Текст книги "Химера"

Автор книги: Тесс Герритсен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

12

8 августа

Днем ранее над Восточными Карибами начала образовываться зловещая воронка. Все началось с небольшой облачности, легкой ряби облаков – испарений обжигаемого солнцем экваториального моря. Разбиваясь о фронт холодного воздуха с севера, облака начали вращаться, закручиваться вокруг сухого центра. В конце концов они сформировали четко выраженную спираль, которая, казалось, увеличивается на каждой последующей картинке геостационарного спутника. Национальная метеорологическая служба НУОА[25]25
  НУОА (NOAA – National Oceanic and Atmospheric Administration) – Национальное управление по океанам и атмосфере.


[Закрыть] наблюдала за ней с момента зарождения в восточной части Кубы и ее перемещениями в неопределенном направлении. Были получены самые последние буйковые данные, а также температура, скорость и направление ветра. Эти сведения были подтверждены тем, что теперь видели метеорологи на экранах компьютеров.

Тропический шторм двигался на северо-запад, к Флориде.

Таких новостей и боялся руководитель полета Рэнди Карпентер. Погода могла помешать решению технических проблем. Вызвать множественные неполадки в системе. Но против матушки-природы люди бессильны. Главной задачей совещания руководителей полета этим утром было принятие решения по уходу шаттла с орбиты: расстыковка челнока и уход с орбиты планировались через шесть часов. Совещание по погоде все изменило.

– Группа космической метеорологии НУОА сообщает, что тропический шторм движется на северо-северо-запад, направляясь к Флорида-Кис, – объявил метеоролог. – Радар авиабазы Патрик и доплеровский радиолокатор Национальной метеорологической службы в Мельбурне показывают радиальную скорость ветра до шестидесяти пяти узлов, а также усиление дождя. Радиозонд и ветровой зонд «Джимсфер» подтверждают сведения. Сеть электромагнитных датчиков на мысе Канаверал, так же как и лидары, показывает усиление грозовой активности. Эти погодные условия, вероятно, продлятся еще сорок восемь часов. Если не больше.

– Другими словами, – произнес Карпентер, – мы сажаем шаттл не в Кеннеди.

– Кеннеди явно отпадает. Во всяком случае, на ближайшие три-четыре дня.

Карпентер вздохнул:

– Хорошо, будем думать. Как насчет Эдвардс?

Авиабаза Эдвардс, находящаяся в долине на востоке Сьерра-Невады, Калифорния, была нелучшим выбором. Посадка в Эдвардс задерживает подготовку и разгрузку-загрузку шаттла для следующего полета, потому что челнок нужно прежде всего доставить обратно в Кеннеди, посадив его верхом на «Боинг-747».

– К сожалению, – сказал метеоролог, – с авиабазой Эдвардс тоже проблемы.

У Карпентера засосало под ложечкой. Он почувствовал, что это начало цепи нехороших событий. Для него, ведущего руководителя полета шаттла, анализ каждого происшествия – личная задача; ему нужно было выяснить, в чем причина. Опираясь на прошлый опыт, он обдумывал в обратном порядке ход событий, ставших результатом неверных, но, как тогда казалось, безопасных решений. Иногда все начиналось еще на производстве, с рассеянного техника, который не подключил панель. Черт, даже такое большое и дорогостоящее оборудование, как линзы телескопа «Хаббл», начало подводить с самого начала.

Теперь он не мог отделаться от ощущения, что позже ему придется мысленно прокручивать это собрание в обратном порядке и спрашивать себя: «Что я должен был сделать по-другому? Что я мог сделать для предотвращения катастрофы?»

– Каковы условия на Эдвардс? – поинтересовался он.

– В настоящее время облака там на высоте две тысячи метров.

– Это автоматически отменяет посадку.

– Правильно. То же и в солнечной Калифорнии. Но есть вероятность частичного просвета в ближайшие двадцать четыре – тридцать шесть часов. Возможно, приемлемые условия для посадки у нас появятся, если мы подождем. Иначе придется сажать их в Нью-Мексико. Мы только что проверили по ИСИМ,[26]26
  ИСИМ – интерактивная система индикации метеоданных.


[Закрыть] и Белые Пески нам подходят. Безоблачное небо, встречный ветер от пяти до десяти узлов. Прогноз погоды благоприятный.

– Так что нужно выбирать, – сказал Карпентер. – Либо ждать, пока небо над Эдвардс не прояснится, либо посадить шаттл в Белых Песках.

Он оглядел остальных членов команды, ожидая их решения.

– Они еще наверху, – проговорил один из руководителей программы. – Они могут оставаться пристыкованными к МКС сколько потребуется, пока не улучшится погода. Я не вижу необходимости срочно возвращать их на Землю и сажать шаттл там, где не слишком для нас удобно.

«Не слишком удобно» – это еще мягко сказано. База Белые Пески, по большому счету, всего лишь уединенная взлетно-посадочная полоса, оборудованная цилиндрами выравнивания курса.

– Речь идет о том, чтобы вернуть тело на Землю как можно скорее, – вмешался Тодд Катлер. – Пока оно пригодно для вскрытия.

– Мы помним об этом, – ответил руководитель программы. – Но давайте рассмотрим отрицательные аспекты. Возможности Белых Песков ограниченны. Гражданского медицинского обеспечения там просто нет – а вдруг у нас возникнут проблемы с посадкой? В общем, учитывая все обстоятельства, я предлагаю подождать, пока не улучшится погода над Кеннеди. А с точки зрения логистики Кеннеди – самый оптимальный вариант для выполнения программы. Там можно максимально быстро разгрузить шаттл и подготовить его для следующего полета. Тем временем – это займет несколько дней – экипаж будет оставаться на МКС. Станция станет для них своего рода космическим отелем.

Несколько руководителей программ закивали. Все выбрали самый консервативный подход. Экипаж в безопасности там, где он находится сейчас; необходимость вернуть на Землю тело Хираи в свете проблемной посадки в Белых Песках отодвигалась на второй план. Карпентер подумал: из всех вариантов развития событий, которые он предчувствовал, самое страшное – катастрофа при посадке в Белых Песках. Он прокрутил в голове вопросы, которые задал бы сам, анализируя решения другого руководителя полета: «Почему не подождали улучшения погоды? Почему поспешили вернуть их на Землю?»

Правильное решение уменьшает риск, но отвечает задачам полета.

Он выбрал золотую середину.

– Три дня отсрочки – это слишком долго, – сказал он. – Так что Кеннеди не подходит. Давайте выберем Эдвардс. Быть может, завтра небо расчистится. – Он посмотрел на метеоролога. – Сделай так, чтобы облачность исчезла.

– Это я мигом, – ответил тот. – Только спляшу танец дождя задом наперед.

Карпентер посмотрел на часы, висевшие на стене:

– Ладно, подъем экипажа через четыре часа. Тогда и сообщим им, что в настоящий момент они не могут вернуться домой.

9 августа

Джилл Хьюитт проснулась от удушья. В первый момент она решила, что тонет и с каждым вдохом наполняет легкие водой. Джилл открыла глаза и увидела, что ее окружило нечто напоминающее стаю медуз. Она закашлялась, потом ей удалось глубоко вдохнуть, и она снова закашляла. От ее кашля медузы разлетелись в разные стороны.

Джилл вылезла из спального мешка и включила свет в отсеке. И стала в изумлении разглядывать мерцающий воздух.

– Боб! – закричала она. – У нас что-то протекло!

Она слышала, как О’Лири в кабине экипажа произнес:

– Боже, что это такое?

– Надеть маски! – приказал Киттредж. – Пока не выясним, не токсично ли это.

Джилл открыла шкафчик первой помощи, вытащила оттуда защитный комплект и сунула маски и очки Киттреджу, О’Лири и Мерсеру, когда те спустились на среднюю палубу. Времени одеться не было; на всех было только белье, все только что проснулись.

Нацепив маски, они рассматривали плавающие вокруг сине-зеленые шарики.

Мерсер протянул руку и поймал один из них.

– Странно, – удивился он, растерши шарик между пальцами. – На ощупь он плотный. Вязкий. Словно какая-то слизь.

Врач О’Лири поймал другой шарик и поднес его к защитным очкам, чтобы получше рассмотреть:

– Это не жидкость.

– А мне кажется жидкостью, – возразила Джилл. – Ведет себя как жидкость.

– Но оно скорее студенистое. Почти как…

Когда раздалась громкая музыка, все вздрогнули. Бархатный голос Элвиса Пресли и его песня «Синие замшевые туфли». Побудка из Центра управления полетами.

– Доброе утро, «Дискавери», – раздался бодрый голос Капкома. – Пора вставать, ребята!

– Капком, мы уже встали, – отозвался Киттредж. – У нас тут странная ситуация.

– Ситуация?

– В кабине какая-то протечка. Мы пытаемся определить, что это такое. Некая вязкая субстанция молочно-сине-зеленого цвета. Очень похоже на маленькие плавающие опалы. Она разлетелась по всем палубам.

– Вы надели маски?

– Так точно.

– Вы знаете, откуда протечка?

– Ни малейшего понятия.

– Ладно, мы немедленно связываемся с СРОСОЖ.[27]27
  СРОСОЖ – система регулирования окружающей среды и обеспечения жизнедеятельности. Так же называется подразделение НАСА, занимающееся этими системами.


[Закрыть] Может, там знают, что это.

– Что бы это ни было, на ядовитое вещество не похоже. Мы все спали, когда оно распространилось в воздухе. Пока никто из нас не чувствует себя плохо.

Киттредж обвел взглядом свой экипаж в масках, и все утвердительно закивали.

– У него есть запах? – спросил Капком. – СРОСОЖ хочет знать, не является ли источником система сбора отходов.

Джилл ощутила приступ тошноты. Что, если это вещество, которое они вдыхали, в котором плавали, – утечка из туалета?

– Полагаю, кому-то из нас придется это понюхать, – проговорил Киттредж.

Он оглядел членов экипажа, все отвели взгляд.

– Ого, сколько желающих, – пробормотал он и наконец поднял маску. Он растер шарик в пальцах и понюхал. – Не думаю, что это нечистоты. Также нет запаха химикатов. По крайней мере, примесей нефти не чувствуется.

– На что похож запах? – спросил оператор.

– Какой-то рыбный. Словно слизь форели. Может, что-то с кухни?

– Или утечка из полезного груза, из какого-нибудь научного эксперимента. Вы везете несколько выполненных экспериментов с МКС. У вас аквариума на борту нет?

– Похоже на лягушачью икру. Мы осмотрим груз, – сказал Киттредж. Он оглядел каюту, стены которой были покрыты блестящими наростами. – Эта штука осела на всех поверхностях. Придется заняться уборкой. Похоже, возвращение откладывается.

– Да, «Дискавери», мне неприятно сообщать вам эти новости, – снова заговорил Капком, – но возвращение откладывается при любых обстоятельствах. Вам придется еще посидеть там, наверху.

– Какова причина?

– У нас тут плохая погода. В Кеннеди встречный ветер до сорока узлов, ожидается гроза. С юго-востока движется тропический шторм. Он уже натворил бед в Доминиканской Республике и направляется к Флорида-Кис.

– Как насчет базы Эдвардс?

– Оттуда сообщают о плотной облачности на высоте двух тысяч метров. Небо должно расчиститься в ближайшие несколько дней. Так что, если твои ребята не жаждут приземлиться в Белых Песках, мы рассматриваем отсрочку по крайней мере на тридцать шесть часов. Вы можете открыть люки и перейти в МКС.

Киттредж проводил взглядом проплывавшие шарики.

– Ответ отрицательный, Капком. Мы можем загрязнить станцию. Нам нужно все убрать.

– Вас понял. Здесь врач, он ждет подтверждения, что ваш экипаж не испытывает неблагоприятного воздействия. Так ли это?

– Протечка, похоже, безвредная. Ни у кого нет никаких симптомов. – Он отбил слипшуюся массу шариков, и они разлетелись, словно рассыпавшиеся жемчужины. – Они даже симпатичные. Но могут загрязнить нашу электронику, так что лучше мы займемся уборкой.

– «Дискавери», мы обновим данные о погоде, как только она изменится. А теперь беритесь за тряпки и ведра.

– Ага, – рассмеялся Киттредж. – Зовите нас небесной службой уборки. Мы даже иллюминаторы моем. – Он стянул маску. – Думаю, можно их снять.

Джилл сняла маску и очки и скользнула к шкафчику с аварийным снаряжением. И тут заметила пристальный взгляд Мерсера.

– В чем дело? – спросила она.

– Твой глаз… что с ним?

– А что с моим глазом?

– Лучше сама посмотри.

Она проплыла в отсек для умывания. Глянув в зеркало, она пришла в ужас. Склера глаза была кроваво-красной. Не просто несколько лопнувших сосудиков, а абсолютно красная склера.

– Господи, – пробормотала Джилл, ужаснувшись своему отражению.

«Я пилот. Я не могу без глаз. А тут вместо глаза мешок с кровью».

О’Лири развернул ее к себе за плечи и осмотрел глаз.

– Да ничего страшного, – успокоил он. – Всего лишь кровоизлияние в склеру.

– Всего лишь?

– Немного крови попало в белок глаза. Выглядит страшнее, чем есть на самом деле. Все пройдет само и не повлияет на зрение.

– Отчего это?

– Возможно, из-за резких перемен внутричерепного давления. Иногда, чтобы сосудики лопнули, достаточно сильного кашля или рвоты.

Она с облегчением вздохнула:

– Должно быть, так оно и есть. Я проснулась от кашля из-за этих пузырей.

– Видишь? Не о чем беспокоиться. – Он легонько хлопнул ее по плечу. – Пятьдесят баксов. Следующий!

Успокоенная Джилл повернулась обратно к зеркалу. «Это всего лишь небольшое кровотечение, – подумала она. – Ничего серьезного». Но отражение пугало ее. Один глаз нормальный, а другой – злобный, ярко-красный. Какой-то неземной. Дьявольский.

10 августа

– Вот ведь чертовы гости, – сказал Лютер. – Мы уже и дверь за ними закрыли, а они все не хотят уходить.

Все сидевшие на кухне рассмеялись, даже Эмма. В последние несколько дней на борту МКС было невесело, и приятно было слышать, что люди снова шутят. После перемещения тела Кеничи в «Дискавери» настроение у всех вроде бы улучшилось. Мешок с его трупом постоянно напоминал о смерти, и Эмма испытала облегчение, что ей больше не придется сталкиваться со свидетельством собственной ошибки. Она снова могла сконцентрироваться на работе.

И даже могла смеяться над шутками Лютера, хотя предмет его острот – отсрочка расстыковки – казался не особенно смешным. Это усложнило их день. Они ожидали, что «Дискавери» покинет станцию раньше, еще вчера утром. Прошел целый день, а корабль оставался пристыкованным и не собирался покидать МКС как минимум еще двенадцать часов. Неопределенное время расстыковки нарушало и рабочее расписание станции. Расстыковка – это не просто отделение от МКС корабля, который после этого улетает. Это осторожный танец двух огромных объектов, которые несутся на скорости двадцать восемь тысяч километров в час, требующий взаимодействия экипажей корабля и МКС. Во время расстыковки программному обеспечению системы управления космической станцией нужно на время изменить конфигурацию компьютеров, а потому экипаж вынужден приостановить бо́льшую часть своей исследовательской деятельности. Всем придется сконцентрироваться на расстыковке.

На том, чтобы не допустить катастрофы.

И вот теперь облачность над авиабазой в Калифорнии отложила расстыковку, нарушив распорядок дня станции. Но такова особенность космических полетов – с уверенностью можно предсказать лишь то, что полет будет непредсказуемым.

Пузырь виноградного сока проплыл в опасной близости от головы Эммы. «А здесь тем более ничего предсказать невозможно», – подумала она, со смехом наблюдая, как Лютер с соломинкой в руке погнался за пузырем. Стоит только на мгновение отвлечься, и какой-нибудь необходимый инструмент или добрая порция сока уже уплыли. Без гравитации незакрепленные предметы может унести куда угодно.

С подобным явлением и столкнулся экипаж «Дискавери».

– Эта дрянь заляпала весь блок ЦАПа[28]28
  ЦАП – цифровой автопилот.


[Закрыть] в хвостовой части, – услышала Эмма голос Киттреджа. Командир «Дискавери» разговаривал с Григгсом по подсистеме связи между космическими кораблями. – Мы все еще пытаемся очистить тумблеры, но, когда эта штука высыхает, она превращается в густую слизь. Остается надеяться, что она не закупорила порты данных.

– Вы нашли источник? – поинтересовался Григгс.

– Мы нашли небольшую трещину в камере с рыбами-жабами. Но непохоже, чтобы оттуда что-то текло, – во всяком случае, это вряд ли заполнило бы весь отсек.

– Откуда еще это могло вытечь?

– Мы проверили кухню и туалет. Из-за уборки у нас не было возможности обнаружить источник. Понятия не имею, что это может быть. Похоже на лягушачью икру. Округлые гроздья, слипшиеся в зеленую массу. Видел бы ты мой экипаж – мы словно охотники за привидениями. Да еще красный дьявольский глаз Хьюитт. Страшно смотреть.

«Дьявольский красный глаз»? Эмма повернулась к Григгсу.

– Что с глазом Хьюитт? – спросила она. – Я ничего об этом не знаю.

Григгс передал вопрос «Дискавери».

– Просто кровоизлияние в склеру, – ответил Киттредж. – О’Лири говорит, ничего серьезного.

– Дай мне поговорить с Киттреджем, – попросила Эмма.

– Пожалуйста.

– Боб, это Эмма, – сказала она. – Откуда у Джилл это кровоизлияние?

– Вчера она проснулась от кашля. Мы думаем, что причина в этом.

– У нее нет болей в животе? Голова не болит?

– Некоторое время назад она действительно жаловалась на головную боль. А еще у всех нас болят мышцы. Но мы тут работаем как лошади.

– Тошнота? Рвота?

– У Мерсера расстройство желудка. А что?

– У Кеничи тоже было кровоизлияние в склеру.

– Но в этом же ничего страшного нет, – возразил Киттредж. – Так говорит О’Лири.

– Нет, меня беспокоит совокупность симптомов, – сказала Эмма. – Болезнь Кеничи началась с рвоты и кровоизлияния в склеру. Затем боль в животе. Головная боль.

– Ты хочешь сказать, это что-то вроде инфекции? Тогда почему ты не заболела? Ты ведь за ним присматривала.

Хороший вопрос. Эмма не могла на него ответить.

– О каком заболевании идет речь? – спросил Киттредж.

– Я не знаю. Могу сказать только, что Кеничи потерял трудоспособность через сутки после появления первых симптомов. Вам, ребята, надо отстыковаться и сейчас же отправляться домой. До того, как кто-нибудь на «Дискавери» заболеет.

– Нет, мы не можем. На авиабазе Эдвардс облачность.

– Тогда Белые Пески.

– Сейчас это нелучшая альтернатива. У них проблемы с ТАКАНом.[29]29
  ТАКАН (англ. TACAN, tactical air navigation system) – радионавигационная система ближнего действия.


[Закрыть] Да ладно, мы себя прекрасно чувствуем. Только дождемся хорошей погоды. Это произойдет не позднее чем через двадцать четыре часа.

Эмма посмотрела на Григгса:

– Я хочу поговорить с Хьюстоном.

– Они не станут рисковать и сажать их в Белых Песках только из-за того, что у Хьюитт покраснел глаз.

– Возможно, это серьезней, чем просто кровоизлияние в склеру.

– Как они умудрились заразиться от Кеничи? Они ведь не контактировали с ним.

«Труп, – подумала она. – На корабле его труп».

– Боб, – позвала она, – это снова Эмма. Я хочу, чтобы вы проверили мешок.

– Что?

– Нет ли дыры в саване Кеничи.

– Ты же сама видела, что он закрыт герметично.

– Ты уверен, что с мешком ничего не случилось?

– Ладно, – вздохнул он. – Должен признать, мы не проверяли тело с тех пор, как его переправили на борт. Наверно, мы все немного побаиваемся его. Мы закрыли спальную панель, чтобы не смотреть на него.

– Как выглядит саван?

– Сейчас, я пытаюсь открыть панель. Кажется, она немного залипла, но… – Последовало молчание. Затем Киттредж пробормотал: – Боже!

– Боб!

– Жидкость вытекает из мешка!

– Что это? Кровь, сыворотка?

– Мешок прорвался. Я вижу, как из него течет!

– Что течет?

На заднем плане Эмма слышала голоса других членов экипажа. Громкие стоны отвращения, кого-то стошнило.

– Как следует упакуйте его. Упакуйте его! – крикнула Эмма.

Но ей не ответили.

– Его тело словно каша, – проговорила Джилл Хьюитт. – Словно он… растворился. Мы должны выяснить, что с ним происходит.

– Нет! – закричала Эмма. – «Дискавери», не открывайте мешок!

К ее облегчению, наконец ответил Киттредж:

– Понял тебя, Уотсон. О’Лири герметично упаковал его. Больше это… эта штука… не вытечет.

– Может, лучше выбросить тело, – предложила Джилл.

– Нет, – ответил Киттредж. – Оно нужно для вскрытия.

– Что это за жидкость? – спросила Эмма. – Боб, ответь!

Молчание. Затем он произнес:

– Я не знаю. Но надеюсь, она незаразная. Потому что мы все контактировали с ней.

Хамфри, словно тучный паша, развалился на груди Джека. Тринадцать килограммов жира и меха. «Этот кот решил меня убить», – подумал Джек, глядя в злобные зеленые глаза Хамфри. Едва Джек заснул на диване, как в следующую секунду – впечатление было именно такое – тонна кошатины рухнула ему на ребра, вытесняя воздух из легких.

Урча, Хамфри вонзил когти Джеку в грудь.

Джек с воплем отшвырнул его, и кот грузно приземлился на все четыре лапы.

– Иди полови мышей, – пробормотал Джек и перевернулся, чтобы снова заснуть, но не тут-то было.

Хамфри принялся мяукать, требуя еды. Зевая, Джек сполз с дивана и побрел на кухню. Когда он открыл шкаф, где хранилась кошачья еда, Хамфри замяукал еще громче. Джек наполнил его миску сухим кормом и некоторое время с отвращением наблюдал, как ест это чудовище. Было уже три часа дня, однако Джек так и не сумел выспаться. Всю ночь он просидел за пультом врача в Центре управления полетами, а потом пришел домой и, устроившись на диване, принялся просматривать документацию по СРОСОЖ. Он снова был в игре и чувствовал это. Ему даже приятно было продираться сквозь скучнейшие наставления по подготовке руководителей полетных операций. Однако усталость в конце концов одолела его, и около полудня Джек, обложенный стопками инструкций, задремал.

Миска Хамфри уже наполовину опустела. Невероятно.

Когда Джек повернулся, чтобы уйти, зазвонил телефон.

Это был Тодд Катлер.

– Мы собираем медперсонал для встречи «Дискавери» в Белых Песках, – сообщил он. – Самолет вылетает из Эллингтона через тридцать минут.

– Почему в Белых Песках? Я думал, что «Дискавери» подождет, пока над Эдвардс рассеется облачность.

– На борту возникла проблема медицинского характера, и нет времени ждать, когда небо прояснится. Через час они сойдут с орбиты. Запланируйте меры безопасности на случай инфекции.

– Какой еще инфекции?

– Пока не определили. Но не хотим рисковать. Ты с нами?

– Да, с вами, – ответил Джек, ни секунды не колеблясь.

– Тогда шевелись, а то опоздаешь на самолет.

– Подожди. Кто пациент? Кто заболел?

– Все, – ответил Катлер. – Весь экипаж.