Текст книги "Шмяк! (Бац!)"

Автор книги: Терри Дэвид Джон Пратчетт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

– Энди Хэнкок, сэр, – сказал Моркоу.

– Ох, боги. Энди Два Меча?

– Так точно, сэр. Очень ловкий парень.

– Да, я видел рапорт. Обычно тренировочных чучел хватает не на один месяц, капитан. А он изрубил три штуки за полчаса!

– Он сейчас наверняка в Ярде, сэр. Хотите с ним поговорить?

– Нет. Ты сам с ним поговоришь.

Ваймс понизил голос. Моркоу тоже. Они зашептались. Потом Моркоу спросил:

– Это полностью законно, сэр?

– Понятия не имею. Вот и выясним. Кстати, этого разговора не было, капитан.

– Ясно, сэр.

«Ох, боги, было намного лучше, когда мы вчетвером вышли против того чертова дракона, – думал Ваймс на ходу. – Конечно, несколько раз мы чуть не сгорели заживо, но, по крайней мере, все было ясно. Чертов огромный дракон, и точка. Мы видели, как он приближается. И никакой политики…»

Начался назойливый дождь, когда они наконец добрались до Псевдополис-Ярда. Ваймс, хоть и с крайней неохотой, отдал должное Моркоу. Капитан умел организовывать. Ярд так и кипел. Из ворот старой лимонадной фабрики выезжали подводы, груженные черно-желтыми материалами для сооружения баррикад. Отовсюду сходились стражники.

– Я постарался, сэр, – сказал Моркоу. – Я подумал, что это очень важно.

– Молодчина, капитан, – сказал Ваймс. Они стояли как острова на реке. – Но, подозреваю, по части перспективного планирования ты кое-что упустил…

– Правда, сэр? А я думал, что обо всем позаботился… – Моркоу явно был озадачен.

Ваймс похлопал его по плечу.

– Боюсь, об этом ты позабыл, – сказал он.

И добавил мысленно: «Потому что ты, капитан, лучше меня».

Бесцельно и озадаченно тролль бродил по миру…

Голова у Кирпича страшно гудела. Чесслово, он не хотел. Просто попал в дурную компанию. Вообще, он часто попадал в дурную компанию, хоть иногда и приходилось целый день ее искать, потому что Кирпич был страшный неудачник. Тролль без клана и без шайки, которого даже сородичи считают твердолобым, вынужден присоединяться к любой дурной компании, какую только удастся найти. И вот Кирпич повстречал Полного Шлака, Жесткача и Большого Мрамора, и проще было, ета, связаться с ними, чем отказать, а потом они сошлись еще с другими троллями, а потом…

«Расслабься, парень», думал он, труся вслед за ними и подтягивая клановую песню (Кирпич отставал на полтакта, потому что не знал слов). Да, да, оказаться в самой гуще толпы троллей не значит «залечь на дно», ета, что правда, то правда. Но Полный Шлак, ета, сказал, что Стража ищет тролля, который побывал в той шахте. Ведь так? И, если подумать, ета, то лучше всего троллю затеряться в большой толпе, потому что Стража, ета, будет лазать по подвалам, где тусят плохие тролли. Она не станет искать здесь.А если вдруг станет и если какой-нибудь стражник ткнет в него пальцем, то ведь братья-тролли, ета, его выручат. Дык.

Насчет последнего Кирпич в глубине души был не очень уверен. Отрицательный IQ, полное отсутствие уличного авторитета, а главное, неистребимое желание нюхать, сосать, глотать и жевать все, от чего начинал искриться мозг, привели к тому, что Кирпича отвергла даже банда «Как-ее-там-с-Десятой-Яичной-Улицы» – по слухам, такая отстойная, что в ее состав входил кусок бетона на веревке. Никто и никогда даже не думал о Кирпиче. Но все-таки здесь и сейчас, ета, все тролли были братья – и только они во всем городе чего-то стоили.

Он толкнул локтем соседа – украшенный ожерельем из черепов, множеством граффити и лишайниками, тот воинственно шагал рядом, волоча огромную дубину.

– Я тя уважаю, брат! – сказал Кирпич, сжимая тощий кулачишко.

– Иди, ета, к гхангу,кусок копролита, – буркнул тролль.

– Дык! – отозвался Кирпич.

Кабинет был набит битком, но Ваймс, прокладывая себе дорогу тычками и окриками, пробрался к столу дежурного. Шелли выдерживала настоящую осаду.

– Все не так страшно, как кажется, сэр! – крикнула она, перекрывая шум. – Детрит и констебль Сланец сейчас в Чаме, и с ними три голема. Стражники выстраиваются в линию. Обе толпы слишком заняты тем, что взвинчивают себя до нужного состояния!

– Отличная работа, сержант.

Шелли подалась вперед и понизила голос. Ваймсу пришлось уцепиться за стол, чтобы толпа его не унесла.

– Фред Колон записывает добровольцев на старой лимонадной фабрике, сэр. А еще вас искал мистер де Словв из «Таймс».

– Прости, сержант, не расслышал, – громко сказал Ваймс. – На лимонадной фабрике, говоришь? Отлично.

Он развернулся и чуть не врезался в мистера Э. И. Пессимала, державшего в руках аккуратный блокнот.

– А, ваша светлость. Я бы хотел обсудить с вами некоторые нюансы, – произнес инспектор с ослепительной улыбкой.

У Ваймса отвисла челюсть.

– Думаете, сейчас подходящее время? – поинтересовался он, когда его толкнул констебль, тащивший охапку мечей.

– Э… да, я обнаружил ряд финансовых и организационных проблем, – спокойно ответил Э. И. Пессимал. – На мой взгляд, крайне необходимо уяснить…

Ваймс, со зловещей улыбкой, схватил инспектора за плечо.

– Да! Конечно! Именно! – воскликнул он. – Дорогой мой мистер Пессимал, и о чем я только думал? Вы, несомненно, сейчас уясните все. Пожалуйста, идемте со мной.

Он почти выволок ошеломленного инспектора через заднюю дверь, приподнял, чтобы избежать столкновения с груженой телегой, провел через переполненный двор и втащил на старую лимонадную фабрику, где снаряжались добровольцы.

Теоретически это было городское ополчение, но, как выразился Фред Колон, «пусть лучше они торчат у нас, чем болтаются по городу». Добровольцы исполняли обязанности стражников при крайней необходимости, поскольку вступить в Стражу официально им, как правило, мешали рост, профессия, возраст, а иногда – состояние мозга.

Большинство профессиональных констеблей не любили волонтеров, но Ваймс недавно пришел к мысли, что, когда приходится налегать на колесо изо всех сил, приятнее делать это бок о бок с другими горожанами. И заодно можно поучить их правильно держать меч, иначе рука, которую они неуклюже отсекут, окажется твоей.

Ваймс проталкивал Э. И. Пессимала через скопление тел, пока не добрался до Фреда Колона, который раздавал шлемы (которые были всем велики или малы ровно на один размер).

– Новый боец, Фред, – громко сказал Ваймс. – Мистер Э. И. Пессимал. Просто Э. И., если однажды он заведет друзей. Правительственный инспектор. Снаряди его как положено и не забудь большой щит. Э. И. хочет исследовать работу Стражи изнутри, поэтому он добровольно вызвался постоять с нами на баррикаде в качестве резерва.

Поверх головы Э. И. Пессимала командор подмигнул Фреду.

– А… ну да, – ответил Фред, и его лицо в мерцающем свете фонарей озарилось невинной улыбкой человека, который намерен превратить жизнь ближнего в сущий ад. Он подался вперед, через складной столик.

– Умеешь владеть мечом, констебль Пессимал? – спросил он, нахлобучивая на голову инспектора шлем, который тут же перевернулся задом наперед.

– Честно говоря, я не вполне… – начал тот, но тут Фред притащил волоком старый-престарый меч, а следом – тяжелую дубинку.

– А щит? Умеешь обращаться со щитом? – поинтересовался он, вручая его Пессималу.

– Признаться, я не имел в виду… – Инспектор попытался удержать одновременно меч и дубинку и уронил и то и другое. Кое-как ухватив меч, дубинку и щит, он выронил все три предмета.

– Можешь пробежать сто метров за десять секунд? В полном доспехе? – продолжал Фред. Рваная кольчуга медленно сползла со стола, как клубок змей, и приземлилась на сверкающие ботиночки Э. И. Пессимала.

– Э… сомневаюсь…

– Умеешь стоять недвижно и справлять нужду очень быстро? – крикнул Фред. – Ну да ладно. Скоро научишься.

Ваймс развернул Пессимала к себе, взял тридцатипятифунтовую ржавую кольчугу и сунул ему в руки. Инспектор сложился пополам.

– Я познакомлю вас с некоторыми из ваших сограждан, которые сегодня будут сражаться бок о бок с вами, – сказал он, пока Пессимал ковылял следом. – Это Вилликинс, мой дворецкий. Сегодня никаких заточенных монет в шляпе, да, Вилликинс?

– Да, сэр, – ответит тот, глядя на согнувшегося Э. И. Пессимала.

– Приятно слышать. Это констебль Пессимал. – И Ваймс подмигнул.

– Рад познакомиться, констебль, сэр, – торжественно сказал Вилликинс. – Теперь, когда вы, сэр, с нами, я уверен, что негодяи немедленно разбегутся. Сэру когда-нибудь доводилось выходить один на один с троллем? Нет? Тогда небольшой совет, сэр. Самое главное – оказаться прямо перед ним и увернуться от первого удара. Тролли всегда забывают о защите. Тогда вы, сэр, можете шагнуть вперед и наметить место для удара по вашему, сэр, усмотрению.

– Э… а что, если… если я неокажусь прямо перед ним, когда он попытается меня ударить? – спросил Э. И. Пессимал, загипнотизированный словами Вилликинса, и снова уронил меч. – Что, если он зайдет сзади?

– Тогда, боюсь, сэр, придется вернуться на исходную и начать все сначала.

– Э… и что для этого надо сделать?

– Как правило, родиться на свет, сэр, – Вилликинс покачал головой.

Ваймс кивнул дворецкому и повел трепещущего Пессимала через шумную толпу. Шел дождь, поднимался туман, факелы мерцали…

– Вечер добрый, сэр, – произнес бодрый голос.

Да, да, это был доброволец Хэнкок, дружелюбного вида бородач с добродушной улыбкой и таким количеством холодного оружия, что Ваймсу всякий раз становилось не по себе. В том-то и заключалась проблема. Порой добровольцы втягивались всерьез. Они приносили собственное оружие, которое неизменно оказывалось лучше, чем запасы Стражи. Некоторые бряцали на ходу громче гномов. У них появлялись патентованные наручники, складные дубинки, особо мягкие подшлемники, пишущие под водой карандаши – а констебль Хэнкок, например, носил за спиной два агатянских меча. Они производили неизгладимое впечатление на тех, кто осмеливался заглянуть на тренировочную площадку, когда Хэнкок там упражнялся. Ваймс слышал, что агатянский ниндзя способен побрить муху на лету и сделать ей модную стрижку, но от этого ему ничуть не становилось легче.

– Привет… Энди, – сказал он. – Я думаю…

– Капитан Моркоу кое-что мне шепнул, – доброволец Хэнкок многозначительно подмигнул. – Положитесь на меня!

– Несомненно, – ответил Ваймс, которому до боли хотелось намекнуть, что, возможно, одного меча вполне достаточно. – Э… против нас будут тролли. По крайней мере, сначала. Не забывай, что вокруг – свои, ладно? Помнишь констебля Пиггля?

– Зато какой получился ровный срез, сэр, – сказал Хэнкок. – Игорь сказал, ему еще никогда не было так легко шить.

– Тем не менее, сегодня мы действуем только дубинками, Энди, пока я не отдам другого приказа. Ясно?

– Ясно, командор Ваймс. Кстати, я только что обзавелся новой.

Какое-то шестое чувство вынудило Ваймса спросить:

– Правда? Можно взглянуть?

– Да не вопрос, сэр, – Хэнкок вытащил какую-то штуку, которая, с точки зрения Ваймса, представляла собой целых две дубинки, соединенных куском цепи.

– Это агатянские мумчаки, сэр. Вообще никаких острых краев.

Ваймс для пробы взмахнул мумчаками, стукнул себе по локтю и поспешно вернул оружие хозяину.

– У тебя наверняка лучше получается, парень. Надеюсь, они таки заставят тролля остановиться и подумать.

Мистер Пессимал в ужасе смотрел на обоих. В том числе потому, что одна из дубинок в полете едва разминулась с ним.

– Это мистер Пессимал, Энди, – сказал Ваймс. – Он хочет понять, как работает Стража. Мистер Хэнкок – один из наших самых… рьяных добровольцев, мистер Пессимал.

– Приятно познакомиться, мистер Пессимал, – сказал Хэнкок. – Если понадобится каталог оружия, обращайтесь.

Ваймс быстро двинулся дальше, в надежде, что Хэнкок не успеет вытащить мечи, и тут же столкнулся с куда более приятной фигурой.

– А, мистер Боггис, – сказал он. – Очень рад вас видеть. Мистер Боггис – президент гильдии воров, мистер Пессимал.

Мистер Боггис гордо отсалютовал. Он только что получил от Фреда кольчугу, но никакая сила в мире не заставила бы его расстаться с коричневым котелком. Впрочем, никакая сила и не попыталась бы – потому что ей пришлось бы иметь дело с двумя молодцами, которые стояли по бокам, сузив глаза и выпятив каменные челюсти. Один чистил ногти опасной бритвой. У них не было ни оружия, ни доспехов, но каким-то странным образом они недвусмысленно давали понять, что констебль Хэнкок в сравнении с ними далеко не так опасен.

– А также Безухий Винни Лудд и Гарри «Как-Там-Его-Погоняло» Джонс, – добавил Ваймс. – Вы привели с собой телохранителей, мистер Боггис?

– Винни и Гарри не прочь подышать свежим воздухом, мистер Ваймс, – ответил президент гильдии воров. – Вы, кажется, тоже прихватили… телохранителя?

Он взглянул сверху вниз на Э. И. Пессимала и ухмыльнулся.

– Ох уж эти малорослые драчуны, мистер Ваймс. Отхватят нос, и моргнуть не успеете. Уж я-то с первого взгляда распознаю классного бойца. Удачи, мистер Пессимал.

Ваймс увел ошеломленного инспектора, прежде чем мистера Боггиса успела покарать богиня Чересчур, и чуть не врезался в еще одного констебля, который гарантированно не отличался болтливостью.

– Мистер Пессимал, познакомьтесь университетский библиотекарь, – сказал Ваймс. – Для хорошей драки человек что надо!

– Но… но это же не человек!Это орангутанг! Pongo pongo, водится в Бхангбангдуке и на окрестных островах…

– Уук, – сказал библиотекарь, похлопал Э. И. Пессимала по голове и протянул ему банановую шкурку.

– Отлично сказано, Э. И., – заметил Ваймс. – Такой точностью отличаются немногие.

Ваймс потащил инспектора обратно через толпу отсыревших стражников в доспехах, знакомя его направо и налево. Затем он втолкнул Пессимала в угол и, не обращая внимания на слабые возражения, стащил с него через голову кольчугу.

– Держитесь позади меня, мистер Пессимал, – приказал он, когда инспектор попытался шевельнуться. – Скоро тут может стать опасно. Тролли – на площади, гномы – в сквере, и обе компании уже выпили для храбрости достаточно, чтобы начать заварушку. Поэтому мы выстроимся в линию между ними. Тонкая коричневая линия, ха-ха. Гномы предпочитают боевые топоры, а тролли – дубины. План А – дубинки, план Б – ноги. Иными словами, мы будем драпать что есть духу.

– Но… но у вас же есть мечи! – выпалил Э. И. Пессимал.

– У насесть мечи, констебль. Да, есть, но проделывать дырки в телах мирных граждан – недопустимая жестокость, и мы уж постараемся без нее обойтись. Пошли, я не хочу, чтоб вы пропустили хоть что-нибудь.

Он снова вывел инспектора на улицу, и оба влились в поток стражников, которые направлялись в Чам. Не считая Стражи, улица была пуста. Инстинкт велел жителям Анк-Морпорка оставаться дома, когда на улице мелькало слишком много боевых топоров и шипастых дубин.

Чам, по сути, представлял собой широкий проезд, некогда предназначавшийся для проведения церемониальных парадов – память о тех днях, когда городу еще было что отмечать торжественными церемониями. Шел мелкий дождь. Он мочил мостовую и отражал свет огней на баррикадах.

Баррикады… по крайней мере, так они числились в инвентарной ведомости Стражи. Ха. Доски, размалеванные черными и желтыми полосами и поставленные на подпорки, – это не баррикада. Особенно для того, кто побывал на настоящей баррикаде, состоящей из разного барахла, мебели, бочек, страха и отчаянного сопротивления. Нет, эти черно-желтые штуки были всего лишь физическим воплощением идеи. Чертой, проведенной на песке. Они гласили: «Ни шагу дальше. Здесь начинается Закон. Шагни за черту и ты окажешься внезакона. Шагни за черту со своим здоровенным топором, огромным моргенштерном или тяжелой, чертовски тяжелой шипастой палицей и мы, немногочисленные счастливцы, вооруженные деревянными дубинками… мы… мы…

…в общем, лучше не переступай черту, ладно?»

Желто-черные границы Закона были установлены примерно в двенадцати футах друг от друга, и две шеренги стражников стояли спина к спине, глядя в толпу.

Ваймс втащил мистера Пессимала в самый центр, между линиями, и выпустил.

– Есть вопросы? – спросил он, пока опоздавшие проталкивались мимо них на свои места.

Маленький инспектор уставился на площадь, где тролли зажгли большой костер, потом повернулся и посмотрел в другую сторону, где гномы сложили несколькокостров. Слышалось отдаленное пение.

– Да, да, сначала они поют. Чтобы, так сказать, закипела кровь, – охотно объяснил Ваймс. – Они поют про героев, великие победы, убийство врагов и вино, налитое в еще теплые черепа. Ну и все такое.

– А потом… э… они на нас нападут? – спросил Э. И. Пессимал.

– Ну, не совсем так, – поправил Ваймс. – Они попытаются напасть друг на друга. А мы окажемся между ними.

– Может быть, они нас обойдут? – с надеждой спросил Э. И. Пессимал.

– О, сомневаюсь. Они не в том настроении, чтобы пробираться узкими переулками. Скоро их мышление станет на редкость прямолинейным. Ори и бей, вот и все.

– Здесь же недалеко до Университета! – воскликнул Э. И. Пессимал, как будто впервые заметив массивную громаду Незримого Университета. – Разумеется, волшебники могут…

– …сделать так, чтобы оружие вылетело у гномов и троллей из рук и чтобы при этом пальцы, возможно, остались на месте? Волшебным образом загнать буянов в камеры? Превратить в хорьков? И что дальше, мистер Пессимал? – Ваймс закурил сигару, заслонив спичку ладонью, так что огонек на мгновение озарил его лицо. – Мы будем прибегать к волшебству и впредь? Махать палочкой, чтобы выяснить, кто и в чем виноват? Исправлять преступников с помощью магии? Вы скажете: невиновным нечего бояться. А я бы и на два пенса не поспорил, мистер Пессимал. Волшебство – живая и непростая штука. Когда ты думаешь, что ухватил магию за горло, она кусает тебя за задницу. Никакой магии в моей Страже, мистер Пессимал. Только старые испытанные методы.

– Но ихслишком много, командор!

– Да, в общем и целом примерно тысяча, – спокойно согласился Ваймс. – И бог весть сколько еще выжидает, чтобы поучаствовать, если мы позволим событиям выйти из-под контроля. Сейчас тут только горячие головы и уличные банды.

– Э… может быть, просто не мешать?..

– Нет, мистер Пессимал, потому что тогда начнется полный и абсолютный, черт его дери, бардак, как выражаются в Страже. Он не прекратится и разрастется очень быстро. Нужно поставить точку немедленно, поэтому…

Со стороны площади донесся глухой удар – достаточно громкий, чтобы по улице разнеслось эхо.

– Что это? – спросил Э. И. Пессимал, быстро озираясь.

– Не волнуйтесь, этого следовало ожидать, – ответил Ваймс.

Пессимал слегка расслабился.

– Правда?

– Да. Это гаханка.Тролли колотят дубинами по земле, прежде чем пойти в бой, – сказал Ваймс. – Говорят, всякий, кто услышит гаханку,через десять минут будет мертв.

Детрит, стоя за спиной Пессимала, ухмыльнулся. Свет факела превратил его бриллиантовые зубы в рубины.

– Это… действительно так?

– О, вряд ли, – ответил Ваймс. – А теперь, пожалуйста, извините меня, констебль Пессимал. Я оставлю вас в надежных руках Детрита и на несколько минут отлучусь к моим бойцам. Укреплю их дух и все такое.

Он быстро отошел.

Ваймс твердил себе, что нельзя так поступать с беднягой чиновником, оказавшимся в неподходящее время в неподходящем месте. Скорее всего, Пессимал был неплохим человеком. Проблема заключалась в том, что тролли на площади, вероятно, не были плохими троллями, а гномы в сквере – плохими гномами. Но неплохой тролль и неплохой гном вполне способны тебя прикончить.

Эхо гаханкиразлеталось по городу, когда Ваймс подошел к Фреду Колону.

– Старая добрая гаханка,сэр, – сказал сержант с наигранной бодростью.

– Ага. Я так понимаю, скоро они двинутся. – Ваймс прищурился, пытаясь разглядеть фигуры на фоне далекого огня. Тролли движутся медленно, зато на марше напоминают приближающуюся стену. Скорее всего, недостаточно будет вытянуть руку и твердым властным голосом крикнуть: «Стоять!»

– Вспоминаете ту, другую, баррикаду, мистер Ваймс? – спросил Фред.

– Э? – Ваймс отогнал мысленное зрелище самого себя, раскатанного по мостовой.

– Баррикады, сэр, – повторил Колон. – Тридцать лет тому назад…

Ваймс коротко кивнул. Да, он помнил Славную Революцию. В общем, это была и не революция, и не славная, разве что с точки зрения тех, кто считал славной раннюю смерть. И там тоже одни люди погибали из-за других, которые, за исключением одного или двух, в общем, были не так уж плохи…

– Да, – ответил он. – Как будто это случилось вчера.

И подумал: «Мне каждый раз кажется, что это случилось вчера».

– Помните старого сержанта Киля? Старик был не промах, э? – Сержант Колон, как и Э. И. Пессимал, говорил со странной надеждой в голосе.

Ваймс кивнул.

– Я так понимаю, вы тоже припасли парочку козырей в рукаве, сэр? – продолжал Фред. Надежда зазвучала неприкрыто и бессовестно.

– Ты меня знаешь, Фред. Я охотно учусь, – неопределенно отозвался Ваймс. Он побрел вперед, одним кивая, других похлопывая по спине и стараясь ни с кем не встречаться взглядом. Каждое лицо так или иначе напоминало Фреда Колона. Ваймс буквально читал мысли стражников, в то время как грохот пятисот дубин, дружно опускающихся на булыжники, бил по барабанным перепонкам, словно молотком.

«Вы ведь все продумали, да, мистер Ваймс? Нас не зажмут посередке, как мясо в сандвиче, правда? Это какой-то хитрый план, сэр? Сэр?..»

«Ох, надеюсь, – подумал Ваймс. – Но, так или иначе, Стража должна быть здесь. В том-то, черт возьми, и дело».

Ритм гаханкиизменился. Если прислушаться, можно было заметить, что некоторые дубины ударялись оземь, чуть выбиваясь из общего ритма.

Ага.

Ваймс подошел к Шелли и Моркоу, которые смотрели на гномьи костры.

– Кажется, близится развязка, сэр, – сказал Моркоу.

– Да уж я, черт возьми, надеюсь! Что там у гномов?

– Они почти перестали петь, сэр, – ответила Шелли.

– И прекрасно.

– Мы ведь справимся, сэр, правда? – спросил Моркоу. – Тем более на нашей стороне големы. Если дойдет до драки…

«Нет, не справимся, – ответил внутренний голос. – Мы можем лишь доблестно умереть. Но я уже видел, как доблестно умирают. Это… закрытый финал».

– Я не хочу, чтоб дошло до драки, капитан… – И тут Ваймс замолчал. В сумерках шевельнулась какая-то тень.

– Пароль? – быстро произнес Ваймс.

Тень, в плаще и капюшоне, замерла.

– Пароль? Проштите, я его где-то жапишал…

– А, Игорь. Проходи, – сказал Моркоу.

– Как вы ужнали, что это я, шэр? – спросил Игорь, ныряя под баррикаду.

– По запаху одеколона, – ответил Ваймс, подмигнув капитану. – Как там дела?

– Вше как вы шкажали, шэр. – Игорь откинул капюшон. – Жаодно я отшкреб операционный штол дочишта. Мой кузен Игорь шоглашился помогать. Лишние руки не помешают, ешли вдруг шлучитша какая-нибудь маленькая неприятношть…

– Спасибо, что подумал обо всем этом, Игорь, – сказал Ваймс, как будто Игори в состоянии думать о чем-либо другом. – Надеюсь, ваша помощь не понадобится.

Он посмотрел по сторонам. Лило как из ведра. В кои-то веки дождь – верный спутник стражника – появился, когда действительно был нужен. Обычно он охлаждает воинственный пыл.

– Кто-нибудь видел Шнобби? – спросил он.

Из темноты ответили:

– Тут, мистер Ваймс! Я уж пять минут как тут!

– Тогда почему ты не отзывался?

– Запамятовал пароль, сэр! Я думал, подожду, пока Игорь его не назовет.

– Ладно, иди сюда. Как там дела?

– Просто прекрасно, сэр, – ответил Шнобби. По его плащу струился дождь.

Ваймс отступил на шаг.

– Ладно, парни, пора. Моркоу и Шелли, двигайтесь к гномам, мы с Детритом займемся троллями. Вы знаете, что делать. Линии наступают медленно. Никакого острого оружия. Повторяю, никакого острого оружия, пока не придется рубить, чтобы выжить! Будем действовать, как положено Страже, ясно? Слушать мою команду!

Он заспешил обратно, вдоль линии баррикад, и одновременно по рядам стражников бежал шумок. Детрит неподвижно ждал. Когда Ваймс подошел, тролль прорычал:

– Ета, они перестали стучать, сэр.

– Слышу, сержант. – Ваймс снял плащ из промасленной кожи и повесил его на баррикаду, чтобы не стеснял движений.

– Кстати, как дела на Сноваповоротной улице? – поинтересовался он, потягиваясь и делая глубокий вдох.

– Ета, отлично, сэр, – радостно ответил Детрит. – Шесть алхимиков и полста фунтов свежего «Сполза». Раз, два, и все сидят в «Танти».

– Они не догадались, кто стукнул? – уточнил Ваймс.

Детрит обиженно взглянул на командора.

– Ну, нет, сэр, – сказал он. – Я уж постарался, чтоб они поняли, что ето я их стукнул.

И тут Ваймс заметил мистера Пессимала. Инспектор стоял на прежнем месте, и его лицо в сумерках напоминало бледный круг.

Ладно, хватит. Наверное, этот мелкий придурок кое-что понял, стоя на улице под дождем и дожидаясь приближения двух вопящих толп. Наверное, ему хватило времени поразмыслить, каково провести всю жизнь в подобных переделках. Служить в Страже потруднее, чем писать бумажки, правда?

– На вашем месте я бы остался здесь, мистер Пессимал, – сказал Ваймс как можно добродушнее. – На площади может быть опасно…

– Нет, командор, – ответил Э. И. Пессимал, глядя снизу вверх.

– Что?

– Я принял к сведению все, что вы говорили, и намерен встретить врага лицом к лицу, командор.

– Послушайте, мистер Песси… послушай, Э. И., – сказал Ваймс, положил руку на плечо маленького инспектора и замолчал. Э. И. Пессимал так дрожал, что кольчуга слегка позвякивала.

– Иди домой, ладно? – настойчиво продолжал Ваймс. – Здесь тебе делать нечего…

Он неуверенно похлопал Э. И. Пессимала по плечу.

– Командор Ваймс! – резко произнес тот.

– Э… что?

Э. И. Пессимал обратил к нему лицо, которое было мокро не только от дождя.

– Я – констебль-доброволец, если не ошибаюсь?

– Да, да, я так сказал, но я не думал, что вы примете всерьез…

– Я серьезный человек, командор Ваймс. И сейчас я предпочту быть именно здесь, а не в другом месте! – произнес доброволец Пессимал, стуча зубами. – И я предпочту быть здесь именно сейчас, а не в другое время! Давайте начинать, что ли.

Ваймс взглянул на Детрита. Тот пожал огромными плечами. Что-то происходило в мозгу маленького инспектора, которому тролль мог переломить хребет одной рукой.

– Как вам угодно, – безнадежно сказал Ваймс. – Ты слышал инспектора, сержант Детрит. Давайте начинать, что ли.

Тролль кивнул и повернулся к тролльему лагерю. Он сложил ладони рупором и выкрикнул что-то. По улице прокатилось эхо.

– Лучше что-нибудь, понятное всем, – предложил Ваймс, когда настала тишина.

Э. И. Пессимал шагнул вперед и набрал побольше воздуху.

– СЫПЬТЕ СЮДА, ЕСЛИ ВЫ ТАКИЕ КРУТЫЕ! – бешено завопил он.

Ваймс кашлянул.

– Спасибо, мистер Пессимал, – тихо произнес он. – Это именно то, что нужно.

Луна скрылась за облаками, но Ангве не обязательно было ее видеть. Моркоу подарил ей на день рожденья специальные часы, в виде маленькой луны, которая совершала полный оборот, с белой стороны на черную, за двадцать восемь дней. Наверняка эта штука стоила уйму денег. Теперь Ангва носила часы на ошейнике – предмете туалета, который она могла не снимать весь месяц. Она так и не сумела сказать Моркоу, что не нуждается в них. Вервольфы всегда знают,что с ними происходит.

Прямо сейчас трудно было понять что-то еще, потому что Ангва думала носом. В том-то и проблема: когда ты волк, нос берет командование на себя.

Ангва обыскивала переулки в окрестностях Паточной улицы, начав от входа в гномью шахту. Она перемещалась в мире красок: запахи накладывались один на другой, плавали вокруг, лезли в ноздри. Нос – единственный орган чувств, способный перемещаться назад во времени.

Она уже посетила груду земли на пустыре. Там пахло троллем. Там он выбрался на поверхность, но что проку идти по давно остывшему следу. Сотни уличных троллей носили лишайник и черепа. Но мерзкий маслянистый запах не желал покидать память. Наверняка у мелких плутов есть и другие входы. И шахту нужно как-то проветривать, так? А значит, хотя бы легчайший запах масла обязан найти путь наружу. Скорее всего, сильным он не будет, но ей и не надо. Легкого дуновения достаточно. Более чем достаточно.

Рыся по проулкам и перескакивая через стены, Ангва сжимала в зубах маленький кожаный мешочек – неприкосновенный запас всякого здравомыслящего вервольфа. То есть такого, который помнит, что одежда не следует за ним волшебным образом. В мешочке лежали тонкое шелковое платье и большой флакон с ополаскивателем для рта. С точки зрения Ангвы – величайшее изобретение за последние сто лет.

Она обнаружила то, что искала, на задворках Главной улицы. Нужный запах выделялся среди знакомых органических ароматов города и напоминал тонкую черную ленточку, которая змеилась в воздухе. Дуновения ветра и проезжавшие мимо телеги колыхали ее туда-сюда.

Ангва начала двигаться осторожнее. Этот район не походил на Паточную улицу, здесь жили состоятельные люди, которые нередко тратили деньги на больших собак и таблички «Стреляю без предупреждения». Пробираясь вдоль заборов, она слышала громыхание цепей и скулеж. Ангва ненавидела разборки с огромными свирепыми псами. Всегда было много крови, и даже полоскатель потом не помогал.

Запах струился сквозь ограду Эмпирического Полумесяца – этого, так сказать, полудрагоценного камня в архитектурной короне города. Несмотря на престижность района, люди не рвались жить в Полумесяце. Жильцы редко задерживались здесь дольше чем на два-три месяца, после чего торопливо съезжали, иногда бросая имущество. [10]10
  Этот жилой комплекс находился сразу при съезде с Парковой улицы, в районе с традиционно высокой арендной платой. Она была бы еще выше, если бы не Эмпирический Полумесяц, который, невзирая на отчаянные усилия анк-морпорского общества по сохранению исторического наследия, так и не снесли. В основном потому, что его построил Чертов Тупица Джонсон – человек, который сочетал в своем хрупком теле столько энтузиазма, заблуждений и гениальнойбесталанности, что сделался одним из величайших героев архитектуры. Только Чертов Тупица Джонсон мог изобрести метр длиной в шестьдесят сантиметров и треугольник с тремя прямыми углами. Только Чертов Тупица Джонсон мог придать материи несуществующие измерения. И только Чертов Тупица Джонсон мог сделать это случайно.Его оригинальный многомерный подход к геометрии и послужил причиной возникновения Эмпирического Полумесяца. Снаружи это были нормальные дома, выстроенные из камня медового цвета; там и сям даже попадались колонны и херувимы. Но внутри… входная дверь дома номер 1 отворялась в спальню дома номер 15, из окна на первом этаже номера 3 открывался вид, приличествующий второму этажу номера 9, дым из камина в столовой дома номер 2 выходил из трубы дома номер 19.


[Закрыть]

Ангва легко и беззвучно перескочила через забор и приземлилась на все четыре лапы на заросшей гравиевой дорожке. Обитатели Полумесяца редко занимались садоводством. Зачем, если не знаешь наверняка, в чьем саду прорастут посаженные тобой луковицы?..

Следуя указаниям носа, Ангва сунулась в густые заросли чертополоха. Заплесневелые кирпичи, уложенные кругом, намекали, что когда-то здесь был колодец.

Помимо густого маслянистого запаха, она ощутила кое-что еще, посвежее и посложнее. И тогда у Ангвы на загривке встала дыбом шерсть.

Там, внизу, был вампир.

Кто-то выдергал сорняки и оттащил мусор, в том числе неизбежный полусгнивший матрас и развалившееся кресло. [11]11
  Жители Полумесяца, не стесняясь, выбрасывали мусор из окон, поскольку, скорее всего, приземлиться ему предстояло в чужом саду.


[Закрыть]Салли? Что она тут забыла?

Ангва выковыряла из основания колодца старый кирпич и бросила вниз. Вместо всплеска послышался деревянный стук.

Чтобы спуститься, Ангва вернулась в человеческое обличье. Когти – это хорошо, но у обезьян некоторые штуки получаются лучше. Разумеется, стенки колодца были скользкими, но за много лет из них вывалилось столько кирпичей, что спускаться оказалось проще, чем Ангва рассчитывала. Колодец был глубиной примерно в шестьдесят футов; его вырыли в те дни, когда повсюду господствовало убеждение, что вода, в которой кишат в изобилии маленькие усатые твари, просто обязанабыть полезной для здоровья.

На дне оказались несгнившие доски. Кто-то – разумеется, гномы – недавно проник в колодец и притащил пару досок. Они дорылись до сих пор – и остановились. Но почему? Потому что уперлись в колодец?