Текст книги "Силы небесные, силы земные"

Автор книги: Татьяна Гармаш-Роффе

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 20

…Когда человек работает руками, то голова его свободна, и мысли, ничем не связанные, текут привольно. И если бы кто-нибудь мог их подслушать, то точно бы узнал, что больше всего занимает данного человека. Потому что наиболее важные мысли являются первыми.

Первыми мысли Лии были о Феликсе. Она вспоминала вчерашний вечер во всех подробностях и улыбалась. Потом мысли ее переключились на сегодняшнее посещение дома премилого Льва Давыдовича. Похоже, в ее жизни наметился новый поворот. Такой, о котором она даже не мечтала… Ей предлагают консультировать членов клуба коллекционеров антиквариата! Это приятно уже тем, что она выйдет на новый уровень признания как профессионал. А если еще поможет расширить клиентуру, то Лие больше не придется беспокоиться о деньгах! Больше она не будет с ужасом думать, что их не хватит на оплату сиделки для мамы и лекарств или что она в этом месяце задолжает за квартиру и мастерскую…

Она не выдержала и схватила мобильный.

– Привет, это я!

– Да слышу, слышу, – улыбнулся Феликс. – У меня есть подозрение, что выиграла в лото пару миллионов. У тебя такой ликующий голос…

– Почти! Представляешь, сегодня ко мне приходил новый клиент, Лев Давыдович…

И Лия подробно описала ему свои похождения.

…Напрасно она позвонила Феликсу. Он как-то вяло разделил ее энтузиазм… Будто ему все равно. И с чего она взяла, что они обязательно станут друзьями?

Конечно, та ночь, когда он ей помог… И потом они пили разбавленный спирт в морге, и Лия столько всего ему рассказала… И вчерашний вечер, их прогулка по набережным… Все было чудесно-чудесно, полное взаимопонимание – Феликс умный, добрый, славный. Но все же надо признать, что они едва знакомы, и впечатление ее поверхностно…

А жаль. Почему так не бывает: каким человек показался, таким и оказался? Люди похожи на кочаны капусты: лист за листом, слой за слоем – и все разные качества открываются, плохие и хорошие. Но пока верхние листья не снимешь, до других не доберешься. А уж до кочерыжки так и вовсе никогда, наверное…

Почему он будто выдавил из себя «здорово, я рад за тебя»? На самом деле не рад, это же ясно. Завидует? Но нечему, они в абсолютно разных сферах работают, и он в своей весьма успешен…

Ревнует? Но не ко Льву же Давыдовичу!

Тогда что с ним? Ведь она Феликсу нравится, она знает! Но не разделить ее радость – это свинство. Хуже того, он ей эту радость испортил. Да-да, испортил!

Лия снова схватила телефон: она была готова сказать, что друзья так не поступают! Но он зазвонил в ее руке.

– Можно я завтра сопровожу тебя в клуб коллекционеров?

…Феликс точно знал, что влюбился. Он это понял сразу после той ночи, проведенной в морге. Может быть, он когда-нибудь расскажет своим детям: представляете, наше первое свидание с вашей мамой состоялось в самом неромантическом месте на свете!

Влюбленность еще не любовь, он прекрасно понимал. Но, в отличие от последней, влюбленность крайне нетерпелива. Ей подать предмет воздыханий сейчас же и немедленно! Ей надо видеть, слышать, любоваться, вдыхать. А вот тут как раз нестыковочка. Лия с ним не на одной волне. Он для нее классный парень… за что уже спасибо, конечно… и только. Поэтому придется нетерпение свое пообломать.

Он и обламывал. Никаких намеков, никаких признаний, никаких посягательств на «отношения». У ее двери вчера он распрощался быстро, не дав зависнуть двусмысленной паузе. И сегодня решил не звонить ей, не доставать.

Однако она позвонила сама. Поделилась с ним новостями. И его беспокойство, не оставлявшее его с первого же дня (ночи, точнее) их знакомства, выросло до размера десятиэтажного дома, заслонило солнце черной громадой.

Вчера во время прогулки она рассказала ему о первом подарке, сумке с косметикой. Ему это крайне не понравилось. Почему эта сволочь не отстала от Лии? Что ему еще от нее надо? Какие, к черту, извинения? И разве это извинения? Если понял, что виноват, так со стыда должен был сгореть, но вместо этого какое-то странное кокетство: цветок, подарок… Да еще эсэмэски посылал, бриллиант предлагал…

Нет, нет, так не извиняются! Тут что-то другое. Какая-то гадость у него на уме.

А сегодня, оказывается, под дверью появились дорогущие альбомы. Без записки, правда, но Феликс сразу учуял: рука та же. И оказался прав, так как позже Лия получила от него эсэмэски…

Потом Лев Давыдович. Ничего дурного, казалось бы, и опасности никакой от милого старичка. Но когда Лия рассказала о приглашении в клуб, о предложении работать экспертом…

Это ловушка, отчетливо понял Феликс. Она еще не захлопнулась, но ее края уже стягиваются над головой Лии, как тесемки мешка.

Однако он боялся сказать ей об этом. Что у него есть в доказательство? Ощущения? Лия сочтет его параноиком.

Попробовать объяснить ей, что «теплое местечко», которое Лев Давыдович ей предложил, имеет свою рыночную стоимость и что человек, сколотивший большое состояние, не может не знать об этом? И раз он предложил его Лие, которая ему не любовница и не племянница, то рассчитывает на что-то взамен?

Лия не поверит. Лев Давыдович просто хороший человек, скажет она, а ты, Феликс, плохой, раз подозреваешь всех в расчете и злом умысле!

И что же делать, как отвести от Лии опасность?!

– Боюсь, что нельзя… – суховато ответила Лия. – Лев Давыдович заедет за мной на машине, и я даже не знаю, как объяснить ему твое присутствие… Кстати, как? Почему ты хочешь поехать со мной?

Феликс переложил трубку из руки в руку: у него вспотели ладони. Так часто бывало, когда он сильно волновался. Он судорожно перебирал в уме ответы.

«Я волнуюсь за тебя…» – не пойдет. Они друг другу пока никто, и такая фраза только напряжет Лию.

«Я тоже интересуюсь… заинтересовался антиквариатом», – еще хуже. Она не поверит, и правильно сделает.

«Просто захотелось тебя повидать» – звучит глупо. Она идет по своим делам, при чем тут он? Захотелось повидать девушку – приглашай на свидание.

– Да я сам не знаю, – ответил он. – Наверное, глупая идея. Ох, прости, меня тут зовут, я еще на работе!

– Подожди, ты в котором часу заканчиваешь? – Лие вдруг стало обидно завершать разговор на такой ноте. – Может, заедешь за мной, прогуляемся?

Но Феликс уже отключился.

Лия обиженно посмотрела на телефон, будто это он оказался неучтивым собеседником.

Ну и пожалуйста! В конце концов, Феликс сделал правильный выбор: лучше показаться неучтивым, чем оказаться навязчивым! А то он уже решил сопроводить ее в клуб, словно ревнивый муж жену… Ужас какой. У них только-только начинается дружба, а он уже ревнует! А если дружба, не приведи господь, преобразится в другие отношения, то…

Не преобразится. Лия этого не допустит. Так что, дорогой Феликс, нам суждено остаться друзьями. Ты классный, ты мне нравишься, и я ни за что не хочу тебя потерять. Но замуж за Отелло…

– …замуж за Отелло Лия не хотелло! – пропела она и рассмеялась.

Прозвучало, правда, не очень весело.

Глава 21

– …Больше я не буду дразнить ваше любопытство, – закончил речь Лев Давыдович. – Этот замечательный мастер, о котором я рассказал, присутствует в нашем зале. Точнее, это мастерица. Лия Доминикянц, – повысил он голос, – прошу любить и жаловать!

Смущенная Лия поднялась. Раздалось несколько вежливых хлопков. Мужчины – а в зале их было подавляющее большинство – рассматривали ее с неприкрытым интересом.

– И вот эти маленькие ручки ворочают тяжелую мебель? – раздался чей-то ироничный голос.

– У меня для этого есть помощник, – обернулась она, но так и не поняла, кто подал реплику.

– Если я решу обратиться за помощью к этой, как вы утверждаете, Лев Давыдович, волшебнице, – произнес из зала другой голос, – то не за ее красивые глаза. Сначала пусть покажет свои работы, на что способна…

– Думаю, что Лия радушно примет в своей мастерской любого, кто интересуется, и покажет…

– Лия! Лия! Вот вы-то мне и нужны! – вдруг донесся крик со стороны двери в зал.

К ней бросился молодой человек, чья одежда сильно контрастировала с костюмами-галстуками клубного братства своей беспечной небрежностью. Бежевые брюки, белая рубашка с подвернутыми рукавами и расстегнутым воротом, летняя бежевая же шляпа из соломки, бусы из агата и дымчатые солнцезащитные очки. Под мышкой он держал что-то вроде маленькой папки.

– Как мне повезло, что вы сегодня тут!.. Лия, у меня страшная беда случилась, представляете, мою квартиру взломали и весь – весь! – мой антиквариат переломали! – Он схватил ее руки и сжимал их в своих ладонях. – Искали тайники, наверное… Там работы на несколько месяцев, умоляю вас, возьмитесь!

– Молодой человек, я вас раньше здесь не видел. – Лев Давыдович вмешался зычным и строгим голосом. – Вы член клуба?

– Нет еще, я впервые сюда пришел, хотел вступить, а тут вы об этой девушке рассказали…

– Девушка нанята клубом и только для его членов! – хмыкнул кто-то недовольно.

– Да, вступите сначала в клуб, – поддержал Лев Давыдович, – а потом уж будете…

– А это долго?

– Напишите заявление с просьбой принять вас, мы обсудим вашу кандидатуру. У нас тут, знаете ли, случайных людей нет, мы принимаем лишь настоящих коллекционеров, так что придется вам для начала показать комиссии ваши сокровища…

– Так это не один день займет! – в отчаянии вскричал молодой человек тонким, ломким голосом. – Одну минуточку, только минуточку, прошу вас, позвольте мне договорить с мастером… Пойдемте в другую комнату, – шепнул он Лие, – а то они теперь подслушивать станут. Коллекционеры – люди страшно завистливые. Не хочу при них говорить!

Лия и опомниться не успела, как он уже утащил ее, невзирая на недовольный гул зала, в какую-то комнату, а через нее в другую. Там стояло несколько кресел, обитых темной кожей, и низкие столики с большими бронзовыми пепельницами. Стены украшали трубки и сигары разных видов и сортов, воздух был пропитан запахом табака. Надо полагать, что комната служила курительной.

– Вот фотографии, смотрите! – парень снял шляпу, обнаружив светлую шевелюру, и утер потный лоб, затем вынул из папки снимки. – Это до того, как мебель изуродовали…

Лия ахнула. Инкрустированный туалетный столик с зеркалом, небольшой пузатый комод, покрытый мраморной столешницей, и маленькое цилиндрическое бюро, все обильно украшено золочеными бронзовыми накладками с завитушками. Она сразу узнала этот стиль, несколько женственный…

– Людовик XV? Рококо?

– Самый настоящий, первая половина восемнадцатого века! Смотрите, что с ним сделали!

И он протянул ей другие снимки.

Да уж… Ящички выворочены, деревянные пластины, прикрывавшие потайные механизмы, вырваны с мясом – в общем, работа варваров.

– Наверное, воры как-то узнали, что в квартире есть мебель с тайниками, – расстроенно продолжал парень, – и решили, что раз есть тайники, то в них что-то обязательно спрятали. Видите, они практически все разломали, пытаясь добраться до них!

– Это не профессионалы, – покачала Лия головой, – обычное ворье, даже, скорее, пацаны… В антиквариате ничего не понимают, иначе бы так не раскурочили мебель.

– Полностью с вами согласен! – произнес он своим ломким голосом. – Я как раз шел в клуб, чтобы попросить у знатоков совета… Но попал прямо в тот момент, когда вас представляли. Я знаю, только вы можете спасти меня! – Он моляще сложил руки.

Что-то в его манере одеваться, держать себя, говорить и жестикулировать навело Лию на мысль о том, что парень гей. Тем лучше, решила она, чувствуя, как некоторое напряжение, вызванное столь неожиданным натиском незнакомца, улетучивается.

– Для начала я должна все это увидеть.

– Давайте сбежим отсюда? Иначе, если я сейчас начну оформлять членство, вас кто-нибудь другой уведет! Прямо у меня из-под носа! Сбежим, а?

– Сбежим, – рассмеялась Лия. – А выход найдем?

– Постараемся… По-моему, нам надо вот сюда… Да, точно! Автопилот меня не подвел!

Они выскочили на улицу, и ее спутник сразу поднял руку, тормозя машину.

– Погодите, вы даже не представились!

– Точно, вот я болван! Меня Арсением зовут.

– А по фамилии?

– Брагомыжский. Вы меня опасаетесь? Ах, да, девушки не ездят к незнакомым мужчинам домой, правильно? Но я в вас не девушку вижу, хотя вы очень симпатичная, конечно, – для меня вы спасительница, ангел, которого мне бог послал!

– Я не ангел, – улыбнулась Лия, – я мастер.

– Это и есть самое ангелическое в вас! Я чушь несу, да? – Он смущенно посмотрел на нее. – Я так обрадовался, что уже ничего не соображаю. Знаете что? А давайте зайдем в какое-нибудь кафе, посидим, поговорим, познакомимся поближе. Или, хотите, позовите кого-нибудь с собой! У вас есть муж? Пусть он приедет, и мы отправимся в его сопровождении!

– Я не замужем.

– Но парень-то у вас есть? Позвоните ему!

Арсений смотрел на нее умоляюще. Такой милый… И привлекательный, надо признать. Светлые волосы, карие глаза, высокий, хорошо сложен – даже жаль, что гей. Кого-то он ей напоминал… Только кого?

Молодого Жана Маре из старых французских фильмов, вот кого! Красавца и героя-любовника, который тоже был геем! Совсем недавно Лия смотрела передачу по «Культуре» о Жане Кокто и его любимом актере, Жане Маре…

– Да ладно, я вовсе не боюсь! Поехали!

– Вы уверены?

– Абсолютно.

Арсений поймал машину, и они отправились к нему, в большую старую квартиру на Якиманке.

Лия осмотрела пострадавшую мебель. Она действительно была антикварной, а не современная подделка «в стиле» рококо – настоящее произведение мебельного искусства. Так изуродовать мебель мог только умственно отсталый! Или малолетний двоечник, который даже краем уха не слышал о ценности антиквариата…

– Тут никто не живет? – оглядела Лия почти пустую комнату, в которой помещались Арсениевы сокровища.

– Это квартира моих родителей… Их уже нет в живых, – грустно добавил он.

Они договорились, что завтра же Арсений перевезет к ней комод, пострадавший больше всех. Об оплате тоже договорились. Парень оказался очень щедр, удвоил цену, названную Лией.

– Вы моя спасительница, ангел-хранитель, ангел-восстановитель! – Он поцеловал ей поочередно руки. – Вы даже не представляете, как я привязан к этим вещам. Ведь их собирал еще мой дедушка!

У него на глазах выступили слезы. Лия сочувственно погладила его по плечу. С геем опасаться нечего.

– Я отремонтирую мебель так, что никто и не заподозрит, что еще недавно эти вещи пребывали в столь плачевном состоянии. Обещаю.

Арсений хотел снова поцеловать ей руки, но Лия, улыбнувшись, чуть отстранилась от экстравагантного чудака и попрощалась до завтра.

Глава 22

Слушая Лию, Феликс старался изо всех сил не казаться мрачным. Он вчера уже допустил промашку своим дурацким предложением сопроводить ее в клуб – и она, кажется, заподозрила его в ревности… Лия очень независима по характеру, с ней надо осторожно. В конце концов, у его беспокойства нет никакой причины, которую можно было бы озвучить, и его необъяснимая и необъясненная опека может показаться ей навязчивостью, а то и в самом деле ревностью…

– Ты не ешь… Тебе не понравился омлет?

Они сидели на кухне Феликса: он пригласил Лию к себе. Сначала собирался приготовить что-нибудь особенное, купить бутылку дорогого вина… Но потом раздумал: Лия решит, что он позвал ее на свидание. А у них ведь дружба, хе-хе…

Посему он ограничился омлетом, а вино предложил будничным голосом: мол, у меня тут бутылка есть, если хочешь… Репейка дремала на свободном стуле. К Лие она не проявила никакого интереса. Правда, дала гостье разочек себя погладить, за что уже спасибо.

– Что ты, он отличный! И я ем.

Она подцепила вилкой кусочек пышного омлета и отправила его в рот.

– На чем я остановилась?

– На том, что Арсений классный.

– Да, он веселый такой и смешной… Но ты не волнуйся, он голубой!

– Я не волнуюсь, вообще-то.

– Точно?

Феликс пожал плечами вместо ответа – мол, ерунду говоришь – и погладил Репейку, которая протянула лапу со своего стула и положила хозяину на колено. Кошка тут же замурчала, точно включился небольшой моторчик.

На самом деле Феликса по-прежнему точило сомнение, но он не находил, за что уцепиться, ни одного факта. А дурное предчувствие на стол не выложишь.

Посмотреть бы своими глазами на этого «гея»!.. Если в нем что-то не так, Феликс непременно почувствует! Но сказать об этом Лие нельзя, она только уверится в его ревности, вот и весь результат.

– Я слышала, что геи – отличные подружки. Мне бы хотелось с ним подружиться, он забавный.

– Ты уверена?

– Но у нас с тобой тоже мгновенно завязалась дружба, – безмятежно ответила Лия.

– Я имел в виду, что он голубой.

– Очень похоже. Я вас как-нибудь познакомлю, сам увидишь.

Отлично! Феликсу нужно увидеть этого весельчака. Он чуть не спросил «когда?», но вовремя удержался. Лия сказала «как-нибудь», оставив выбор за собой, и не следует ее торопить.

– А чем он занимается? – Феликс старался казаться равнодушным. Так, праздное любопытство, не более.

– Я не спрашивала. Надо было?

– Род занятий, семья, полученное образование всегда что-то дополнительное говорят о человеке… Как его фамилия, ты сказала? Давай посмотрим в Интернете.

Лия не возражала – ей тоже стало интересно, – и они переместились с кухни в комнату, уселись за компьютер Феликса. Однако ни Яндекс, ни Гугл ничего на эту фамилию не выдали. Вернее, наскреблось два Брагомыжских, но имена у них были другими.

– Кстати, ты знаешь, что означает его имя?

– Арсений? Нет вроде…

– А в школе ты училась? – усмехнулся Феликс.

– При чем тут?..

– Таблица Менделеева. Элемент под номером тридцать три.

– Ладно, профессор, не томи.

– Мышьяк.

– Да ну?

– Arsenicum. Слово древнегреческого происхождения, позже появившееся в латинском языке – арсеникум. По-русски и будет мышьяк. Смертельный яд.

– Знаешь, если бы все родители изучали происхождение имен, которые дают детям, то от них, от имен, осталась бы только небольшая кучка, и всех бы звали почти одинаково… Мне, к примеру, совсем без разницы, что означает мое имя и происходит ли оно от слова «Лилия», как уверяет меня Машка, или от «Лилит», как говорит Натка. Оно мне просто нравится, и этого вполне достаточно. «Арсений», кстати, красиво звучит. Поэт такой был, Арсений Тарковский.

– Хороший поэт, – кивнул Феликс.

– Вот именно. И мышьяк тут ни при чем!

– Разумеется… Странно, что мы ничего не нашли на его фамилию. У него деньги водятся, судя по твоему рассказу, – значит, либо он пост занимает приличный, либо бизнес имеет. А о таких людях хоть что-то да просачивается в Мировую паутину…

– Слушай, к чему ты клонишь?

– Боюсь, что он тебе ненастоящую фамилию назвал.

– Зачем ему?

– Вот и меня этот вопрос занимает…

– А ты не слишком подозрительный, а?

Феликс не ответил. Что ни скажи, все будет Лией воспринято плохо…

Он поднял руки знаком «сдаюсь» и улыбнулся.

– Кофе, чай? У меня есть коробка шоколадных конфет и даже, кажется, зефир…

Феликс купил его только сегодня, свежайший, специально для Лии – она как-то обронила, что его любит, – но он стойко выдерживал стиль дружеской, исключительно дружеской встречи.

– Ой, тогда зефир! А кофе у тебя какой?

– Всякий.

– Молотый есть?

– Есть. Сегодня купил.

– А можно я сама сварю? Я на четверть армянка, между прочим. Мой папа – наполовину. Он меня научил варить такой кофе, что после него никакой другой пить невозможно!

– Да пожалуйста. Пошли на кухню, я тебе орудия труда выдам. Погоди… А что, если поискать по адресу? Ты его запомнила?

– Да.

– Тогда держи пакет с кофе, вот турка, зефир вон там, а я пошел к компу. Диктуй адрес!

Через некоторое время Лия внесла две чашки с кофе в комнату, поставила на край столешницы. Вернулась на кухню и принесла оттуда пиалу с нежнейшим зефиром «крем-брюле».

– Как успехи?

– Ты когда-нибудь слышала об актрисе Людмиле Лесиной?

– Кажется, да… Она была популярна одно время, в семидесятых, по-моему. А что?

– Квартира принадлежит ей.

– Возможно, Арсений – ее сын?

– У нее другая фамилия.

– Актрисы часто берут псевдонимы. Или сохраняют свою девичью фамилию как сценическое имя… Так что это ничего не значит.

– Все-таки спроси его при случае о семье. Братья, сестры, папа-мама.

– Зачем?

– Ну, чтобы узнать, сын ли он актрисы.

– А это зачем? Что ты все копаешь, Феликс?

– Просто интересно. У меня научный склад ума, я люблю всесторонне исследовать явления, – улыбнулся он.

Но не помогло. Лия хмурилась, покусывая губы. Он пил кофе маленькими глотками и даже зефир надкусил, делая вид, что не заметил перемены в ее настроении.

– Знаешь что? – заговорила вдруг она решительным голосом. – Я скажу тебе честно. Только ты не обижайся, пожалуйста…

– Интересное начало, – улыбнулся он снова, хоть и предчувствовал надвигающуюся ссору.

Лия опять проигнорировала его улыбку. Феликс не знал, как изменить русло беседы, как избежать ссоры… Плохой из него актер, не сумел он казаться благодушным, скрыть свою тревогу. И сейчас Лия ему скажет, что…

– У меня такое чувство, что ты меня… Даже не ревнуешь, а хочешь контролировать. Мои встречи, новые знакомства!

– Господи, откуда такие мысли, Лия?

Это было еще хуже, чем приписать ему ревность. Феликс встречал подобный тип мужчин (женщин тоже) и считал жажду контроля психическим отклонением, ни больше ни меньше. И теперь он ушам своим не верил: Лия приписала эту пакостную черту – ему!

– Вчера ты выспрашивал о безобидном старичке, потом в клуб захотел поехать со мной, а сегодня ты под микроскопом изучаешь гея, с которым я подружилась! Это уже не ревность, Феликс, это вообще… Это какая-то патология!

И что же сказать ей в ответ? Что он за нее волнуется? Да это прозвучит как жалкая попытка оправдаться!.. Но ведь и соглашаться нельзя. Она действительно будет его считать собственником и «контролером»!

Он посмотрел на Лию: в глазах ее стояли слезы. Слезы разочарования, без сомнения: до этого момента он был «классным парнем», Лия хотела с ним дружить, а теперь… Он оказался чудовищем, с ее точки зрения.

– Послушай… – начал он, не надеясь на успех, – я врать не умею, поэтому скажу тебе как есть. У меня странное чувство, иррациональное, но отчетливое: все это не случайно. Тебя втягивают в какую-то игру. И я за тебя боюсь.

– Кто?! С чего ты взял?!

– В том-то и дело, что ни с чего. Просто ощущение.

– Ты это выдумал, да? Чтобы оправдаться за попытки меня контролировать, да?

– Ладно, ощущениям ты не веришь. А как тебе эти вот странности: что нет твоего Арсения в Интернете, что привел он тебя в квартиру, которая ему не принадлежит… Если Людмила Лесина – его мать, тогда все объяснится. Но, пока я этого не знаю, я не могу не беспокоиться.

– Он сказал, что мебель – дедушкина! Значит, квартира его дедушки с бабушкой и мамы с папой, вот и все! А в Интернете пишут только об известных людях, поэтому там об актрисе написали, а не обо всех прописанных или проживающих! Неужели непонятно?

– Дай бог, чтобы ты оказалась права.

– Ты просто не хочешь, чтобы я дружила с кем-то еще, кроме тебя! И делаешь все, чтобы меня напугать. Надеешься, что я позову тебя с собой, для охраны?

– Лия, да что ты несешь, это же…

– А вот не надейся! Я буду дружить, с кем захочу! И твоего мнения спрашивать не собираюсь, понятно?!

М-да… Этот удар Феликсу уже не отбить. Нечем. Не клясться же слезно, что сказал чистую правду!

– Я не навязываюсь тебе, Лия. Если ты мне не веришь, можешь уходить, – произнес он тихо, но твердо.

Похоже, она растерялась. – чего-то другого ожидала в ответ. Оправданий, наверное… А теперь, Феликс понимал, ей либо уходить, либо извиниться. Или хотя бы сделать вид, что ничего такого и вовсе не было, давай забудем… Тоже неплохой способ избежать конфликта, между прочим. Феликс бы ей подыграл.

Он видел, что Лия колеблется, но не помог ей ни словом, ни жестом. Она сама должна решить, доверяет ему или нет.

– Ну, раз так… – произнесла она, наконец. – Тогда я пошла!

Гордо вскинув голову, она направилась к двери. Судя по некоторой замедленности ее походки, все же ждала, что Феликс ее окликнет, остановит. Но он не мог. Это прозвучало бы как признание ее правоты…

Лия закрыла за собой дверь его квартиры, не обернувшись.

Глупая самолюбивая девчонка. Капризная, взбалмошная. Независимая, упрямая. Притягательная… Самая лучшая.

Он уже размечтался, что сможет однажды сказать «моя девчонка»… Что ж, теперь ничего не исправить. Придется с этим смириться, как ни жаль.

Его всегда удивляло, отчего люди, сталкиваясь с чем-то непонятным, всегда выбирают одну и самую банальную трактовку для объяснения. Почему не рассматривают все возможные варианты? Сам Феликс, с его научным складом ума, никогда не хватался за первую гипотезу, превращая ее тем самым в единственную. Нет, он рассматривал множество вариантов, анализировал, проверял до тех пор, пока не убеждался в верности одного из них. Именно поэтому его диагностика отличалась высокой точностью, именно поэтому он в свои молодые годы стал известным в медицинском кругу специалистом…

Лия же поставила ему неверный диагноз. Неверный, при этом единственный.

Обидно.