Текст книги "Тест на отцовство (СИ)"

Автор книги: Тая Наварская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 5 страниц)

Глава 9

– Здравствуй, дорогая! Как дела? – Мирон наклоняется и целует меня в уголок губ.

Его движения, как всегда, полны теплоты и уютной нежности, а меня вот, наоборот, заметно потряхивает от напряжения. Сердце сбесившейся птицей колотится о ребра, а ладони дрожат. Именно поэтому я натягиваю благодушную улыбку и торопливо прячу их под стол.

– Привет, все хорошо, – отзываюсь я, усиленно собираясь с мыслями. – Ты как? Без пробок добрался?

Коротким взмахом руки подзываю официанта. Не знаю, о чем я думала, назначая Мирону встречу в ресторане. Наверное, в глубине души надеялась, что разговор в публичном месте поможет избежать драматичных сцен. Но сейчас я отчетливо понимаю, что это была плохая идея. Очень-очень плохая. Лучше бы дома, в спокойной атмосфере поговорили. А то тут ведь лицо держать нужно и с персоналом общаться… Ужас, в общем.

– Да, только на Мира немного постоял, а в целом, быстро доехал.

Мирон опускается в кресло напротив и, взяв в руки меню, принимается непринужденно его листать. Он такой безмятежный, спокойный, интеллигентный. И выглядит опять же прекрасно! Серо-голубая рубашка ему очень к лицу. И чего мне только не хватало, а? Ведь хороший же мужик, толковый. Вот сейчас брякну ему про Багирова, и он сразу же меня бросит. А через месяц найдет другую, куда более умную и дальновидную женщину, чем я.

Испускаю горестный вздох и понурю голову. Господи, как мне выдержать это испытание?

– Ну, София, какие новости? – интересуется Мирон, сделав заказ. – По телефону мне показалось, что ты хочешь обсудить что-то важное.

– Да, так и есть, – шумно сглатываю. – На самом деле новости две. Одна – более-менее хорошая, а вот вторая – откровенно плохая. С какой начать?

Глаза мужчины немного сужаются, и я прямо чувствую, как его пристальное внимание концентрируется на мне.

– Вот оно как, – он переплетает пальцы и упирается в них подбородком. – Тогда начни с хорошей. Возможно, на ее фоне плохая будет не такой уж ужасной.

Вряд ли, Мирон. Ой как вряд ли.

– Я беременна, – решив не тянуть резину, выпаливаю я.

Я так сильно волнуюсь, что признание получается смазанным и каким-то невнятным. Однако, несмотря на мою внезапно нарушившуюся дикцию, Мирон все равно улавливает суть моих слов. Это заметно по его обескураженно вытянувшему лицу и растерянности, отчетливо проступившей во взгляде.

– Что? – резко осипнув, переспрашивает он.

– У меня будет ребенок, – повторяю я и, не дав ему возможности опомниться, тут же добавляю. – Вот только я не совсем уверена, что он тебя.

Повисает тишина. Тягостная, гнетущая. Пропитанная его шоком и моим отчаянием.

Несколько секунд Мирон беззвучно таращится на меня с приоткрытым от удивления ртом, а затем недоуменно качает головой, будто мысленно пытаясь опровергнуть услышанное.

– То есть как не уверена? – хрипит он, сверля меня непонимающим взглядом.

– Ох, Мирон, прости! – судорожно заламывая пальцы, восклицаю я.

На меня вдруг накатывает такое жгучее чувство стыда, что я готова рвать на себе волосы от ощущения собственной никчемности. Ну как я могла с ним так поступить? Ведь мы были такой замечательной парой! Да, наши отношения развивались не по принятому в обществе шаблону, но, невзирая на это, мы были счастливы! Да, были!

А я взяла и все испортила. Перечеркнула наше совместное прошлое жирной красной линией. И все ради чего? Ради сиюминутного удовольствия в объятьях человека, для которого я ровным счетом ничего не значу. Ну что же я за дура такая?

– София, объясни толком… Я ничего не понимаю, – Мирон делает небольшой глоток воды из стакана, и я замечаю, что его руки тоже дрожат.

Ну что, довольна?! Довела самого невозмутимого человека в мире до трясучки! Что ж ты за отрава такая, Соня?

Ненавидя себя за то, что собираюсь сказать, я набираю побольше воздуха в легкие и начинаю:

– Мирон, я перед тобой очень виновата. Где-то месяц-полтора назад у меня случилась интрижка с одним моим клиентом. Клянусь, это было всего раз и больше не повторялось, – вижу, как взгляд мужчины темнеет, но все равно продолжаю. – А буквально на днях я узнала, что беременна. Срок небольшой, но я тем не менее решила оставить ребенка. А вот кто отец, увы, мне пока неизвестно.

Ну вот. Самое сложное позади. Ушат дерьма я на Мирона все-таки вылила. Сказала все, как есть, без прикрас. Теперь ход за ним.

Выслушав меня, он в обреченном жесте запускает пятерню в волосы и несколько бесконечно долгих мгновений молчит. Молчит, словно испытывая мои перетянутые от напряжения нервы на прочность.

Боже! Мне было бы гораздо проще выносить его негодующие крики и оскорбления, чем это гробовую тишину, пропитанную немым укором. Лучше б он вспылил и обозвал меня сукой! Все легче, чем терпеть эту отвратительную тишину!

– Я… Я думал, у нас с тобой все серьезно, Софи, – наконец выдавливает Мирон.

При этом он выглядит каким-то опустошенным и потерянным. Будто его обокрали и оставили ни с чем.

– Да, так и есть! – с жаром подтверждаю я. – У нас все серьезно, просто… Просто я ошиблась. Совершила глупость, о которой очень-очень жалею.

– Кто он? – вдруг спрашивает Мирон.

Признаться честно, такого вопроса я никак не ожидала. Думала, он будет обвинять меня в неверности, недоумевать, как я умудрилась залететь на контрацептивах или, в крайнем случае, не обронив ни слова, уйдет. Поэтому внезапный вопрос Мирона застиг меня врасплох.

– Кто он? В смысле…

– В смысле кто тот мужчина, с которым ты переспала? – жестко уточняет он, пресекая мою попытку прикинуться дурочкой на корню.

– Разве это важно? – лепечу я, окончательно растерявшись.

– Для меня – да, – цедит Мирон сквозь стиснутые зубы.

Мне на помощь приходит официант, принесший заказанные нами блюда. Благодаря его появлению я получаю небольшую временную фору, дающую возможность хоть бы пару секунд обдумать свой ответ.

– Мирон, – натужно улыбаюсь я, когда мы вновь остаемся наедине. – Я пониманию твое негодование, но не думаю, что произнесенное вслух имя что-то изменит. В случившимся виновата я и только я.

– Насколько мне известно, для того, что заняться сексом, нужно двое, – не уступает он.

– Да, но…

– Софи, сказать, что я разочарован, не сказать ничего, – голос Мирона звучит твердо. Кажется, он взял себя в руки. – Я думал, мы, как взрослые люди, способны решать возникающие проблемы путем обсуждения! А ты поступила, как маленькая эгоистичная девочка! Если тебя что-то во мне не устраивает, почему ты не сказала об этом прямо?

– Ми-мирон, – я аж заикаться от волнения начинаю. – Бог с тобой! Меня все устраивает! Моя интрижка не имеет никакого отношения к тебе, ответственность исключительно на мне…

– Ложь! – он впервые за время нашего знакомства повышает голос. – Если женщину все устраивает, она не прыгает в койку к другим мужикам!

– Я просто…

– Это из-за замужества, да? Выходит, ты врала, когда говорила, что тебе это не нужно?

– Что? – выпучиваю глаза. – Нет, конечно!

– Хотя, знаешь, – он медленно ведет головой из стороны в сторону. – Сейчас это все уже неважно.

– В смысле неважно? – страх подступает к горлу, и я судорожно хватаюсь за лежащую на столе ладонь Мирона. – Ты… Ты что, меня бросаешь?

Черт возьми, только не это! Я только с виду все такая самодостаточная и независимая… А на деле – очень боюсь остаться одна!

– Нет, София, – он высвобождает руку из тисков моих пальцев. – Это ты решила закончить наши отношения. Вот таким вот гадким способом.

– Мирон, пожалуйста, извини! – вновь повторяю я, чувствуя, как глаза начинает щипать от слез. – Давай… Давай все обсудим? Прошу…

– Обсуждать надо было раньше, – так и не притронувшись к еде, он встает на ноги и, достав из бумажника пятитысячную купюру, небрежно кидает ее на стол. – Сейчас уже поздно.

Глава 10

Ну, и кто сказал, что лучше горькая правда, чем сладкая ложь? Наверное, тот, кто ни черта не разбирается в человеческих отношениях! И зачем я только призналась Мирону в том, что не знаю, кто отец моего ребенка?! Могла бы просто сообщить о беременности, тактично умолчав о непроясненном вопросе отцовства. Ведь тысячи женщин так делают, и ничего! Никто не умер, знаете ли!

Нет, все-таки не хватает во мне женской хитрости! Слишком я совестливая, слишком честная. Вот умеют же другие бабы? Не одного и не двух мужиков за нос водят, и живут припеваючи. А я что? Один-единственный раз оступилась и тут же вляпалась по самое не хочу. И залетела, и стабильные отношения профукала… В общем, изменять – это явно не мое. Никогда больше этим грешить не буду!

Заталкиваю в рот уже какую по счету ложку мороженого и апатично принимаюсь жевать. От холода и сладости уже сводит зубы, но я все равно продолжаю нагружать желудок пломбиром. Надо же хоть как-то поддерживать иллюзию жизнедеятельности?

За два дня, минувшие с момента нашего разговора с Мироном, я так и не нашла в себе силы выйти из дома. Обложилась вкусняшками, поставила перед собой ноутбук и законсервировалась в спальне.

К счастью, на работе я сама себе босс, так что отчитываться, почему не хожу в офис, ни перед кем не нужно. Достаточно черкануть смску помощнице о том, что в ближайшие несколько дней все возникающие вопросы буду решать удаленно.

Признаться честно, реакция Мирона, которая в целом казалась вполне оправданной, сильно меня задела. До этой ссоры я и не подозревала, как сильно нуждаюсь в нем и его поддержке.

Знаете, когда человек постоянно находится рядом, мы привыкаем к его присутствию. Начинаем воспринимать близость как должное. Но стоит ему исчезнуть с нашего горизонта, как боль от потери становится поистине нестерпимой. Хочется выть и лезть на стенку от безысходности. Ведь не зря же говорят: что имеем – не храним, потерявши – плачем.

Да, возможно, наши с Мироном отношения во многом не были идеальными. Я слишком сконцентрирована на карьере, а он слишком любит свободу. Но, с другой стороны, ведь люди умудряются выстроить гармоничный быт и с куда более серьезными проблемами в анамнезе? Взять хотя бы алкоголиков, которые завязывают с выпивкой ради семьи. Или праздных гуляк, которые остепеняются для того, чтобы сберечь покой своей женщины. Люди борются за свою любовь, каждый как может. Так почему же мы с Мироном так быстро опустили руки?

Нет, я понимаю, я сама все испортила. Предала его, нанесла сокрушительный удар по доверию. Но ведь все равно существует шанс, что отец моего ребенка именно он. Неужели это ничего для него не значит?

Ближе к концу дня, вконец обожравшись мороженым, я все-таки нахожу в себе силы встать с кровати и направиться в душ. Вовсе не потому, что хочется, а потому что на вечер у меня запланирована встреча со вторым предполагаемым отцом моего ребенка – Максимом Багировым.

Разумеется, во время телефонного разговора я предпочла умолчать о цели нашего внезапного рандеву, прикрывшись рабочими делами. Солгала, что нам якобы надо обсудить новое решение по дизайну, которое на самом деле еще не готово. В общем, затолкала себя в пучину лжи по самый пояс, не отставив не единого пути к отступлению.

Я слукавлю, если скажу, что не подумывала о том, чтобы сохранить свою беременность в тайне от Багирова. В конце концов, он мне не муж и даже не парень. Вряд ли любовник, с которым нас связывает лишь одна единственная ночь, имеет право претендовать на подробности моей личной жизни.

Именно это я методично внушала себе несколько дней подряд, но в итоге пришла к прискорбному выводу, что от кого-кого, а от Багирова мне свое интересное положение скрыть не удастся.

Во-первых, после того казуса с вывалившимися из сумочки тестами он наверняка начнет наблюдать за мной пристальней прежнего и в числе первых заметит округлившийся живот. В теории можно было бы послать его к черту, заявив, что моя беременность – не его ума дело, но здесь-то и вылезает пренеприятное «во-вторых»: Багиров – крупнейший клиент фирмы, и конфликт с ним никак не входит в мои планы.

Короче говоря, подумав и трезво взвесив все «за» и «против», я приняла единственно верное с точки зрения разума решение – откровенно поведать Максиму о том, в какую запутанную ситуацию угодила. На упреки и обвинения у него нет морального права, поэтому диалог должен получиться не таким напряженным, как в случае с Мироном. Багирову-то я не изменяла, верно?

Вылезаю из душа и, обмотавшись полотенцем, шествую в спальню, то и дело мысленно себя подбадривая. Конечно, в личном плане я Максиму ничего не должна, но все же боевой настрой мне не помешает, а то нервы в последнее время, знаете ли, ни к черту!

Эх, и даже вина не выпить!

Высушив феном волосы, я подхожу к зеркалу и только принимаюсь за нанесение макияжа, как уютная тишина моей квартиры, изредка нарушаемая утробным урчанием телевизора, нарушается протяжной трелью дверного звонка.

Замираю с щеточкой туши в руках и несколько раз удивленно хлопаю глазами, один из которых уже успела накрасить. Пока я пытаюсь припомнить, не вызывала ли курьера, звонок опять повторяется.

Поправив полотенце, обвязанное вокруг груди, я торопливо семеню в сторону входной двери и, припав к глазку, потрясенно распахиваю рот.

По ту сторону стоит никто иной, как Максим Багиров. Холеный, улыбающийся и как всегда одетый умопомрачительно стильно. В легких джинсах и обтягивающей футболке, которая выгодно подчеркивает рельеф его тела. Он будто знает, что прямо в эту секунду я в недоумении пялюсь на него, и потому нарочито-щегольским жестом снимает с переносицы темные очки.

– Кто там? – зачем-то пищу я.

Видимо, в моменты душевной смуты логика напрочь меня покидает.

– А то сама не видишь, – издевается непрошенный гость.

Стиснув зубы от возмущения, распахиваю дверь и вперяюсь в мужчину недовольным взглядом снизу вверх:

– Кажется, мы договаривались встретится в ресторане? – обвинительным тоном выдаю я.

– Помню, – Багиров, в отличие от меня, сохраняет невозмутимость. – Но я тут подумал, к чему нам эти формальности? Посидим в уютной домашней обстановке, обсудим дела за бокальчиком сухого красного, – он вручает мне бутылку вина и, плюнув на отсутствие приглашения, перешагивает через порог. – Что скажешь, София? Хорошая же идея?

Глава 11

То, с какой легкостью Багиров меняет наши совместные планы, приводит меня в ступор. Пока он непринужденно разувается, с интересом озираясь по сторонам, я стою напротив и, подобно рыбе, выброшенной на берег, беззвучно открываю рот, силясь сказать хоть что-нибудь вразумительное.

– Нет! Идея, прямо скажем, так себе! – наконец вернув утерянный дар речи, выпаливаю я. – Я гостей не ждала! Да и сама, как видишь, еще не готова!

– Это ничего, – безмятежно отмахивается Максим, окидывая насмешливым взглядом полотенце, которое в данный момент играет роль моего платья. – Ты можешь пойти и одеться, я подожду. Ну или можешь оставить все, как есть. Мне так даже больше нравится.

Ох уж эти скабрезные шуточки! Знал бы он, что мне сейчас совсем не до смеха!

– Максим, нельзя просто взять и завалиться к кому-то в гости без приглашения! – не унимаюсь я. – И вообще… Откуда у тебя мой адрес?

– О, поверь, в наше время, имея нужные связи, пробить адресок – плевое дело.

Одарив меня хитренькой улыбкой, он проходит вглубь квартиры и, остановившись у входа в кухню, совмещенную с гостиной, присвистывает:

– Вот это да, Орловская! Квартирка что надо! А дизайнеры-то нынче, оказывается, не бедствуют?

– Только успешные, – не без гордости отзываюсь я.

Разумеется, внезапное появление Багирова по-прежнему жутко меня раздражает, но тот факт, что он оценил интерьер моей квартиры, в который я вложила не только уйму денег, но и душу, не может не радовать.

Поймите правильно, лет до двадцати семи я мыкалась по съемным квартирам. Мирилась с безвкусицей, тараканами и соседями-алкашами, не имея возможности арендовать жилье классом повыше. При этом по работе я постоянно бывала в потрясающих квартирах, которые обставляла на свой лад. В каком-то смысле я была тем самым сапожником без сапог – из чужого жилья делала конфетку, а на свое не хватало ни средств, ни, откровенно говоря, времени.

Но потом случилось чудо. Дела как-то резко пошли в гору, один крупный клиент сменялся другим, и в мое распоряжение стали поступать куда более внушительные суммы денег. Короче говоря, как только я скопила на первоначальный взнос, тут же отправилась в банк и оформила ипотеку.

Свою квартиру, выбранную с любовью и трепетом, я обставляла по последнему слову интерьерной моды. Проштудировала не меньше сотни журналов, просмотрела с десяток фабрик по изготовлению мебели, с пристрастием сыщика собеседовала прорабов. И в итоге результат превзошел все мои ожидания – я стала жить в квартире своей мечты. Без преувеличений.

– Кто бы сомневался, – хмыкает Багиров и, усевшись на стул, добавляет. – Ну что, София, разольешь вино? Пино Нуар две тысячи седьмого. Из Штатов привез.

Звучит, конечно, аппетитно, но нет. С алкоголем я завязала, как минимум, года на полтора.

– Эм… Дай мне пару минут. Я все же оденусь.

Залетаю в спальню и, плотно прикрыв за собой дверь, снова хватаюсь за тушь. Не то чтобы я хочу покрасоваться перед Багировым, просто сидеть перед ним с одним накрашенным глазом все же не комильфо. Наспех пройдясь щеточкой по ресницам, облачаюсь в легкий спортивный костюм и возвращаюсь в гостиную.

– Следов мужского пребывания пока не заметил, – огорошивает меня странным замечанием Максим, едва я показываюсь на пороге. – Выходит, ты живешь одна?

– Да… А с чего такие вопросы? – вздергиваю бровь.

– Да просто все из головы не идет твой рассказ про мужчину, с которым ты состоишь в долгих отношениях, – задумчиво выдает он. – Вот у меня и назрел вопрос: почему вы не съехались?

Ох, и этот туда же! Ну почему всем вокруг так дико слышать о том, что отношения между мужчиной и женщиной могут существовать и без необходимости постоянного сближения?

– Слушай, ты явился сюда, чтобы обсуждать мою личную жизнь? – невольно приходится обороняться.

– Нет, вообще-то я хотел обсудить те проектные правки, о которых ты говорила по телефону, но, если у тебя есть желание поделиться чем-то сокровенным, буду рад выслушать, – в тоне Максима странным образом сочетаются наглость и вежливость.

И кажется, вот он, нужный момент для того, чтобы вывалить на него всю правду о беременности, но я почему-то молчу. То ли боюсь, то ли стесняюсь. А, может, и то, и то вместе. Все-таки с Мироном обсуждать личное, как ни крути, проще. Он свой, родной, любимый. А Багиров… Ну не знаю, мы с ним тоже, конечно, в определенном смысле близки, но все же не настолько, чтобы я смогла без опаски обнажить перед ним душу.

Сомнений нет, Максим по натуре хищник, и это меня заводит и пугает одновременно. С одной стороны, с такими мужчинами никогда не бывает скучно, но с другой – все время ощущаешь себя как на пороховой бочке. Вот даже сейчас. Хотя, по существу, ничего особенного пока не происходит.

– Вообще-то есть кое-что, о чем я хотела бы с тобой поговорить, – собравшись с духом, заявляю я. – Но для начала я хочу взять с тебя обещание, что ты отреагируешь на услышанное адекватно.

По лицу мужчины пробегает едва заметная тень, а карие глаза подозрительно сужаются.

– Как я могу что-то обещать, не зная, о чем пойдет речь?

– Просто… Ох, – от невозможности подобрать нужные слова начинаю нервничать. – Я совсем не уверена, что поступаю правильно, но здравый смысл подсказывает, что иного пути у меня нет…

Я паникую. Бегаю по нему потерянным взглядом, тщетно призывая на помощь куда-то подевавшееся красноречие. Не кстати в глаза бросается небольшое родимое пятнышко Максима, которое расположено на предплечье, чуть ниже локтевого сгиба. Оно необычное и по форме чем-то напоминает сердечко.

Помнится в ту самую роковую ночь я не раз касалась его не только пальцами, но и губами…

– Давай ближе с сути, София, – требовательно перебивает Багиров.

Видно, что он не на шутку заинтригован, а мой растерянный вид только подливает масла в огонь его интереса, ведь в обычное время меня мямлей не назовешь. Вот он и недоумевает, чего это я так распереживалась.

– В общем, твои предположения оказались верными, – вздохнув, признаюсь я. – Я действительно беременна.

Глава 12

Несколько мгновений карие глаза Максима шарят по мне в поисках подвоха, а затем его лицо расплывается в довольно искренней, на первый взгляд, улыбке.

– А я знал! – неожиданно весело отзывается он. – Прямо на интуитивном уровне ощущал!

Он поднимается на ноги и принимается расхаживать туда-сюда, а на его лице цветет выражение неоспоримого победителя.

– Знал что? – уточняю я, мягко говоря, обескураженная его триумфальным видом.

– Что та ночь не прошла даром, – Максим останавливается на месте и окидывает меня взглядом, полным неподдельного восхищения. – Я чувствовал, что тогда между нами случилось нечто особенное, София.

– Стой-стой, подожди, – вслед за ним вскакиваю на ноги, задыхаясь от переизбытка резко накативших эмоций. – Ты, должно быть, не совсем меня понял, Максим! Да, я беременна, но совсем не факт, что от тебя!

Торжествующие выражение слетает с лица Багирова так же быстро, как появилось. Оно сменяется недоумением, а затем и вовсе злобным недовольством:

– То есть как не от меня? – переспрашивает неверяще. – Ведь по датам все сходится и…

– Да, но дело в том, что на той же неделе я была вместе с… Ну, в общем, с Мироном, – запинаясь, произношу я. – Именно так зовут моего мужчину.

Хочется добавить «бывшего», но я сдерживаюсь, ибо надежда, сами знаете, умирает последней.

– То есть ты не знаешь, кто отец? – после небольшой паузы выдает ошарашено.

– Нет, – мрачно подтверждаю я. – Пока не знаю.

– Браво, София, – голос Багирова вибрирует едким сарказмом. – А еще говорят, что мужики – ветреные существа.

Стискиваю зубы и проглатываю всколыхнувшуюся в сердце обиду. Вдвойне неприятно, когда укор извне совпадает с собственными претензиями к себе. Не зря же говорят, что невозможно навязать человеку то, чего он сам не чувствует. Пускай даже и подспудно.

Нет, понятное дело, что шлюхой я себя не считаю, но все же мой моральный облик невыразимо далек от идеала. Забеременела и морочу голову сразу двум мужчинам. Хороша девица, ничего не скажешь!

– Я понимаю твое негодование, но изменить прошлое не в моей власти. Я и сама никак от шока не оправлюсь, – цежу, стараясь сохранять самообладание. – Поэтому, прошу, давай без упреков.

Багирову требуется несколько секунд, чтобы взять себя в руки. Он в задумчивости барабанит пальцами по столешнице, а затем наконец говорит:

– Нужно сделать тест на отцовство, София.

Его игривое настроение бесследно улетучилось. Теперь Максим строг, собран и предельно серьезен. Полные губы превратились в тонкую нить, а во взгляде карих глаз сверкает решимость.

– Это возможно не раньше десятой недели, Максим, – вздыхаю я, опускаясь на стул напротив. – Я узнавала.

– Так долго?

– Да. Раньше никак не получится.

– Ладно, – он коротко кивает.

А затем резко поднимается на ноги и твердым шагом устремляется в прихожую.

– Ты куда? – спрашиваю обескураженно.

Тоже вскакиваю со стула и семеню следом. Столь резкая перемена в его поведении не сулит ничего хорошего.

– Домой, – холодно бросает через плечо. – Думаю, в сложившихся обстоятельствах романтический вечер неуместен.

– Да, пожалуй, – соглашаюсь я. – А как же проектные правки? Их ты не хочешь обсудить? Раз уж пришел…

– Отправь на почту, – чеканит Багиров, обуваясь. – Завтра посмотрю.

Вот как? Выходит, работа действительно была лишь предлогом для неожиданного визита. Как я, собственно, и думала.

– Максим, слушай, я понимаю, ситуация неприятная, но я….

– Не оправдывайся, София, – прерывает он. – Я уже давно не сопливый юнец, который обижается на женщин по любому поводу. Ты права: мы ничего друг другу не обещали. А значит, передо мной ты ни в чем не виновата. Давай дождемся результатов ДНК-теста и уже после подумаем, как нам быть дальше.

– Хо-хорошо, – киваю я, слегка пораженная трезвостью его рассуждений.

Вот, что значит бизнесмен. Даже в такие непростые моменты умудряется сохранять холодную голову и ясность мыслей.

– И повторюсь: если этот ребенок все-таки мой, я хочу принимать участие в его жизни. Учти это, София.

– Да-да, конечно, – натянуто улыбаюсь.

Багиров умело, будто делал это уже сотню раз, справляется с замком моей входной двери и твердым шагом выходит в подъезд.

– Максим, – окликаю я, замерев на пороге.

Мужчина нажимает кнопку вызова лифта и, повернув голову, кидает на меня вопросительный взгляд.

– Я… Я надеюсь, эта ситуация не повлияет на наши рабочие отношения? Я очень дорожу проектом твоего отеля и, несмотря ни на что, хотела бы довести его до конца.

Карьера всегда была для меня на первом месте. И даже когда в моей жизни разворачивается маленькая личная драма, я все равно думаю о ней. Успешное сотрудничество с Багировым могло стать самым значимым результатом работы моей фирмы и открыло бы перед ней новые двери. Поэтому я никак не могу профукать свой шанс. Я должна за него бороться.

– Ты странная женщина, София. Правда. Иногда от твоих поступков у меня глаза на лоб лезут, – заявляет Максим. – Но одного у тебя не отнять: ты – профессионал своего дела. А я, сколько себя помню, всегда предпочитал работать с профессионалами. Даже если у них время от времени срывает кукуху.

Высказывание про кукуху вряд ли можно считать комплиментом, но за признание моего профессионализма я готова простить ему все.

– Спасибо, – с искренней благодарностью выдыхаю я. – О большем я и не прошу.

Багиров адресует мне снисходительную улыбку и, шагнув в лифт, скрывается за его дверьми.

Ну вот, теперь предполагаемые отцы ребенка в курсе моего интересного положения. Самое страшное вроде как позади. Или… Мне так только кажется?