Текст книги "Тест на отцовство (СИ)"

Автор книги: Тая Наварская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 5 страниц)

Глава 13

Вы знали, что вместе с беременностью женщина обзаводится списком из тысячи и одного дела, каждое из которых обладает крайней степенью важности? Надо встать на учет в клинике, купить удобную обувь, потому что, судя по статьям в Интернете, беременность и каблуки – вещи несовместимые, перейти с кофе на цикорий и, самое сложное, привыкнуть к состоянию, что отныне твои личные интересы далеко не на первом месте.

Жизнь как-то резко меняет свои краски и начинает напоминать голливудскую не то комедию, не то драму. То ты чувствуешь необыкновенный прилив сил, то, обнявшись с унитазом, исторгаешь из себя недавно съеденный завтрак. То переполняешься радужными мечтами о будущем, то впадаешь в угрюмое настроение и мрачно рассуждаешь о том, что беззаботной жизни пришел конец.

Разумеется, я и раньше слышала, что эмоциональный фон беременных крайне нестабилен, но, если честно, не думала, что настолько. Критической точкой для меня стал момент, когда я расплакалась в ответ на невинное замечание клиента о том, что предыдущий проект интерьера кухни ему нравился больше. В работе дизайнера критика – совершенно обыденная вещь, и раньше я всегда реагировала на нее адекватно, но сейчас любое слово несогласия, даже выраженное в дружеской форме, вызывает у меня всплеск негодования.

– В магазине какая-то вредная бабка пролезла вперед меня без очереди. А когда я сделала ей замечание, послала меня куда подальше, – жалуюсь я Алине, когда мы с ней встречаемся в нашем любимом кафе для воскресного обеда.

– Вот гадина, – с должным порицанием произносит подруга. – Ну а ты что?

– Прежняя я тут же бы поставила на место зарвавшуюся бабульку, – испускаю тяжелый вздох. – А новая я чуть не разревелась.

– Да ну? – с сомнением тянет Алина. – Ты? И разревелась?

– Знаю! Я сама себе не узнаю! Меня будто подменили! – выдаю возмущенно. – Где мой стальной характер? Где сила духа, в конце концов?

– Пролактин – штука суровая. Никого не щадит, – насмешливо изрекает она.

– Ох, уж эти гормоны… Вот ты во время беременности совсем не такая была!

– Тебе так только кажется. Дима за эти девять месяцев чего только от меня не натерпелся. Я и соленья у него среди ночи требовала, и скандалы на пустом месте закатывала. А еще эти заскоки в стиле: «Фу, какой запах… Пожалуй, я это съем».

– В смысле? – округляю глаза.

– Я почти каждый день с удовольствием ела рыбу, – с улыбкой сообщает Алина. – Но при этом на дух не переносила ее запах! Где логика? Не знаю. У беременных она, очевидно, где-то гуляет.

Мы с подругой в голос смеемся. Почему-то сейчас слушать забавные истории о ее беременности мне гораздо интересней, чем раньше. Однако стоит мне бросить беглый взгляд в сторону входных дверей, в которых появляется небольшая компания людей, как мое веселье мгновенно испаряется. Вздернутые уголки губ медленно сползают вниз, а взгляд буквально примагничивается к лицу человека, которого я привыкла считать своим.

С момента нашего последнего разговора мы с Мироном не виделись почти три недели, и, оказывается, я жутко по нему соскучилась. Одет он по обыкновению просто: белая футболка, поверх – клетчатая рубашка с закатанными до локтей рукавами и просторные голубые джинсы.

Мирон движется к своему столику в компании неизвестной мне златокудрой девицы и непринужденно с ней беседует. На его лице играет легкая улыбка, а взгляд зеленых глаз такой пристальный и внимательный, словно на ее отштукатуренном лице он узрел смысл жизни.

– Соф, ты чего? – Алина осторожно касается моего плеча, а затем, перехватив направление моего взора, сочувственно выдает. – Вот это встреча… Хочешь, уйдем отсюда?

– Нет, зачем? – мотаю головой. – Мы же взрослые люди. Не буду ж я от него бегать.

– А с кем это он? – озвучивает терзающие меня мысли подруга. – Ты знаешь эту блондинку?

– Впервые вижу. Кажется, наш правильный Мирон не такой уж и святоша, – едко отзываюсь я.

Умом понимаю, что моя ревность совершенно неуместна. Мирон имеет полное право встречаться с кем и когда пожелает. Ведь мы с ним вроде как расстались. Он свободный человек и привлекательный мужчина. Естественно, что он интересен женщинам и сам тоже интересуется ими. Что в этом криминального?

Но разум разумом, а уязвленное женское самолюбие подвывает раненной волчицей. Нет, ну как он мог? Я сижу здесь, одинокая и беременная, а он как ни в чем не бывало устраивает свою личную жизнь! А меж тем вполне вероятно, что именно он отец ребенка, которого я ношу под сердцем! Ну ладно-ладно… Сейчас, конечно, пока не под сердцем, а, скорее, под пупком, но сути это не меняет! Я не понимаю, почему Мирон так легко вычеркнул из памяти десять лет наших с ним отношений? Счастливых, надо заметить! Да, я оступилась, сделала ему больно, но это случилось лишь однажды! Неужели я не заслужила хотя бы шанса на прощение?

– А, может, это просто его коллега? – предполагает Алина.

Мы с ней стараемся не пялиться на Мирона и его спутницу открыто, предпочитая периодически кидать в их сторону косые любопытные взгляды.

– Он работает в ай-ти сфере, – раздраженно цежу я. – Таких сногсшибательных коллег у него по определению быть не может!

Мне неприятно это признавать, но девица и вправду хороша. Молодая (должно быть, еще и тридцати нет), ухоженная, модная. Таких в простонародье зовут роковыми красотками.

И что эта кукла забыла в обществе моего Мирона? Он, хороший, умный парень, но я всегда считала, что гламурных прелестниц привлекают мужчины несколько иного типа. Ну, вроде Багирова, например. Дорого одетые, до неприличия богатые и окруженные аурой власти. А Мирон совсем не такой. Он простой и уютный. Деньги у него водятся, но по виду этого не скажешь.

– А если сестра? – продолжает гадать подруга.

– Ага, как же, сестра, – фыркаю я. – Никаких сестер у него отродясь не было, а тут сразу такая.

– Сонь, я думаю, нам в таком напряжении нормально пообедать не удастся, – вздыхает она. – Давай все-таки поедем в другое место?

– Нет, – отвечаю твердо. – Во-первых, мы уже сделали заказ, а во-вторых, это мое любимое кафе!

– А если он тебя заметит? Они расположились всего в трех столах от нашего…

– Ну и ладно, – храбро вздергиваю подбородок. – У меня дома полно его шмоток, так что встреча все равно неминуема.

Глава 14

Как и следовало ожидать, наши с Мироном взгляды все-таки пересеклись. В тот самый момент, когда его блондинистая спутница озвучивала официанту свой заказ, а он сам, расслабленно откинувшись на спинку бархатного дивана, блуждал глазами по залу.

Я чувствовала, что он вот-вот меня заметит, и заранее позаботилась о том, чтобы выглядеть достойно: напустила на себя скучающий вид, распрямила спину и взяла под контроль мышцы лица. Чтобы ни дай бог не выпучить глаза и не начать улыбаться. А то с Мироном всегда так: увижу его – и давай щериться во все тридцать два. Раньше это было уместно, ведь мы встречались, а сейчас будет выглядеть, как минимум, странно. Он же как-никак меня бросил.

Судя по бровям Мирона, слегка вздернутым вверх, и по его обескураженной улыбке, он не ожидал меня встретить. Даже растерялся немного. Впрочем, как и я. Хотя у меня, в отличии от него, было достаточно времени, чтобы справиться с первым шоком.

Пару раз моргнув, Мирон коротко мне кивает и одними губами произносит «привет». Я отвечаю ему неспешным наклоном головы и таким же беззвучным «здравствуй».

Согласитесь, негусто? Вряд ли кто-то посторонний, глядя на нас, догадался бы, что мы долгие десять лет были вместе. Спали в одной кровати, путешествовали, делились друг с другом бедами и радостями. Со стороны мы больше похоже на двух знакомых, которые когда-то… Ну, например, работали вместе. Просто обменялись сухими приветствиями и как ни в чем не бывало продолжили разговор со своими спутниками. Вот вам и проза жизни – всего за три недели некогда близкие люди становятся чужими.

Все эти мысли проносятся в моей голове, подобно урагану, и я, слегка поджав губы, устремляю глаза в тарелку с профитролями, стоящую передо мной.

Если честно, на душе как-то гадко, и кошки скребут. До меня только сейчас доходит, как глубоко я была привязана к Мирону. И дело даже не в том, что он сейчас обедает с другой, а в том, что между нами пролегла незримая пропасть. Я больше не могу беспрепятственно поинтересоваться, как у него дел. Не могу забраться к нему на коленки и пожаловаться на нерадивых клиентов. Наша близость осталось в прошлом.

– Ну как ты, милая? – сочувственно интересуется Алина, которая обменялась с Мироном точно такими же формальными кивками, как и я. – Все в порядке?

– Конечно, – натянуто улыбаюсь и отправляю в рот заварное лакомство. – О чем мы говорили до того, как мой бывший заявился сюда со своей новой пассией?

– О странных заскоках беременных женщин, – напоминает подруга.

– Да, точно. Знаешь, как-то пару лет назад коллега рассказывала мне, что…

Неожиданно на мое плечо ложится чья-то рука, вынуждая меня замолчать, а в следующую секунду слуха касается до боли знакомый мужской голос:

– София?

Профитроли комом встают у меня в горле, а сердце, споткнувшись, перестает биться.

– Мирон, – с преувеличенной бодростью отзываюсь я после того, как с трудом проталкиваю застрявшее пирожное вниз по пищеводу. – Какая встреча!

– Да уж. Не ожидал тебя здесь увидеть.

Он широко улыбается в ответ, и я ловлю его на том, что он откровенно меня рассматривает. Скользит взглядом по волосам, касается плечи и, бегло пробежавшись по груди, фокусируется на животе.

Господи! Куда он уставился?! Неужели думает, что за каких-то три недели я уже обзавелась беременным пузом?

– А зря, – издаю нервный смешок. – Это вроде как мое любимое кафе.

– А как же Бристоль? – уточняет недоуменно.

– Ну… Ладно. Одно из самых любимых, – поправляюсь я, признавая, что он-таки меня подловил.

– Ясно, – Мирон прячет ладони в карманы джинсов и слегка пожимает плечами. Он всегда так делает, когда нервничает. – Как дела, Софи? Как жизнь?

– Все… Все нормально, – с небольшой запинкой отвечаю я. – А у тебя как?

Хочется добавить: «А кто эта губошлепка за твоим столом?», но я сдерживаюсь. Еще не достигла той степени отчаяния, когда любопытство берет верх над чувством собственного достоинства.

– Порядок, – он снова кидает выразительный взор на мой живот. – Ты потрясающе выглядишь.

А вот это уже неловко. Но, кажется, мне пора привыкать к этому чувству. Вероятно, в ближайшие несколько месяцев оно будет регулярно меня преследовать.

– Спасибо, – отзываюсь я и, не совладав с нервозом, добавляю. – Если ты гадаешь, где мой живот, то его пока нет. Еще слишком маленький срок.

– Да-да, конечно… Я и не думал… – Мирон выглядит смущенным. – Как, кстати, самочувствие?… И вообще?

– О, прекрасно, – говорю я и через секунду сама понимаю, как фальшиво прозвучали мои слова. – За исключением приступов утренней тошноты и гормональных всплесков, конечно.

На самом это все – мелочи. Главная моя проблема – это, несомненно, одиночество. Я жду ребенка, но у меня нет мужчины, чтобы разделить с ним эту радость. Алинин муж ради нее ездил за соленьями среди ночи, а ради меня никто такой подвиг не совершит. А все потому, что я глупая и не умеющая ценить то, что имею. Ну и еще кончено ветреная, как выразился Багиров.

– М-да, – Мирон цокает языком. – Должно быть, это все непросто…

– Ничего, я справлюсь, – отмахиваюсь я, решив, что минутка слабости окончена. – Рада была тебя повидать.

– Взаимно.

Он делает неопределенное движение корпусом, словно никак не может определиться, как вести себя дальше: уйти или остаться. Но затем, видимо, решает, что разговор исчерпан, и, одарив притихшую Алину дружеской улыбкой, удаляется.

Когда Мирон садится за стол к своей блондинке, она, коротко мазнув по мне равнодушным взглядом, поворачивается к нему и принимается что-то увлеченно щебетать. Вероятно, блондинка понятия не имеет кто я такая, раз моя персона заинтересовала ее лишь на сотую долю секунды. Мирон фокусирует внимание на своей спутнице, и я наконец и медленно выдыхаю, вмиг осознав, какой напряженной была все это время.

Оказывается, встреча с бывшим и его спутницей – настоящее испытание. У меня аж голова разболелась, и аппетит пропал. Все-таки права была Алина: надо было просто встать и потихоньку уйти до того, как Мирон нас заметил. А теперь придется сидеть в паре метров от него и изображать веселье, которого нет и в помине.

Эх, черт бы побрал мое упрямство!

Глава 15

Скажу так: утренняя тошнота вносит значительные коррективы в распорядок моего дня. Если раньше я предпочитала завтракать в офисе, то теперь приходится делать это дома. Ну, чтобы успеть добежать до унитаза в случае рвоты, которая после приема пищи настигает меня в двух случаях из трех.

Потом, как правило, я хочу немного полежать, а приняв горизонтальное положение, неминуемо проваливаюсь в дремоту. Короче говоря, выход из дома откладывается минимум на час, поэтому теперь на работу я приползаю одной из последних. А это, знаете ли, очень плохо, ведь теперь я с лишена возможности стыдить своих сотрудников за опоздания.

Захожу в офис и тут же натыкаюсь на цветущую и благоухающую Аллочку, которая раздражает меня одним своим видом. Ей двадцать четыре, и у нее красивый бюст третьего размера. Мне тридцать два, и у меня активная фаза токсикоза. Думаю, дополнительно причины моего раздражения разъяснять не стоит.

– Доброе утро, София Александровна! – певучим голосом произносит Алла.

Настроение у нее прекрасное. Сразу видно, что с утра не маялась рвотой.

– Доброе, – бурчу я, подхватывая бумаги, которые помощница мне деликатно втюхивает. – Что это? Документу по то дизайну кондитерской?

– Нет, это ответное письмо от команды Багирова. В ответ на те правки, что вы скинули ему на почту, – рапортует она.

Застываю на месте как вкопанная и перевожу взгляд на папку в своих руках, которая выглядит пугающе пухлой. Слишком пухлой для простого «да, я со всем согласен», на которое я, признаться честно, рассчитывала. Ведь мы учли все последние пожелания Багирова! Даже металлический куб посреди холла запроектировали! Что ему опять не понравилось?

– Ты читала? – спрашиваю затравленно.

– Угу, – не менее затравленно отвечает она.

– Ужас-ужас? – мне даже открывать эту папку не хочется.

– Ну… Не ужас-ужас, – она щадит мои чувства. – Скорее, просто ужас.

Закатываю глаза и испускаю горестный вздох. Если меня не доконает токсикоз, то это точно сделает Багиров. Опять его ребята прислали целый талмуд замечаний и пожеланий! Такими темпами мы никогда дизайн не согласуем.

Бормоча себе под нос проклятия, захожу в кабинет и, усевшись поудобней, все-таки распахиваю треклятую папку. Как я ожидала, она полна комментариев в духе «хочу то, сам не знаю что». Судя по записям, Багирова буквально разрывает между лофтом и хай-теком, а на последних страницах еще и неоклассика нарисовалась. Такое ощущение, что он хочет впихнуть в свой отель невпихуемое: и пафосно его подать, и молодежно оформить, и солидно преподнести, и культурный шок вызывать. Алла и впрямь меня пожалела, тут не ужас, а ужас-ужас-ужас.

С кислой миной листаю папку, когда дверь моего кабинета шумно открывается и моему взору снова предстает румяная помощница.

– Что еще, Алла? – огрызаюсь я. – У меня тут дел невпроворот…

– София Александровна, к вам Савельев Мирон Алексеевич пришел, – выпаливает она скороговоркой. – Могу пригласить?

Глаза помимо воли вываливаются из орбит, а нижняя челюсть отвисает. Уж чего-чего, а встречи с бывшим я точно не ждала! Это утро решительно претендует на звание худшего в моей жизни!

– Эм… Ну… Пригласи, – блею, с трудом соображая.

Помощница пулей возвращается обратно в приемную, и буквально через пару секунд в дверном проеме показывается Мирон. В традиционной клетчатой рубашке и синих джинсах. Кажется, никто и никогда не заставит этого мужчину одеваться иначе.

– Здравствуй, Софи, – он застывает на пороге.

– Привет, ты проходи, – как можно беззаботней бросаю я. Будто в нашей внезапной встрече нет ничего необычного. – И дверь закрой, пожалуйста. А то, сам понимаешь, желающие погреть уши не дремлют.

– Вряд ли кто-то будет подслушивать наш разговор, – усмехается он, но мою просьбу все же выполняет.

– Сразу видно, что ты никогда не работал в женском коллективе, – фыркаю я.

Мирон проходит вглубь моего кабинета и, немного потоптавшись на месте, решает опуститься на стул для посетителей.

– Ита-ак, – тяну я, чтобы подтолкнуть его к началу разговора. Ведь очевидно же, что он не просто так пришел.

– Знаешь, Софи, в последнее время я много думал над нашей ситуацией.

Снова повисает пауза, в течение которой Мирон пристально меня рассматривает, а мои нервные клетки погибают от нетерпения.

– И? – не выдерживаю я.

– И мне кажется, неправильно вот так на эмоциях обрубать нашу связь, – выдыхает он.

Ошалело моргаю, а мужчина тем временем продолжает:

– Ведь очень может быть, что этот ребенок мой, верно? – на его губах проступает слабая улыбка. – Поэтому я бы не хотел расставаться с тобой врагами. Кто знает, как в конечном итоге повернется жизнь.

– Мирон, я…

– Я не предлагаю сойтись, Софи, – он обрубает мои едва зародившиеся надежды. – По крайней мере, не сейчас. Я просто хочу быть частью твоей жизни. До тех пор, пока не придет время определять отцовство.

– Что будет, если отцом окажешься ты? – затаив дыхание, спрашиваю я. – Мы… Мы воссоединимся? Ты простишь меня?

Возможно, еще слишком рано для таких вопросов, но я должна знать ответ. Должна понимать, есть ли у меня шанс на примирение с Мироном или даже рассчитывать не стоит.

– Я не знаю, Софи. Все очень сложно, поэтому не буду загадывать наперед, – он медленно ведет головой из стороны в сторону. – Единственное, в чем я уверен наверняка, так это в том, что хочу быть рядом ребенком, если он в конце концов окажется моим.

– Ну разумеется, – киваю я, хотя его сдержанные формулировки слегка остужают мой пыл.

– А как в целом проходит беременность? Все в порядке?

– Вроде бы да. Правда токсикоз вконец меня одолел, – не могу упустить возможность немного поныть и пожаловаться. – По утрам нещадно полощет.

– И сколько это будет длиться? – Мирон выглядит обеспокоенным.

– Без понятия, – пожимаю плечами. – Кто-то весь первый триместр тошнотой мучается.

– Надо же…

– Да, приятного мало, но такова цена материнства.

– Ну ладно, раз токсикоз – вариант нормы, то, значит, его нужно просто перетерпеть, – Мирон подбадривающе улыбается. – Ты сильная, София. Ты справишься.

Он говорит очевидные вещи, но, несмотря на это, мне приятна его поддержка. Вот именно этого мне и не хватало! Чтобы кто-то заботился о моем самочувствии и внушал, что я сильная. Казалось бы, мелочь, а как поднимает настроение!

Осознание того, что ты проходишь тернистый путь беременности не одна, дорогого стоит.

– Спасибо, – я тоже позволяю себе улыбнуться. Широко и искренне.

– А в остальном все нормально? Я имею в виду анализы, УЗИ и прочие исследования, – не унимается Мирон.

– Кажется, да, – отзываюсь я и, помолчав, добавляю. – Так ты готов пройти тест? Ну, на отцовство… Нужно будет прийти в клинику и сдать биоматериал.

– Да, – кивает. – Конечно.

– Хорошо. Я тогда тебе обо всем сообщу. Тест можно будет провести примерно на десятой-одиннадцатой неделе.

– Ясно, – Мирон задумчиво почесывает висок. – Ну что ж… Тогда будем на связи?

Он поднимается на ноги и касается моего лица вопросительным взглядом.

– Да, непременно, – тоже встаю. Хотя толком не понимаю, зачем. Ведь очевидно же, что никаких объятий и поцелуев на прощанье не будет.

– Пока, Софи, – Мирон устремляется на выход.

– Пока, – бросаю тихо ему вслед.

Глава 16

– Обалдеть! И как ты умудрилась отхватить двух лучших мужиков на Земле? – смеется Алина, толкая перед собой коляску. – Некоторые особи даже родным детям помогать не хотят, а твои, будучи неуверенными в отцовстве, рвутся в бой.

– Да ни в какой бой они не рвутся, – отмахиваюсь. – Просто пообещали быть на связи, пока не выяснится, кто из них все-таки отец.

Мы с Алиной бредем по залитой солнцем улице и весело болтаем. Сегодня у подруги выдалось свободное утро, поэтому она вызвалась проводить меня в клинику. Я оставила машину у офиса, и мы пошли пешком.

– Ну все равно! – настаивает она. – Могли бы сказать: «Иди-ка ты, Орловская, лесом!» А они нет, с пониманием относятся.

– Ужасно, что каждый из них в глубине души надеется, что ребенок его, – вздыхаю я. – Это значит, что совсем скоро мне придется разбить чье-то сердце.

– Ну а ты сама? Кого бы ты предпочла видеть в роли отца? – Алина заглядывает мне в лицо.

Вопрос, бесспорно, интересный. И я солгу, если скажу, что ни разу над этим не задумывалась. Но все же однозначного ответа у меня как не было, так и нет.

С одной стороны, логично, если бы отцом ребенка оказался Мирон. Ведь мы с ним столько лет были парой. Поэтому, вне всяких сомнений, партнерские отношения в роли родителей дались бы нам в разы легче. Да и к тому же появление общего малыша могло бы существенно нас сблизить. Кто знает, возможно, мы бы даже снова сошлись. Понимаю, звучит утопично, но чем черт не шутит? По крайней мере, я бы очень этого хотела.

С другой стороны, Максим Багиров – тоже не худший претендент на роль папы. Он богат, успешен, умен и, чего греха таить, чертовски красив. Поэтому его гены по праву можно считать достойными. Что касается наших с ним взаимоотношений, то тут тоже все довольно неплохо. Да, мы однажды переспали, но при этом умудряемся сохранить здоровое рабочее общение. А ведь это уже немало, согласитесь? Максим адекватен и в ладах с логикой, поэтому я нисколько не сомневаюсь, что из него выйдет прекрасный отец.

Хм… А Алинка-то оказывается права. Мужики действительно отличные! Жаль только, что оба не мои.

– Я бы хотела, чтобы отцом оказался тот, кто будет наиболее самоотверженно мне помогать, когда родится ребенок, – перевожу все в шутку. – Ведь у меня не будет возможности уйти в долгий декрет.

– В любом случае, они оба работают, поэтому выход остается один – няня, – заявляет Алина. – Рекомендую заняться ее поисками уже на последнем триместре беременности, ведь найти подходящую кандидатуру не так-то легко.

– Угу, впереди еще столько дел, – вздыхаю удрученно.

– Не кисни. Большинство из них приятные, – она шутливо подталкивает меня в бок.

– Боже, Алин, я до сих пор не верю, что на все это подписалась! – мной вновь завладевает паника. – Пеленки, подгузники, кормление грудью… Ты думаешь, я справлюсь?

– Абсолютно в этом уверена, – улыбается подруга. – Но перед этим тебе предстоит пройти не менее сложный этап.

– Роды? – догадываюсь я.

– Бинго, детка! Но и до этого еще далеко. Так что выдохни и получай удовольствие от прогулки. Смотри, какая красота вокруг!

Алина разводит руки по сторонам, и я наконец обращаю внимание на окружающий нас пейзаж. Да, действительно очень красиво. Ясное лазурное небо, подернутое тонкой рябью невесомых облаков, сочная зелень, затопившая собой город, и ярко одетые люди – вот за что я так сильно люблю лето!

Когда мы доходим до клиники, подруга обнимает меня и желает удачи. Наклонившись, заглядываю в коляску дремлющей крестницы и осторожно целую ее в пухлую ножку. Вообще-то я довольно спокойно отношусь к маленьким детям, но Даринка, Алинина дочь, вызывает во мне особую нежность. Хотя, возможно, во мне просто говорят гормоны беременной женщины.

Попрощавшись с подругой, направляюсь к регистратуре и называю свое имя. Мне сообщают номер кабинета, в котором меня ожидает врач, и я неспешно бреду в указанном направлении. После встречи с подругой настроение заметно улучшилось, и теперь я опять готова покорять новые высоты грядущего материнства.

УЗИ проходит как обычно. Ровно до того момента, пока врач как бы между прочим упоминает о двух сердцебиениях. Поначалу я решаю, что эта реплика относится к моему сердцу и сердечку малыша, однако, когда в речи УЗИстки появляется слово «многоплодная», я не на шутку напрягаюсь.

– Многоплодная? – приподнимаюсь на локтях. – Это вы о чем?

– О вашей беременности, – заявляет врач. – У вас двойня.

– ЧЕ-ГО?! – я вскидываюсь настолько резко, что у меня заклинивает шею.

Заскулив, пытаюсь размять спазмированные мышцы и снова восклицаю:

– Как понять двойня?!

– Это значит, что у вас будет два ребеночка.

Чокнутая врачиха какого-то черта улыбается, а я ощущаю себя так, будто меня внезапно придавило гранитной плитой. Воздуха в легких делается катастрофически мало, а пульс ускоряется до критических значений.

– Но… Я не хотела двоих, – отзываюсь глухо и как-то потерянно.

– Это у вас первичный шок, – понимающим тоном отвечает она. – Вам просто нужно немного времени, чтобы свыкнуться с новостями.

Не-е-т. Сомневаюсь, что время мне поможет. Проблема в том, что я в принципе не планировала ребенка! Ну, сейчас, по крайней мере. Потом я смирилась, согласилась на одного. Пошла на компромисс с собственными жизненными принципами. И тут бац – новый удар по темени! Теперь у меня, оказывается, будет двойня! Двойня! Чтобы вы понимали, это в два раза больше того, на что я рассчитывала!

– Это, должно быть, какая-то ошибка! – заявляю я в отчаянии. – Вероятно, вы как-то неправильно смотрите!

Выхватываю у врача датчик и пытаюсь сама водить им по животу. Это глупо, особенно учитывая то, что я ни черта не понимаю в том, что у меня перед глазами. Картинка УЗИ видится мне серым зернистым пятном без каких-либо внятных очертаний. Короче говоря, я понятия не имею, что именно хочу разглядеть и каким образом намереваюсь уличить врача в некомпетентности. Я просто отдаюсь во власть паники и начисто теряю рассудок.

– Женщина, что вы делаете?! – возмущается УЗИстка, пытаясь отобрать у меня аппарат. – Что вы себе позволяете?!

– Проверьте еще раз! – верещу я. – Проверьте, я сказала!

Ей наконец удается отобрать у меня датчик. Она одаривает меня тяжелым взглядом, словно я сумасшедшая, однако требование выполняет. Видимо, решает, что с психически нестабильными беременными лучше не спорить.

Врач медленно водит по моему животу, внимательно вглядываясь в экран, а затем повторяет свой вердикт:

– Срок, конечно, небольшой, но с вероятностью девяносто процентов у вас двойня, – озвучив это, она боязливо отодвигается назад, очевидно, опасаясь, что я опять начну хватать ее аппаратуру.

Мир перед глазами плывет. Теряет резкость и яркость. Без сил откидываюсь на кушетку и потрясенно опускаю веки. Ну, приехали! Еще недавно я была уверена, что жизнь сыграла со мной злую шутку. Но сейчас понимаю, что это были лишь цветочки. А ягодки – вот они, в виде двух малышей, отец которых мне все еще неизвестен.

Ох, Орловская, ты же вроде всегда была неглупой женщиной! Как же умудрилась угодить в такой вот просак?