Текст книги "Няня для дочки чемпиона (СИ)"
Автор книги: Тая Смоленская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 7 страниц)
Глава 14
Сосредоточиться на фильме рядом с Русланом невероятно сложно. Он большой, а диван нет. Мы слишком близко друг от друга. Мои бедра соприкасаются с его. А еще от Руслана приятно пахнет.
Я то и дело бросаю в его сторону изучающие взгляды. Он выглядит по-домашнему и совсем не такой страшный, как мне показалось в первую нашу встречу.
Он внимательно смотрит на экран, уплетая картошку фри. Я же к еде даже не прикоснулась. И не потому, что не голодна. Просто я отчего-то настолько взволнована, эмоционально взбудоражена, что кусок в горло не лезет.
В какой-то момент я перестаю замечать, что тупо рассматриваю профиль мужчины, совершенно забыв обо всем вокруг. И Алмазов ловит меня на этом.
– Что? – спрашивает, немного склоняясь ко мне ближе.
– Задумалась, прости. – Щеки вспыхивают алой краской.
– Ты ничего не ела.
– Не голодна, – отвечаю поспешно.
– Нет, ты не можешь отказаться от этого сочного бургера. Чтобы ты понимала, я мотался за ним через весь город. Здесь есть только одно место, где делают этот кулинарный шедевр. Софи, кстати, ненавидела эту мою страсть и кривилась каждый раз, когда я привозил их.
– Ты любил ее? – вырывается у меня внезапно вопрос.
Улыбка с лица Руслана моментально исчезает.
Он кивает.
– А сейчас? Все еще любишь? – тихо спрашиваю я, затаив дыхание. Сама не понимаю, зачем мне знать это.
Руслан пожимает плечами.
– Она мать моей дочери, и у нее, судя по всему, неприятности. Я обязан ей помочь. А теперь вернемся к бургеру.
Руслан берет его из тарелки и подносит к моему лицу.
– Давай, откуси кусочек. Я обязан поделиться этой вкуснотой хоть с кем-то.
Я наклоняюсь к его руке, откусываю кусочек и закатываю глаза.
– М-м-м, и в самом деле божественно. Моя мама помешана на правильном питании, и такое в нашей квартире встретить невозможно. Приходится есть втайне от нее.
Я слизываю языком соус с губ и замираю, натыкаясь на взгляд Руслана, что неотрывно следит за мной.
У него на лице не осталось ни капли игривости. Я с трудом сглатываю вязкую слюну. Мелкая дрожь проходит по телу.
Он не должен так на меня смотреть, а мне не должно это нравиться. Воздух между нами густеет, дышать отчего-то становится невыносимо сложно. У Руслана взгляд темнеет, краем глаза замечаю, как он возвращает бургер на тарелку. А потом как-то уж слишком неожиданно тянется рукой к моему лицу и проводит подушечкой пальца по нижней губе.
– У тебя соус здесь остался, – его голос звучит низко и хрипло. Я прочищаю горло.
– Спасибо.
Я все еще не в состоянии пошевелиться. Чувствую себя словно кролик перед удавом. А Руслан тем временем облизывает свой палец. И я не совру, если скажу, что это выглядит безумно порочно.
Обстановку между нами разряжает громкий раскат грома. Я вздрагиваю и отодвигаюсь на самый край дивана. Подальше от Алмазова. Отворачиваюсь от него, смотря в экран телевизора.
Что это только что между нами было?
– Пойду проверю, как Кира. – Спешу покинуть его общество. Рядом с Русланом, кажется, девушкам опасно находиться.
Вечером следующего дня, несмотря на последствия стихии, Руслан уходит на бой, а я остаюсь одна с Кирой.
Я не могу найти себе место. Не знаю почему, но переживаю за этого мужчину. Бой закрытый, поэтому никакой телетрансляции. А мне бы хотелось посмотреть, чтобы убедиться, что с Алмазовым все хорошо.
Время тянется безумно долго, я уже успеваю помыть малышку и уложить спать, а Руслана все нет.
Удивительно, как быстро я научилась справляться с ребенком. Правду, наверное, говорят, что в женщинах на подсознательном уровне сидит материнский инстинкт. Природа уже при рождении закладывает в нас это, не зря собаки подкармливают брошенных котят.
Я выключаю свет, комната погружается в темноту. Руслана жду в гостиной, спать не могу. Меня всю от волнения трясет. Он в прошлый раз пришел в ужасном виде, а что будет в этот? Что, если там бои без правил?
Спустя еще час я задаюсь вопросом, почему вообще за него так волнуюсь. Он мне никто. Работодатель. Мужчина, который выиграл меня в карты из-за личной выгоды. Но это не помогает. Прислушиваюсь к каждому шороху за дверью и разочарованно вздыхаю, когда понимаю, что это не он.
После полуночи, когда я уже почти засыпаю на диване перед телевизором, перед этим успокоив плачущую малышку, дверь в номер тихо открывается. Но мой сон настолько чуткий, что я сразу же замечаю, что в номере уже не одна.
Я слежу за фигурой Руслана. Он ступает неуверенно. Пошатываясь. Спотыкается обо что-то и грязно ругается.
– Руслан? С тобой все в порядке?
Я вглядываюсь в лицо в полутьме.
Он не отвечает. Резко замирает, поворачивая голову в мою сторону. Щурится, пытаясь меня рассмотреть.
– Руслан? – напрягаюсь я, когда понимаю, что молчание затянулось.
– Угу, – мычит он и идет ко мне. – Бровь пришлось зашивать, но это пустяки.
Он останавливается у дивана, нависает надо мной. Потом неожиданно стягивает с себя футболку и бросает ее на пол. Опускается рядом на диван, и я отчетливо чувствую запах алкоголя.
– Ты что, пил? – спрашиваю с укором, хотя это вообще не мое дело. А сама оцениваю его состояние, при этом стараясь не смотреть на оголенный торс.
Его лицо в ссадинах, на брови и в самом деле несколько швов. Должно быть, ему этим вечером неплохо досталось.
– Немного выпил, в качестве обезболивающего. Иди сюда, ты так пахнешь. И такая теплая.
Он сгребает меня в объятия и тянет на себя. Я вскрикиваю от неожиданности и испуга.
– Какого черта, Руслан? Эй, руки убери! – шиплю ему в лицо. Громко кричать боюсь, Киру разбужу.
– М-м-м. – Он не обращает никакого внимания на мое сопротивление. Ведет губами по шее, вызывая по всему телу дрожь.
Я замираю в его руках. Не двигаюсь. Совершенно не понимаю, что делать и что на него нашло.
Сердце в груди начинает биться быстрее. Я нервничаю рядом с Алмазовым. Это определенно перешло черту деловых отношений.
– Руслан, это не смешно. Отпусти. Нужно проверить, как там твоя дочь, – предпринимаю жалкую попытку достучаться до него.
Боже, а вдруг в пьяном состоянии он невменяемый?
– Еще минутку. Посиди так со мной. У тебя такая нежная кожа. Интересно, а губы сладкие? Я бы не прочь попробовать твой ротик.
Его слова вгоняют меня в краску.
– Зато от тебя воняет потом и алкоголем. Давай сначала в душ, а потом пойдем спать, хорошо? – прочищая горло, спрашиваю я.
– Не хочу. Нет сил встать. И ребро болит. Вот здесь.
Он берет мою руку и кладет на обнаженный торс. Его кожа горячая. То ли от жары, то ли от излишка спиртного в крови. Он трется носом о мой висок, придвигается еще ближе.
– Нужно лед приложить, – выдавливаю из себя. – Я принесу, – нахожу весомую причину, чтобы сбежать от него.
Потому что Алмазов, кажется, почти не соображает, что делает. Иначе как объяснить тот факт, что он сейчас нежно поглаживает мое бедро и тяжело дышит в самую шею?
Глава 15
Я не двигаюсь. Замерла в его руках, потому что эти его прикосновения пьянят. Руслан же дышит громко и тяжело, втягивая через нос воздух рядом с моей шеей. Когда его ладони начинают проникать под майку, я все же нахожу в себе силы и решимость оттолкнуть его.
Резко сбрасываю с себя его руки и поднимаюсь с дивана.
– Рада, что ты в порядке. Спокойной ночи.
И пока Руслан не успел отреагировать, спешу скрыться в своей комнате. Я вся дрожу. Совершенно не ожидала такой реакции на этого мужчину со свей стороны. Открываю окно, потом подхожу к кровати, где сладко спит малышка. Откидываю край одеяла и устраиваюсь на другом конце кровати. Я все еще боюсь во сне случайно перевернуться и задеть ее. Поэтому строю что-то вроде заборчика вокруг Киры.
Щелкаю выключателем у прикроватной тумбочки, и свет гаснет. Комната погружается в темноту.
Я прислушиваюсь к каждому шороху в номере. Но звуки исходят только с улицы.
Уснуть, конечно же, не получается. Верчусь с боку на бок, а мысли все лишь о Руслане. Он, скорее всего, уже уснул. От него здорово так алкоголем тянуло.
Я волнуюсь за него, а не стоит. Он взрослый мальчик и сам разберется со своими проблемами. В конце концов, лед в морозилке он способен отыскать. А если бровь зашита, значит, его хорошенько осмотрели на наличие других повреждений.
Я вздрагиваю и замираю, когда слышу, как отворяется дверь в комнату. Вся сжимаюсь, даже не дышу. Темный силуэт проскользнул внутрь. Неуверенно идет в мою сторону.
Я жмурюсь, притворяясь спящей, словно он мог бы разглядеть в темноте мое лицо. Страха перед ним нет, здесь ребенок, вряд ли он мне что-то сделает, но все равно напрягаюсь, вслушиваясь в шаги Руслана.
Он останавливается рядом со мной. Его взгляд в темноте буквально прожигает меня. Открываю глаза, вглядываясь в мощную фигуру, нависшую надо мной. В горле пересохло.
– Подвинься, – тихо говорит он. – Че-то хреново так.
– У тебя есть своя спальня, – шепчу в ответ. Уже не вижу смысла притворяться спящей.
– Там слишком тихо. И холодно.
– На дворе август месяц, кондиционеры не прекращают работу.
– Так ты подвинешься?
Зазвенела пряжка, Алмазов снял штаны, оставаясь в одних боксерах. Застонал, схватившись за бок. Тихо выругался и сел на край кровати.
– Ребенка разбудишь. – Привстаю в постели, придерживая одеяло на груди.
– Я, кстати, одержал победу. Это если тебе интересно.
– Мне очень интересно. Особенно мне интересен вопрос, какого черта ты делаешь, – злюсь я.
От одной мысли о том, что мы будем спать вместе, внутри все дрожит.
Руслан хватается за край одеяла, я вырываю его у него из рук.
– Жадина, – хрипло смеется он.
– Хочешь спать здесь – тогда дуй в кресло.
– Нет, я здесь, рядом со своими девочками, – пьяно говорит он и ложится поверх одеяла, так и не сумев отодрать его от меня.
Я все же отодвигаюсь. Осторожно, чтобы Киру не побеспокоить. Мы легко помещаемся здесь втроем, кровать в номере поистине королевских размеров.
Дышим громко. Молчим.
– Хочешь какой-нибудь подарок? Я сегодня сорвал куш, – сообщает он.
– Домой хочу. Это будет лучшим подарком, – недовольно бурчу я.
– Мой менеджер должен был купить тебе билеты. Кажется, на двадцать девятое августа. Успеешь же к учебе?
– Угу.
– А я, похоже, здесь останусь. Нужно документы на ребенка оформить, с полицией пообщаться, родных Софи найти. Голова от всего этого начинает болеть, стоит подумать, сколько проблем все это создаст.
– Это ты победу свою так отпраздновал?
Руслан зашевелился, повернулся на бок, приподнявшись на локте.
– Ага. Так что с подарком? Сережки? Дизайнерскую сумочку?
– Ничего мне не нужно, сказала же. Тем более от тебя.
– Тяжело с тобой, – вздохнул он и снова перевернулся на спину. – Как Кирюха? Не капризничала?
– Нет.
– Это хорошо. Не представляю, что буду делать, когда с ней вдвоем останемся. Не хочешь задержаться?
Я открываю рот, чтобы сказать, что минуты считаю до того момента, когда взойду на трап самолета и вернусь домой, но замираю, так ничего и не сказав. Потому что привязалась к Кире и понимаю, что буду скучать по ней. Даже по этому номеру.
– У меня учеба, Руслан. К тому же Кире нужна профессиональная няня, а не я.
– Ты не хуже профессиональной няни.
– И много нянь за свою жизнь ты видел?
Руслан хмыкает.
– Ты всегда такая язва?
– Это я-то язва? – возмущенно шиплю я, повернувшись к нему.
– Самая настоящая.
– Спасибо за комплимент.
Руслан тоже поворачивается на бок, и мы оказываемся лицом к лицу.
– Я еще даже не начинал говорить комплименты, – его проникновенный шепот проникает в каждую частичку моего тела, вызывая вибрацию.
– От тебя воняет.
– А вот ты скупа на комплименты! – Из его горла вырывается смешок.
– Спи. Ты же для этого пришел.
– Да. Для этого, – тяжело вздыхает он, обдавая меня своим дыханием.
Так и лежим в темноте, лицом друг к другу. Я под одеялом, а Руслан поверх. Рядом тихонько сопит малышка.
Алмазов находит мою руку, переплетает наши пальцы. Сонно что-то бормочет и отключается. Я же так и не могу закрыть глаза. Наслаждаюсь этим ощущением, краду время у чужой жизни. Ведь в один прекрасный день мать Киры вернется и вместо меня будет вот так засыпать в постели с дочкой и любимым мужчиной.
Глава 16
Я не сразу поняла, почему так жарко. Разлепила веки, чувствуя какую-то тяжесть на груди. Сделала глубокий вдох, выдохнула, повернулась на бок и не сдержала вскрика.
В нескольких сантиметрах от моего лица – лицо Алмазова. Мы в одной постели. Лежим, тесно прижавшись друг к другу, переплетая наши тела. Память не сразу ко мне возвращается.
Руслан сонно стонет, переворачивается на спину. Спит крепко. Мое сердце в груди, что бьется неистово быстро от испуга, наконец-то начинает успокаиваться.
Я проверяю, как Кира, и, убедившись, что она еще спит, возвращаюсь взглядом к Руслану.
Он выглядит откровенно хреново. Лицо – одна сплошная гематома. Отекло, опухло, покраснело, посинело. Сейчас и не скажешь, что перед тобой красавчик.
Опускаюсь ниже взглядом, бесстыже любуясь крепким телом. На такое девчонки обычно слюни пускают. Хочется прикоснуться к рельефным мышцам живота, провести по груди, проверить, насколько стальные у него бицепсы.
Я не замечаю, как начинаю дышать тяжелее. Боюсь пошевелиться, хотя понимаю, что лучше встать с кровати. Пока он не проснулся. Потому что ночью он был не в себе. Наверняка даже не помнит, как оказался со мной в одной постели.
И в то же время захотелось поиздеваться над ним. Сказать, что он меня соблазнил и теперь обязан жениться. Посмотреть на его реакцию. Но я не решаюсь. С Русланом так шутить нельзя. Да и не поверит он в это, скорее всего.
Я вздрагиваю, когда его рука шевелиться. Он стонет. Я возвращаю взгляд на его лицо и забываю, как дышать.
Его глаза тоже открыты.
Смотрит на меня затуманенным взглядом. Кривится от боли. Снова стонет. Потом приподнимается на локтях, оглядываясь вокруг.
– Мы вместе спали? – спрашивает, щупая свою челюсть.
– Угу. Ты был очень настойчив. – Чувствую, как на лице появляется румянец, когда он откидывает край одеяла, несмотря на то, что он в боксерах.
Мне становится неловко от такой близости. А ему хоть бы что.
– Это я умею. Зараза, словно катком по мне проехались. Воды принесешь? Мне пока не встать.
– Ага, только тише. Кира еще спит. Ее уже пора кормить, но я пока морально не готова к ее пробуждению, – шепчу я, бросая взгляд на его дочь.
Он тоже поворачивается в ее сторону. На лице появляется сдержанная улыбка, в глазах загорается нежность.
– Смешная такая, – тихо шепчет он.
– Угу. – Смотрю на то, как Руслан протягивает руку и поглаживает ее по лысоватой головке.
– Я сегодня уйду. Скорее всего, вернусь поздно. Нужно парочку контактов пробить и с людьми встретиться. Часики тикают, а от Софи ни звонка. Я начинаю серьезно задумываться над тем, чтобы пойти в полицию. Вот только если бы с ней что-то случилось, ее отец и муж давно бы подняли тревогу. Слишком много загадок, – качает он головой.
– Тебе бы отдохнуть, отлежаться. Ты себя в зеркале-то видел? «Проехал каток» – это ты еще мягко подметил, – нервно посмеиваюсь я, отодвигаясь от него подальше. Потом и вовсе сползаю с кровати, чтобы наполнить из графина стакан воды.
– Капюшон и кепку натяну, и нормально все будет. Только еще немного полежу вместе с дочкой, – вздыхает он и убирает подушку, которую я положила, отгораживая Киру от себя.
Я подаю ему стакан, замечаю, что и пить ему тяжело. Губа за ночь зажила, покрылась темной корочкой, но вот все остальное…
– Завтрак заказать? Хочешь чего-то? – спрашиваю у него.
– Да, йогурт. И трубочку. Я пока не готов к полноценному приему пищи.
Я покидаю комнату, заказываю нам завтрак. Открываю шторы, впуская в номер утренние лучи солнца. Еще рано. Семь утра. Кира просыпалась несколько раз ночью, но мне быстро удалось ее убаюкать. Вообще, сложно это – когда кормить нужно по часам и часто. Выспаться невозможно.
Я подавляю зевок, потягиваюсь. Теперь до обеда точно поспать не получится. Мне не помешают несколько чашек кофе. Или энергетик какой. Я сегодня максимально разбитая.
Руслан выходит в гостиную с Кирой на руках. В глазах у него неуверенность и страх сделать что-то не так, но малой он нравится. Чувствует, наверное, что он не просто незнакомец какой-то. Улыбается ему, что-то угукает. А Руслану это, кажется, безумно нравится.
Он сел с ней на диван. Поднял на меня взгляд.
– Дашь бутылочку? Я хотел бы покормить ее сам.
Я киваю. Подхожу к кухонному гарнитуру. Достаю пачку с детской смесью, нажимаю кнопку на чайнике. Искоса бросаю взгляд на мужчину. Он так гармонично смотрится с ребенком на руках. Словно был рожден именно для этого момента. Отцовство ему к лицу.
Потом он кормит дочку, я подсказываю, что после кормления ее нужно поставить «столбиком». Он слушает меня внимательно. Сама не знаю, откуда во мне взялись все эти познания. Скорее всего, после долгих разговоров с подругой.
Потом мы завтракаем, Кира все так же на руках у Руслана. Едим неспешно. Почти не разговариваем. О прошлой ночи не вспоминаем.
Алмазов уходит ближе к обеду, и мы с Кирой вновь одни остаемся. Еще неделя вот такого ритма жизни, и на стены лезть буду. Поскорее бы Руслан нашел эту Софи, а я вернулась бы домой. К привычной жизни. Хотя не буду врать: скучать по малышке точно буду. Да и по Руслану тоже.
Глава 17
Руслан возвращается поздно вечером. Сразу подходит к холодильнику, достает холодную колу. Ловкое движение, и крышка летит на пол. Он делает жадный глоток, задерживается взглядом на мне. Бутылка со стуком оказывается на столешнице.
– Билеты. – Конверт летит туда же. – Мой менеджер обо всем позаботился.
Кажется, он сегодня не в настроении. Скорее всего, так и не удалось ему ничего узнать о матери Киры. Но спрашивать пока не решаюсь.
– Спасибо. – Я несмело приближаюсь к нему. В глаза не смотрю. После вчерашней ночи чувствуется особенная неловкость. Он и я в одной постели. Словно мы парочка. И меня это будоражит.
Я прикасаюсь пальцами к смятой, по-видимому, в кармане Алмазова бумаге, а на душе ощущаю грусть. Я так часто требовала у него доказательств того, что он отпустит меня, что его слова правдивы, и вот сейчас вместо радости меня мучают совсем другие чувства.
– Как день? – сглатываю я, тихо спрашивая.
Руслан наблюдает за тем, как я забираю конверт. Заглядываю внутрь, убеждаясь, что там и в самом деле билеты на мое имя. А еще мои документы. Которые он отобрал и спрятал в первый день нашего знакомства.
– Никак, – холодно бросает он. – А у вас?
Скорее всего, спросил для галочки. Хотя нет, о дочери-то ему интересно узнать.
– Нормально все: поели, поспали, подгузники испачкали, – вымученно улыбаюсь я. – Детское питание закончилось. Может… Можно я сбегаю в магазин? – спрашиваю с надеждой я. – А ты пока с Кирой посидишь. Я не сбегу, не переживай. Просто… просто я устала сидеть в четырех стенах. Хоть на лица людей взгляну, – устало выдыхаю я.
Мне и в самом деле надо хоть десять минуточек на свободе побыть. Вдохнуть воздух полной грудью, убедиться в том, что это все не сон.
– Иди. – Кивком указывает на дверь. – Вот деньги. – Он достает бумажник и отсчитывает несколько крупных купюр. – Столько хватит?
– Да. Даже многовато. – Прячу деньги в карман. – Я быстро, Кира сейчас занята погремушкой. – Поворачиваю голову в сторону малышки. Она лежит на разложенном диване и активно обсасывает игрушку.
– Беги, только не заблудись. Телефон возьми. На всякий случай. – Кивком указывает на тот допотопный аппарат, которым он обеспечил меня.
Я поджимаю губы, возвращаюсь к столику, забираю телефон. Иду к двери, все еще не веря, что мне разрешат отсюда выйти. Одной. Просто так. Все кажется, что сейчас прозвучит злорадный смех Алмазова и его голос: «Повелась?»
Но ручка на двери поддается, когда я прикладываю к ней карту-ключ, что так любезно вручил Руслан. Я оглядываюсь напоследок. Руслан с бутылкой газировки в руке смотрит на меня выжидающе, малышке вообще все равно, здесь я или ухожу. Она чешет зубки.
Я закрываю дверь, отгораживая себя от шикарного номера, и оказываюсь в коридоре гостиницы. В прошлый раз я была настолько напугана и ошарашена происходящим, что даже не запомнила, откуда мы пришли. Немного поблудив, нахожу лестницу, ведущую вниз. Стараюсь не глазеть по сторонам, чтобы не показаться деревенщиной.
Лобби отеля шикарное, как и все здесь. Мрамор, стекло, огромные кадки с пальмами.
Я прохожу мимо стойки администратора, направляюсь к выходу. На улице давно уже ночь. Выхожу из отеля и делаю глубокий вдох полной грудью. Невероятно. Когда попала сюда, не думала, что когда-то выйду. Ощущение, словно целая вечность с того времени прошла. И столько всего изменилось за такой короткий срок.
Я верчу головой по сторонам, пытаясь понять, где искать супермаркет. Скрещиваю руки на груди и иду по тротуару, смотря на вывески. Одежда, одежда, нескончаемое количество бутиков. Вспоминаю, что когда мы с Алмазовым прогуливались, если это можно так назвать, то приблизительно в двух кварталах отсюда я видела супермаркет.
Вот дал бы мне нормальный телефон, я смогла бы на карте все посмотреть, а так сам виноват будет, что я задержусь. Вот бы Кирюха устроила ему! Пусть почувствует, что значит быть папкой.
Наконец-то впереди я замечаю неоновую вывеску. Захожу внутрь и быстро нахожу ряд с детскими принадлежностями. Беру сразу несколько коробок питания, маленькую пачку памперсов. И еще много салфеток. Отлично. Надеюсь, денег мне хватит.
По пути к кассе меня соблазняют шоколадки. Я беру сразу пять. И еще мармелад. Обожаю его.
Толкаю перед собой тележку, и так вдруг легко становится. Спокойно на душе. Сейчас вернусь в номер, уложу спать Киру. Потом приготовлю на ночь бутылочку. А потом… потом лягу спать и буду думать об Алмазове в соседней комнате. Сегодня-то он вряд ли будет настаивать на совместной ночевке.
Я расплачиваюсь на кассе и с полным пакетом медленно бреду обратно. Если бы что-то случилось и Кира начала капризничать, Алмазов уже позвонил бы. Поэтому могу себе позволить прогуляться немного.
Я иду, задумчиво смотря перед собой. Людей на улице уже немного. На часах где-то одиннадцать ночи. Сворачиваю в переулок и не сразу замечаю, что за мной кто-то следует. Глухие шаги позади совсем меня не беспокоят, пока меня не окликают:
– Эй, малышка, познакомиться не хочешь?
Слышится мужской смех. Я не оборачиваюсь, ускорю шаг. Широкая светлая улица метров через пятнадцать начинается.
Парни сзади не отстают. Бросаются в бег, и мне не удается оторваться. Пакеты тяжелые, а бросить их почему-то не догадалась.
– Глухая, что ли? – Один хватает меня за руку, резко дергая на себя. Больно впивается пальцами в мою кожу.
– Отпусти! – Я пытаюсь освободиться, но напрасно. Паникую, отбиваюсь. Пальцы разжимаются, тяжелые пакеты падают.
– Красивая какая. Куколка прям! Приглашаем тебя в гости. У нас намечается частная вечеринка. Только ты и мы, – усмехается незнакомец. Остальные же скалятся рядом, оценивающе пробегаясь по мне липкими взглядами.
Всего их трое. Старше меня лет так на пять. В кепках. Высокие. Полные отморозки. Тот, что держит меня, – рыжий, со спертым дыханием.
Я беспомощно оглядываюсь по сторонам, ища помощь. Но мы одни здесь.
– Я буду кричать, – предупреждаю я.
– Кричать – это хорошо. Люблю голосистых. Ты откуда такая красивая? По акценту слышу, что не местная, – гогочет он.
Они зажимают меня к стене. Я с паникой смотрю на парней. Сама же тянусь к заднему карману, где у меня телефон. Хотя понятия не имею, чем Алмазов сможет помочь. Он там, а я здесь.
Один из них замечает мой маневр, выкручивает руку. Больно. Я вскрикиваю, телефон с глухим звуком летит на асфальт.
– Кому звонить собралась? – рычит мне в лицо.
Он бесцеремонно шарит руками по моему телу, выворачивая карманы.
– Налички совсем нет. Копейки только какие-то. Серьги давай снимай, – говорит он, больно дергая меня за ухо.
– Я сама. – Дрожащими пальцами с трудом справляюсь с застежками. Из глаз уже готовы пролиться слезы. Это подарок мамы на совершеннолетие. – Вот. – Вкладываю сережки в его ладонь.
Телефон на земле оживает. Даже гадать не нужно, кто звонит. Прошло уже больше получаса, как я вышла из номера. Если со мной что-то случится, Алмазов, скорее всего, решит, что я просто-напросто сбежала. Даже не засомневается. Как же обидно. Почему со мной постоянно происходят какие-то страшные вещи?
– Послушайте, давайте договоримся. Вам нужны деньги, да? Тогда возьмите трубку, это мой… мой парень, – быстро тараторю я. – Он вам заплатит. У него есть деньги. Много денег.
Знаю, звучит жалко, но это единственное, что я придумала в этой ситуации.
Тот, что забрал мои серьги, хмыкнул. Наклонился и поднял телефон. Повертел его в руках и громко рассмеялся.
– Смотрите, какой раритет, пацаны! Парень подарил? – это уже ко мне обращается. – Отличный подарочек.
Ну да, Руслан постарался, нашел такой телефон, чтоб даже запись на диктофон сделать нельзя было. Долбаный параноик. Словно единственное, что в жизни нужно, – сдать его желтой прессе со всеми потрохами.
– Видать, у тебя и в самом деле о-о-очень богатый парень.
Они начали смеяться и сыпать глупые шуточки. Потом же один из них сказал:
– Ладно, пора домой. У нас тут тачка за углом, попробуй только рыпнуться или закричать. Сразу проткну. – И в мой бок уперлось холодное лезвие.
Меня затрясло крупной дрожью. Сердце забилось, готовое выпрыгнуть из груди. Я начала задыхаться. Я одна против троих. Шансов вообще никаких, но попробовать нужно. Или потянуть время. Кто-то да попадется нам на пути, и я смогу попросить о помощи.
Телефон продолжал разрываться. Пакет с покупками остался валяться на земле. Меня вели в обратную сторону от отеля. Я шла на негнущихся ногах. Слушала похабные шуточки парней и понимала, что даже после казино мне не было настолько страшно. Потому что вот такие, как они, – худшее, что может носить на себе наша планета. Таких нужно закрывать в клетке, лишать свободы навсегда. Потому что они не изменятся. Даже после двадцати лет исправительных работ. Такие ломают жизни хороших девочек, лишают родителей своих детей. Из-за таких у полиции прибавляется работы. Но, к сожалению, поймать удается лишь единицы.
