Текст книги "Стремянка в небо (СИ)"

Автор книги: Татьяна Трунова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Он подался вперед, навалившись грудью о стол. Это было так неожиданно, что Петя отшатнулся.

– Мне нужен успех. Сегодня, сейчас. Успех – это шанс на возрождение Специального отдела. Стоит замешкаться – сожрут. Особенно теперь, когда я погнал технику в вашу богом забытую дыру, тем самым поставив на кон все. Мои шевеления и так вызывали недовольство, но превышения бюджета уже не простят. Я думал справиться сам, но время идет, а никаких продвижек нет. Мы застряли здесь. Время играет против нас. Еще день-два, меня отзовут и снимут с должности. Я слишком много на себя взял, пошел наперекор. Такого не прощают.

– Засада, – сочувственно произнес Петя. Он фальшивил. Его не сильно волновали перипетии борьбы начальника Специального отдела за выживание последнего. Про летающие тарелки хорошо читать в толстых фантастических романах, где главный герой – всегда герой, а отрицательные персонажи переходят в стан положительных (ну или непонятых). Совсем отрицательные – погибают, вызывая у читателя чувство морального удовлетворения. Что в общем-то неправильно – смерть не может вызывать удовлетворения, тем более морального.

Сейчас получилось так, что аппараты пришельцев, фигурально выражаясь, зависли у него под окном и нагло там маячили. Сказка превратилась в самую что ни на есть реальность и вызывала опасения за целостность шкурок всей деревни. Очень ценных шкурок, ибо жители Вышелеса были обычными людьми, фантастическая выживаемость персонажей фантастических романов, толстых и не очень, им не грозила. Оставалось выяснить, почему сидящий напротив него человек настойчиво сватает их на роль консультантов по местной чертовщине, без которых ну просто край. Любая деревенская жительница старше семидесяти лет справилась бы гораздо лучше.

– Не то слово, – поник головой Антон Павлович. Петя заподозрил, что тот пьян в сосиску. Впрочем, ему могло показаться: глаза чекиста были ясны и цепки. Как обычно. – Обидно, что мы всегда приходили к шапочному разбору. Собирали осколки побившихся инопланетных корыт и с триумфом везли добычу к себе на базу. Пользы с этих осколков ноль. Неудивительно, что нам перекрывают кислород. В наше практичное время результаты нужны много и сразу. В Вышелесе они будут, носом чую, – от полноты чувств Антон Павлович пристукнул по столу кулаком, чуть не расплескав кофе. Вернее, коньяк, потому что если отхлебывать из кружки и подливать туда только коньяк, то и останется там только коньяк. Впрочем, расплескать его еще жальче.

– Так значит, вы сюда прибыли за инопланетянами? Вы заранее знали, что они здесь и канифолили нам мозги. Я прав? Поэтому и слушать нас не хотели, потому что все знали заранее.

– Ну, да, – признался Антон Павлович. Впрочем, особого смущения в его голосе не наблюдалось.

Петя тем временем продолжал:

– Вас послушать, тарелки инопланетные туда-сюда так и снуют. Чисто маршрутное такси.

– Будешь смеяться, друг мой, ты угадал. Статистический отдел, сейчас упраздненный за отсутствием финансов, подсчитал, что инопланетные средства передвижения садятся на нашу планету с периодичностью раз в сорок минут. Не Москва, конечно, но график все равно производит впечатление. На нас, землян, они обращают ноль внимания. Все бы ничего, но ведут они себя, словно люди рядом с муравейником.

– Стараются не садиться голой задницей?

– Нет, тыкают палкой и кидают всякую гадость. Где гарантия, что в следующий раз они не решат просто его поджечь или раздавить, а? Не, защищаться надо, и дураки те, кто это отрицает.

– Все, конечно, здорово, – Пете сентенции шефа Специального Отдела заметно надоели, – но насчет нас с Арменычем? Зачем мы нужны?

Антон Павлович не обиделся.

– Вы-то? Ну как же. Лазучие – раз, – он принялся загибать пальцы, – инициативные – два, голова работает – три, нужной нам информацией обладаете – четыре. Мало?

– Да нет, – Петя задумчиво прикусил губу. Здесь Антон Павлович был прав на все сто. Старушкам только позволь, они начнут видеть происки бесовских сил в малейшем чихе. Фантазия у них будь здоров. Ему вспомнилась недавняя история, когда соседка Пална едва не получила инфаркт, услышав на темной кухне шевеление курицы, которая каким-то чудом выбралась из курятника и проникла в дом. Немощная с виду старуха выскочила на улицу резвей молодой козы, а ее крики "а-а-а, черт в доме, черт!!" до сих пор стояли у парня в ушах. Почему Пална увидела в курице черта, а, предположим, не вора, оставалась для Пети загадкой, тем более, что старушка маразмом не страдала, отличаясь ясным, на удивление, разумом. Так что Антона Павловича он понимал.

– Особо стоит отметить вашу сообразительность. Из нашествия покойников сделать вывод, кто за этим стоит и где искать виновника! Каково?

– Мы просто искали под фонарем.

– Что?

– Под фонарем, говорю, искали. Помните анекдот о мужике, который кольцо потерял? Так и мы. Обшаривать окрестные болота пупок надорвешь – не те у нас возможности – а поискать в деревне – пожалуйста. Мы ведь как думали? Если какая хрень у нас есть, значит она себя обязана выдавать. А память у деревенских долгая: странные случаи, места, где нечистая сила шалит, все в ней записано.

Антон Павлович нахмурился, потом захохотал.

– Под фонарем они искали, – отсмеявшись, покачал головой он. – Вы под фонарем, а мне результат гадалки выдали. Тоже ничего.

Разинутый рот Пети выдавал крайнюю степень удивления, поэтому Антон Павлович счел нужным пояснить:

– В 1957 году ваши болота обшарили сверху донизу, благо средства позволяли. Результат – нулевой. Повторять его мне не хотелось, поэтому я обратился к гадалкам. Ну что ты так смотришь? Некоторые гадалки сто очков вперед дипломированным аналитикам дадут. Помогли они нам в 57? Хренушки! Только казенный хлеб проедали. Хлеб у них тогда ничего такой был: с маслом и сыром.

– Круто, – вздохнул Петя, проводя рукой по глазам. В них начинали прыгать подозрительные черные точки. Он поспешно глотнул остававшийся в рюмочке коньяк. Отпустило – черные точки исчезли. – Что вам интересно в первую очередь? Баек-то ходит много.

– Велосипед изобретать не надо, – посоветовал ему Антон Павлович. – У вас же с Шотиком Арменовичем были наметки? Куда имеет смысл сунуться, с чего начинать, ну и так далее.

– Про Маратов дом рассказывать?

– Маратов дом пропустим. Мы его после вас обшарили так, что никаких тайн там не осталось.

– Дед Марат действительно там бродит?

– Бродит, бродит, но это не ко мне, это к родственникам и священнику. Если так уж хочешь, сходи в церковь, поставь свечку за упокой. Хотя вряд ли поможет. Крепко старикан обижен.

– Хе, а как же болото? Помните, я вам рассказывал о золотистом тумане? Может, они в нем скрываются?

– Увы. Золотистый туман, провалы во времени – они все свидетельствуют лишь о том, что в том месте находится геологический разлом. Он подробно описан в научной литературе и к пришельцам не имеет никакого отношения. Кстати, постарайся там больше не бродить. Место опасное. Про "Марию Селесту" читал?

– Э-э... Это корабль, который пришел к месту назначения без экипажа? Помнится, там еще даже чайник в камбузе горячий был и никакого беспорядка, как будто экипаж отвалил в шлюпке или дисциплинированно попрыгал в воду. Непонятно зачем, корабль-то целехонький.

– Во-во. Не повезло беднягам: проходили над разломом, когда он вздумал активизироваться. Жива осталась одна канарейка и то потому, что у нее мозгов мало было.

Живое воображение дарит излишнюю впечатлительность. Петя припомнил, как его звали призрачные голоса, как он был готов подчиниться их зову, и по спине у него с топотом пробежало стадо ледяных мурашек. Он передернулся. Поддиванье, приоткрытая дверь в соседнюю комнату, закуток у печки сразу приобрели зловещий оттенок. И то сказать, с чудесами не угадаешь, откуда они полезут. Хорошо, если чудеса добрые, а если нет?

– Развалины церкви со старым погостом, – медленно произнес он. – Подойдет?

– Подойдет, – Антон Павлович раскрыл пискнувший ноутбук и защелкал по клавишам. Пальцы его летали, выдавая уверенное знакомство с заморской техникой.

– Еще динозаврикова дорога.

– Что с дорогой?

– Если идти по ней ночью, то можно встретить призрачный силуэт мальчика. Призрак бежит навстречу, махает руками и чего-то кричит. Чего – непонятно. Исчезает он ровно в тот момент, когда пора менять штаны. Исчезает, а по лицу ровно холодным ветром мазнет. Ступор такой нападает, жуть! Причем ступор чужой, наведенный.

– Может, полные штаны вниз тянут, двинуться не дают? – голос Антона Павловича полнился скепсисом.

– Я вам рассказываю, а вы смеетесь, – обиделся Петя. – Сами же просили!

– Охо-хонюшки, грехи наши тяжкие, – совсем по-деревенски вздохнул шеф Специального Отдела. – Сам хоть видел?

– Сам не сам, но люди рассказывали.

– Понятно. Еще?

– Есть поляна повешенников. Три случая самоубийства за сто лет!

– Мда. Наверное, там сук удобный.

– Опять смеетесь, – уличил его Петя.

– Я не смеюсь, просто это как-то...., – Антон Павлович повертел в воздухе пальцами, – мелко.

– Тогда все.

– Может, еще повспоминаешь?

– Ну... Дорога, где я того шерстистого кобчика повстречал.

– Проверим.

– Слушай, как все? А старый погост, а церковь? – Арменыч подкрался незаметно.

– Знает он про них, – махнул рукой Петя.

Арменыч задумался, потом неуверенно спросил:

– Рассказы про то, как ведьма вылетела в трубу, а черт поутру превратился в шар, который с воем растаял в воздухе, вас не интересуют? Так же как и гуляющий возле кладбища человек, не оставляющий следов?

– Это все деревенский фольклор. Не то, не то...

– Тогда давайте начнем с церкви. Хорошая церковь: кирпичная, страшная, с целым хвостом слухов и страшилок. А?

– Уболтали, – устало выдохнул Антон Павлович, захлопывая свою плоскую машинку. Выглядел он странно довольным. – Начнем с церкви. Но память все равно напрягайте.

– Когда отправляемся? – осведомился Арменыч. Его карие глаза мерцали, словно у кота в предвкушении славного обеда.

– Сейчас.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

До церкви ехали недалеко, зато с шиком – колонна машин растянулась на добрые полкилометра. Пыль и пара гавкающих дворняг составляли ее свиту. Она, эта свита, могла показаться скромной только для посторонних. И то, только до тех пор, пока они не попадали в ее орбиту. Тогда кашель вкупе с желанием заткнуть уши быстро внушали к подобной свите почтение. Людское же население деревни, изнывало от любопытства: оно скапливалось за окнами, тянуло шею из дверей и занималось будничными делами у самой калитки. Любопытство это было каким-то душно-концентрированным. Петя ощущал его физически, настолько густо его аура висела в воздухе. Ему даже чудилось, что оно протуберанцем тянется за пылящей автоколонной, желая узнать, куда, ну куда же, отправилась такая прорва машин. "Хрен я вам скажу, соседи дорогие! – подумалось Пете. В комфортабельном салоне джипа, за тонированными стеклами мысль казалась очень приятной. Он улыбнулся и тут же нахмурился: "Детский сад, штаны на лямках. Его везут черт знает куда, а он туда же, лыбится как параша. Серьезнее надо быть, серьезнее". Антон Павлович, сосредоточенно крутивший баранку, это нахмуренность уловил, но понял ее неправильно:

– О брате беспокоишься? Зря. Все с ним будет в порядке. И с ним, и с матушкой твоей.

Помолчал, повторил:

– Не надо беспокоиться.

– А я чего? Я и не беспокоюсь, – буркнул Петя.

Через десять минут сбоку замелькало коричневое пятно церкви. Поворот, грузный скачок машины на колдобине...

– Прибыли, – сообщил Антон Павлович, выключая мотор.

– Вижу.

С непривычки Петя едва не навернулся с порожка машины, однако выправился и сошел солидно, уверенно. Впереди расстилалась лужайка с холмиками. При свете дня они желтились жухлой травой и выглядели безобидно. В синем-синем небе не было ни облачка. Припекало солнце. Зной был уже совсем слабенький, осенний, но цикадам его хватало. Они заливались звонко, как будто звали лето задержаться еще на месяцок. Покойники и всякие таинственные, не совсем чистые силы, выглядели в подобном окружении полной глупостью.

Вспомнив, что творилось последние дни, Петя поежился. Его доверие к чудному деньку как-то сразу исчезло.

– Если совсем страшно, оставайся, – щедро предложил Антон Павлович.

– Еще чего! С вами пойду, – угрюмо проворчал парень. Кэгэбэшная манера Антона Павловича все знать начала его раздражать. – Можно подумать, не с нашим Вышелесом беда творится.

– Вот ты сознательным стал, – удивился Арменыч, подходя к ним и чиркая спичкой в попытках зажечь мятую сигарету. Спичка зажигаться отказалась, пустив на прощанье вонючую струйку дыма. Вторая и третья повели себя аналогичным образом.

– Станешь тут сознательным. Непонятно, то ли съедят нас всех, то ли благ разных накидают. Да и с братом фигня какая-то. Может он мне и не брат, а тварь болотная. Как тут узнаешь?

– Никак, – согласился Арменыч. Пятая спичка вспыхнула веселеньким огоньком, от которого он, наконец, прикурил. – Вспомнит он однажды лунной ночью свое болото, затоскует и от той тоски пойдет кусать всех направо и налево. Тебя первого. У-у-у!

Старик выпучил глаза и замахал руками, изображая тварь болотную кусачую.

– Очень смешно, – фыркнул Петя. – Обхохочешься.

– Смех смехом, но что это за существа? После смерти не возвращается никто и никогда. Я не клиническую имею в виду, – пояснил старик. – Нам не дано заглянуть за грань. Что там за ней – ад, рай, нирвана или вовсе пустота – тайна великая есть. И тут вдруг люди, которым из-за края возвратиться удалось. Возникает вопрос: А люди ли они? Может вовсе бездушные куклы с заданной программой? Про болото, конечно, ересь, но мысль ты мою, надеюсь, уловил?

Петя кивнул.

Они собрались, было, обсудить намерения непонятных сил по отношению ко всем им, но тут Антон Павлович не выдержал:

– Лясы дома точить будете, на кухне, под самогон. Или что вы там употребляете. Сейчас делом заниматься надо. Значит так: я со своей командой осматриваю помещение, затем мы спускаемся в подвал. Вы четко за нами. И чтоб никакой самодеятельности! Вопросы есть?

– У матросов нет вопросов, – пожал плечами Петя. – Вы впереди, мы за вами. Все понятно. Куда сначала?

– Сначала вовнутрь самой церкви. Потом по обстоятельствам.

– Как скажете. Только до подвала, думаю, не доберемся – все давным-давно обвалилось. Я почему знаю: мы, еще пацанами, все здесь облазали. Сокровища искали.

– Нашли? – заинтересовался Арменыч.

– Нашли. Две медные монетки. В музее сказали, что еще царские.

– Мы их в музей отдали, – пояснил Петя. – Краеведческий.

– Молодцы, – похвалил его старик.

– То, что обвалилось, даже к лучшему, – объявил Антон Павлович. В руках у него объявилась какая-то желтая, истерзанная временем бумажка. – Значит, черные археологи ни до чего серьезного не докопались.

– Перед вами, – жестом экскурсовода он обвел руками развалины, – монастырь пятнадцатого века со, скорее всего, нетронутым содержимым. А содержимое богатое: подвал, костница и подземный ход к часовне. Каково?

– Правда, что ли? – изумился парень. – Никогда бы не подумал. Хотя... мама рассказывала, что развалины были древними еще при ее бабушке. И что такое костница?

– Увидишь, – пообещал Антон Павлович и заботливо поинтересовался:

– Нервы крепкие? Припадками не страдаешь?

– Сами вы припадочный, – обиделся Петя. – Чего сразу обзываться?

– Он не обзывается, – вступился за КГБшника Арменыч. – Костница – штука сильная, и впечатление от нее не менее сильное, вплоть до обморока. На западе подобное устроение называется оссуарий. Не знал, что во владимирских лесах они есть.

– Чего бы им не быть? – удивился Антон Павлович. – История у края богатая.

– В принципе, вы правы, – согласился старик. Петя заметил у него в глазах все тот же азартный блеск.

– Что такое костница? – подергал он за рукав Арменыча. Он уже бросил обижаться, теперь его распирало любопытство.

– Увидишь, – повторил тот обещание шефа Специального отдела.

– Да ну вас, – отвернулся парень и побрел к дверям храма. Двери эти, когда-то обитые широкими полосами железа, теперь могли похвастаться разве что амбарным замком. Огромным, ржавым, внушающим уважение. Рядом, в пристенке, скучал такой же внушительный и ржавый лом.

– Оба-на, – потер он руки. – Везет нам. Инструмент, как по заказу. Чичас мы его родимого оприходуем!

– Без погромов мне! – рыкнул Антон Павлович. – Еще не хватало памятник древней архитектуры повредить!

– Где вы раньше были, – фыркнул парень, но лом, тем не менее, опустил.

– Где мы были раньше – государственная тайна, но доламывать церковь не дам!

Повелительным жестом Антон Павлович указал своим людям на дверь. Словно муравьи, те облепили створки, и вот уже образовалась щель, куда могли проникнуть не слишком толстые люди.

– Держаться позади, – повторил приказ он и ящерицей ввинтился внутрь. Петя тоже задерживаться не стал, юркнув за ним.

Внутренность церкви его разочаровала. Хотя что он там надеялся увидеть? Груды сокровищ? Вряд ли. Вот мусора вокруг было в изобилии. Его груды в бесконечно высоком помещении, куда заглядывало небо и ветки берез, выглядели грустно.

– Надеюсь, рыться мы здесь не будем? – поинтересовался Петя, разглядывая почти новые остроносые ботинки, нахально оседлавшие самую растрепанную на вид кучу.

– Арменыч, – позвал он старика. – Тебе обувка почти новая не нужна?

– Не нужна, – решительно отказался тот. – Своей хватает. Лучше смотри, чего здесь интересного есть.

– Ничего нет, – покачал головой Антон Павлович. В руках он держал какой-то пикающий прибор. – Хотя проверим.

Аккуратно ступая, он принялся методично обходить мусорные завалы. Прибор пикал все так же ритмично.

– До чего техника дошла, – шепнул Петя Арменычу. – Для бомжей такому прибору цены нет.

– Кто ж им даст? – слух у Антона Павловича был отменный, как и полагается бойцу невидимого фронта. – Он один единственный и стоит дороже баллистической ракеты.

– А какой принцип действия? – заинтересовался Арменыч.

– Не скажу, – отрезал тот. – Государственная тайна.

– Хе, тоже мне тайна! Наверняка метод звуковой локации.

– Подписку что ли о неразглашении мне с вас взять? – задумчиво предложил Антон Павлович.

– Хорошо, – согласился Арменыч. – И сразу в штат.

– Может, еще премию выписать?

– Не помешала бы, – согласился старик и тут же поинтересовался:

– Хорошая премия?

Петя слушал их пикировку с интересом, но помалкивал. Сам он языкатостью не отличался и всегда завидовал людям, которые могут использовать язык вместо бритвы. Однако за кем останется последнее слово узнать ему так и не довелось: Антон Павлович выразительно посмотрел на часы и предложил заняться подвальными помещениями. Арменыч про премию сразу забыл. Его лицо озарилось таким сиянием, таким ожиданием чуда, что Пете даже стало неловко подсматривать за чужими чувствами. Чтобы не подсматривать, он снова протиснулся через полуоткрытую створку и, насвистывая, начал обходить церковь по периметру. Под ногами хрустел битый кирпич и сухие палки прошлогоднего малинника. На них грелись среднего размера коричневые пауки. К паукам Петя питал неясную симпатию за их трудолюбие, поэтому ступал аккуратно, боясь раздавить хотя бы одно насекомое, принимающее солнечные ванны. При этом он беззлобно ругался:

– Вот повылазили! Ходи теперь, смотри, куда ноги ставить.

Его миролюбие было вознаграждено: По левую сторону от входа чернел явный вход в подвал, правда, заваленный щебнем пополам со слежавшейся землей.

– Нашел!

– И надо было так орать? – Антон Павлович, как всегда, оказался где-то рядом, согласно выбранной профессии. За ним пыхтел и отдувался Арменыч, перепачканный до корней своей седой шевелюры.

– Так нашел же! – удивился парень.

– Если бы ты немного подождал, то мы нашли бы эту дыру все вместе. Так, для общего развития: подвал в церквях всегда находился по левую сторону от входа, – пояснил шеф Специального Отдела. – У нас другая проблема – попасть внутрь.

Петя отмахнулся:

– Долго ли раскопать?

– Мне того и гляди полномочия обрежут, а ему копать. Лучше мозги включи. Мы где находимся?

– Около церкви.

– Правильно, около церкви. А если брать в общем? – Антон Павлович обвел руками некий круг.

– На территории бывшего монастыря

– Молодец! Это значит что...?

– Что копать можно в любом другом месте, – ответил Петя и попросил:

– Не надо считать меня за идиота, ладно? Просто я сомневаюсь, что искать другой вход займет меньше времени. Я всю жизнь здесь прожил и не знал, что церковь – всего лишь часть монастыря. От других построек ни следа, ни памяти не осталось.

– Ну, положим, память осталась, – Антон Павлович продемонстрировал Пете пожелтевшую бумагу плана построек и аккуратно засунул ее обратно в планшет, – плюс мой волшебный приборчик.

Прибор и впрямь оказался волшебным. Пара нажатий на кнопки, и вот он удлинился, раздался вширь и выметнул вперед что-то сильно похожее на длинную рогатку. Горящих огоньков на нем тоже поприбавилось.

– Что я говорил? – гордости Антона Павловича не было предела, как будто он сам лично изобрел удивительную машинку.

– Круто, – оценил Арменыч.

Антон Павлович его не услышал. Насвистывая сквозь зубы (Петя признал мотив известного советского марша "Гремя огнем, сверкая блеском стали"), он опустился на колени и с предельной осторожностью разложил на земле план монастыря.

– Тэк-с, вперед и направо у нас жилые постройки. Думаю, нам туда пока не надо. Впрочем, посмотрим. Ага, ограда и, впритык, часовня. Попробуем попасть в подземелье через нее.

– А мне вот что интересно, – начал Петя.

Увлеченно рассматривая план-схему, Антон Павлович не обратил на него никакого внимания.

– Мне интересно, – с нажимом повторил парень.

– Ну? Чего тебе так интересно?

– Откуда на болоте подземные ходы и всякие пещеры? Болото же!

– Ой, ну дуралей! – Арменыч хлопнул себя по лбу и вежливо попросил открывшего, было, рот предводителя:

– Вы не отвлекайтесь, пожалуйста. Я ему все сейчас объясню.

Теперь он уже обращался к Пете:

– Представь, что место, на котором стоит монастырь – остров, – старик широк развел руки, – а вокруг него болото вместо воды. Вот тебе и получаются пещеры, подземные ходы и подземная сухость.

– Надо же, – подивился парень. – Какие предки мудрые были. Как грамотно построили!

– Это да, – согласился Арменыч. – Мне другое интересно: Насколько этот сухой остров простирается.

– Скоро узнаем, – пообещал Антон Павлович, который краем ухо прислушивался к беседе. – Возможно, прямо сейчас.

– План следующий, – не вставая, объявил он остальным. – Ищем часовню, она должна быть метрах в пятнадцати отсюда. Там должно находиться еще одно начало подземного хода.

Затем, обращаясь уже к помощнику, распорядился:

– Пять человек ко мне. С лопатами.

Помощник кивнул и отправился выполнять приказ. Петя смотрел ему вслед удивленно: все это время тот находился рядом, а он, Петя, даже не обратил на него внимания! Как так может быть?

– Рот закрой, нутро простудишь, – дернул его за руку друг Арменыч, увлекая в самые густые заросли крапивы.

– Ай, блин! Жжется ведь! – Петя принялся яростно чесаться.

– Зато мы найдем часовню первыми. Здорово ведь?

– Не то слово, – проворчал парень.

– Я прикинул, что пятнадцать метров, это примерно здесь. У меня глаз-алмаз! – упоенно тараторил Арменыч, не замечая то, что почти сразу же (ну, слегка попривыкнув к укусам крапивы) увидел Петя, а именно: словно вспучивающиеся из-под земли куски камня, которые были слишком ровными, чтобы иметь естественное происхождение. Если бы не план Антона Павловича, он ни за что бы не догадался, что именно он видит: неровности и неровности, подумаешь. Сообщить о находке парень не успел. Глаз-алмаз, видимо, оказался не у одного Арменыча, потому что буквально через минуту набежала толпа народу под предводительством Антона Павловича. Прибор в его руках заливался, как соловей.

– Есть контакт, – удовлетворенно кивнул он головой. – Копаем!

Злая крапива оказалась смята в мгновение ока. Замелькали лопаты. Минут через двадцать, когда спины копальщиков замокрели от пота, а Петя начал прикидывать, не пойти ли домой пообедать, открылся черный провал. Парень, было, сунулся посмотреть, но Арменыч дернул его за руку:

– Подожди. Представляешь, какой там должен быть спертый воздух? За все эти десятилетия-то?

Петя потянул носом:

– Нифига ничем не пахнет.

– Все равно подожди. Видишь человека с бандурой в руках? Это он пробы воздуха берет. Щас все проверит, тогда и подойдем поближе.

– Можно уже, можно, – от провала махнул им рукой Антон Павлович. – Все чисто. Воздух сладкий, как в санатории.

Петя кивнул, и они с Арменычем подошли поближе. Проверяя снаряжение, вокруг суетился народ.

– В принципе, нужды в вас уже нет, – посмотрел на них предводитель Спецотдела. – Если хотите, оставайтесь здесь. Только домой пока не уходите, мало ли, спасай вас опять. Времени на спасательные экспедиции у меня не имеется.

– Вот так всегда, на самом интересном месте, – возмутился Арменыч. – Нет уж, дорогой мой, мы идет с вами.

От волнения у Арменыча прорезался армянский акцент и фамильярность, для него не свойственная.

– Хорошо, хорошо, – поднял руки Антон Павлович. – Я просто предложил.

И они шагнули внутрь.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

– Твою мать!

– Осторожно!

– Кто-нибудь, помогите ему подняться!

Сразу несколько крепких рук вздели старика на ноги.

– Я уже жалею, что взял вас с собой, – возмущению Антона Павловича не было предела. – Трудно смотреть под ноги? И не надо говорить, что здесь слишком темно. Фонари у нас мощные.

В подземном ходе, незаметно уходившим под уклон, и вправду было светло, как днем.

– Ну, случайно вышло, – оправдывался тот, с тревогой ощупывая что-то в кармане. Судя по всему, предмет, которым Арменыч так дорожил, не пострадал, поскольку он облегченно вздохнул, стараясь, чтобы этот его вздох облегчения был не очень заметен остальным.

Пока ругали Арменыча, Петя с интересом осматривался по сторонам. Подземелье совсем не походило на подземелье в классическом его понимании. Подсознательно парень ожидал капающей воды, склизких неровных стен и всякой подземной живности, вроде слизняков, которая так и норовит упасть за шиворот, что неприятно. Действительность оказалась совершенно другой. Коридор имел в ширину метра полтора и был совершенно сухим. Стены его, сложенные из огромных серых глыб ровностью не отличались (тут фантазия Петю не подвела) но никакой склизкости и, паче того, слизняков на них не было. Обычный песчаник, через каждые три метра крепленный аркой того же материала. Потолок, правда, подкачал: слишком низкий, он запросто мог стать причиной клаустрофобии.

Петя посмотрел вперед, в темноту. На миг ему... показалось?

– Там что-то есть, – тихо произнес он.

Ругань за его спиной сразу прервалась.

– Точно? – Антон Павлович направил вперед мощный фонарь, который сразу подтвердил Петину правоту. – Вот ты глазастый!

Через несколько метров стены сходились, образуя нечто вроде входа.

– Есть первая находка! – воскликнул помощник Антона Павловича.

Петя аж вздрогнул, настолько необычен был громкий голос всегда тихого человечка. Кажется, его звали Николаем Александровичем, – припомнил он, – или Алексеевичем?

Ко входу подбирались осторожно, памятуя, что за ним все может быть. И это не обязательно только противные насекомые, затхлые кости и ветхие тряпки, проблескивающие золотом украшений.

Действительность превзошла ожидания.

– Вот и она, костница, – произнес Арменыч. В его голосе прозвучала гордость исследователя.

Антон Павлович лениво водил фонарем по сторонам.

Петя крестился.

Остальные просто смотрели.

Посмотреть было на что: все небольшое пространство помещения-пещеры занимали кости. Кости образовывали причудливые ниши у стен, обрамляли скромный иконостас, свисали с потолка в виде люстр и складывались в цветочный орнамент, главным материалом которого служили черепа и позвонки. И все это великолепие охраняли два скелета в монашеских одеяниях со сложенными в вечной молитве руками. С их истлевших пальцев свисали четки.

– Твою же мать!– вернулась, наконец, к Пете речь.

– Не богохульствуй в святом месте, – одернул его Арменыч.

– В святом?!

– Ну да. Помнишь, ты спрашивал о костнице? Перед тобой именно она. На западе их еще называют оссуарии, что сути, собственно, не меняет. Судя по древности монастыря, сюда сносили умерших многие десятилетия. Обрабатывали специальным способом, а кости укладывали здесь. Красиво и компактно. Да и то сказать, такое количество покойников на одном кладбище не похоронишь – сплошная антисанитария получается.

– Зря кривишься, – заметил он, видя, как парень поморщился, – в таких местах даже короли своих дочерей класть не брезговали. Вспомнить хотя бы принцессу... вот как ее звали... дай бог памяти...она еще была племянницей папы Сикста VI...

– Шотик Арменович...

– А?

– Идите вы в жопу со своими лекциями, Шотик Арменович! – с чувством сказал Петя. Ему было не по себе, а рассказы про то, как кого и где хоронили, еще пуще действовали на нервы.

– Отставить бояться археологических ценностей! – голос Антона Павловича прозвучал как никогда вовремя. Шеф Специального Отдела уже закончил осматривать достопримечательности и, судя по разочарованному виду, не нашел ничего интересного по своему ведомству.

– Гражданские в центре. Петров, замыкаешь колонну. Двинулись, – скомандовал он и, мимо ниш и скелетов, направился к малозаметному проходу в левой части костницы. Или, если угодно, оссуария.

Следующий коридор оказался полной противоположностью своего предшественника: никакого известняка – только строгий красный кирпич. Облицованные им стены уходили вверх, к сводчатому потолку. Кое-где их поддерживали колонны из белого камня. Полированного, гладко-блестящего. Украдкой пощупав один из них, Петя опознал мрамор.

Как в метро, пробормотал он.

– Ох странное место, – прошептал Арменыч, словно вторя его мыслям. – Не бывает таких коридоров в подземелье. В замках бывают, а в подземельях нет. Как их прорыли? Почему они не обвалились? В наших-то условиях.

– Ох странное место, – повторил он.

Антон Павлович был похож на гончую, напавшую на след. Только что не принюхивался.

– Ты же сам говорил, что монастырь находится как бы на острове среди болота, – задал наводящий вопрос Петя. Он уже оправился и за "жопу" ему было неудобно.

– Угу. Только вот вряд ли этот остров тянется так далеко. Сколько мы прошли? Два километра, три? К тому же, не нужен здесь такой коридор. Я могу понять наличие подземных ходов. Вещь полезная, особенно в смутные времена. Но подземный ход закончился в костнице. Настоящий подземный ход. Вернее, один из. Подозреваю, есть еще парочка таких или поплоше, ведущих куда-нибудь на болота. Мы их не нашли, а может, они со временем обвалились. Место древнее, не забывай. Но в любом случае, наши предки дураками не были, они не стали бы строить шикарный проход просто так, от нечего делать. Подземный ход – штука утилитарная, здесь же черт знает, что такое. Церемониальный проход для слонов раджи, не иначе. Зачем это, интересно? Ты посмотри: высота потолка под несколько метров. А ширина? На двух телегах разъехаться можно! Да еще мраморные колонны!