Текст книги "Тест на отцовство (СИ)"

Автор книги: Тая Наварская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 5 страниц)

Глава 17

– Так, подождите. Я ничего не понимаю. Вы сами говорили, что тест на отцовство будет возможен после десятой недели беременности!

Женщина-гинеколог задумчиво взирает на меня поверх очков, а я нервно тереблю ремешок сумочки, лежащей на коленях. Я взвинчена до предела. Того и гляди, наору на кого-нибудь. Ну или расплачусь.

– Да, – сухо кивает она, – но это было до того, как выяснилось, что у вас двойня.

При слове «двойня» по телу бегут колючие мурашки, а голова идет кругом. Реакция моего тела вполне предсказуема, ведь еще совсем недавно я сокрушалась о том, что не знаю, кто отец моего будущего ребенка. А сегодня вот оказалось, что детей будет двое.

Двое, представляете? Это уму не постижимо! Я и к одному-то не была готова, а тут такое… До сих пор руки трясутся.

– Но… Как это связано? Разве одно другому мешает? – спрашиваю непонимающе.

– Конечно. Очень даже связано, – врач снимает очки и, чуть наклонив голову набок, продолжает. – Ранее мы предполагали, что тест на отцовство будет осуществлен неинвазивным методом. Этот способ максимально безопасен, так как требует от вас лишь небольшого количества венозной крови, и эффективен, так как позволяет установить отцовство с довольно высокой точностью…

– Да-да, я помню, вы все это говорили, – перебиваю нетерпеливо. – Но что изменилось, теперь?

– В свете новых открытий этот метод не может быть применен.

– Но почему? – сникаю.

Прямо чувствую, как плечи безвольно опускаются вниз.

– При многоплодной беременности вероятность ошибки ДНК-исследования до рождения детей очень высока. К тому же медицине известны случаи, когда у двойняшек в материнской утробе были разные биологические отцы.

– От господи… – от ее слов самые крошечные волоски на моем теле встают дыбом.

Это ж надо! Разные биологические отцы!

– Не переживайте, это ситуация из разряда «один на миллион», – успокаивает доктор.

– Ну не знаю, – нервно посмеиваюсь. – Учитывая то, что моя беременность наступила на фоне внутриматочной спирали, я вполне могу войти в эту десятитысячную процента. Я ведь в принципе «везучая», – изображаю в воздухе кавычки.

Ну правда! У меня такое ощущение, будто во всем, что касается деторождения, я вытаскиваю самые невероятные билеты. Сначала залетела на контрацептивах. Потом из-за одной-единственной ночи, которую считаю ошибкой, не смогла определить, кто отец моего будущего ребенка. Затем выяснила, что беременна двойней.

На фоне всего этого безумия я уже не удивлюсь, если в конечном итоге окажется, что мои дети от разных отцов. Один от Мирона, с которым мы почти десять лет состояли в отношениях, а другой от Максима – эгоцентричного миллиардера, для которого я разрабатываю дизайн-проект его будущего отеля.

Браво, София!

– София Александровна, я повторюсь, вероятность подобного очень-очень мала. Простите, что потревожила вас ненужными подробностями. Я лишь хотела сказать, что делать тест на отцовство во время беременности двойней не рекомендуется. Это просто нецелесообразно.

– И… Что теперь? – растерянно хлопаю глазами. – Никаких других вариантов?

– В теории еще есть инвазивный ДНК-тест…

– Отлично! – выпаливаю, обрадовавшись.

– Но я крайне не рекомендую его делать, – договаривает гинеколог. – Да и опять же, вряд ли кто-то возьмется.

– Это тоже нецелесообразно? – вздыхаю.

– София Александровна, поймите правильно, для меня, как для врача, главным приоритетом является здоровье. Ваше и ваших детей. Инвазивный метод пренатальной диагностики действительно существует, но он очень агрессивный. Во время процедуры происходит прокалывание брюшной стенки и дальнейшее проникновение инструментов в полость матки.

– О-о-о… – тяну я, неприятно пораженная услышанным

– Вот именно, – считав мои эмоции, невесело усмехается она. – В трех процентах случаев данное вмешательство заканчивается инфекционным воспалением, требующим приема антибиотиков, которые могут навредить. При заборе материала есть риск, хоть и минимальный, внутриутробной гибели плода. Также можно спровоцировать выкидыш.

– Иными словами это неоправданный риск? – догадываюсь я.

– Так и есть. Беременность двойней в принципе считается более непростой с точки зрения медицины, а, учитывая ваш возраст…

– Но мне всего тридцать два!

Боже! Как же я устала слышать фразу «учитывая ваш возраст»! Будто мне уже за полвека перевалило! В Европе вообще подавляющая масса женщин после тридцати рожает, и ничего! А у нас в России сразу употребляют это неприятное слово – старородящая…

– Я знаю, – гинеколог улыбается. – София Александровна, я не хотела вас обидеть. Просто констатирую очевидные факты и веду к тому, что дородовое определение отцовства в вашем случае не представляется возможным.

– То есть для начала мне придется родить, – откидываюсь на спинку стула и утомленно потираю виски.

– Совершенно верно.

– Вот черт… Это же столько времени ждать!

Надо отдать должное ее профессионализму, гинеколог никак не комментирует мои протяжные, полные отчаяния вздохи. С непроницаемым лицом протирает свои очки-половинки специальной салфеткой и терпеливо ждет, пока я выпущу эмоциональный пар.

– Ну а в целом, по УЗИ все в порядке? – после небольшой паузы спрашиваю я.

– Более чем, – она кивает.

– Ладно, спасибо, – взяв под контроль бушующие чувства, поднимаюсь на ноги. – Спасибо. Я тогда пойду.

– Всего хорошего. Берегите себя.

Глава 18

В голове туман. Мысли вязкие и медленные. Думается с большим трудом. Всему виной пережитый шок и раздраженные нервы. Наверное, мне нужно немного поспать, чтобы хоть немного прийти в себя.

Держась за перила, спускаюсь по ступенькам, ведущим к тротуару, и вдруг замечаю смутно знакомую фигуру на противоположном конце улицы. Приглядываюсь и вздрагиваю.

Это же Мирон! Что он здесь делает?

Бывший, вне всяких сомнений, движется ко мне. Вот уже улыбается и даже машет.

– Привет, Софи, – приблизившись, он мягко касается моего плеча. – Как все прошло? Ты сдала анализ?

– Я… Эм…

Только сейчас до меня доходит, что здесь происходит. Мирон уже сдал мазок со слизистой внутренней стороны щеки для запланированного ДНК-теста. Впрочем, как и Максим. Сейчас же была моя очередь сдавать кровь. Выходит, Мирон думает, что тест состоялся и осталось только дождаться результатов.

– София, – очередной оклик, раздавшийся откуда-то справа, вынуждает мою кровь заледенеть прямо в венах.

Оглядываюсь, и сердце с громким «у-ух» падает в пятки. Покидая огромный черный внедорожник, к нам спешит Максим Багиров. Собственной, блин, персоной.

Ну почему? Почему именно сейчас?!

– Максим! – взвизгиваю я не своим голосом. – Ты чего здесь делаешь?

– Хотел узнать, как все прошло, – он шагает к нам, на ходу стягивая стильный пиджак. – Ведь у тебя, если я не ошибаюсь, сегодня и УЗИ было?

Вот черт! Когда я делилась с ним подробностями предстоящих обследований, то и подумать не могла, что он все запомнит. Да и не только он. И Мирон тоже!

Что ж за день сегодня такой?! Все обстоятельства на грани фола!

Багиров останавливается напротив Мирона и окатывает его неприязненным взглядом. Савельев отвечает ему тем же. Смотрит неприветливо и мрачно.

– Папаша номер два, я так полагаю? – иронично бросает Максим, обращаясь ко мне.

– Папаша тут только один, – цедит Мирон.

Если честно, я впервые вижу его таким хмурым и разраженным. Обычно он милейшей души человек, но в данный момент в нем нет и следа былой доброжелательности.

– И это явно не ты, – Багиров выпускает наружу короткий едкий смешок.

– А кто? Ты что, ли? – вскидывается Савельев.

– А это мы скоро узнаем, – Максим снова смотрит на меня. – Да, София?

– Прекратите! Ведете себя как дети! – вмешиваюсь я, краснея.

Какая же все-таки неловкая встреча. Пожалуй, самая неловкая в моей жизни. Хочется разозлиться на них, вспылить… Но у меня нет такого морального права. Ведь самолюбие этих мужчин задето в общем-то по моей вине.

– Так как прошло УЗИ, София? – не унимается Багиров.

– Нормально прошло, – вздыхаю. – Мог бы и по телефону об этом спросить.

– А что, если я соскучился? – и снова эта провокационная хищная улыбка.

– А что, если ты берега попутал? – подает голос Мирон, чьи желваки угрожающе гуляют туда-сюда.

– Поясни, – Максим шагает к нему, выпячивая грудь.

– Переспал с чужой женщиной, а сейчас ведешь себя как хозяин положения! – шипит Савельев, вытягивая шею. – Запомни раз и навсегда: трети лишний тут именно ты.

– Сказал разгневанный рогоносец, – саркастично бросает Багиров. – Тестостероном надо было раньше фонтанировать, приятель. Глядишь, тогда бы твоя женщина от тебя не загуляла.

А дальше все происходит как в замедленной съемке.

Мирон замахивается, и его кулак на полной скорости летит к лицу Максима. Тот отклоняется, но костяшки Савельева все равно успевают проехаться по щеке соперника. Ответный удар следует незамедлительно, и мужчины, вцепившись друг в друга, валятся на пыльный асфальт.

Мат, угрозы, кровь – я смотрю на них, катающихся по земле, и сердце сжимается в болезненных спазмах злости.

Злости на саму себя.

Ну какая же я все-таки эгоистичная дура! Далась мне эта треклятая честность! Не надо было им ничего говорить. Не надо. Я ведь только хуже сделала! Посеяла смуту в их душах и заставила ждать. На что я, черт побери, надеялась? На их осознанность, на понимание?

Для любого мужчины сложившаяся ситуация в высшей степени унизительна, а я своими тестами на отцовство лишь подлила масла в огонь. Они злятся, они негодуют, и их гнев праведен. Я подвела их обоих, но, разумеется, в большей степени Мирона.

Плюнула ему в душу, а он все равно находит силы со мной общаться.

– Хватит! Перестаньте! – кричу я, пытаясь достучаться до драчунов.

Но реакции ноль. Они слишком увлечены истязанием друг друга, чтобы обратить на меня внимание.

На рожон не лезу. Вдруг кто-нибудь из них случайно заедет мне локтем или кулаком в живот?

– Помогите! Пожалуйста, помогите! – воплю я, обращаясь к прохожим.

Ну должны же быть в округе мужики, способные разнять Мирона с Максимом!

Наконец добровольцы находятся. Два рослых молодых парня вмешиваются в драку и растаскивают бойцов по разным углам. Вид у моих мужчин – без слез не взглянешь. У Мирона все лицо в крови, у Максима – порвана рубашка, и скула вспухла.

– Ну что же вы творите?! – восклицаю с негодованием, мечась от одного к другому. – Разве так можно? Чуть не поубивали друг друга!

Гнева я почти не испытываю. Лишь жалость и острый душевный дискомфорт.

«Это все из-за тебя! Это все из-за тебя!» – неотступно стучит в висках.

– Сколько готовится анализ? – сплевывая на асфальт, спрашивает Багиров.

– А? – не сразу понимаю, о чем он говорит.

– ДНК-тест, – поясняет. – Когда он будет готов?

– От шестнадцати до двадцати рабочих дней, – хриплю я, напрягая память.

Язык так и не поворачивается сказать, что никакого ДНК-теста не было. И в ближайшие семь месяцев не будет.

– Ладно, – кивает, приглаживая взлохмаченные волосы. – Тогда созвонимся.

Кинув на Мирона еще один уничижительный взгляд, он срывается с места и бредет в сторону своего внедорожника. Савельев же еле держится на ногах. Досталось ему нехило. Его ведет из стороны в сторону, так что я опасаюсь, как бы он снова не упал.

– Милый, ну как ты? – позабыв, что мы с ним уже не пара, кидаюсь ему на помощь, поддерживая.

– Милый? – усмехается невесело. – Ох, Софи, сколько же ты дел наворотила…

– Я знаю. Прости.

– Быстрее бы уже пришел этот гребаный результат, – вздыхает. – Не знаю, как я выдержу эти шестнадцать дней.

Глава 19

Сегодня я на работу не пошла. Весь день сижу дома и бесцельно пялюсь в работающий телевизор. Яркие картинки мелькают перед глазами, но я почти не улавливаю суть происходящего на экране. Мне плохо и грустно. В душе завывает метель.

Сообщить о том, что определить отцовство во время беременности не получится, я так и не отважилась. Не сказала об этом никому: ни Мирону, ни Максиму. Недавний инцидент у клиники наглядно показал, что мы не сможем протянуть еще семь месяцев в состоянии томительного ожидания. Да за это время Максим с Мироном поубивают друг друга! И меня заодно…

Вновь и вновь прокручиваю в голове ситуацию и все больше склоняюсь к мысли, что надо заканчивать эту эпопею с «двойным» отцовством. Идея рассказать мужчинам правду изначально была провальной, и сейчас я очень жалею, что поступила так необдуманно. Хотела как лучше, а получилось как всегда.

Надо было просто сказать, что ребенок от Мирона. Он бы поверил. Не в его характере не доверять и проверять. Да и Максим бы принял эту версию. Никуда бы не делся.

Тогда я стремилась быть честной, а теперь понимаю, что в моем положении честность – это непозволительная роскошь. Надо руководствоваться мозгами и холодным расчетом. Мирону этот ребенок нужнее, чем Максиму. Точка.

Я, конечно, заварила кашу, но сейчас все еще не поздно сделать рокировку. Так, по крайней мере, получится сократить потери.

Беру в руки телефон и набираю номер лучшей подруги. Она берет после второго гудка:

– Да, дорогая, привет, – отвечает, слегка запыхавшись. – Как у тебя дела?

– По-старому, – отвечаю без энтузиазма. – Алин, мне понадобятся связи твоей тети. Она по-прежнему главврач?

– Да, а что ты хочешь? – настораживается.

– Подделать документ, – говорю спокойно. – Мне нужна бумажка, подтверждающая, что отец моих детей Мирон.

– Но Соня! Это невозможно!

– Возможно все. Вопрос лишь в цене.

– Зачем тебе это нужно? – недоумевает подруга. – Ты ведь сама хотела знать правду…

– Больше не хочу. Я устала. Измотана до предела. И они измотаны не меньше моего. Я хочу поставить точку в этом деле, Алин. Хочу отпустить Максима и помириться с Мироном.

– А если твоя ложь вскроется? Если они поймут, что ты соврала? Захотят лично убедиться в результатах, пойдут в клинику…

– Это очень маловероятно. Ни у Мирона, ни у Максима нет повода подозревать меня во лжи. Если бы я хотела соврать, то сделала бы это еще на начальном этапе. Ведь рассказать им правду было моей идеей.

– Тоже верно, – нехотя соглашается Алина. – Они не ждут от тебя подвоха.

– Вот именно.

– Ты точно все решила, Сонь?

– Точно. Знаешь, Алин, мне кажется, Мирон будет классным папой. Он хороший, честный, любящий и…

– А Максим? – интересуется тихо.

– С Максимом у нас нет никакого будущего, – испускаю протяжный вздох. – Он богач, космополит и плейбой. Живет то в России, то в Европе. Меняет женщин как перчатки. Отношения – это не для него. Как, впрочем, и родительство.

– Но… Разве правильно решать за него? – спрашивает робко.

– У меня нет вариантов. Если буду ждать до тех пор, пока родятся дети, потеряю их обоих. И Максима, и Мирона. А одной я остаться не хочу.

– Ну… Тогда выбор вроде как очевиден…

– Да, думаю, что так. Так ты организуешь мне встречу с тетей?

– Я попробую, Сонь. Попробую.

***

– Здравствуй, София, – Багиров садится напротив.

Как всегда вальяжный, спокойный, уверенный в себе. Следы драки за две с лишним недели почти сошли. Лишь бледно-зеленый синяк на скуле напоминает об эмоциях, которые вышли из-под контроля.

– Привет, Максим, – сглатываю волнение, стараясь держаться естественно. – Может, ты для начала хочешь сделать заказ?

– Брось, Орловская, мы же не есть сюда пришли, – небрежным жестом отмахивается от рванувшего к нам официанта. – Давай ближе к сути. Результаты теста пришли?

– Да, – произношу твердо. Не отвожу взгляд от карих, пристально сощуренных глаз, хотя, признаться честно, мне это стоит неимоверных усилий. – Результаты готовы.

Достаю из сумки заранее приготовленный конверт и кладу его перед Максимом на стол. На секунду он опускает взор на бумагу, но затем снова переводит его на меня.

– Что там, София? – его голос звучит чуть более сипло, чем обычно.

– Это ребенок Мирона, – озвучиваю реплику, которую репетировала до этого, наверное, тысячу раз. – Не твой.

На мгновенье на лице Багирова отражается такое жгучее разочарование, что мое сердце болезненно сжимается от сострадания. Я словно подглядела момент его беспомощности. Впервые увидела этого сильного и властного мужчину уязвимым.

Несомненно, он ждал другого ответа. Но пластырь лучше срывать быстро. Чтобы не растягивать боль.

Максим проводит рукой по волосам, очевидно, переваривая услышанное, а затем вновь напускает на себя невозмутимости. Минута слабости позади. Теперь передо мной снова хищник. Решительный и непобедимый.

Расслабленным движением руки раскрывает конверт, пробегается глазами по документу, а затем вновь фокусируется на мне.

– Ну что ж, – одаривает меня улыбкой. Как будто даже немного снисходительной. – Поздравляю, София. Совет вам, как говорится, да любовь.

Он держится достойно. Не придраться. Никакой неуместной драмы, никаких упреков и язвительных выпадов. Ни-че-го.

– Спасибо, Максим. И извини, что втянула тебя во все это.

– Брось, это было даже весело, – усмехается и смотрит в окно. – Представляешь, в какой-то момент я поверил, что смогу стать хорошим отцом.

Его слова режут без ножа, заставляя усомниться в правильности приятого решения. Но пути назад нет. Я обрубила его. Раз и навсегда.

– Уверена, когда-нибудь ты станешь прекрасным отцом, – в горле отчего-то першит.

– Спасибо, конечно, но теперь уже вряд ли, – он поднимается на ноги.

Так и подмывает спросить «почему?», но усилием воли я заставляю себя промолчать. Это не мое дело. Больше не мое. У меня есть Мирон, а Максим… Думаю, уже через месяц он забудет об этом неприятном инциденте.

– Да и, София, чуть не забыл, – Багиров застегивает пиджак и приосанивается, – твой финальный вариант дизайна меня полностью устраивает. Я подтвердил все пункты, так что в понедельник проект уходит к строителям.

Вот это да. Ушам не верю! Неужели изматывающие месяцы в поисках «идеального идеала» позади?

– Правда? – боюсь поверить своему счастью. – Прям все-все устраивает?

– Да, – он снова улыбается. – Ты потрудилась на славу.

– Ох, Максим… Я очень рада, что ты доволен. Правда! Я душу вложила в этот проект!

– Я заметил, – кидает на стол деньги, хотя сам так и не сделал заказ. – Ну прощай, София. Надеюсь, ты будешь счастлива.

Конец