительной. Выбирайте эпитет по своему усмотрению, они все к вам применимы.
Её щёки вспыхнули.
Что тут скажешь, когда красивый, импозантный граф делает разом дюжину комплиментов, будто вручая наспех собранный букет?
К счастью, он не стал дожидаться ответа.
Граф принялся расхаживать перед ней взад-вперёд по замерзшей земле. Сделал полдюжины шагов. Развернулся. Прошёл ещё полдюжины шагов, опять развернулся. И отправился в обратный путь. В его походке было что-то напряжённое, и, казалось, он не знал, куда девать руки. Хлоя подозревала, что у графов нет причин так расхаживать.
Она всё ещё держала кольцо в руке.
– У вас есть коробочка для него или...?
– Я оставил её дома. Я не хотел, чтобы коробка... – Он остановился на месте и криво усмехнулся. – Торчала под жилетом и испортила весь вид.
Хлоя поёжилась. Он на самом деле ожидал, что сегодня вечером состоится совсем другой праздник. И почему граф решил, что она примет предложение?
Он, должно быть, глубоко заблуждается либо обладает излишней самонадеянностью. Или и то, и другое?
Скорее всего, и то, и другое.
Граф вновь принялся расхаживать туда-сюда.
– Значит, тот пикник прошлой весной, – размышляла она вслух, – перед свадьбой Эндрю и Ребекки.
– Вы хотели сказать: прогулка до Ноб-Хилла.
– Да, – размышляла она, прикусив губу. – Во время нашей прогулки вверх по склону, когда я сделала маленький венок и вплела его в волосы, вы посмотрели на меня и драматично вздохнули... И вы хотите сказать, что вздох не означал раздражение?
– Конечно же, нет.
– И когда я настояла на том, чтобы подняться на отвесный склон холма и полюбоваться видом, вы настойчиво потребовали сопровождать меня, предложили руку, чтобы я не упала с обрыва, хотя все остальные с удовольствием остались на травянистом плато... Вы хотите сказать, что не чувствовали раздражения и нежелания?
– Я помню, что чувствовал нечто, похожее на волнение.
– А потом, когда мы присели перекусить, сахарная глазурь на булочках начала таять от жары, и я съела три штуки, а потом облизала пальцы... Вы же обрушили на меня весь свой праведный гнев одним лишь взглядом.
– Уверяю вас, в моём взгляде не было ничего праведного.
– О! – Хлоя опустилась на скамейку в ожидании, когда голова перестанет идти кругом. – Понятно.
Он опять выругался, уже второй раз за вечер.
– Но мы можем всё уладить.
Граф встал перед ней.
А после опустился на одно колено.
– Что вы делаете?! – воскликнула она, вскочив на ноги.
Граф снова встал.
– Собираюсь предложить вам руку и сердце. Кольцо у вас. Я не совсем изысканно об этом говорю.
Теперь настала очередь Хлои расхаживать взад-вперёд.
– Если это поможет собраться с мыслями: я ни на секунду не сомневаюсь, что вы откажетесь, – сказал он.
– Это вовсе не поможет.
– Идёмте, – граф жестом подозвал Хлою к фонарю, где они могли лучше видеть друг друга. – Я должен сказать. И скажу. Если же вы мне откажете, то жалкая глава наших отношений закончится. Я навсегда закрою эту тему. Но если я не выскажусь сейчас, то не смогу спокойно жить.
– И я, полагаю, тоже, – собравшись с духом, ответила она. – Хорошо. Говорите, что должны. Но я не сяду, а вы пообещаете не преклонять колени.
– Никаких коленопреклонений, – согласился он, прочистив горло. – Моя дорогая Хлоя...
– Подождите. Никаких "дорогая" или "любимая". Не используйте подобные слова.
– Как можно сделать предложение, не произнося ласковых слов?
– Не знаю. Но я не могу думать, когда вы так говорите.
– Не можете думать? Ради бога, да у меня не получилось сформулировать ни одной связной мысли с тех пор, как мы встретились. Во всяком случае, когда речь шла не о вас. Настоящее мучение.
– Так вот, что вы хотите мне сказать? Что я делаю вас несчастным? – ощетинилась Хлоя.
