Текст книги "Мой дорогой"
Автор книги: Тереза Медейрос
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Но это задание не потребовало от него слишком долгого терпения. Вскоре после полудня у Билли тревожно закололо в затылке. Он резко выпрямился, газета скользнула на пол. Билли услышал тяжелый топот сапог, тревожные крики и шумный переполох перед входом в банк.
Он откинул полу сюртука и положил руку на «кольт». Другой рукой погладил значок полицейского в нагрудном кармане. Сегодня первый и последний раз он мог им воспользоваться. Когда распахнулась левая боковая дверь и в зал ворвались четверо с оружием наготове, какая-то женщина пронзительно закричала. Билли вскочил на ноги.
– Все ложитесь! – крикнул он. – Все на пол, немедленно!
Подчиняясь его повелительному тону, клиенты упали на пол. Крик женщины перешел в глухие всхлипывания.
Вместо того чтобы броситься к окошку кассира, как все ожидали, ворвавшиеся застыли в нескольких футах от Билли. Самый тощий из них, без шляпы, с одним ухом, торчащим из-под растрепанных соломенных волос, торжествующе ткнул пальцем в Билли.
Смотрите! Я же говорил вам, что видел, как он шел мимо борделя. Весь такой нарядный, прямо хоть куда!
Билли ошеломленно вытаращил глаза и перевел взгляд на Вирджила, у которого отстегнутые подтяжки болтались на выпяченной груди. Затем на Эноса, чьи знаменитые красные подштанники высовывались из брюк. И, наконец, на Джаспера с взъерошенными волосами и рубашкой, испачканной яркими румянами.
– Ах ты, проклятый сукин сын, – загрохотал мощным басом Вирджил, и старушка, затихшая было в углу, снова разрыдалась от страха.
– Кто-нибудь тресните ее потихоньку, пока из-за нее всех нас не перебили! – прошептал испуганный голос из-за стойки кассира.
Этой угрозы оказалось достаточно, чтобы несчастная старуха сразу замолкла.
– Что ты задумал на этот раз? – продолжал рычать Вирджил. – Заплатил этим проституткам, чтобы они отвлекали нас? Хотел один захапать все золото, вместо того чтобы поделиться с родными братьями?!
Билли умиротворяюще поднял одну руку, а другой по-прежнему сжимал рукоятку пистолета.
– Придержи лошадей, Вирдж. Это вовсе не то, что ты думаешь.
– Я говорил тебе, что этот недоносок настоящий эгоист, – промурлыкал Джаспер, поигрывая своим револьвером.
– Ты сначала попробуй добиться, чтобы тебя разыскивали за убийство, а уж потом вякай, Джаспер, – оборвал его Вирджил. – Господи, сынок, я никогда так не радовался. Значит, в тебе все-таки течет кровь Дарлингов!
Билли принужденно засмеялся, пытаясь придумать подходящий ответ, но его спасло появление новой шайки. С грохотом и шумом через правую от главного входа дверь ворвались четверо, чьи лица для маскировки были прикрыты шейными платками. Их устрашающие вопли затихли, а сами они резко остановились, когда увидели банду Дарлингов. Те, в свою очередь, тоже разинули рты от удивления.
Может, Билли и поддался бы искушению выскользнуть наружу, предоставив им возможность перестрелять друг друга, но в этот момент через центральный вход в зал влетела миниатюрная темноволосая женщина в белых перчатках и помятом капоре…
Эсмеральда тащила за собой Сэди, повязав ей в качестве ошейника алый шнур от гостиничного колокольчика. Она решительно направилась к Билли, полностью игнорируя две живописные группы, замершие друг против друга. Билли бросился ей навстречу, прикрывая от нацеленных на нее пистолетов.
Эсмеральда погрозила ему пальцем, как нерадивому ученику.
– Так вот вы где, бессовестный дезертир! Вы думали, вам удалось запереть меня в комнате, как провинившегося школьника? Должна вам напомнить, что сейчас 1878 год. И женщины больше не желают сидеть в своих гостиных, пока высокомерные мужчины якобы сражаются за их честь. – Она гордо вздернула точеный носик. – Может, вас все-таки интересует, каким образом я выбралась из вашей ловушки? Как только я поняла, что вы заплатили управляющему отеля, чтобы он не обращал внимания на мои крики о помощи, я перестала кричать и начала петь! После второго псалма бедняга попросил меня покинуть его заведение, пока это не сделали остальные постояльцы. Пришлось мне замолчать, но Сэди продолжала выть, так что ее он тоже выгнал.
Собака села на задние лапы и укоризненно посмотрела на хозяина, как будто упрекала его за то, что он оставил ее с этой ненормальной.
Встав на цыпочки, Эсмеральда попыталась заглянуть через плечо Билли. Он качнулся вправо, затем влево, явно стараясь ей помешать.
– Что вы делаете, – возмутилась она… Вдруг она замерла, поводок выскользнул из ее руки, слезы брызнули из глаз… – Бартоломью?! – прошептала она.
Билли обернулся, чтобы взглянуть на человека за своей спиной. Над алой повязкой, закрывающей нижнюю часть лица, сверкнули озорные темные глаза, знакомые ему по листовке.
Билли невольно застонал от досады. Он понял, что ему не удастся покинуть банк, не пролив чьей-то крови.
14
– Бартоломью, – повторила Эсмеральда, и глаза ее затуманились слезами. Ей казалось, что это сон.
– Бартоломью?! – рявкнул один из разбойников в маске, резко обернувшись и недоуменно глядя на девушку.
– Думаю, теперь он называет себя Бартом, – сказал Билли с мрачным видом. – Черным Бартом.
– Черным Бартом? – Эсмеральда брезгливо поморщилась. Что за отвратительное прозвище!
– Но оно ему чертовски подходит, – вмешался Сэм.
Бартоломью попятился назад. Вид у него очень испуганный.
– Должно быть, вы приняли меня за кого-то другого, мэм. Я даже не слышал никогда такого имени. Лучше отойдите, пока мне не пришлось застрелить вас!
Отступая назад, он наткнулся спиной на длинную стойку, отделяющую служащих банка от зала для посетителей, и схватился за нее, чтобы не упасть.
Эсмеральда пристально смотрела на него, чуть склонив голову набок, и вспомнила, как, будучи еще шустрым малышом лет четырех, ее братишка точно таким же манером натягивал материнский платок на свой курносый нос, подкрадывался к отцу, тыкал ему в спину деревянной ложкой, изображавшей разбойничий нож, и требовал кошелек с деньгами. Притворяясь испуганным, отец опустошал карманы, высыпая блестящие монетки в подставленные пухлые ладошки. Ободренный успехом, Бартоломью придумал новую игру. Он выскакивал из темноты, пугая неожиданными воплями. Это продолжалось до тех пор, пока однажды сестра не поймала его и не зажала его курчавую головенку между двумя книжками. Оскорбленный, он заревел на весь дом, за что Эсмеральда получила от родителей строгий выговор. Но после этого она могла спокойно передвигаться по дому, не опасаясь нападения из-за угла.
Сейчас Эсмеральда была так возмущена, что слезы мгновенно высохли и глаза засверкали гневом. Обеспокоенный, Билли схватил ее за руку, но она оттолкнула его.
– Вот, значит, как? – обратилась она к брату. – Ты ли это, Бартоломью? Разве я учила тебя так нагло разговаривать? Так вот кем ты стал после тринадцати лет моих стараний!
Налетчики в масках застыли на месте, огорошенные нападением Эсмеральды на своего предводителя. Бартоломью шарил рукой по стойке, но натыкался на решетку, мешающую ему перепрыгнуть. Прежде чем он успел придумать другой способ бегства, она сорвала с его лица алую повязку.
В банке воцарилась изумленная тишина, нарушаемая только приглушенными рыданиями старушки в углу. Бартоломью опустил голову. Если бы не зловещая черная борода, он выглядел бы тем же ангелоподобным малышом, которого так любила Эсмеральда. Казалось, его пухлые губы вот-вот задрожат, а из больших черных глаз ручьем польются слезы. Она не знала, чего хотела больше: отшлепать его или броситься к нему с поцелуями.
– Что ж, Бартоломью Игнатиус Файн, мне придется поставить тебя на колени!
– Игнатиус?! – воскликнули все, удивившись. Джаспер толкнул локтем Вирджила.
– Я бы с удовольствием стоял перед ней на коленях хоть каждый день!
Спрятав пистолет в кобуру, Бартоломью откинул волосы со лба и с затаенной ненавистью посмотрел на сестру.
– Что ты наделала, Эсмеральда! Эти люди уважали меня. Во всяком случае, пока ты не появилась и не испортила все. Ты никогда не давала мне развлечься!
– Развлечься?! – возмутилась Эсмеральда, взглянув на лежащих на полу испуганных посетителей банка. – Ты называешь это развлечением? По-твоему, это развлечение – наводить ужас на невинных горожан, красть заработанные ими деньги, которые они отложили на черный день?!
Он упрямо вздернул голову, как делал это, когда она заставала его за кражей леденцов в аптеке, пока она занималась покупками.
– Просто я собираю материал для своих рассказов. Прежде чем писать о жизни, я должен попробовать ее на вкус.
Вся боль, накопившаяся в душе Эсмеральды за последние несколько месяцев, вылилась в слезы, вновь навернувшиеся на ее глаза.
– Значит, тебя не трогает, что, пока ты здесь вкушаешь жизнь, я оплакиваю тебя, думая, что ты погиб?
Молодой человек опустил голову:
– Мне очень жалко, Эсми. Клянусь, я не хотел. Я нанимал Снортона не для того, чтобы доставить тебе боль, а чтобы помешать тебе ехать сюда. Здесь очень опасно, особенно для одинокой девушки.
– Ты нанял Снортона? – прошептала она. – Так это ты сам нанял этого отвратительного хорька?!
– Пойми, Эсми, я действительно хотел, чтобы ты поверила в мою смерть. Это был единственный способ, чтобы остановить тебя. Я же знал, что иначе ты бы поехала искать меня.
– И ты позволил Снортону выманить у меня последние жалкие гроши и придумал эту душещипательную историю? Да еще подбросил свои вещи, чтобы сделать ее более убедительной!
Бартоломью мрачно насупил брови.
– Почему душещипательную? Мне казалось, это достаточно правдивая и трогательная история. Пока я сочинял ее, у меня слезы наворачивались на глаза!
Эсмеральда услышала за спиной смех Билли.
– Понимаешь, Эсми, – продолжал Бартоломью, – получилось так, что я очень досадил одному человеку, опасному и могущественному. И мне пришлось сказать, что я – единственный ребенок в семье. Если бы он узнал о тебе, то мог использовать против меня, а еще хуже – навредить тебе.
– Сомневаюсь, чтобы он мог сделать мне больнее, чем это сделал ты, – холодно сказала она.
Бартоломью подошел к сестре и нежно улыбнулся.
– Когда-нибудь ты поймешь, что все это я сделал для нас обоих. Я ждал, когда ты немного успокоишься, чтобы связаться с тобой и сообщить потрясающую новость. Теперь я богатый человек, сестра. Настолько богатый, что тебе больше никогда не придется жертвовать собой и ходить из-за меня голодной; никогда не придется трястись над каждым пенни и слушать, как бездарные, избалованные девчонки барабанят по клавишам в нашем доме. Ты сможешь покупать себе любые безделушки и красивые вещи, которых у тебя никогда не было, но которых ты заслуживаешь больше, чем кто-либо на свете! Ты ведь еще не старая, Эсми. Стоит тебе немного принарядиться да подкраситься, и ты сможешь еще поймать какого-нибудь вдовца, иметь свою семью, детей!
Возмутительная болтовня брата была невыносимой, тем более что ее слышал Билли. Неужели он находит ее такой же жалкой?
Неожиданно для себя она дала Бартоломью такую сильную пощечину, что с его лица сразу слетело самодовольное выражение, а все присутствующие вздрогнули.
Потирая щеку, он отступил назад. Его темные глаза наполнились слезами.
– Как ты могла, Эсми? Ты ни разу не поднимала на меня руку с тех пор, как умерли папа с мамой!
– Да, и начинаю думать, что допустила серьезную ошибку!
Брат и сестра смотрели друг на друга. Билли незаметно подошел сбоку и увидел упрямо сжатые губы и гордо поднятые подбородки.
– Будь я проклят! – изумленно выдохнул он. – Так вы и в самом деле брат и сестра?!
Эсмеральда была на грани истерики.
– Разумеется, я его сестра! А вы что думали?
Встретив его взгляд, она ясно поняла, что именно он думал. Вспомнились все их предыдущие разговоры, полные смутных намеков на эти его непристойные предположения, но она была слишком наивна, чтобы уловить их смысл. Это открытие потрясло ее сильнее, чем предательства брата.
– А это еще кто, черт возьми? – спросил Бартоломью, тоном ревнивого ребенка. – И почему он так смотрит на тебя?
Эсмеральда не слушала его. Ее внимание было целиком приковано к Билли.
– Вы знали об этом? – тихо спросила она.
Билли не пытался ни искать себе оправдания, ни просить прощения. Он просто смотрел на нее.
У Эсмеральды вырвался не то смех, не то рыдание.
– Просто восхитительно! Один из вас считает меня увядшей старой девой, а другой – любовницей преступника!
– Так вы считаете мою сестру проституткой, сэр?! – возмутился Бартоломью.
Билли с глубоким презрением взглянул на него.
– Я Уильям Дарлинг! Человек, которого ты, неблагодарный щенок, позволил Снортону обвинить в твоем убийстве!
Сунув руку в карман, он вынул оттуда что-то блестящее, а другой рукой выхватил пистолет.
– А кроме того, я заместитель начальника полиции и собираюсь отвести тебя, жалкий осел, в тюрьму!
15
Потрясенный, Вирджил вытаращил глаза на значок. Увидев оловянную звезду, Эсмеральда онемела. Что же касается ребят Бартоломью, то они с шумом вылетели через все три двери. Только их и видели. Только Сэди осталась невозмутимой. Она проковыляла к Билли и любовно облизала его сапоги.
– Убирайся отсюда ко всем чертям, Вирдж! – приказал Билли, не сводя глаз с Бартоломью. – Все уходите, пока мне не пришлось арестовать и вас.
Энос и Сэм прижались друг к другу от страха. Джаспер фыркнул от ненависти, а Вирджил удрученно покачал головой:
– Ты разбил мое старое сердце. Никогда не думал, что доживу до того дня, когда один из Дарлингов снюхается с властями!
Братья молча вышли. Только Джаспер задержался в дверях, чтобы с презрением плюнуть через плечо.
Игнорируя это грубое оскорбление, Билли повернулся в сторону банковских служащих и клиентов.
– Вы тоже можете уходить, – выкрикнул он. – Я не стану тратить время на уговоры, выметайтесь поживее!
Обрадованные клиенты осторожно направились к выходу и стремглав выскочили на улицу. В опустевшем холле остались Билли, Бартоломью и Эсмеральда.
Она все еще не пришла в себя после потрясения. Вдруг Бартоломью отчаянно дернул ее за руку.
– Не позволяй ему забрать меня, Эсми! Я не сделал ничего такого, чтобы заключать меня в тюрьму. Он сам может в этом убедиться!
– Отойдите от леди! – сказал Билли, не отнимая руки от пистолета.
Бартоломью отступил на шаг.
– Этот тип заплатил тебе, верно? – закричал он Билли. – Заплатил тебе, чтобы ты убил меня! Что же, если я умру, он никогда не узнает, где спрятано золото! И ты тоже!
– Какое еще золото? – очнувшись, воскликнула Эсмеральда. – И что это за тип, о котором ты говоришь?
Бартоломью указал на Билли.
– Спроси у него. Он знает, кто его нанял.
– Уж кто это хорошо знает, так это я. Потому что именно я и наняла его.
Спокойное признание сестры поразило Бартоломью. Он недоуменно уставился на нее.
– Как ты могла нанять его? У тебя же нет денег!
– Мистер Дарлинг осведомлен о моем теперешнем бедственном положении, – сказала Эсмеральда, – причем я вынуждена напомнить тебе, что этим положением я обязана только твоему бегству из дому. Однако мистер Дарлинг был настолько любезен, что согласился дать мне отсрочку платежа. Особенно после того, как я объяснила ему, что наш дед будет рад проявить великодушие к человеку, который нашел тебя. – Она постаралась как можно более естественно улыбнуться. – Уж мы с тобой знаем, что дедушка не остановится ни перед какими расходами, когда дело касается его любимого внука!
– Дедушка?! – рассмеялся Бартоломью. – И после этого ты смеешь называть мою выдуманную историю душещипательной?!
– Еще раз говорю вам: отойдите от леди и положите руки на голову, – предупредил Билли, начиная терять терпение.
– Делай, что тебе приказано. – Она подтолкнула брата. – Мы во всем потом разберемся.
– А почему бы не теперь? – Бартоломью перевел взгляд на Билли. – Мы с вами, мистер Дарлинг, вполне можем стать партнерами. Я могу отдать вам долю Уинстеда. Сколько бы он вам ни заплатил, это не может сравниться с тем богатством, которое я спрятал всего в нескольких милях отсюда. Эсмеральде казалось, что они оба сошли с ума. В отчаянии она подбежала к Билли.
– Ради бога, скажите мне, о чем он толкует? Кто этот Уинстед? И почему Бартоломью хочет подкупить вас?
Билли обнял девушку и притянул к себе. Она взглянула на брата. Он улыбался.
– Возможно, вы считаете, что мне нельзя доверять, – сказал он, – но, клянусь, я и не думал обманывать Уинстеда, если бы случайно не услышал, как он приказывал одному из своих гангстеров убить меня после того, как я вернусь с золотом.
Билли раздраженно вздохнул.
– Мне не нужно твое золото, сынок. Мне нужно, чтобы ты держал руки за головой и чтобы я мог их видеть.
Лицо Бартоломью перекосило от страха. Он стал поспешно отступать, но зацепился за свою же ногу и рухнул на пол. Даже с этой своей разбойничьей бородой, скрадывающей детскую округлость лица, он выглядел беззащитным ребенком.
Эсмеральда облегченно вздохнула, но в этот момент он потянулся рукой к кобуре пистолета.
– Не делай этого! – Крикнул Билли.
– Бартоломью, не надо! – отчаянно закричала Эсмеральда.
Билли взвел курок. Этот щелчок отозвался в ушах девушки громче, чем сам выстрел. Освободившись от рук Билли, она бросилась к брату и упала ему на грудь.
– Бог мой, – охрипшим голосом прошептал Билли, – я же мог убить тебя, малышка!
Билли опустил пистолет. В ужасе от того, что могло произойти, он не услышал встревоженного ворчания Сэди и не обратил внимание на предостерегающее покалывание в затылке…
Раздался громкий выстрел. Билли почувствовал сильную боль в груди. Он выронил пистолет и, прижимая руку к кровоточащей ране, посмотрел на Эсмеральду глазами, полными обиды и горечи.
От выстрела у нее звенело в ушах. Едкий запах пороха щипал глаза. Она увидела, как колени Билли подогнулись и он медленно осел на пол. Из раны хлестала кровь.
Первой, кто пришел в себя от шока, оказалась Сэди. Таща за собой поводок, она прошлепала к хозяину и начала облизывать горячим языком его бледное, без единой кровинки лицо. И тут из груди Эсмеральды вырвался отчаянный крик. Она бросилась к Билли. Грудь его едва заметно вздрагивала. Рубашка пропиталась кровью.
Трясущейся рукой Эсмеральда откинула волосы с его лба. Густые ресницы отбрасывали тень на неподвижное лицо. Он выглядел совсем юным и беззащитным.
Билли слабо застонал, когда Эсмеральда осторожно положила его голову себе на колени и прижала руку в белой перчатке к его груди, пытаясь остановить кровь.
– Что ты наделал! – с отчаянием крикнула она брату.
С немым ужасом Бартоломью уставился на пистолет, выпавший из его руки. Эсмеральда вдруг поняла, что он впервые нажал курок и только теперь осознал страшные последствия своего отчаянного поступка. Раньше она почувствовала бы жалость к попавшему в беду братишке. Теперь же он вызывал у нее настоящую ненависть. Слезы потекли по ее щекам.
– Так ты хотел познать жизнь, Бартоломью? Ты стремился испробовать, что значит лишить человека жизни! Теперь ты набрался жизненного опыта, чтобы написать одну из своих дурацких мелодрам?!
Он медленно поднял на нее глаза. В них она не увидела ни стыда, ни раскаяния. Один только безумный страх! Он подбежал к сестре, схватил ее за руку.
– Нужно убираться отсюда, Эсми! С минуту на минуту здесь будет полиция!
Девушка решительно выдернула свою руку.
– Я никуда с тобой не пойду!
Бартоломью в тревоге оглянулся на дверь.
– Идите… с ним.
Они одновременно вздрогнули, услышав свистящее дыхание Билли.
– Идите, – с трудом проговорил он сквозь стиснутые зубы. – Если вы останетесь… мне… придется арестовать вас за оказание помощи преступнику и сопротивление властям… Он замолчал, превозмогая боль. На лбу его выступили капельки пота.
– Тогда мне лучше сдаться вам и рассчитывать на снисхождение суда, не так ли? – попыталась шутить Эсмеральда.
– Снисхождения… не будет, – прошептал он, и его глаза закрылись.
Когда она подняла голову, то обнаружила, что брат убежал. Она знала Бартоломью с первого для его рождения, и он исчез, предав ее. Билли она знала только три дня, и он никогда не сделал бы этого.
С улицы донеслись крики и топот бегущих ног. Эсмеральда с тревогой подумала, что побег брата не прошел незамеченным. Но ее внимание было сосредоточено на Билли, который пытался подняться.
– Успокойтесь! – умоляла она, обнимая его. – Мы должны дождаться доктора!
Он судорожно ухватился за кружевную оборку ее платья и притянул ее к себе. Его лицо исказилось сильной болью и отчаянием.
– Вы умная девушка, Эсмеральда, – с трудом заговорил он. – Я хочу, чтобы вы внимательно выслушали меня. Уинстед – начальник полиции, которого обманул ваш брат. Он обещал мне содействие, пока я не схвачу Барта, но теперь его люди скоро узнают, как все обернулось. Если Уинстед узнает, что Барт рассказал нам о его участии в том ограблении, то мне понадобится не доктор, а гробовщик. А заодно и вам!
Эсмеральда понимала, что единственный выход – побег. Но Билли был очень слаб и мог умереть от потери крови. Оставаться же было бессмысленно, так как здесь с ними наверняка расправятся наемники Уинстеда. Наконец она решилась.
– Попытаемся уйти. Не хочу, чтобы гробовщик продал этот проклятый костюм новому обреченному!
– Через… заднюю… дверь, – прошептал он, почти теряя сознание от боли.
Обхватив Билли за талию, она подставила ему свое плечо, сокрушаясь в душе, что невелика ростом. Он же старался не обрушиться на нее всей тяжестью своего тела и цеплялся за стойку. К тому же мешала Сэди, путаясь в ногах. Кое-как им все-таки удалось добраться до выхода.
– Н-не могу… дальше… идти. Вы… одна… – прошептал, задыхаясь, Билли.
Мысль уйти без него была так же ужасна, как и возможность оставить его здесь.
– Я наняла вас, надеясь, что вы способны довести дело до конца. Если вы решили остаться здесь, в луже крови, обливаясь слезами жалости к себе, значит, я могу больше не беспокоиться о том, чтобы заплатить за ваши хлопоты!
Она удивлялась своему голосу – резкому и властному. Он поднял голову и сердито посмотрел на нее, как ей показалось, с ненавистью.
– Какое это имеет значение? Вы в любом случае не собираетесь заплатить мне.
– Ошибаетесь, мистер Дарлинг. Я всегда отдаю свои долги!
И тут Эсмеральда прильнула к его губам. Сначала его губы были плотно сжаты, но через секунду он впился в ее рот таким страстным поцелуем, что она чуть не потеряла равновесие. Она ощущала в этом безумном поцелуе привкус отчаяния, потрясшего ее. Опасаясь упасть в обморок, девушка прервала поцелуй. Если они хотели живыми выбраться из этого несчастного банка, то хотя бы один из них должен твердо держаться на ногах.
Билли спрятал лицо у нее в волосах.
– Черт возьми, вы хотите убить меня или помогаете выжить?!
– Я думаю, вам стоит постараться выжить, чтобы разобраться в этом, – подбодрила она его.
Но силы его были на исходе. К тому моменту, когда они достигли распахнутых дверей, Эсмеральде пришлось тащить Билли на себе.
Узкий переулок был тих и безлюден. Она быстро огляделась. У ближайшего столба была привязана кобыла Билли, рядом с ней – вторая лошадь, вероятно, предназначенная для того, чтобы увезти ее брата в тюрьму. Значит, она была права, и Билли не собирался возвращаться к ней в гостиницу. Отогнав от себя горькие мысли, она потащила его к лошадям. Он раскачивался, как пьяный, не в состоянии сохранять равновесие.
– Темно, – пробормотал он. – Не думал… что уже… так поздно.
Эсмеральда испугалась – на небе сияло яркое солнце!
– Господи, – взмолилась она, – не допусти, чтобы и в самом деле оказалось слишком поздно!
Ее отчаяние возросло, когда они наконец добрались до его кобылы. В ней было не меньше двадцати футов роста. Выбиваясь из сил, Эсмеральда пыталась поднять обмякшего Билли в седло. Она умоляла, приказывала, ласкала и кричала. Раза два даже прибегала к резким выражениям, рассчитывая разозлить его. Когда ей уже почти удалось закинуть его ногу, кобыла шарахнулась в сторону, испуганная запахом крови.
Билли рухнул на землю. Его глаза широко распахнулись и вдруг закатились.
Сэди плюхнулась на задние лапы, задрала морду к небу и начала выть так, как будто с нее живьем сдирали кожу. Эсмеральда в отчаянии готова была вторить ей.
Чувствуя свою абсолютную беспомощность, заливаясь горячими слезами, она упала на колени рядом с неподвижным телом Билли.
– Не умирай! Не смей умирать на моих глазах, Билли Дарлинг! Я этого не перенесу! Ты слышишь меня?
Она прижалась ртом к его губам, пытаясь вдохнуть в него жизнь, но он оставался неподвижен.
В полном отчаянии девушка уронила голову ему на грудь и зарыдала.
Она не слышала грохота колес повозки. Она ничего не слышала, пока высоченный гигант не склонился над ней и, мягко отстранив, поднял Билли на руки, как маленького ребенка.
Осторожно прижав брата к своей могучей груди, Вирджил подмигнул девушке:
– Мы, Дарлинги, мэм, иногда ссоримся и даже деремся, но мы одной крови, мэм, а это что-нибудь да значит.
Когда он бережно опустил Билли на дно повозки, Эсмеральда закрыла руками рот, чтобы заглушить рыдания.
