Текст книги "Ягоды страсти, ягоды смерти"

Автор книги: Татьяна Гармаш-Роффе

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

– У тебя дело? – спросила Александра. – Вчерашний посетитель?

– Он самый.

– Сложное?

– Боюсь, что да...

Он поцеловал Александру и отправился на работу, в свою старую квартиру на Смоленке. Одна из комнат служила ему офисом, в другой обитал Игорь, его ассистент, а третья оставалась в его личном распоряжении: случалось ему иногда ночевать на месте.

Угнездившись в любимом кожаном кресле перед любимым рабочим столом, Алексей принялся названивать по телефону.

А пару часов спустя набрал номер своего нового клиента, Влада Мирончука.

* * *

Владу казалось, что он только что сомкнул глаза, – заснул он лишь на рассвете. Но трубку он схватил сразу.

– Первая информация, которую мне удалось получить, свидетельствует не в вашу пользу, к сожалению.

– Что-о-о?!

Голова трещала и раскалывалась, как грецкий орех под ударом молотка. Он стоял посреди комнаты с телефоном в руке, одетый. Ах да, точно, вчера он не разделся: не думал, что заснет... Бокал вина, в котором он растворил накануне добрую порцию снотворных таблеток, стоял нетронутый, только немного расплескался: Влад толкнул тумбочку у кровати, когда вскочил к телефону, и теперь красный ободок опоясывал ножку. Рядом стоял стакан, пустой, с тонким розоватым слоем на дне...

Мысли стали яснее. Он вспомнил: вчера он решил, что не имеет права уйти из жизни, оставив Дашу в руках милиции и тех негодяев, которые ее туда засадили, но бокал со снотворным не вылил, как символ, что ли... И налил себе вино в чистый стакан – в стакан, специально, чтобы не перепутать. Ему хотелось напиться. Что, судя по всему, он успешно осуществил, с учетом двух пустых бутылок на полу возле кровати.

Детектив меж тем повторил свою реплику.

– Что это значит?!

– Против Даши имеются серьезные улики. На орудии преступления – ее отпечатки. Алиби у нее нет.

– Алексей Андреевич, послушайте меня, послушайте! Этого не может быть, понимаете? Вы не знаете Дашу, конечно, и вы мне вряд ли верите, но этого НЕ МОЖЕТ БЫТЬ!!!

– Верно, я не знаю Дашу. Но я не знаю и вас, Влад. Вы человек искренний, в этом я уже убедился, но вас могла ввести в заблуждение... хм...

– Даша? Нет, не могла! Девушка, которая пахнет смороди... Нет, вы не поймете.

– Смородиной? – изумился Алексей Кисанов. Такого аргумента ему еще не приходилось слышать!

– Вы не поймете! – повторил Влад. – У меня особенный пиф, а у вас вряд ли...

– Пиф?! Собака, что ли?

– Нет... Нюх. Это по-французски «нос», в смысле нюх... У меня он особенный. Я потому и выбрал свою профессию. Но рассказывать вам о запахах дело безнадежное. Большинство людей не различает их нюансы... Замнем.

Алексей вдруг подумал, что у Влада существует своя система определения правды и лжи, выраженная в запахах, благодаря его утонченному пифу, – и точно, как и детектив, он не умеет выразить свои ощущения в словах... Потому что не существует таких слов!

Неожиданно он проникся к своему клиенту симпатией.

– Погодите, Влад, не надо заминать! Скажите: вы чувствуете людей по запахам? То есть вы способны отличить, скажем, подлеца от...

– Вам действительно интересно? – усомнился Влад.

– Очень!

– Вы тоже чувствуете запахи?

– Нет. Я воспринимаю иначе. Больше на слух, на глаз... Но я понимаю, что есть вещи, которые не поддаются определению для других, хотя для нас они очень красноречивы.

– Вот-вот! А с подлецами как раз все просто. Они пахнут сильно и душно, как плохой одеколон. Я сам думал не раз, отчего так, а потом нашел объяснение. Ведь мы говорим «подлец», имея в виду человека беспринципного, нечестного, который использует вас для своей выгоды. Но использует он уже в результате. А в процессе такой человек, общаясь с вами, постоянно следит, прикидывает, просчитывает, какую бы выгоду из вас извлечь, и в то же время обдумывает, как усыпить вашу бдительность. То есть он постоянно работает, постоянно напряжен, даже если кажется внешне расслабленным. Вот поэтому у него запах такой сильный. Он как пот, вызванный интенсивной работой. И душный, как пот грязного тела. Это запах грязной души... Наверное, я не сумел объяснить.

– Наоборот, все очень наглядно. Мне почему-то представилась фура-тяжеловес: прет в своем направлении и выхлопные вонючие газы испускает в пространство, остальным под нос. Жаль, что не всем дано это чувствовать, как вам... А Даша, значит, пахнет смородиной? И вам этот запах говорит о том, что...

– Смородиновой почкой.

– Кажется, понимаю... На почках смородины я иногда настаиваю водку. И знаю, как они пахнут: легко, нежно, чисто.

– Вот об этом я и пытался вам сказать!

– Значит, Даша такая, как ее запах?.. Нежная, легкая, чистая?

– Конечно! Разве может быть иначе? – удивился Влад.

Алексей не знал. Это ведь не его ощущения, как тут разобраться?

– А как пахнет... пахла... Ева, скажи?

Детектив и не заметил, как соскользнул на «ты».

– Текилой.

– Это хорошо или плохо?

– Сильный сивушный оттенок остался... Значит, в душе еще дрожжи не перебродили. Много противоречивых чувств и желаний, плохих и хороших...

– Хм. А как пахну я?

Влад усмехнулся чуть слышно.

– Вы меня экзаменуете?

– Пытаюсь разобраться в твоей системе.

– Ну, хорошо... Дубовой бочкой. Такой, в которой долго выдерживают коньяк.

– Это хорошо или плохо в твоей системе?

– Это надежно.

– А если ты мне решил польстить?

– Я не умею... Если бы я не ощутил ваш запах или он бы мне не понравился, я бы вежливо ответил, что не вник. И отказался бы от ваших услуг, – я бы вам не доверял.

– Но ты не отказался...

– Нет.

– Что ж... Вернемся к твоей девушке. Мне придется заняться убийством Евы. Это потребует времени.

– Сколько?!

– Не знаю, Влад. Поеду в библиотеку, буду разбираться на месте. Позвоню, как только что-то накопаю. А ты пока постарайся не дергаться, ладно?

– Я не дергаюсь, – хмуро ответил Влад.

– Я вижу, – едва слышно усмехнулся Алексей. – Ночь не спал (Алексей не стал озвучивать свои подозрения, что не спал Влад уже несколько ночей), не помнишь, когда ел в последний раз, и хорошо бухнул вчера. Возрази, если я не прав.

Влад не ответил.

– То-то. А скажи-ка, отчего ты с Дашей расстался?

– Я?

– Кто ж еще. Ты ведь ее любишь, я понял. Вчера ты сказал, что вы недавно расстались. И вчера я не спрашивал, почему. Теперь спрашиваю.

Влад, как показалось детективу, растерялся. Некоторое время он молчал. Потом вымолвил:

– Это личное.

– Хм... Ты уверен?

– Уверен.

– Было бы правильно, если бы ты предоставил судить мне, что в этой истории личное, а что нет. Я профессионал. В отличие от тебя, парень!

– Это личное, – упрямо повторил Влад.

Алексей подумал. Чувство, что в этой истории кое-что осталось недосказанным, с новой силой охватило его. Что-то важное для дела... Влад не мог пойти на разрыв с девушкой, слишком он ее любит, это и слепой увидел бы. Разве только Даша его бросила?!

– Это была инициатива Даши?

– Не пойму, какое вам дело?! – взорвался Влад.

– Не сердись. Когда я вижу что-то нелогичное, то считаю необходимым это выяснить. Профессия у меня такая, понимаешь? – проговорил детектив, придав голосу легкий извиняющийся оттенок. – Так по чьей инициативе вы расстались?

– По обоюдной! – отрезал Влад.

Отлично! Влад не сумел соврать. Если бы он сказал: «По инициативе Даши», – Алексей мог и поверить. А вот обоюдная никак не катила. Никакой обоюдности тут и быть не могло, коль скоро парень ее так любит! Значит, что-то его заставило...

Но говорить он не хочет. Ладно, не надо – пока. Вернемся к этому вопросу позже. Но обязательно вернемся! NB, нотабене.

– Понял, – ответил Алексей. – Тогда давай сейчас вот как сделаем: ты выпей стакан воды, а лучше два, и ложись. Доспи то, что недоспал, потом поешь. Сразу станешь чувствовать себя лучше. А там и у меня новости подоспеют, будем надеяться. Жизнь не кончается, верно?

Влад неразборчиво выразил согласие и повесил трубку.

* * *

...Жизнь его как раз кончалась. Вот чего не знал детектив!

* * *

В библиотеке Алексею повезло: директор, худенькая пожилая женщина с яркими черными глазами, оказалась к нему благосклонна. «Конечно, конечно, все, что сочтете нужным! – хлопотала она. – Чтобы Дашенька убила? Это совершенно невозможно!.. Никто у нас не верит! Очень талантливая девушка, перспективный специалист, – как могли ее заподозрить?!»

Хм, как будто то, что Даша перспективный специалист, является гарантией ее порядочности! Скорее директору страстно хотелось «смыть пятно» с репутации Культурологической библиотеки. Тем лучше: препятствий детективу не чинили, наоборот – обещали посильное содействие!

Об этом директриса звонко заявила сотрудникам. Попросила отвечать на вопросы детектива с максимальной подробностью, равно как и обеспечить ему доступ в те места, которые он сочтет нужным посетить.

Отлично!

Первое место, которое детектив счел нужным посетить после того, как выслушал многоголосое повествование о событиях страшного вчерашнего дня, – подвал. Его интересовали доступы в хранилище.

С ним спустилась одна из сотрудниц, Елена Ивановна, откомандированная директором в помощь детективу, – а может, для присмотра за ним: чтобы какую ценную книжку не умыкнул? Милиция вчера велела всем строго-настрого в подвал не ходить до особого распоряжения, и потому Елена Ивановна осталась стоять у лесенки, наблюдая за детективом и отвечая на его вопросы.

Способов попасть в хранилище оказалось два. Первый вел непосредственно из библиотеки, по крутой старинной лесенке вниз – по ней он и спустился. Второй – через улицу: Культурологическая библиотека располагалась в старом холмистом центре Москвы, в районе Кузнецкого Моста, и с обратной стороны здания подвал выходил прямо во двор, куда въезжали машины, привозившие новые книги для библиотеки. Именно через эту дверь доставляли их в хранилище.

Стало быть, преступник мог вовсе не из библиотеки спуститься, а с улицы войти! Точнее, со двора, который никак не охранялся, даже видеокамеры не было. Ворота, как детектив выяснил, запирались только на ночь, а у двери в подвал имелся кодовый замок. Код был известен большинству шоферов, равно как и сотрудникам: некоторые из них являлись на работу с этой стороны, предпочитали не доходить до конца улицы, не огибать здание, а прямиком во двор, через подвал да на рабочее место.

– Других входов-выходов в помещении нет?

– Нет, – откликнулась Елена Ивановна. – Хотя погодите... Есть! У нас ведь старинное здание, в начале девятнадцатого века построено! Оно принадлежало одной известной дворянской семье... По преданию, их отпрыск уже в отроческом возрасте отличался тягой к женщинам вольного нрава. И однажды, дождавшись, когда маменька с папенькой уедут в Петербург – сезон балов-приемов открылся, – он сказался больным. А в отсутствие родителей велел построить лестницу с потайной дверкой из его спальни прямо на улицу, чтобы незамеченным по ночам из дома выбираться!

– И где эта лестница?

– Она за стенкой кабинета Даши. Но вход туда забит, заклеен обоями!

Алексей не поленился, сгонял наверх. И впрямь, стены выглядят гладенько... Он с трудом сдвинул тяжелый книжный шкаф вбок на несколько сантиметров.

Ага, вот оно! Обои явственно облегали прямоугольный контур низкой дверцы. Но при этом оставались нетронуты. Стало быть, легендарной дверью никто не пользовался.

Разочарованный, детектив вернулся в хранилище, сосредоточился на той, что вела во двор.

Она находилась в левой части подвала, почти напротив винтовой лесенки, ведущей из библиотеки. Возле этой двери, на полу вдоль левой стены, возвышались упакованные в плотную бумагу стопки книг. Там же, по левой стене, стоял огромный обшарпанный письменный стол, на котором книги сортировались, пояснила его консультант. Часто спрашиваемые отправлялись наверх с помощью грузового лифта, менее востребованные или редкие, ценные, хранились здесь, внизу.

Справа от двери простирались стеллажи. Поперек них была протянута милицейская лента, оберегавшая место преступления от посторонних. Алексей подлез под ленту и осмотрелся.

– Одежду Евы нашли?

– Ее сожгли, – ответила ему Елена Ивановна. – Там возле лифта кострище осталось... Мы думали, пожар у нас, дым валил из всех щелей! А потом выяснилось, что около лифта развели костер! Милиция сказала, что горела одежда Евы. Кто-то сложил ее в кучку и поджег. – Она тяжело и прерывисто вздохнула, словно отгоняя слезы. – То есть не кто-то, а убийца, больше некому... Жуть, правда?

– Правда, – согласился детектив.

– Я не верю, что это Дашуня! Такое мог сделать лишь монстр!

Алексей не ответил. Он тоже не верил, что такое могла сделать «Дашуня». Только если Влад, с его пифом, совсем в ней ошибся, совсем. Что, в качестве гипотезы, нельзя сбрасывать со счетов...

* * *

Детектив обогнул первый стеллаж.

– Там кровь на полу! За второй стойкой! – предупредила его Елена Ивановна.

Понятно: несмотря на суровый запрет, все тут побывали, на месте преступления, – народ всегда тянет к страшному. Видимо, человек испытывает потребность познакомиться со Смертью раньше, чем она навестит непосредственно его самого... В надежде преодолеть свой страх перед ней?

Алексей обогнул второй стеллаж. Вот оно, пятно крови!

Скорее всего, Ева, раненная смертельно, причем одним ударом, в самое сердце, как он уже знал, упала тут. Или ее тут положили. Тело пролежало некоторое время – крови натекло с небольшую лужицу. Часть этой лужицы была размазана – наверное, убийца переворачивал тело, уже бездыханное, чтобы его раздеть... И вырезать сердце на спине. Зачем? Хотел поиграть на нервах у публики? Непосредственно у Даши? Или намек на их любовный треугольник с Владом?

Не женский ход мысли, прямо скажем... Или не нормально-женский ход.

Кстати, каким ножом он нарисовал сердце? Крайне маловероятно, чтобы Ева, живая и в сознании, позволила ему это сделать без сопротивления и криков. Но криков никто не слышал. Подвал, понятно, но звук, скорее всего, проходит через шахту лифта... Надо будет проверить слышимость.

Значит, Ева была либо без сознания, либо уже мертва в этот момент. Если без сознания, то вот вопрос к судебно-медицинскому эксперту (с которым детектив непременно свяжется): есть ли следы, свидетельствующие о том, что Еву оглушили или, к примеру, прыснули нервно-паралитический газ ей в лицо?

Теперь, если Ева была уже убита, то варианта два: в первом преступник вытащил нож из груди, нацарапал сердечко на спине, затем снова его вставил... Экспертиза это тоже обнаружит. Хотя нет, нет! Крови было бы значительно больше в этом случае – нож ведь как бы затыкает рану... Значит, у убийцы был второй нож. Или он все же Еву нейтрализовал перед тем, как убить, – и смог вырезать сердечко без сопротивления жертвы. Судмедэксперт скажет ему, изучив этот «рисунок», сделан ли он на живом теле, или уже пост-мортем, – это несложно, детектив и сам бы мог определить это, если бы увидел тело.

Мысленно записав вопросы к прозектору, детектив вернулся к двери во двор, дошел от нее до темно-красной лужицы, а от нее двинулся к лифту, находившемуся по той же стороне, что и винтовая лестница. Он тщательно всматривался в пол, но больше не увидел никаких следов крови, что подтвердило его предположение: Еву убили и раздели там, где лужица.

Впрочем, не обязательно. Покуда нож остается в теле, рана мало кровоточит. И поскольку до этой лужицы Ева была еще одета, то некоторое количество крови могли впитать ее вещи.

Он разогнулся и окинул взглядом путь от двери – через лужицу – к лифту. Да, исключить такого развития событий нельзя: Еву могли ударить ножом в сердце еще за пределами библиотеки, затем внести ее, раздеть – тут образовалась лужица – и положить тело в лифт.

Но самое интересное заключалось в другом. От лужицы до лифта было метров шесть. Если бы тело волокли, то непременно остались бы следы на полу, кровавые следы! В этот момент не только рана кровоточила, но и вырезанное на спине сердце!

А тут – ничего!

Дело интриговало детектива все больше.

Он снова нагнулся, на этот раз над кострищем. Осторожно размел его рукой в перчатке. Вне всякого сомнения, жгли женскую одежду – не до конца сгоревшие лоскуты ясно на это указывали. Двое сотрудников библиотеки, как пояснила Елена Ивановна, довольно быстро загасили пламя огнетушителями, и можно было, хоть и с некоторым трудом, опознать на кострище обрывки белья и платья.

Чтобы развести костер из одежды, в него наверняка добавили какое-то горючее вещество, иначе бы она медленно тлела – ткани не очень хорошо горят... Стало быть, убийца предусмотрительно прихватил с собой это вещество. Следователь с экспертами должны были взять на исследование часть лоскутов и пепел – смогут установить, будем надеяться...

* * *

Он поднялся наверх, попросил у директора выделить ему местечко для разговора с сотрудниками с глазу на глаз.

Ему отвели пустующий кабинет Даши.

Первым делом Алексей осмотрелся. На столе в рамочке премилая семейная фотография. От Влада он знал, что родители Даши развелись, и у каждого новая семья. Вот эта семья, очень большая, и позировала фотографу: Даша, мама, папа, их новые супруги и их новые дети. Все выглядели совершенно счастливыми.

Даша оказалась очень хорошенькой девушкой, со светлыми, пепельного оттенка волосами и спокойными – он бы даже сказал безмятежными – голубыми глазами, в которых, однако, таилось что-то озорное. Росточку в ней всего ничего, к слову. Тогда как Ева, по отзывам, была женщиной высокой и статной.

В ящиках стола ничего существенного не обнаружилось. Лезть в Дашин компьютер детективу было лень: у него уже сложились мнения и впечатления. Но он заставил себя – мало ли!

...Зря только время потерял! Судя по интернет-вылазкам, Даша в социальных сетях не тусовалась, дневников он-лайн не вела. Причем доступ в Мировую паутину в библиотеке ограничений не имел – гуляй не хочу! Работа над диссертацией и отношения с Владом насыщали жизнь Даши в достаточной мере? История ее виртуальных прогулок не была стерта, так что и здесь ничего «левого». Гуляла Даша в основном по новостным сайтам да занималась поиском информации, связанной с работой...

Алексей пригласил к себе первого сотрудника.

Он не стал мучить его сложными вопросами. У него имелся только один-единственный: «Могла ли, на ваш взгляд, Даша убить Еву?»

Вопрос, конечно, был на самом деле довольно хитрый. Потому что человек, ответив «да» или «нет», немедленно попадал в ловушку второго вопроса: «Почему?» И был вынужден что-то объяснять...

В библиотеке работали двадцать два человека, Алексей опросил всех. Большинство ответило «нет!», шестеро ответили «могла!».

Детектив с особым вниманием выслушал ответы этих шестерых.

Двое из них отделались репликами в духе «чужая душа – потемки». Четверо, оглядываясь на дверь, поведали ему, что Даша «молодая, да ранняя», что директорша к ней благоволит, чем та пользуется, и что чересчур резво девица делает карьеру...

Зависть столь неприкрыто сквозила в их речах, что Алексей в результате только отмахнулся от подобных комментариев.

* * *

Оставались отпечатки Даши на ноже. И этот факт заслуживал самого пристального внимания.

Фотографию ножа получить пока не удалось: Алексей действовал через бывших коллег с Петровки, которым приходилось добывать сведения деликатно и ненавязчиво, не вызывая волну.

На кухне ножи оказались разномастными: посуду и приборы сотрудники принесли когда-то из дома. По описаниям коллег, нож, послуживший для убийства, был старым – «таких сейчас не продают», – довольно большим кухонным ножом. Его очень давно принесла одна сотрудница, которая уже вышла на пенсию.

Детектив потрогал остальные: все они оказались тупыми. Как выяснилось, их редко и неохотно точили «наши мальчики», как называли сотрудницы малочисленных коллег мужского пола.

Интересно, можно ли так лихо, прямым ударом в сердце, убить тупым ножом? Еще один вопрос к эксперту.

Затем Алексей поинтересовался, как использовались столовые приборы сотрудниками библиотеки. Он узнал, что большинство сотрудников в целях экономии питалось принесенной из дома едой: бутербродами и салатами в пластиковых коробочках. Еда в виде бутербродов и салатов поедалась холодной (и ножи для нее не требовались!).

Что же до Даши, то она отличалась тягой к здоровому образу жизни, а именно к горячим блюдам. Она часто пользовалась микроволновкой и, случалось, ножом (помимо вилки и ложки), когда на обед у нее была отбивная.

Алексей Кисанов пустился выяснять, как посуда и приборы мылись. Оказалось, что порядок был заведен на кухоньке такой: каждый убирал за собой.

Что вызвало у него новый вопрос: как мыла приборы Даша? Вдруг, к примеру, в перчатках (именно так делала его жена Александра)?

– В перчатках, – кивнула одна из сотрудниц. – Даша за ноготками следит, хоть и не красит, – они всегда у нее ухоженные!

Выходит, если преступницей считать Дашу, посуду она моет в перчатках, а на «мокрое дело» не додумалась их надеть и оставила отпечатки?

* * *

Второй вопрос, который интересовал Алексея, – это Дашино алиби. По полученным сведениям, алиби у нее нет. Никто не смог якобы сказать с уверенностью, что она находилась в означенное время в своем кабинете.

Чтобы совершить это преступление, Даша должна была оказаться в подвале.

Чтобы оказаться в подвале, она должна была в него спуститься! И как же?

Потайная лестница барчука, жившего почти двести лет назад, плотно заклеена обоями.

Вход со двора? Для этого Даша должна была пройти через общий вход, причем одеться, – осень на дворе, холодная и ветреная! – и, разумеется, ее бы заметили сотрудники, в том числе и вахтер.

Вахтер, мелкий смурной дядечка неопределенного возраста за шестьдесят, поклялся, что Даша мимо него не проходила!

Оставалась винтовая лестница, ведущая из читального зала вниз, в хранилище.

Кис снова приступил к методичному опросу сотрудников, не особо рассчитывая на удачу. В самом деле, могут ли люди, работающие в рабочее время, дать башку на отсечение, что следили за каждым перемещением Даши в пространстве?!

...Ох, ну и глупость он сморозил! «Работающие в рабочее время»! Держите меня шестеро! Кто в он-лайн в игрушки играет, кто по социальным сетям лазает, кто просто по сторонам глазеет – вот как у нас работают!

Хотя это не имеет значения, важно другое: заметили ли они Дашу? Погруженные в игры, или в общение, или в работу, в конце концов, оторвали ли они свои взгляды от компьютеров и книжек, видели ли они Дашу, направляющуюся к винтовой лестнице?!

* * *

После опроса первых трех сотрудниц он понял, что ему лгут. Они ничего не утверждали, – они заявили, что Даша их не интересует и за ее перемещениями они не следили.

Тогда детектив изменил тактику: вместо того чтобы продолжить опрос по списку, он предпочел обратиться к мужчинам. Они обычно куда более терпимы к женщинам, даже если те представляют им конкуренцию по работе... Кроме того, мужчины, как правило, лояльны к хорошеньким женщинам, а уж в том, что Даша была хорошенькой, он не сомневался: только что самолично убедился, рассматривая фотографию в ее кабинете.

Мужчин в библиотеке наскреблось ровно четверо. Двое из них ушли в то же самое «не знаю, не следил», зато двое других были категоричны: Даша после обеда на кухоньке отправилась в свой кабинет и не выходила оттуда вплоть до момента, когда раздались крики о пожаре!

Алексей счел, что этих свидетельств достаточно, с чем библиотеку и покинул.

В своем кабинете на Смоленке, угнездившись в любимом кожаном кресле за любимым письменным столом, на котором стоял любимый компьютер, любимая чашка с кофе и любимая пепель... – фу-ты ну-ты, он же бросил курить! – Алексей пустился обдумывать полученную информацию.

И вело это обдумывание к выводам неспокойным, стремным.

Первым делом, почерк убийства не соответствовал не то чтобы Даше, а вообще женщине, даже самой злобной! Сердечко на спине Евы каменеет, конечно, на ревность, на месть обманутой женщины... В лице Даши, которая таким образом отомстила сопернице.

Да только не стала бы женщина обнажать соперницу на обозрение публике! Тем более если ею руководила ревность, не стала бы она обнажать красивое тело соперницы!

Кроме того, все говорило о том, что Ева отнюдь не являлась соперницей Даше. Но тогда у Даши и мотива никакого нет!

Далее, факт, что от лужи крови до самого лифта нет кровавых следов. Алексей видел тут только одно объяснение: тело, к этому моменту уже обнаженное, несли на руках. И капли крови впитала в себя одежда несшего.

Это уж точно не маленькая Даша – не смогла бы она пронести высокую, тяжелую Еву до лифта! Да еще и приподнять ее, чтобы положить в лифт! Предназначенный для книг, он находился на уровне талии человека среднего роста, а Даше так и вовсе по грудь был...

Да и как бы она вернулась на рабочее место, если бы ее одежда оказалась в крови? Тем более что, как он выяснил, на Даше вчера был маркий голубой свитерок? Переоделась в припасенную заранее смену? Так коллеги бы это заметили, особенно женщины!

Далее, по мелочам, хоть и существенным: чтобы попасть в хранилище, Даша должна была пройти мимо немалого количества людей, но ее никто не видел!

Ева была убита прямым ударом в сердце, для чего требуется навык! Допустить, что Даша СЛУЧАЙНО попала прямо в сердце?

Костер. Для него принесли некое средство, типа бензина, – иначе бы ткани не загорелись так бодро. В таком случае Даша должна была не только пройти в подвал на глазах у коллег, но еще и с бидоном? Хотя нет, преступник, кем бы он ни был, мог внести бидончик через подвальную дверь... И даже заранее. Так что это не аргумент, отметаем.

Нет, такого детектив допустить не мог. Тот, кто заманил Еву в подвал, рассчитывал ее убить. Стало быть, рассчитывал на свои силы и навыки. Тогда как Даша на это рассчитывать не могла, а уж на случайность тем более...

Алексей готов был дать башку на отсечение: действовал профессионал!

Зато отпечатки – это тоже сильно «сифонило». Если уж Даша мыла посуду в перчатках, то сообразила бы их надеть для черного дела! Стало быть, на орудии преступления ее отпечатков либо вовсе нет, и тогда дело сфальсифицировано, либо кто-то из сотрудников библиотеки являлся сообщником убийцы и, улучив момент, когда Даша попользовалась каким-то ножом, утащил его и отдал убийце!

Посторонний человек в лице какого-нибудь «чинщика» (пожарная инспекция, электрик, сантехник) практически исключался: раз Даша мыла посуду за собой в перчатках, то оставалось подлавливать момент, когда она дотронется до какого-то ножа без них, а выжидать мог только сотрудник-сообщник...

Еще один нонсенс: под каким предлогом Даша смогла бы заманить Еву в подвал? Поговорить без свидетелей? Так у нее имеется свой личный кабинет – чего же лучше? Ева бы удивилась и насторожилась, назначь ей Даша свидание в подвале!

Нет, тот, кто назначил это свидание в подвале, должен был придумать что-то завлекательное. Например, от имени коллеги Даши по работе пообещал ей рассказать нечто ценное в глазах Евы. Нечто компрометирующее Дашу... Или скорее пообещать подробности об отношениях Даши и Влада! Ревнивая Ева на это купилась бы.

При этом назначить встречу Еве мог действительно сотрудник библиотеки, – скорее сотрудница, женский голос вызывает меньше подозрений, – а убить ее мог другой. Мужчина, ожидавший Еву на месте. Который к библиотеке отношения не имеет, учитывая определенную физическую тщедушность мужской части культурологов...

Итак. Алиби у Даши есть, и тому имеются целых два свидетеля! Но в окружном управлении странным образом прошли мимо них.

Дашиных отпечатков на ноже либо вообще не существует, либо их кто-то «организовал» путем изъятия ножа, до которого девушка дотронулась без перчаток... Ладно, тут пока неясно. Зато вот что ясно: не могла хрупкая Даша донести тело Евы до лифта! НЕ МОГЛА!

И свидание в подвале назначить не могла, незачем ей подвал при наличии собственного кабинета.

И, главное, мотива у Даши не было: Ева не являлась ей соперницей.

Даша Еве – да, но не наоборот!

* * *

Итак, это не Даша. Но кому-то понадобилось бросить подозрение именно на нее! ЗАЧЕМ?!

И кто же убил в таком случае Еву?!

...С другой стороны, вопрос, КТО убил Еву, не есть цель его расследования, его цель – выяснить, Даша ли это. И он выяснил: нет!

Что же за улики такие в милиции обнаружились против Даши?

* * *

Алексей Кисанов, частный детектив, был страшно недоволен. Собой, разумеется.

Сколько раз он зарекался, что не станет ввязываться в дела, выходящие за пределы его компетенции! Сколько раз он себе обещал, что не пойдет на поводу сочувствия...

А вот же снова, в очередной раз, влез в ситуацию, ему не подконтрольную! Под названием ПОДСТАВА.

Иными словами, ситуация нечестная, незаконная.

Раз Даша НЕ могла оказаться в роли убийцы, а ее при этом замели, то это иначе называться не может!

Почему?

Девушка кому-то весьма неудачно глазки состроила? Отчего объект ее кокетства загорелся, получил отказ и, неудовлетворенный – но облеченный властью! – решил ее таким способом наказать?

Второй вариант хуже: в этом случае девушка могла оказаться посвященной тем или иным путем в нехорошую чужую тайну. Правда, тогда ее бы скорее убрали...

Третий вариант совсем плох: задержание Даши являлось способом давления... На кого? На ее родителей? На Влада? Или на иное лицо, с которым у Даши могли оказаться отношения, о чем Влад не знал?

Четвертый вариант был вообще из рук вон: кому-то понадобилось убрать Еву, а Дашу назначили в этом деле стрелочником!

Ох и ах... Да, деваться некуда: придется детективу изучать все возможности.

* * *

Первым делом он использовал все свои источники, чтобы собрать информацию о Даше – точнее, о Дарье Сергеевне Малеевой, – о Владе и о Еве.

Родителей Даши в качестве объекта интереса и давления он отмел сразу же по получении информации: интеллигентная семья, мать преподает английский в одном московском институте, отец работает в архитектурном градостроительном бюро. Оказывать на них давление путем задержания дочери незачем – никакого интереса для шантажа они не представляли: ни денег больших, ни связей.

Сама Даша являлась скромным библиотечным работником, занимавшимся вполне безобидными рукописями. Рукописи были не настолько древними, чтобы представлять материальный интерес...

При этом Даша отнюдь не являлась завсегдатаем светских сейшн, где профессиональные кокетки профессионально строят глазки сильным мира сего. В силу чего представлялось маловероятным, что Дарья Сергеевна могла соблазнить какой-то высший милицейский чин, а затем «продинамить» его, вызвав тем самым его гнев и желание мести.

Таким образом, отпали два варианта из четырех. Оставались Влад и Ева в качестве первопричины Дашиных несчастий. И тут следовало проявлять максимум осторожности. Влад, как выяснил детектив еще во время утренних звонков, работал на очень крупную политическую фигуру... о чем он, к слову, умолчал во вчерашнем разговоре, – NB! А Ева – об этом Влад как раз упомянул, – приходилась родней некоему олигарху...