Текст книги "Служители темных сил"

Автор книги: Терри Брукс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 30 страниц)

Глава 5

Пантерра проснулся на рассвете. Воздух буквально звенел от холода, и он увидел, как изо рта у него вырываются клубы пара. Он быстро поднялся, подошел к окну и выглянул наружу. Землю покрывал иней, и эта ледяная пыль остро поблескивала в первых лучах солнца. Юноша перешел к другому окну, откуда открывался вид на проход Деклан. Линия снегов пролегала намного ниже видимой линии горизонта, изрезанной верхушками сосен.

Он долго смотрел на горы и снеговые шапки, укутанные туманом. Ему подумалось, что весна в этом году отчего-то задерживается.

Затем Пан отвернулся от окна и поспешил к большому каменному очагу, чтобы развести огонь, и внезапно вспомнил другие времена. Когда он был еще маленьким, его мать всегда вставала раньше всех, чтобы разжечь очаг. Когда Пан просыпался, уже давно полыхал жаркий огонь и в доме было тепло и уютно. Мать в кухне готовила завтрак – сладкие пирожки, лепешки, гренки и тому подобное; все это он просто обожал. Он с восторгом улавливал аромат жарящихся колбасок или окорока, а на столе уже стояли в больших кувшинах холодное молоко и пенистый эль.

Мать, увидев, что он встал, немедленно бросала все дела, подходила к мальчику и крепко обнимала его, желая доброго утра и показывая, как она счастлива оттого, что у нее есть такой сын.

Пан покачал головой. Как же давно это было!

Он опустился на колени у очага и стал высекать кремнем искры и подкладывать кусочки высушенного мха, пока в каменной утробе не заревело веселое пламя. Пан подбросил в очаг поленья покрупнее, чтобы огонь не погас, пока он будет готовить завтрак. Он принес хлеб, мясо, сыр и разложил их на столе, потом вскипятил воду для чая и поставил две тарелки и две чашки, положил столовые приборы. Все было почти готово к тому моменту, как Пру постучала и просунула голову в дверь, а он ожидал от нее именно этого.

– Это для меня? – поинтересовалась она, указывая на вторую тарелку.

Разумеется! Она и сама знала это. Таков был их утренний ритуал, когда они возвращались домой после долгого патрулирования. Но ей нравилось задавать этот вопрос, а ему нравилось слышать его, поэтому они и продолжали играть в эту игру спустя много времени после того, как она уже стала привычной. Кроме того, подумалось ему, прийти в его дом к завтраку больше некому. Это мог быть разве что незваный гость.

– Присаживайся, – сказал он, беря толстую подушку и бросая Пру шаль, которую когда-то связала его мать.

Девушка была одета так же, как и накануне вечером, и по ней было заметно, что спала она ничуть не лучше его. Она закрыла дверь и поспешила к столу, обхватив себя тоненькими руками.

– На улице жуткий холод, не то что вчера. – Она присела и протянула руки к огню. – Как ты думаешь, весна придет сюда когда-нибудь? Или природа затеяла с нами какую-то игру?

Пан пожал плечами:

– Сдается мне, зима уже на исходе. Заметила, что в долине набухли почки на деревьях? А кое-где уже появились первые листочки, и их даже больше, чем обычно в это время. А какое небо на закате! Да, каждое утро на траве все еще появляется иней, но я не думаю, что это продлится долго.

Он разлил чай в чашки и одну протянул ей. Они потягивали чай в молчании, наслаждаясь теплом и обществом друг друга. Им не было нужды говорить о чем-либо прямо сейчас. Время для этого еще придет.

Он разложил по тарелкам еду, и они принялись завтракать в уютном молчании, сидя перед очагом, скрестив ноги. Пантерра уже полностью проснулся и теперь думал о том, что их ожидает с наступлением темноты. Он предстанет перед Советом и расскажет о том, что случилось вчера. Он попросит Пру не вмешиваться, а просто поддержать его своим молчаливым присутствием, чтобы на нее не легла тень его нелицеприятных высказываний. Но он знал, что она откажется. Молчать – значило проявить трусость, а Пру никогда не была трусихой. Она встанет на защиту и его, и себя, и того, что полагала правильным. Уж такой она уродилась и такой была всегда.

После того как с завтраком было покончено, они отнесли грязную посуду в кухню и стали мыть ее в старой металлической раковине, накачав в нее воду ручным насосом, который был установлен в колодце, находившемся на заднем дворе. В Гленск-Вуде вода была качественная и вкусная. Множество колодцев было вырыто на глубину водоносного горизонта, протянувшегося на северо-запад от деревни, в сторону предгорий. В еде тоже не было недостатка. Повсюду в изобилии росли фрукты и овощи, по большей части дикие, а искусству охоты обитатели поселения обучались сызмальства. Все остальное выращивали в небольших садах, на огородах и фермах. Некоторые общины испытывали намного б о льшие трудности с продовольствием по сравнению с Гленск-Вудом, зато их жители научились изготавливать инструменты и всякие приспособления, которые с успехом обменивали на то, в чем нуждались сами. Торговля между поселениями Людей процветала, а если чего-то все-таки не хватало, всегда можно было обратиться к Эльфам и Ящерицам. После заселения долины понадобилось какое-то время для того, чтобы установился должный порядок и каждый обрел свое место в системе взаимной поддержки, которая обеспечивала всем сносные условия существования. И когда все наконец обустроилось, торговля расцвела пышным цветом.

Пан вспоминал историю мира в долине – историю, которой каждого ребенка обучали чуть ли не с самого рождения. Но думал он не о Ястребе и его роли в прошлом и будущем Спасенных, а о том, как складывались взаимоотношения между расами. Вскоре после прибытия сюда представители разных рас разделились, установив границы в пределах своего нового мира. Люди заняли территории на юге и западе, Эльфы двинулись на северо-восток, а немногочисленные Ящерицы и Пауки обосновались между ними.

Просторы долины позволяли подобное разделение, потому что, собственно, это была не одна долина, а скорее несколько равнин, отделенных друг от друга естественными преградами – лесами, холмами, реками и озерами, даже невысокими горными грядами. И со всех сторон долину обступали высоченные кряжи, вдоль которых туманы образовали непроницаемую завесу. Ограниченное ими пространство простиралось более чем на пятьдесят миль с востока на запад и почти на сто – с севера на юг. Не слишком впечатляющие расстояния, но они позволяли удовлетворять все территориальные притязания. Говорили, что за туманами тянулись несчетные мили суши и водного пространства, но никто из живущих здесь не видел их, потому как никто не бывал по ту сторону туманов.

Такое существование в замкнутом пространстве никого особенно не тяготило все то время, что расы жили вместе. Но теперь все должно было измениться. Даже учитывая, что все разумные существа приспособились, притерлись друг к другу, а благодаря торговле между ними установились чуть ли не родственные связи, находилось все больше таких, кого интересовал мир за пределами долины, кто искал возможность попасть туда. В конце концов, Дети Ястреба были порождением Людей, и остальные расы не подписывались под их учениями. Это стало главной причиной некоторого напряжения, возникшего в последнее время во взаимоотношениях между разными расами. Эльфы, например, считали, что их долг состоит в том, чтобы выйти во внешний мир и вернуть ему прежний облик, какой он имел до эпохи разрушений, начавшейся после Великих Войн. Ящерицы по природе своей были кочевниками, тогда как Пауки предпочитали уединенный и даже затворнический образ жизни. Они были слишком разными, несмотря на то что и те и другие вроде бы смирились со своей судьбой. И эти узы альянсов и вынужденного сосуществования разорвутся в мгновение ока, как только станет известно о том, что туманы рассеиваются.

«А такое наверняка случится, – подумал Пан, – если Серый Страж не ошибся в своей оценке происходящего».

– Вот что мне пришло в голову, – внезапно нарушила молчание Пру. Они как раз расставляли на полке вымытые ими тарелки. – Быть может, нам все-таки стоит пересмотреть свое решение выступить на Совете.

Это ее предложение оказалась для него настолько неожиданным, что он уставился на девушку, не веря своим ушам.

– Не смотри на меня так, – нахмурившись, сказала Пру. – Мне самой эта идея не очень-то по душе. Но, может, нам и вправду стоит поступить так, как предложил Трой, то есть подождать и посмотреть, что будет дальше. Неподготовленное и неподкрепленное доказательствами выступление может навлечь на нас большие неприятности.

Разумеется, она была права, они знали об этом с самого начала.

– Ты говорила с Брики, верно? – спросил он.

– Он пришел ко мне этой ночью, после того как поговорил с тобой.

– Надеюсь, ты не впустила его в дом.

Она смерила его негодующим взглядом.

– Он не опасен, Пан. Но я, конечно же, не впустила его; было уже слишком поздно, чтобы принимать гостей, и я очень устала. Однако я выслушала все, что он хотел мне сказать, и его рассуждения показались мне весьма разумными. Кем бы он ни был, он совсем не дурак. Он прекрасно разбирается в ситуации. И он прав насчет Скила Эйла. Очень опасно подвергать сомнению его учение.

До Пана тоже доходили подобные слухи. Те, кто выступал против Серафика, почти всегда вовремя спохватывались и меняли свои прежние – теперь уже ошибочные – убеждения. Некоторым угрожали изгнанием из общины. С другими случались трагические несчастные случаи. Третьи попросту бесследно исчезали. Пантерра опустил взгляд на свои руки, все еще державшие тарелку. Он осторожно поставил ее на полку.

– Я не намерен подвергать сомнению его учение или верование. Я не намерен делать что-либо, кроме как повторить то, что рассказал нам Сидер Амент. Я пообещал передать его предостережение по назначению, вот и все.

– Я знаю тебя. Ты не остановишься на этом. Тебе начнут задавать вопросы, и ты станешь отстаивать свою точку зрения. Это не поможет, и будет только хуже.

Он вздохнул.

– Значит, ты хочешь, чтобы я вообще ничего не делал, Пру? Это на тебя не похоже.

– Я хочу, чтобы ты еще раз обдумал предложение Троя послать Следопытов в горы, к проходам. Если появятся доказательства, мы выступим на Совете и будем уверены хотя бы в том, что от нас не отмахнутся, как от несмышленых детей.

– Ты полагаешь, что к нам отнесутся именно так?

Пру медленно кивнула.

– Да, полагаю.

Некоторое время Пан молчал, обдумывая ее слова.

– Может быть, ты и права. Но я не могу отступить только из боязни, что люди станут воспринимать меня по-другому. Во всяком случае, не сейчас, когда нельзя терять время. Если нам удастся убедить хоть кого-нибудь в том, что к предупреждению Сидера Амента стоит прислушаться, уже одно это оправдает мое выступление на Совете.

Она слабо улыбнулась ему.

– Я не сомневалась, что твой ответ будет именно таким. То же самое я сказала и Брики. И знаешь, что он мне ответил? Что очень удивился бы, если бы ты поступил по-другому.

Пантера положил руки ей на плечи.

– Похоже, я становлюсь слишком предсказуемым.

Она прижалась к нему и обняла его.

– Что же, это не так уж плохо, Пан. Совсем неплохо.

Вечер приближался медленно, а день тянулся бесконечно, как казалось Пану, которого снедало нетерпение. Впоследствии он, как ни старался, так и не смог вспомнить, чем занимался все это время. Часть дня он провел в обществе Пру, но по большей части размышлял, пребывая в одиночестве. Он заглянул к мрачному Трою Равенлоку, чтобы уведомить его о том, что он не передумал выступать перед Советом, как и говорил вчера. Старшина Следопытов лишь покачал головой и отвернулся. Пантерра хотел было сходить к своей старшей сестре, которая жила с мужем и двумя детьми в соседней деревне, но потом отказался от этой идеи. Приди он к ней в гости, ему пришлось бы объясняться, а объяснения подразумевали новый спор по поводу того, разумно ли то, что он собирается сделать.

Вот так прошел день, а когда сгустились сумерки, Пан внезапно осознал, что решающий момент настал.

Он отправился на поиски Пру и обнаружил ее в конце аллеи. Она ждала его, закутавшись в теплые меха, из-под которых выглядывала кожаная экипировка Следопыта. Пру весело улыбнулась ему и взяла его под руку.

– Ты готов? – поинтересовалась она.

– Я? А я думал, что выступать собираешься как раз ты, – пошутил он и дружески толкнул ее локтем.

Они подошли к Дому Совета, месту собраний жителей деревни, где разрешались споры и заключались сделки. Это было очередное длинное здание, очень похоже на то, которое служило Следопытам штаб-квартирой, только намного больше. В нем запросто могли разместиться пятьсот человек, если считать места на балконах и в партере. Пантерра ожидал, что на заседание Совета придут посторонние, – собрания такого рода были открытыми для публики и всегда вызывали повышенный интерес в поселении. Но он был изумлен, обнаружив, что зал забит под завязку. Все места до единого были заняты, и те, что пришли последними, вынуждены были тесниться сзади или вдоль стен, где они стояли по два-три человека в ряд.

Очевидно, в деревне прослышали, о чем он собирается говорить. Присутствующие здесь как минимум догадывались об этом. И по взглядам, устремленным на него, и по негромкому перешептыванию Пантерра понял, что известия эти не вызывают у собравшихся восторга.

Он быстро обвел взглядом зал. В помещении было жарко и душно от большого скопления тел и огня, пылавшего в массивном каменном очаге у дальней стены. Факелы, укрепленные в держателях на стенах, образовали внизу дрожащие озерца желтого света. Лопасти огромных потолочных вентиляторов перемешивали дым и испарения, унося их в специальные отверстия. Вентиляторы вращали шкивы, которые крутили расположившиеся в углах мужчины. Потолок терялся в вышине, и лишь смутно виднелась центральная балка под куполом.

Пантерра бросил взгляд на Пру и вдруг осознал, что она растеряна и испугана. Девушка по сути своей была одиночкой, предпочитавшей находиться на природе, вне поселений – там она чувствовала себя на свободе и в безопасности. А здесь собралось столько людей, сколько она не видела в одном месте за всю свою жизнь. Немудрено, что ей было не по себе.

– Не смотри на них, – прошептал он, наклоняясь к уху девушки. – Смотри лучше на меня, если уж тебе нужно смотреть на кого-нибудь.

Они заметили Троя, который рукой поманил их к себе и указал на стулья, поставленные прямо напротив стола для заседаний. Несколько членов Совета уже сидели на своих местах и оживленно беседовали о чем-то, пока не заприметили Следопытов; разговор моментально оборвался, и они с неприязнью уставились на них. Пану не понравилось то, какие чувства вызвало у него их враждебное любопытство. Он уже ощутил токи недовольства, исходящие от собравшихся, и ему приходилось то и дело напоминать себе, что он – всего лишь курьер, который должен передать чужое послание.

Но Пантерра Ку отнюдь не был дураком. Он понимал, что все это ничего не значит и что послание превратится в его собственное в ту самую секунду, как он его озвучит.

Пру вцепилась в его руку и повисла на ней, когда он двинулся вперед. Они сели рядом с Троем, который молча кивнул им и отвернулся. Из-за такого поведения старшины Следопытов Пан ощутил укол разочарования. Их лидер должен был оказать им б о льшую поддержку, как-то в этом поучаствовать, ведь он отвечал за мужчин и женщин, которых вел за собой. Пану показалось, что он решил не вмешиваться и сознательно устранился от этого неприятного дела.

Он оглянулся в поисках Айслинн, но той нигде не было видно. Единственная союзница, на которую он мог бы рассчитывать во время собрания, она даже не пришла сюда. Ему хотелось спросить у Троя, где она, но он подавил этот порыв.

Прошло еще немного времени; в зал продолжали набиваться желающие, и их голоса вливались в грозный гул, не смолкающий под его сводами. Пантерра старался не вслушиваться в долетающие до него слова; он пытался успокоиться способом, какому научила его мать, – думая о посторонних вещах. Он устремил взгляд на гигантский очаг и ревущее за спинами сбившихся за столом членов Совета пламя и позволил себе как бы раствориться в его языках. Он попытался думать о своей семье, о том, какой она была, когда сам он был еще мальчишкой, и о счастье, испытываемом им в детстве. Когда это не помогло, он переключился на мысли о горах и лесах и о своей жизни Следопыта.

Он все еще старался взять себя в руки и сосредоточиться на собственных переживаниях, когда через боковую дверь в зал Совета вошел Пог Крэй и занял свое место по центру стола для заседаний. Он был крупным, кряжистым мужчиной с мускулатурой кузнеца-молотобойца и медленными, исполненными тяжеловесной грации, движениями. Когда-то он был выдающимся бойцом – сплошные мышцы и ни капли жира, – но со временем обзавелся внушительным брюхом, которое стало самой заметной частью его фигуры, а теперь постарел и обрюзг. Его грубовато-добродушное лицо с обветренной и обожженной, выдубленной солнцем кожей обрамляла черная борода, и на нем застыло выражение вечного недовольства судьбой.

За ним по пятам следовал Серафик, Скил Эйл, закутанный в белые одежды. Он высоко задрал голову и гордо смотрел поверх голов куда-то в ему одному ведомые дали, не обращая внимания на устремленные на него взгляды собравшихся. Он остался стоять, заняв место позади и чуть справа от Пога Крэя.

Председатель Совета с размаху опустил огромную лапищу на грубую поверхность стола, привлекая внимание присутствующих. Мало-помалу в зале воцарилась настороженная тишина.

– В этом зале я буду поддерживать порядок, – провозгласил здоровяк, окидывая собравшихся свирепым взором. – Рассмотрение дела Советом не должно прерываться выкриками с места и прочими несуразными демонстрациями. А если таковые случаи будут иметь место, стражи порядка отреагируют быстро и незамедлительно. Это понятно?

Его слова явно возымели действие. Никто не задал ни единого вопроса.

– Очень хорошо, – удовлетворенно проворчал Крэй. – Мы собрались здесь по просьбе одного из Следопытов Троя Равенлока, который пожелал лично представить нам свой доклад. Этот Следопыт присутствует здесь и готов говорить?

Он взглянул на Троя, который поднялся на ноги.

– Он здесь и он готов, господин председатель.

– Тогда пусть он говорит.

Глаза всех присутствующих устремились на Пантерру, когда тот встал. Он быстро огляделся по сторонам в поисках Айслинн, но ее по-прежнему не было видно. Пан не стал больше раздумывать и колебаться, он заговорил сразу, чтобы не растерять окончательно остатки мужества, и принялся описывать события минувшего дня. Во время своей речи он не сводил глаз с Пога Крэя и ни разу не посмотрел на Скила Эйла, сознавая, впрочем, что Серафик внимательно разглядывает его из-за плеча председателя Совета. Он старался говорить спокойно и размеренно, не давая воли чувствам, придерживаясь только фактов и делая лишь те выводы, которые из них следовали. Пан начал с того, что они с Пру наткнулись на следы тварей – следы, которые они не сумели распознать, – и стали преследовать их. Далее он рассказал о том, как они обнаружили останки Бэйлин и Рауши, как старались не потерять следы убийц своих друзей, как попали в засаду и подверглись нападению тварей и как Серый Страж пришел им на помощь и спас их.

Он закончил свое выступление тем, что повторил предупреждение Серого Стража, а когда умолк, то аудитория разразилась громкими воплями, в которых слышались гнев, сомнение и страх.

Пог Крэй поднялся на ноги, и его огромная туша зловеще нависла над собравшимися. Выждав мгновение, он взревел, призывая всех к порядку, и вновь жахнул по столу кулачищем. На этот раз понадобилось больше времени, чтобы присутствующие угомонились, но в зале наконец воцарилась хрупкая тишина.

– Я больше не допущу ничего подобного! – рявкнул председатель Совета, обводя яростным взглядом собравшихся. – Я уже предупреждал вас, и если вы снова начнете орать, то дальше Совет будет слушать дело за закрытыми дверями!

– Быть может, так действительно будет лучше? – раздался негромкий, но хорошо поставленный голос Скила Эйла из-за его плеча.

Пог Крэй отрицательно помотал головой.

– Заседание продолжится в том же порядке, что и началось. Молодой человек… Пантерра Ку, верно? Вы, похоже, уверены в своих словах. Но кое-что одновременно и ясно мне, и вызывает недоумение. Просветите меня относительно некоторых моментов. Как получилось, что этот Сидер Амент так быстро нашел вас, учитывая, что в долине его не видели вот уже много месяцев?

– Он тоже выслеживал этих созданий – от того места, где он обнаружил, что они прорвались сквозь туманы, – ответил Пантерра. – Он догнал нас как раз вовремя, чтобы спасти от смерти.

– Вас и эту юную леди, – сказал здоровяк. Он всем корпусом развернулся к Пру. – Юноша рассказал об этих событиях то же, что и вы запомнили? Или есть что-то такое, что вы хотели бы добавить или убрать?

Пру встала рядом с Пантеррой.

– Все было именно так, как он рассказал. Мне нечего добавить.

– Тем не менее эта сказка уж слишком невероятна, причем, сдается мне, вы даже не отдаете себе отчета в том, какие она может иметь последствия, – заметил Пог Крэй. – Возможно, вам нужно время, чтобы убедиться, что память вас не обманывает.

Скил Эйл сделал шаг вперед.

– Прекрасный совет, председатель, – сказал он. – У этих молодых людей слишком мало жизненного опыта. Они рассказывают нам небылицы, которые вполне соответствуют их возрасту, но у большинства вызывают сомнения. Быть может, в их памяти запечатлелось не совсем то, что они видели. Есть ли какие-либо вещественные доказательства того, о чем они нам поведали?

Пог Крэй кивнул Пантерре:

– Ответьте ему.

Пантерра неохотно покачал головой.

– Нет, у нас нет вещественных улик. Убитая тварь утонула в болоте. Вторая сбежала. Сидер Амент отправился вслед за нею.

– Дикарь, который живет, как отшельник, высоко в горах; человек, презирающий общество других людей и претендующий на роль нашего хранителя, который носит реликт непонятно какой эпохи. – Серафик сокрушенно покачал головой. – Никто и никогда не видел, чтобы этот посох проделывал такие вещи, о которых рассказываешь нам ты, юный Пантерра. Магические фокусы старого мира, о которых вот уже много веков никто не вспоминает. Даже Эльфы. Разве тебе не могло все это привидеться?

Пантерра отрицательно мотнул головой.

– Я знаю, что я это видел. Я – Следопыт. Меня не так-то легко обмануть.

– Но ты признаешь, что можно обмануть даже такого опытного и умелого Следопыта, как ты? – непринужденно заговорил Скил Эйл, не сводя глаз с Пантерры. – Мне известно, какая у тебя репутация. Ты обладаешь особым даром. Но наши органы чувств, равно как и преднамеренный обман со стороны других людей, способны ввести нас в заблуждение. Это могло случиться и с тобой.

Не дожидаясь ответа Пана, Скил Эйл повернулся к членам общины, вскинув руки, дабы привлечь их внимание.

– А теперь выслушайте меня. И слушайте внимательно. Эта история не подтверждается учением Ястреба. Она вообще противоречит всему, что мы полагаем истиной. Мы веками пребывали здесь в безопасности, следуя этому учению, постигая его так, как учились бы правилам жизни, принимая его всем сердцем. И отказаться от него теперь, отбросить его в сторону, как ненужную вещь, было бы верхом неблагоразумия. Причем отказаться, только опираясь на слова этих юноши и девушки, искренне верящих в увиденное и услышанное в обществе человека, цели и происхождение которого остаются в высшей степени подозрительными. – Он широко развел руки в стороны, словно обнимая аудиторию. – Мы – Дети Ястреба, и мы помним, что он пообещал нам. Нам известно, что он привел нас сюда, чтобы уберечь от опасностей. Нам известно, что, когда для нас наступит время вернуться в большой мир, когда мы сможем сделать это, не опасаясь за свою жизнь, он вернется за нами. Он явится как знамение или возрожденным во плоти, но явится обязательно. И туманы не рассеются, защитная стена не разрушится, оставленный нами мир не вторгнется сюда, пока безумию, заключенному вне границ нашего обиталища, не придет конец. И именно он принесет нам эту весть, а не какой-то там отшельник, у которого хватает ума только на то, чтобы распространять дикие, вздорные слухи.

Негромкий ропот постепенно перерос в грозное скандирование, которое заполонило все пространство зала и объединило аудиторию. Пантерра нервно огляделся. Он не мог разобрать слов, но ему не нравился тон их звучания. Пру схватила его за руку, привлекая внимание, и покачала головой, явно обеспокоенная тем, что он может что-нибудь предпринять. Но готов ли он дать отпор? Юноша повернулся к Погу Крэю.

– А что, если так оно и есть? – обратился он к председателю Совета, повышая голос, чтобы его расслышали все присутствующие. – Что, если Сидер Амент говорит правду?

– Осторожнее, мальчик! – оборвал его Скил Эйл. – Твои слова граничат с кощунством. Ты рискуешь своим спасением в качестве одного из Детей Ястреба.

И вновь в зале зазвучали громкие выкрики, щедро сдобренные цветистыми эпитетами, которые теперь были отчетливо слышны. Пог Крэй вновь поднялся и грохнул кулаком по столу.

Толпа притихла, но осуждающие и злые взгляды остались.

– Если хотите выступить, делайте это по очереди! – нахмурившись, прорычал Пог Крэй и обвел взглядом аудиторию. – И думайте, что говорите.

– Я прошу слова! – прозвучал голос из дальнего угла зала, и Пантерра тут же посмотрел туда.

Из задних рядов начала пробираться вперед Айслинн Крэй. Это была высокая, эффектная и поразительно красивая женщина с длинными светлыми волосами, которые теперь стали почти белыми, с точеными чертами лица, делавшими ее моложе своих лет, и решительной поступью, отвергавшей любое вмешательство в ее дела. Те, кто оказался у нее на пути, отпрянули в стороны, а возбужденные возгласы вновь стихли.

Подойдя к столу, она стала так, чтобы иметь возможность обращаться ко всем сразу.

– Мне стыдно за вас, – негромко, но твердо произнесла она. – Стыдно и горько. Что вы за люди, если злобно набросились на этих юношу и девушку? Я стою среди вас и слышу слова «еретик» и «дьявольское отродье». Я слышу, как вы предлагаете изгнать их из общины, если они не раскаются. Но ведь это те же самые юноша и девушка, которых вы знали всю жизнь! Те самые юноша и девушка, которые показали себя одними из лучших наших Следопытов, которые верой и правдой служили обитателям нашего поселения, честно и умело исполняя свой долг. И ни разу их действия не подверглись сомнению. Ни разу они не сделали ничего такого, за что можно их презирать и насмехаться над ними.

Она умолкла, в упор глядя на Скила Эйла.

– Но теперь только за то, что они доставили послание, которое может оказаться исключительно важным для всех нас, – и сдержали обещание, данное человеку, который спас им жизнь, вы готовы забыть об этом? Вы готовы объявить их злодеями и преступниками?

– Довольно, жена! – устало прервал ее Пог Крэй. – Мы уразумели, что ты хочешь сказать. Но люди должны принять во внимание и нашу точку зрения. Это послание ставит под сомнение все, во что мы верили на протяжении пяти веков. И мы не можем отнестись к этому легкомысленно и поверить им на слово.

– А я и не говорю, что вы должны это сделать, муж, – язвительно откликнулась Айслинн. – Кстати, я тоже член Совета. Так что с твоей стороны было бы благоразумнее предупредить меня о заседании.

– Ты находилась в пятнадцати милях отсюда, в Вудстоун-Глене. – Было заметно, что Пог Крэй явно чувствует себя не в своей тарелке.

– Разве это так далеко, что нельзя было послать кого-нибудь за мной? – Она вновь устремила взгляд на Скила Эйла. – Но кое-кто все-таки привез меня, и вот я здесь и теперь хочу, чтобы вы меня выслушали. Серафик, ты ведешь себя так, словно почуял угрозу в словах этого мальчика. Неужели это так? Неужели его речи настолько опасны, что их лучше не слышать?

– Его слова противоречат учению нашей секты, – ответил тот, и голос его вновь звучал невозмутимо и гладко. – Мы знаем, что наше учение истинно. Следовательно, его слова – ложь.

– Нет такой объективной шкалы, по которой можно было бы измерить истину, Скил Эйл, если эта истина на записана на скрижалях истории. А у нас есть лишь учение, которое передается из уст в уста на протяжении последних пяти веков, а значит, в него могла закрасться ошибка.

В зале вновь стал слышен ропот, глухой ропот недовольства, и Айслинн Крэй резко развернулась к аудитории.

– Или выдумаете, что я тоже еретичка? Или для вас любой, кто подвергает сомнению учение Скила Эйла, превращается в еретика? Неужто мы должны слепо цепляться за доктрину секты? А может, нам все-таки дозволено мыслить самостоятельно? Те, кого Ястреб привел в долину, были умными и сильными людьми и сами принимали решения, в противном случае они никогда не добрались бы сюда. И разве от нас, их потомков, ожидают нечто совершенно противоположное?

Недовольные голоса смолкли. Давящая тишина казалась оглушительной.

– Никто не подвергает сомнению способность людей мыслить самостоятельно, Айслинн Крэй, – негромко произнес Скил Эйл, и при первых звуках его спокойного, уверенного голоса внимание всех присутствующих вновь переключилось на него. – Но у нас нет ни права, ни возможности слепо верить в то, чему нет фактического подтверждения. Я не отмахиваюсь от рассказа юноши. Я не вешаю на него ярлык еретика. Я всего лишь указываю на очевидное. Его сообщение противоречит нашему учению, к тому же оно передано человеком, который много лет не является членом нашей общины.

– В таком случае заседание Совета должно закончиться сейчас же, чтобы не подвергать молодого Пантерру дальнейшему унижению, – парировала она. – Он сдержал слово и передал нам сообщение, и на этом следует поставить точку. И если в связи с полученной информацией необходимо предпринять дальнейшие шаги, я уверена, что наш председатель сделает это.

– Не тебе решать, когда заседание Совета должно закончиться! – рявкнул Пог Крэй.

Она метнула на него выразительный взгляд и отвернулась так резко, что волосы пушистой волной взметнулись у нее за спиной.

– Пойдем, Пантерра. Судя по твоему виду, тебе не помешало бы выпить кружку горячего эля и что-нибудь съесть. Пру Лисс, ты тоже идешь со мной. А споры могут подождать и до завтра.

– У меня есть еще несколько вопросов к этим Следопытам, Айслинн, – попытался остановить ее Скил Эйл, делая шаг вперед, словно намереваясь задержать Пантерру и Пру. – Кое-какие проблемы, проистекающие из их сообщения, относятся к компетенции Детей Ястреба. И наши полномочия относительно таких вещей не подлежат…

– Свои вопросы ты сможешь задать и завтра, – не оборачиваясь, бросила ему через плечо Айслинн. Она даже не замедлила шаг. – Спокойной тебе ночи. Пантерра? Пру?