Текст книги "Империя Тигвердов. Пламя мести"

Автор книги: Тереза Тур

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Глава 15

Денис и Ричард исчезли практически мгновенно, прихватив с собой сотрудника Уголовной полиции, что принес дурные вести, и моего отца.

Я поблагодарила журналистов и фотографа. Спросила, как они оценивают то, что видели.

– Думаю, что наши коллеги будут в восторге, – сморщился мужчина постарше. – А то, что им не рассказали, то, по обыкновению, додумают.

– В пятницу утром мы все напечатаем. Первыми. Джулиана, подготовьте материал про сенсационное интервью начальника Уголовного розыска для газеты «Имперская правда».

– Будет сделано, – кивнула Джулиана. И грустно добавила: – Надо опять интервью брать у родственников погибшей женщины.

Я кивнула:

– Только одна не ходите. Возьмите кого-то, чтобы вас сопровождали.

– А что у нас с новостями из других провинций? – спросила мама.

– Да ведь как-то не принято… – начал один из журналистов.

– А новости из других провинций печатают? Или только по столице?

– В регионах должно происходить что-то на редкость замысловатое, – поддержала его Джулиана, – чтобы о них сообщили в столичных изданиях.

– Получается, у нас своя свадьба, у них – своя… – Я задумалась. – Мне кажется, что это неправильно. Только как организовать подачу этих новостей?

– Может, посетить столицы провинций и предложить сотрудничество кому-нибудь, кто умеет писать? Всяко по оплате вы вне конкуренции… – раздался голос императора, который, оказывается, внимательно слушал.

– Наверное, – кивнула я с одобрением, обнаружив, что другие участники нашей беседы заметно напряглись. Даже Джулиана. – Можно еще устроить на последней странице колонку «Вы спрашивали – мы отвечаем». И проводить конкурс от читателей на самую интересную новость.

– Мы можем поговорить с вами? – остановила я его.

– Любая беседа с вами – праздник, – усмехнулся Фредерик. – Разве я могу отказаться от него? Прошу вас.

Мы дошли пустым, а оттого мрачным коридором до чьего-то кабинета. Меня удивило то, как легко император ориентировался в Академии.

– Прошу, – распахнул он передо мной дверь.

– Благодарю вас, – вошла я вовнутрь.

Похоже, это была преподавательская. Большой, овальный стол посредине, шкафы с документацией по стенам. Один шкаф – стеклянный – с посудой.

– О чем вы хотели поговорить со мной? – поинтересовался его величество.

– О принце Брэндоне.

– А что с моим наследником?

– Что мне писать в его официальной биографии? И как писать… о вашей супруге?

– О ней не пишите вообще ничего. Что касается наследника, то вы его биографию знаете лучше, чем я, – съязвил Фредерик. – Двадцать четыре. Скоро двадцать пять. Молод, глуп, горяч. Не может простить мне историю со своей матерью и с матерью Ричарда. Искренне считает, что я его не люблю. Сильный маг, но думает, что это не так. Любовных связей до последнего времени не было. По крайней мере, таких, о которых мне стоило знать… и беспокоиться.

– А о каких стоит знать отцу? – улыбнулась я.

– Это вы спрашиваете как мать трех молодых людей уже почти пятнадцати лет? Или как ответственная по журналу сплетен? – ехидно посмотрел на меня Фредерик, и его черные глаза весело блеснули.

– Ох… – Я подумала о Паше, Рэме и Феликсе.

– Хотите добрый совет?

– Конечно.

– Меньше знаете – крепче спите…

– Главное, чтобы потом не встретилась такая девочка, что обитает в приюте с ребенком. И не сказала: «Возьмите, это ваше».

– А вот что вы сделаете, если скажет?

– Урою молодого отца.

– Это само собой. А с малышом? Хотя… Вы даже щенка выскочили из-под колес вытаскивать. И по поводу чужого ребенка переживаете.

– Это плохо? – фыркнула я.

– Главное, чтобы никто не начал вашей добротой пользоваться. Хотя… из тех, кому вы бросились помогать, нет ни одного недостойного человека. Или животного. У вас удивительная интуиция, Вероника. Это дар. Дар, столь необходимый первой даме империи.

– А что делать с приютами?

– Не все так просто, к сожалению. Если вы возьметесь опекать детей из приютов, продавливая именно для них возможность образования и карьеры в границах империи, то у нас будет массовый приток детей в эти самые приюты, – скептически заметил его величество. – Подумайте сами: зачем тогда небогатым семьям тянуться? Зачем матерям, у которых погибли или умерли мужья, работать на нескольких работах, чтобы дать образование детям, если есть добрая вы? А еще – щедрый я. И получается, что ребенок какой-нибудь проститутки, которого она подкинула, как котенка, будет лучше пристроен, чем, скажем, сын или дочь крестьянина.

– И что делать?

– По крайней мере, не судить о том, как мы решаем проблему с сиротами, посетив только один приют, не поговорив толком ни с детьми, ни со взрослыми, которые там по много лет работают, – достаточно резко ответил император.

Я задумалась. В чем-то он был прав. В чем-то не замечал проблемы, потому что привык думать, что все в порядке.

– Вы обиделись? – обеспокоенно спросил у меня Фредерик.

– С чего вдруг? – удивленно посмотрела я на него. – У меня просто есть мысль, и я ее думаю.

– И что надумали?

– Что я не видела полной картины. А для того, чтобы что-то предпринимать, надо понять, что происходит.

– Вот именно, – улыбнулся Фредерик.

– Только я вспомнила сейчас старый-старый фильм про учительницу. Она попала в деревенскую школу и познакомилась с мальчиком-сиротой потрясающего ума и таланта. Она возилась с ним как со своим собственным и в один момент пыталась пристроить в хорошую школу, чтобы дать ему возможность стать кем-то.

– И что из этого вышло?

– А ничего. Никому этот ребенок оказался не нужен. Там еще один из попечителей рисовал, пока мальчик блестяще отвечал.

– И что он рисовал?

– Этого мальчика в виде пастушка, выпасающего коров.

– В смысле – знай свое место?

– Именно так.

Император рассмеялся. Весело так. Тут уж я нахмурилась – я, конечно, особа самокритичная. Наверное. Но когда над тобой потешаются, да еще так жизнерадостно и задорно, начинаешь ощущать себя как-то странно.

– Не злитесь, – попросил его величество сквозь смех.

– Буду.

– Пожалуйста…

– Я не понимаю, чем вас так рассмешила?

– Просто я радуюсь, когда вас вижу. Вы – как глоток свежего воздуха.

– Так что писать в официальной биографии Брэндона? – Про луч солнца в темном царстве, тьфу… про глоток воздуха в империи мне ни говорить, ни слушать как-то не хотелось.

– Завтра вам секретарь доставит необходимую информацию. И когда сверстаете первый номер журнала – сначала мне на стол.

– Слушаюсь, ваше величество, – поклонилась я.

– Вероника! – поморщился император.

– Фредерик!

– А теперь вы позволите вас проводить обратно? Меня, к сожалению, ждут дела.

Мы в молчании дошли до аудитории, где были мои сотрудники и мама. Фредерик открыл передо мной дверь, улыбнулся, хлопок портала – и он исчез.

– Давайте продолжим, – проговорила я, стремительно врываясь в аудиторию. Дел было много: начать печатать новости из провинций, потом…

Но не успела я сделать шаг, как поняла, что меня затягивает в марево кем-то выстроенного портала. Я рванулась изо всех сил прочь, зачерпнула силы в перстне… Но не успела.

Миг – и я стою на какой-то практически ровной каменной площадке. Огляделась. Вокруг скалы, настолько высокие, что их практически задевают проплывающие мимо равнодушные пышные облака.

Поняла, что дышать тяжело и что мне дико холодно. Кто-то накинул мне на плечи тяжелый плащ с меховым подбоем и стремительно отступил назад, словно не желая дотрагиваться.

Сделала шаг вперед и просто споткнулась о синий яростный взгляд графа Троубриджа.

– Вы? – обалдело выдохнула я. Вот уж кого-кого, а этого потомка аристократического рода я бы никогда не заподозрила в том, что он меня может похитить.

– Какого цвета глаза у ребенка? – Голос аристократа был тихим, но от этого не менее яростным.

– Что? – взвилась я.

– Отвечайте на мой вопрос! – приказали мне.

– С чего вы мне задаете подобные вопросы, милорд? – О… мои злобные ноты вполне могли соперничать с его яростными. А страха… Страха как не бывало. Вот ведь странно: марево неизвестно чьего портала меня действительно напугало. А вот вид разъяренного мужчины, который был намного сильнее меня, вызвал лишь гнев… Нет, все-таки я ненормальная…

– Миледи Вероника… Я повторяю свой вопрос: какого цвета глаза у ребенка бывшей экономки принца Тигверда?

– Как вы посмели меня выкрасть?

– У меня не было выхода… – на мгновение опустил глаза граф, но потом опять посмотрел на меня. Я увидела беспощадность и отчаяние.

Мне бы замолчать или начать сотрудничать с ним, но испуг на меня всегда влияет как-то неправильно. Я, когда пугаюсь, становлюсь агрессивной и очень разговорчивой. Вот и теперь, умом понимая, что надо бы закрыть рот, я не могла этого сделать.

– Послушайте, у меня есть повод относится к вам плохо… Вы же не думаете, что я забыла, как вы попытались…

– Можно подумать, вам впервой обслуживать мужчин. – Темно-синее презрение пополам с бешенством клубилось в его глазах. – Для безродной подстилки с тремя внебрачными детьми вы слишком обидчивы. Или я своими поползновениями мог вам помешать поймать крупную рыбу – сына императора, а потом и его самого?

Я вдохнула, чтобы сказать молодому уродцу что-нибудь гадкое… или сразу – матерное. Но что-то меня остановило. И у меня вырвались совсем другие слова:

– Мне жаль вас.

Граф Троубридж уставился на меня в полнейшем изумлении.

– Что? – только и смог сказать он.

– Вы – молодой, красивый, влиятельный. У вас впереди – вся жизнь. Отчего же вы так злы на мир? Кто сделал вас таким несчастным? Почему вы отыгрываетесь на мне, на женщине, которая ничего плохого вам не сделала?

– Да как вы смеете?

Тут спесь слетела с него – и он превратился в того, кем он был на самом деле, – в мальчишку лет двадцати плюс-минус. Мальчишку, которого выгрызала какая-то убивающая его мысль.

– Я не могу понять… – проговорила я, смотря ему прямо в глаза. – Вас же в Академии считают благородным человеком – в том числе и командующий Тигверд, и окружение наследника, и мои сыновья. Я даже могу представить, что вы такой и есть – приличный молодой человек из приличной семьи. Откуда тогда такое желание унизить меня? Выразить мне свое презрение?

– Вы – Вероника. И вы – тоже экономка…

– Получается, что именно у вас были отношения с девочкой, что работала в поместье у милорда Верда до меня?

– Оооо… У этой вашей девочки были отношения. Были. Но не только со мной.

– Что? – изумилась я. Вспомнила молоденькую мамочку, прижимающую к своей груди дочку. Ее чуть смущенную улыбку.

– Вижу, вы с ней знакомы. И не верите мне.

– Слушайте, а вас не могли ввести в заблуждение?

– Это не ваше дело! – снова ощетинился мальчишка. – Какого цвета глаза?! Отвечайте! Алые? Белые? Золотые? Или?

– Синие, – сказала я правду. – Точно такого же оттенка, как ваши сейчас.

Он отшатнулся от меня, но потом опять распрямился и уже без гнева, как-то равнодушно сказал:

– Вам придется побыть здесь, не пытайтесь что-то предпринимать, в этом месте действует магия только нашего рода.

– Что вы собираетесь делать?

– Все, что мне остается, – это попытаться спасти свою дочь. До того как…

– А почему вы просто не отправитесь за помощью к вашему наставнику, командующему Тигверду?

– И что я ему скажу?

– Правду? – предположила я.

– Вы забавная, – проговорил он.

И я чуть не взвилась. Одно дело – слышать это от императора Фредерика. От Ричарда, в крайнем случае. Но от детеныша, который меня почти в два раза младше и к тому же меня нагло похитил… Это слишком! Но потом я посмотрела в его глаза – они поменяли цвет и стали как будто припорошенные снегом. Такое выражение глаз я уже в своей жизни видела. Когда Ричард сидел, смотрел в пламя камина и пытался меня не убить…

– Почему вы не пойдете к своему другу? – тихо спросила я.

– И скажу я ему, что предал? – Усмешка исказила черты его лица.

– Тем, что завели интрижку и соблазнили экономку?

Граф Троубридж рассмеялся. Судорожно, отчаянно. Словно пытался зарыдать, но не мог.

Я смотрела на него, пытаясь понять, что делать. К счастью, он достаточно быстро пришел в себя и наконец проговорил:

– Та женщина, которую сегодня убили… Это была Вероника.

– Что? – Ноги у меня подогнулись, и я опустилась прямо на ледяные камни. – А ребенок?

– Ребенок исчез.

– И что теперь?

– Теперь мне предложили обмен…

Глава 16

– Ника! – раздался вопль Ричарда.

Время, помноженное на холод и ледяной ветер, тянулось так медленно, что я уже думала, что за мной в эту глушь никто никогда не придет….

И тут же на плато, куда меня занесла судьба и граф Троубридж, стало многолюдно.

Ричард кинулся меня обнимать, следом появились император, полковник Гилмор и десяток людей в военной черной форме.

– Ты цела?

– Да, – кивнула я, лязгнув зубами.

– Кто? – тихо спросил император.

– Граф Троубридж. – Не хотелось расстраивать Ричарда, но парня надо было спасать.

– Зачем? – Фредерик и Ричард задали этот вопрос практически одновременно.

– Он письмо вам оставил, – распахнула я плащ и передала конверт Ричарду. – Надо торопиться. Он там какую-то самоубийственную глупость затеял.

– Я так думаю, – проскрежетал император, – что самоубийственную глупость молодой человек уже совершил. Он похитил вас. Все остальное – на его усмотрение.

– Фредерик, – укоризненно посмотрела я на него, – я не пострадала. А мальчишка… Он запутался. И его шантажировали. Тем не менее он…

– Он мог прийти за помощью ко мне.

Все-таки голос Ричарда, когда он в бешенстве, удивительным образом становится похож на голос его отца-императора. Кошмарные звуки – как будто по стеклу проводят чем-то металлическим – они издают совершенно одинаково.

– Он предпочел сделать все по-другому, – продолжил гневаться Ричард.

– Но он и не выдал меня тем, кто шантажировал его жизнью его дочери, – возразила я.

– Так. Все эти препирательства позже, – распорядился император, – а пока в тепло.

Короткий кивок Ричарда, знакомое уже гудение портала – и ледяное плато остается позади. Как ночной кошмар – яркий, заставляющий содрогнуться. Но совершенно нереальный…

Миг – и мы в городском доме.

Мама начала плакать, как только меня увидела. Видимо, она держалась ровно до того момента, как поняла: все обошлось. Отец тоже выглядел не лучшим образом – он был белее стены в моих покоях.

Господин Ирвин, как только появился, сразу выдал всем присутствующим по колбочке с успокоительным. Я даже позлорадствовала: в кои-то веки не мне одной страдать от невыносимо горького вкуса. Все приняли помощь целителя безропотно, только Фредерик попробовал уклониться с помощью лениво-царственного жеста. Наверное, вспомнил, что повелитель все-таки он. На Ирвина это не произвело ровным счетом никакого впечатления, он лишь посмотрел на императора укоризненно. Подействовало. Фредерик выпил. Потом целитель обернулся ко мне.

– Как вы? – спросил он.

Я оглушительно чихнула, словно мой организм ждал этого вопроса, чтобы показать себя во всей красе. Подумала. Чихнула еще раз и проникновенным басом высказалась:

– Хорошо.

– Вижу, – улыбнулся мне Ирвин. – Простужены, но не напуганы.

– Именно.

– Тогда вам вот такую вкусняшку, – протянул мне другую колбочку, в которой плескалась мерзкая – и это было видно с первого взгляда – жидкость.

– Вкусняшка, говорите? – с подозрением посмотрела я на Ирвина. А про себя подумала, что молодежный жаргон нашего мира получил уже в империи Тигвердов достойное распространение. Наверняка это слово – результат общения с Феликсом.

– Вероника, – распорядился его величество, морщась от того зелья, что ему выдали. – Пейте!

– Хотите, чтобы мы страдали за компанию? – укоризненно посмотрела я на него.

– Конечно, – довольно кивнул он мне. – Я же тиран и деспот.

Зажмурилась. Выпила. Если не смотреть на мерзкий внешний вид, то зелье на вкус оказалось не таким уж и ядом…

– Перед сном выпьете еще вот это. – Ирвин с гордостью кивнул на еще одну прозрачную колбочку еще более отвратного вида.

– Слушайте, а почему вы емкости делаете прозрачными? – спросила я. – Ведь было бы гораздо проще, если бы не видно было, что пьешь…

– Никогда об этом не задумывался, – с полнейшим равнодушием к моральным терзаниям пациентов отозвался главный придворный целитель. – Оставляю вам целый кувшинчик с успокоительным. Пейте сами и поите всех подряд.

На этом Ирвин откланялся.

– Что в письме? – тут же повернулась я к Ричарду.

– Вы же несколько часов провели на скале в обнимку с этим письмом.

– Как я буду читать? Оно же вам адресовано, – обиженно посмотрела я на него.

В ответ он протянул мне лист бумаги.

– Читайте.

– А лучше вслух, – распорядился император. – Мне вот тоже интересно, за что я буду молодого человека известной фамилии на рудники отправлять.

– Если он в живых останется, – откликнулся на фразу императора его сын. В его голосе смешались и раздражение, и гнев, и жалость…

– Давайте сюда письмо, – приказал император. – Буду читать.

Я передала ему листок бумаги, Фредерик сначала пробежал его глазами, покачал головой. Потом стал читать.

Милорд Верд!

Я виноват. Во лжи и предательстве. И тем убийственнее, что виноват я в этом по отношению к вам, к человеку, которого я безмерно уважаю.

Все началось летним днем, когда я впервые увидел вашу новую экономку. Веронику… Вы же знаете, я всегда скептически относился и к самому понятию любови, и к тому, что ради нее можно совершать какие бы то ни было безумства… Можно. Оказывается, можно.

Наши встречи. Наши чувства. Я понимал, что ничего из этого не выйдет. Девочка-сирота из провинциального городка – и я, наследник древнего рода. Глупость же! Но никто из нас не боролся с собой. Да, наверное, это было и бессмысленно.

Правда, что открылась мне в один момент, была и вовсе ужасна. Вероника оказалась не просто девочкой, по воле случая оказавшейся в вашем доме. Ее отправили к вам, чтобы шпионить. Кроме того, она должна была стать вашей любовницей – и в идеале понести от вас.

Откуда я это знаю?

Вот тут и начинается история моего личного предательства.

Однажды Вероника сказала мне, что ей надо уехать в столицу. Она так нервничала, так старательно рассказывала, что необходимо докупить какую-то мелочовку по лавкам… Я не мог не заподозрить ее. Правда, заподозрил я ее в том, что в столице у нее есть еще кто-то. И, терзаемый ревностью, я отправился вслед за ней.

Ее отчитывал какой-то мужчина. Судя по голосу, не первой молодости. Он был в гневе. Хлестнул ее по щеке, грозил убить, если она не выполнит того, за чем ее послали к вам в дом.

Вероника плакала и пыталась объяснить, что милорд даже не смотрит в ее сторону, а просто забраться к нему в постель она не может. «Милорд Верд в гневе страшен», – говорила она и выражала уверенность в том, что подобный поступок вызовет его дикую ярость. В ответ она получила еще несколько пощечин и заверение в том, что она отправится рабыней в бордель. И тогда о гневе и ярости узнает все. Пока ее не заимеют до смерти, а уж об этом ее заказчики позаботятся.

Кроме того, ей сказали, что на ней заклятие и забеременеет она с первого раза.

И я понял, что, помимо всего прочего, Вероника, скорее всего, уже беременна. Ведь мы уже были близки.

Что мне оставалось делать? Я проследил за мужчиной, который с ней разговаривал. И убил его. Безо всяких сожалений, как бешеную собаку. Дело не завели потому, что я обставил все как сердечный приступ. Все как нас учили. Потом я кинулся вслед за Вероникой. Но было уже поздно. Напуганная девочка уже оказалась в вашей постели. В ту самую ночь, когда вы вернулись пьяный, как никогда раньше.

Что я почувствовал? Ярость. Ревность. Отчаяние. Я хотел ее убить. Я хотел убить вас. Особенно за то, что вы были в бешенстве оттого, что это нежное, чистое существо отдало вам себя. Пусть не по своей воле… А вы были недовольны.

Я перехватил Веронику, когда она убегала. Я смотрел ей в глаза и не понимал, что мне делать дальше. Я проявил малодушие. Дал денег, прикрыл магически и отпустил. Я не смог выдать ее вам, понимаете… просто не смог.

Теперь она мертва. Я – предатель. А моя дочь у них.

Я прошу прощения за тот переполох, который поднял: мне необходимо было переговорить с миледи Вероникой, а просто так к ней было не подойти.

За предательство прощения не прошу – прекрасно понимаю, что и смерть не искупит этого. Все, что мне остается, – это попытаться спасти своего ребенка.

За сим и остаюсь вашим благодарным учеником.

Граф Троубридж

Смолк голос его величества. Мы подавленно молчали.

– Идиоты, – высказался Фредерик. – Оба. Он – влюбленный дурак. А ты…

Он раздраженно посмотрел на сына:

– Ты когда-нибудь будешь видеть то, что происходит вокруг?

– Да мне и в голову не могло прийти… – растерянно проговорил Ричард. – Я вообще летом в поместье практически не жил. Сборы в Академии, мы на юге были. Потом я в Северной провинции порядок наводил. Губернатор там проворовался и всячески следы заметал. Людей Крайома, что занимались расследованиями, положили. Мы с военными присоединились к расследованию, пришлось вести его уже своими методами.

– Ага… В провинции порядок он навел. А в собственном доме? Ты понимаешь, что было бы…

– Понимаю.

– А я – нет, – влезла я.

– При соответствующем ритуале с помощью крови младенца рода – если он рожден от старшего сына – можно уничтожить не только отца, но и всех членов рода.

– Необходимы лишь кровь и частицы плоти тех, кого запланировано убить.

– То есть… Если бы ребенок был от тебя, – я повернулась к Ричарду, – то можно было бы убить… вас всех?

– И меня, и отца, и Брэндона, – кивнул командующий Тигверд. – Такими свойствами обладает кровь новорожденного младенца.

– Это же кошмар…

– Именно. Поэтому те, в чьих жилах течет кровь с примесью магии, практически никогда не заводят незаконнорожденных детей. И осуществляют беспрецедентные меры защиты для своих потомков. Особенно до трех месяцев, пока кровь ребенка годится для ритуала.

– Получается, что граф помог скрыться любимой, а я – своим интересом – выдала ее местоположение… – прошептала я.

– Не бери на себя чужую вину, – обнял меня Ричард. – Мне надо было быть внимательнее… А моему ученику – довериться мне.

– А нам всем, – злобно прошипел император, – лучше искать заговорщиков. Пока они нас переигрывают. И у них не все получается только лишь из-за каких-то нелепых случайностей. Вот скажи, сын, а откуда ты вообще взял такую замечательную прислугу?

– Из агентства по найму, – пожал плечами милорд. – Откуда же еще?

– Веронику ты вообще отыскал на скамейке в парке, – проворчал император.

– И счастлив этим.

– Ну да… Если учесть, какие профессиональные кадры тебе выдавали в агентстве… Лучше уж первых попавшихся в дом приводить. Безопаснее будет. Простите, миледи, это я не в ваш адрес, – чуть склонил голову его величество.

– Я распорядился, – спустя короткое время проговорил Ричард, – хозяйку агентства доставят на допрос.

– Хорошо. Ко мне уже вызвали графиню Троубридж – матушку нашего кадета. Со мной, я думаю, она сотрудничать будет. – Император поднялся. И резко вышел, не прощаясь ни с кем.