Текст книги "Расколотый мир"

Автор книги: Татьяна Гармаш-Роффе

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

То-то, не попросишь… Николай Петрович в общем-то наловчился скатываться из своего подъезда прямо по ступеньками – бряк, бряк бряк, – но делал он это редко. А ну как кресло рассыплется, кто ему новое забесплатно даст? А за деньги – так нет у него денег таких…

Продукты ему по большей части Васян приносил. Иногда даже супчику домашнего, что жена его готовила, или котлеток там… Вот и выходило, что Васян стал для него источником пищи и земной, и душевной. И Николай Петрович был благодарен ему за это. Ответить вот только ему нечем особенно…

Хотя это как посмотреть. Василий любил приходить к нему. Во-первых, сбегал от своих «баб», отдыхал. Жена его не злобствовала, сама была, похоже, рада, что муж под ногами не путается. Квартира у них маленькая, а народу много… Потом, конечно, собутыльниками они были задушевными. Петрович пил поболе – ему с утра никуда не торопиться, – тогда как Васян пил аккуратно, меру знал. Шоферил он на пере-конверт-ира-ванном (именно так произносил это слово Колян, чтобы не запутаться: пере мешать конверт сИра иванна) военном заводе. Теперь посуду там делали и игрушки, цирк!

Ну, цирк не цирк, а на работу Васяну с утра надо. Потому пили они так: Колян рюмочку, Васян полрюмочки, Колян рюмочку, Васян полрюмочки…

Не последним делом было и то, что Васян страсть как любил поумничать да поважничать. Если бы Николай Петрович сумел подобрать правильные слова, он бы сказал, что представлял собой для Васи идеальную публику: перед инвалидом приятелю было легко и умничать, и важничать. Но слов таких Колян не произносил даже мысленно, просто чувствовал, что приятелю нравится повыпендриваться. Он, в общем-то, не обижался, но иногда все же хотелось взять реванш.

И вот наступил, похоже, его звездный час, его минута славы!

Видя задумчивость Васяна (которой втайне порадовался, ибо являлась она следствием произведенного им эффекта), Колян предложил переместиться на кухню и приступить к ритуальной трапезе. Васян рыбки соленой сегодня принес – стало быть, с пивка надо начинать.

Озвучив предложение, Николай Петрович резво покатил на кухню, открыл холодильник, вытащил ледяное пивко. Стаканы, тарелки, вилки – за годы его инвалидности все в его доме постепенно устроилось таким образом, чтобы он мог легко достать нужный предмет обихода. Рыбку распаковал, на дощечку вывалил, острым ножиком вооружился и принялся разделывать, от шкурки отделять.

Васян прибрел за ним на кухню не сразу, и физиономия его свидетельствовала о многократно умножившейся задумчивости, если не сказать озабоченности. Колян хорошо знал приятеля и тотчас же понял, что тот не просто удивился, а мысль какую-то вынашивает, как цыпленка в инкубаторе.

– Говоришь, среди бумажек адрес его конторы есть?

– «Офиса», – блеснул Колян.

Но Васян не отреагировал, что было для него совсем нетипично. Если бы типично, то пустился бы спорить, а тут промолчал. Словно мимо ушей пропустил!

Сие означало только одно: думу он думал серьезную…

– Ты чего, Васян, умолк-то?

Тот чинно налил себе пивка, рыбки положил – отпил, закусил – и только после этого молвил:

– А того, Колян… Мысль есть. Денег можем заработать!

И поделился он своей думой с приятелем: надо эту информацию продать. Какой смысл бесплатно в милицию сообщать, когда можно на ней заработать? Люди эти известные, вон про них так и написано, а значит, богатые! Можно смело запросить тыщ двадцать долларов за сведения, чай, не обеднеют, им такие деньги раз плюнуть! А Васяну с Коляном совсем не плюнуть, к тому же бабки пополам, и на нос выйдет всего-то тыщ десять, маленькие деньги, не продешевить бы!

Колян призадумался. Не то чтоб ему не хотелось тыщ десять долларов (это ж если на рубли помножить, то о-го-го будет!), но ему не нравилось, когда похищают детей.

– Может, лучше все-таки позвонить в милицию? – неуверенно предложил он. – Может, нам милиция заплатит?

– Держи карман шире! Если кто заплатит, то только родители! Им и нужно информацию продавать. Информация денег стоит в наше время, не слыхал небось, да?

Опять Васян норовил его обидеть!

– Тебе чего, денег не надо? – строго посмотрел на инвалида Васян, отправляя в рот кусочек рыбы.

Да как же не надо, еще как надо! За такие деньги можно новое кресло-коляску купить… Хотя нет, зачем, Митяйка и старое хорошо починил, а вот протезы бы купить, чтоб без кресла обходиться! Сейчас такие делают, как свои ноги кажутся, по телику показывали в передаче…

Но, с другой стороны, дети вон как всю ночь надрывались, плохо им без мамки-то…

– Вась, а с чего ты взял, что родители нам заплатят?

– Интересно, как же не заплатить? Они ж детей хотят найти, верно?

– А вроде закон такой есть, что нужно сообщать в милицию о преступлениях. Нас не посадят с тобой случаем, а?

– Надо по-умному обставить. Чтобы нас не поймали.

– Это как же?

– Я думаю. Не додумал еще.

– Только, Васян, нужно быстро! Все-таки Митька детей похитил, не кошелек… Если б в милицию сообщить забесплатно, так прямо сейчас можно…

– Быстро надо, еще как быстро! – согласился приятель. – Пока Митька выкуп не запросил. А то он запросит, а его и схватят. И никому наша информация тогда станет не нужна… А в милицию я не хочу. Вопросами замучают да еще и дело какое-нибудь пришьют, знаю я их! Скажут, что мы сообщники…

Николай Петрович к милиции относился нормально. Будучи таксистом, он не раз имел с ментами дело, и никогда проблем у него не возникало. А чего, такие же простые мужики, как он. Ну, клали себе штрафы в карман, а что делать, жить-то надо! Колян тоже в карман чаевые клал, нормально. Конечно, случалось ему напороться на какого-нибудь гада, дык разве в их таксопарке не было, гадов? Были, еще как были.

Так что ментов он нисколько не боялся.

И все же с Васяном готов был согласиться. Ведь если сейчас набрать 02, то все, приключение закончилось! А так оно могло еще продлиться…

Нет, не хотелось ему расставаться с приключением! Он сейчас впервые, можно сказать, за долгие годы инвалидности и изолированности от мира почувствовал, что живет! А не прозябает в своем кресле. В крови заиграл азарт, адреналин помчался по артериям, зарумянив щеки и придав блеск глазам. Давно он не чувствовал жизнь вот так, полной грудью!

Конечно, пока они с Васяном придумают, как ловчее обставить дело, дети будут находиться у Митьки… Но, с другой стороны, он им плохого не сделает – инвалид в этом был уверен. Сам видел, как квартирант кормил их, переодевал, в диатезе разбирается… Мальчишка если и был бирюк, то незлой.

Хотя, конечно, додуматься детей красть!.. Видать, крыша у него съехала: он ведь на богатея какого-то работает, и надоело ему каждый день чужое богатство видеть, своего захотелось, да побыстрее! Вот он и решил таким способом разжиться… И не дурак к тому же, крутого «нового русского» не стал трогать – понимает парень, что у того охраны куча. Присмотрел людей обеспеченных, но не таких уж крутых.

– Ну а ты чего теперь молчишь? – не выдержал Васян. – Кишка тонка, да?

– При чем тут моя кишка… Ты вот говоришь, деньги за сведения. А откуда нам знать, когда Митька выкуп запросит? Может, уже запросил? Или завтра утром потребует?

– А вот поэтому ты утром снова поедешь туда гулять, на разведку.

– Я сегодня уже двести пятьдесят Гоше отдал за туда-обратно, – насупился Колян. – Где я тебе таких денег наберусь, разъезжать каждый день?

– Держи! – царским жестом вытащил Васян три сотенные и положил на стол. – Гоше своему еще на чай оставишь. А то ты небось, жмотила, ему на чай-то не даешь?

– Была б у тебя пенсия с мое, я бы на тебя посмотрел, какой бы ты щедрый оказался!

– Эх, Колян, а много ль ты думал, когда шоферил, что не все твои пассажиры богатеи? Небось морду делал, когда на чай не давали?

– Ничего я не делал, – ответил Николай Петрович, несколько зардевшись. – Ну ладно, съезжу, – сменил он тему. – Спасибо за деньги… А с чего бы Митьке тянуть? Пить дать, уже попросил!

– Мало ли. В кино бывает, что вор тянет, чтобы родителей извести получше, чтобы посговорчивее были. Может, Митька такой ушлый, сообразил! Он же тоже кино смотрит, верно?

– Ну, положим. Только ты вот говоришь: Митька высунется, они его и поймают. А почему же нас не поймают?

– А подумай!

Николай Петрович честно выполнил наказ приятеля, но ничего не придумал. В чем и признался так же честно.

– Да я от тебя и не ждал, – самодовольно улыбнулся Васян. – Это ж надо тут (он указал на свою голову) что-то иметь! Соображение надо!

– А у меня его нет, что ли? – обиделся Колян.

– Ну… – многозначительно протянул Васян, явно намекая на то, что так-таки нет.

– Я бы еще посмотрел на твое соображение сегодня утром! Как бы ты все почитал, понял да разведал на месте!

– Ну ладно, не бухти, – примирительно ответил приятель. – А все же я придумал один планчик… Ты бы в жисть не удумал такого! Слушай сюда…

Васян конспиративно понизил голос и принялся излагать приятелю «планчик»…

День второй, вечер.

Квартира Алексея и Александры

– …Если не Купер, то, может, по ассоциации, Фенимор? Фенимор Купер, помнишь, Алеш, «Последний из Могикан»? Мы зачитывались в детстве… – говорила Александра, ходя по комнате. – Нет, – перебивала она сама себя, – это слишком сложная ассоциация… Нынешние дети не читают Фенимора Купера, они вряд ли даже знают его имя…

Некоторое время она молчала, стоя у окна.

– Или он пошел по пути денежных единиц? Как ты думаешь? Тогда, наверное, собаку зовут на самом деле Шиллинг! Или Цент. Или Сантим. Или Доллар, или Евро, или Йена, или… В конце концов, может даже и Рубль…

Она вновь принялась ходить по комнате, выдумывая все новые клички, и Алексею стало казаться, что она сошла с ума.

– Саша!!! – крикнул он. – Прекрати!

Она остановилась и посмотрела на него, не понимая. Она должна найти кличку собаки, должна! Это приведет их к детям!

– Прекрати казнить себя! Ты не могла знать, что этот парень задумал недоброе. Он умен и осторожен и прекрасно сыграл свою роль. Твоей вины нет в том, что ты ему поверила!

– Я не казнюсь… – пробормотала она, отворачиваясь. – Я знаю, что вины моей нет.

Алексей встал, взял ее за плечи, силой повернул к себе.

– Ты говоришь неправду! Ты себя чувствуешь виноватой, причем настолько, что не хочешь мне в этом признаться, чтобы я не разубеждал тебя! Чтобы не поддаться соблазну мне поверить и себя простить! Ты себя им наказала, чувством вины. Оно невыносимо, но ты его принимаешь, и несешь, и говоришь себе, что иного не заслужила…

Александра подняла изумленный взгляд на мужа. Откуда он все это знает?

Алексей обнял ее.

– Если бы я не написала ту статью… – тихо проговорила она ему в плечо.

– Ты не могла ее не написать! Прекрати, Саша, перестань!

– И еще, не могу понять, у меня ведь прекрасная интуиция, как я могла не почувствовать его дурные намерения?

– Интуиция тоже иногда ошибается! Она не зависит от нашей воли! Ты не должна себя упрекать!

– Нет, Алеш, нет! – Она оторвалась от него и посмотрела ему в лицо. – Интуиция иногда ошибается, согласна. Но ведь дурные намерения бывают у дурных людей! Я могу допустить, что не догадалась о намерениях, тем более что он их тщательно скрывал. Но как я могла не почувствовать дурного человека? Как?! Вот чего я не понимаю…

У Алексея при этих словах мелькнула какая-то смутная мысль – словно приоткрылась дверь в темный коридор, ведущий к разгадке, но он не успел ее поймать.

– Дурные намерения бывают не только у дурных людей… Это ты погорячилась, Саша, в пылу самобичевания. Перестань этим заниматься, прошу тебя. Я вообще сомневаюсь, что это месть за твою статью…

– Тогда почему он не звонит? Почему не просит денег? Почему, Алеш?!

– Играет на наших нервах, я думаю. Позвонит завтра.

По правде говоря, Алексей в это уже не верил. Но он не мог признаться в этом Саше. Он предпочел отвлечь ее от этого опасного поворота в разговоре и направить ее мысли в более позитивное русло:

– Ты все клички, которые придумываешь, записывай, а я буду передавать их на Петровку, там проверят по базе данных…

– Хорошо, – кивнула Александра и с видом прилежной ученицы села за компьютер. – Сейчас набросаю…

На самом деле вовсе не факт, что кличка пса была придумана по ассоциации с настоящей.

Скорее всего, это тупиковый путь, который не принесет никакого результата. Потому что парень, так ловко скрывавший свою внешность, место учебы, проживания – короче, такой конспиратор не стал бы гулять в сквере с собакой, записанной на его имя! На маму, папу, сестру, друга – на кого-то близкого, без сомнения, потому что пес его хорошо знал и слушался, – это да. Только по картотеке городского ветеринарного общества они его не найдут…

Но Кис не стал делиться подобным соображением с Александрой.

Ночь вторая.

Подмосковный лес

«Бетонка» оказалась прямой, как линия жизни, – и такой же темной и неразборчивой в своей перспективе. Фары – Денис включил их на полную мощность – выхватывали острые контуры елей, обнаженные скелеты деревьев, серую примороженную плоть дороги.

– Тут всего-то километра четыре, не больше, – бросил Денис. – Успеем. Если, как ты говоришь, он встал, чтобы нас обвести вокруг пальца… То успеем!

«Твоими бы устами…» – подумал Роман.

В этот момент не было ничего важнее в его жизни, кроме слова «успеем». Там Кирюша. Он не имеет права его потерять! Если…

Про «если» Роман не хотел думать. Это слово ощущалось им, как пробоина в сердце.

Никаких «если». Они ДОЛЖНЫ перехватить «Вольво»!

Наконец показалось шоссе, по которому, по их расчетам, должен был двигаться вор. Денис на выезде притормозил: направо ехать или налево? Направо, если считать, что вор еще до этого перекрестка не добрался, – навстречу ему. Налево, если считать, что он его уже проскочил, – вдогонку за ним.

Ни одного огня не было видно ни там, ни тут, ни фар, ни габариток.

– Куда, по-твоему? – спросил Денис.

– Я же не знаю километраж, какая дорога сколько…

– Если бы он не встал, как ты сказал, то был бы уже впереди нас.

– Насколько примерно?

– С пяток километров. Или чуть больше.

– Тогда…

Роман прикинул. Пяток километров – это не больше пяти минут. Если вор постоял некоторое время с погашенными фарами, пропуская их вперед да по ложному следу, а потом, убедившись, что его финт удался, поехал спокойно, не торопясь… Роман включил свет и посмотрел на часы. Скорее всего, вор вот-вот подгребет к их перекрестку.

О чем Рома и сообщил Денису.

– О’кей, подождем тут пару минут, – ответил бывший десантник.

Он въехал на обочину и погасил фары. Их обступила полная тьма, туманная и морозная. Здесь было холоднее, чем в Москве, – значительно холоднее, градусник в машине показывал минус двенадцать, тогда как в столице термометр ночью не опускался ниже минус восьми.

Две минуты – это недолго. Но это целая вечность, если Рома ошибся в расчетах и его «Вольво» уже проскочил перекресток! Им тогда не нагнать его, не нагнать!!!

Однако выбора у них не было. Точнее, они его уже сделали, предположив, что похититель еще не проехал перекресток.

И если Роман неправильно рассчитал… Если вор вообще повернул назад…

Лучше об этом не думать.

…Они не ошиблись! Точнее, ошиблись насчет двух минут, – так как фары показались вдалеке через каких-то тридцать секунд. Рома узнал их скорее каким-то наитием.

– Это мой «Вольво», – сказал он Денису. – Это он!

Денис вырулил с обочины и встал поперек дороги, перегородив ее. Однако его «Ауди» перекрывал шоссе не полностью, и грабитель мог их объехать, теоретически, по обочине… Роман быстро вышел из машины и прошел немного вперед, вгляделся. По правой стороне, куда «Ауди» стоял носом, шла канава. Под снегом не особо разберешь, но, кажется, глубокая. Вряд ли вор рискнет объехать их справа на скорости.

Он переместился на противоположную сторону, присмотрелся. Тут кювет был помельче. В принципе, можно и объехать.

Он вернулся в машину.

– Подай чуток назад.

Денис выполнил распоряжение. Фары приближались. Вор ехал спокойно, правы они были с Денисом: уверен, что ушел от погони.

«Ауди» стоял поперек дороги без огня. Только не появилась бы какая-нибудь другая машина! Иначе им придется сдвинуть «Ауди», и засада не получится…

Еще немножко, еще несколько секунд…

Денис врубил фары. Яркий свет внезапно прорезал туманную черноту. «Вольво» был от них метрах в двухстах, не больше.

Завидев неожиданно оказавшуюся на его пути машину, вор принялся резко тормозить. «Вольво» занесло влево, крутануло.

Денис подал назад, вывернул руль и двинул навстречу «Вольво». В свете фар «Ауди» было хорошо видно, как «Вольво» замер, как открылась дверца и как выскочил из нее темный силуэт и сиганул в сторону леса.

Денис ударил по тормозам и, едва машина встала, выскочил и бросился вслед грабителю. Роман рванул к «Вольво», распахнул дверцу…

КИРЮШИ ТАМ НЕ БЫЛО!

«Душа ушла в пятки» – так, кажется, говорят?

Его душа ушла не в пятки, она, как удар молнии, ушла в землю, она пробила весь земной шар электрическим разрядом и вышла с той стороны планеты, бессильным и бесплодным выхлопом. Он нашел свою машину, но Кирюша пропал…

Пропал!!!

Куда он делся?! Куда его дел этот гад?!

Он вскочил в «Вольво», развернул его фарами на лес, в котором исчезли вор и Денис. Черные деревья вдруг встали перед ним строем, как полк солдат по команде.

Роман перескочил в «Ауди», развернул и его фарами на деревья. После чего бросился к лесу, зовя на ходу Дениса.

– Я здесь! Ты хорошо сделал, что посветил! Вот он, гнида, стоит тут, трясется, сука… Ну что, паря, пошли? – с елейной ласковостью обратился он к вору.

Роман не видел ни того, ни другого, но, судя по голосу Дениса, они находились совсем рядом.

– Пошли, пошли, – сладко приговаривал Денис, – я тебе сейчас ручки поотрываю, ножки поотрываю и яйца тоже…

Роман их увидел наконец. Денис вел за шиворот какого-то мелкого парня, совсем молодого, насколько можно было разглядеть. Тот мельтешил ногами, спотыкаясь.

– Денис, – Роман сглотнул слюну, – Кирюши в машине нет… Спроси у него…

Бывший десантник, по-прежнему держа вора за шиворот, одним легким движением перевернул его лицом к себе.

– Где ребенок, падла?

– Я чего, какой ребенок, я машину только хотел… – зачастил парень.

Денис сделал какое-то неуловимое движение, отчего вор согнулся пополам с хриплым выдохом. Денис его снова ухватил за шиворот и поднял.

– Еще раз хочешь?

– Нет!!!

– Тогда не морочь мне яйца. Слышал вопрос: где мальчик?

– Там… – Трусливо косясь на Дениса, он показал рукой на лес.

– Что значит «там»?? – закричал Роман. – Это где «там»?!

– Там… В лесу…

Денис заехал ему в челюсть.

– Погоди! – заорал Роман. – Не бей его, Денис, а то он говорить не сможет!

– Если жить хочет, то сможет! Последний раз спрашиваем, и не шуткуй, паря, – молвил бывший десантник. – Где ребенок?

Парень всхлипнул, облизывая разбитые губы. Из носа текли кровь и сопли.

– Я честно… Я правду… В лесу он.

– Я тебе сказал, падла, не врать! – разъярился Денис, занося снова руку для удара.

Роман подскочил и буквально повис на локте десантника.

– Он правду говорит, Денис, не бей его, он нам нужен, пусть лучше ведет, показывает!

– Нет, – десантник стряхнул Рому со своего локтя, – нет, ты хочешь мне сказать, что он бросил грудного ребенка в лесу, что ли?!

Роман кивнул. Объяснять Денису, что машинный вор за это время просто не имел никакой иной возможности избавиться от ребенка, он не стал. Какое значение имеют логические доводы, когда такое в голове не укладывается, хоть с логикой, хоть без?

Денис перевел глаза на парня. Ужас, перекосивший лицо последнего, подтвердил ему, что это и есть правда.

– Ну, я тебя, блин… Ты у меня пожалеешь, что на свет родился, уебище! Где ты его оставил?

– Я не знаю точно где… Я его высадил по дороге…

– Высадил??? – Денис замахнулся снова, но удержался под взглядом Романа, не ударил.

– Сколько километров назад? – спросил Рома.

– Не помню, не считал…

– Так, по машинам! – скомандовал Денис. – Гнида со мной, ты свой «Вольво» веди… Давай, шевелись, сучара! – Денис тащил его напролом почти волоком, не обращая внимания, что тот застревал в ветках и корнях.

У машины он, не отпуская парня, открыл одной рукой багажник, вынул оттуда моток бечевки и крепко связал руки вора за спиной. Роман уже разворачивался.

Денис запихнул парня на пассажирское сиденье, вскочил в машину сам, быстро завелся и, опередив Рому, поехал по темному шоссе в обратном направлении, в сторону переезда. Роман последовал за ним: ведь у Дениса был под рукой «гид», если так можно выразиться…

Хотя выразиться хотелось совсем по-другому.

Рома почти никогда не матерился и слов бранных не любил. Он их слишком много слышал в детстве, когда его отец орал… Но сейчас он был готов собрать их все, слепить в один огромный ком, тяжелый, как чугунная «баба», и обрушить его на голову этого подонка. На улице было минус двенадцать, даже уже минус тринадцать, и он, подонок этот, высадил Кирюшу в снег, в ледяной холод, на верную смерть?!

В голове не укладывалось. Никак не укладывалось. Ну ладно, машину угнал, но зачем же так с ребенком?!

«А чем ты сам лучше?» – вдруг вынырнул из глубин его возмущенного недоумения вопрос.

Рома прогнал его, заткнул обратно. «Я лучше, – подумал он, сжимая руль, – я лучше!!!»

Денис не стал делиться с Романом одним своим соображением, успеется еще, надо сначала его проверить! Соображение состояло в следующем: вся эта история – вовсе не кража машины! На самом деле ребенка заказали. Точнее, заказали Рому таким вот способом: похитить у него сына и бросить подыхать в морозный лес! Другого объяснения Денис не видел. Что-то сделал Роман не то – долг не отдал или обидел кого, – и его вот так заказали. Иначе быть не могло! Потому эта гнида и остановилась на дороге, погасив огни. Роман верно догадался, только не догадался почему. А гнида не от погони пряталась – она свой заказ выполняла, ребенка в лес относила…

Надо будет Роме об этом сказать. А пока Денис решил провести предварительный разбор полетов с гнидой.

– Кто тебе мальчонку заказал? – спросил он спокойно, даже дружелюбно.

– Никто… Мне «Вольво» заказали, – испуганно покосился на него парень.

– Ага, «Вольво», значит… Тебя как звать?

– Юра…

– Смотри, Юра, что у меня есть! – Денис нажал на кнопку освещения, затем чуть выгнулся на сиденье и достал из кармана складной нож. – Смотри сюда, паря.

И Денис, придерживая руль локтем, принялся открывать все лезвия и инструменты, прятавшиеся в швейцарском складном ноже.

– Вот отвертка, вот штопор, вот ножнички, вот щипчики, ну и лезвия, конечно, целых три, – большое, среднее и маленькое. Самое маленькое, между прочим, режет как бритва. Да тут все такое: если не режется, так колется… Ты как думаешь, Юра, что больнее входит в тело: отвертка или штопор?

Его пленник непроизвольно сдвинулся на своем сиденье поближе к двери, затравленно глядя на темное овальное тельце ножа, похожего на черепашку, ощерившееся всеми своими колюще-режущими приспособлениями.

– Что молчишь? Не знаешь? Вот и я не знаю. Ну, я на тебе попробую, ты потом расскажешь, – дружелюбно продолжал Денис. – Я тебе даже дам право выбора, я добрый. Сам решишь, с чего начнем…

– Я честно, я клянусь, я машину только хотел, никакого ребенка никто не заказывал, я же не видел, что он там, я не знал!..

– Допустим, – миролюбиво кивнул Денис. – Только тогда объясни мне, неразумному, зачем ты его в лесу бросил? Ночью, в мороз? Раз тебе его не заказали и ты не собирался мальчонку извести такой смертью? Такую взрослому не пожелаешь, оставить умирать на морозе, верно, Юра?

Юра, не зная, что сказать, закивал головой.

– Видишь, ты согласен. А сам ребеночка на такую смерть обрек. Ну, ты же не садист, а?

– Нет!

– Вот и я так считаю. Ты нормальный парень… Сам бы до такого не додумался, правда?

Юра затряс головой, не зная толком, в какую сторону ее трясти: покивать, что означало бы «да», или помотать, что означало бы «нет».

– Тогда скажи мне, кто тебя на это дело подрядил? И зачем? И сколько тебе заплатили, чтоб малыша извел?

Юра молчал. Денис закрыл все причиндалы своего ножичка, оставив только отвертку, и занес ее над ляжкой Юры.

– Не надо!!! Я все скажу, все!!!

Рука Дениса повисела еще секунду и отодвинулась.

– Я весь внимание, паря.

– Я… Я, честно, мне машину, клянусь! «Вольву» просили, а тут так подвернулось удачно, я специально по всем заправкам следил, а тут стоит! Я посмотрел, вас всего двое в магазине было, я не знал, кто хозяин, да мне какая разница, я скорей машину вскрыл и поехал, а ребенка не заметил!!!

Денис снова занес нож над его ляжкой.

– Кляну-у-усь!!! – заголосил парень. – Не надо, не бей, я правду говорю! – В голосе его послышались слезы.

– Ну, положим, – Денис снова убрал складной нож, хоть и с некоторым сожалением. – Тогда объясни мне, Юра, зачем ты ребенка в лес отнес? Если хорошо объяснишь, я, мож, тебе и поверю.

– Он… это… он проснулся… Плакать стал…

– Ну?

– Ну… Ну, мешал он мне… За него денег никто не платит, а за машину платят… А куда его девать было?

– Ну?

– Ну что «ну»? – в голосе Юры послышалось раздражение. – Вот и все!

Денис помолчал.

– Так где ты мальчонку высадил? – спросил он после паузы.

Юра всмотрелся в окна.

– А хер его знает… Темно, не разберешь.

– Я тебе очень советую разобрать, – произнес Денис. – Очень.

Юра снова вытянул шею.

– У меня железнодорожный переезд был еще в зоне видимости, когда я встал. Далеко был, но видно.

– Ну а говорил, что только хер знает, – ласково произнес Денис. – Но стоило толком подумать, и оказалось, что знает даже такой хер, как ты… Так, значит, ты ребенка в лес снес потому, что он плакал? Я правильно понял?

– Ну… Он мне не нужен был, понимаешь, мешал! А куда его еще, не клиенту же везти!

Денис мазнул косым взглядом по лицу Юры. Острое, неказистое, непропорционально широкий нос, веснушки.

– Вишь ли, паря… Не то чтоб я воров любил, но могу уважить. Все-таки профессия. Трудная профессия. И я не осуждаю, что ты машину угнал. А вот что врешь, это я осуждаю. Потому как, раз уж ребенок тебе мешал, ты бы его высадил в городе, где люди, чтобы его кто-нибудь подобрал. А ты его на гибель верную, в лес. Я сам не люблю, когда мешают, паря, могу и в глаз дать. Не ребенку, конечно, это я вообще говорю. Но чтоб детей убивали оттого, что они плачут, – не видел. А я много видел, паря. Откуда я делаю вывод, что ты врешь!

Денис размахнулся и на этот раз отвертка вошла в мякоть ляжки Юры.

Тот взвыл.

– Кто тебе заказал Ромку? Кто велел его ребенка в лес кинуть?

Посыпались клятвы, полились сопли, послышались уверения, которые показались до такой степени искренними, что Денис растерялся. Из слов этой гниды выходило нечто немыслимое: что ребенка он отнес в лес, где мороз и, к слову, звери водятся, лисицы, к примеру, только потому, что малыш плакал. Чем мешал Юре, который очень нервничал из-за погони и решил избавиться от обузы. А насчет того, что можно было бы малыша оставить в городе, ему такая мысль в голову не пришла. Не пришла, вот и все, не пришла!!!

Денис больше не задавал вопросов.

Наконец впереди слабо блеснули огни переезда.

– Смотри теперь внимательно, Юра!

– Наверное, здесь где-то…

– Ты его как оставил? – спросил Денис, тормозя. – Я имею в виду, положил, посадил, возле дерева или как?

– Там в багажнике коляска была, я в нее посадил…

– В лес сильно углубился?

– Да не очень, вы же за мной ехали, я торопился, некогда было…

Денис молча кивнул. Он остановился, вслед за ним встал и Роман.

– Денис, давай немного раздвинемся, – произнес Рома, открыв дверцу. – Чтобы охватить светом фар большее пространство. Или ты чуть вперед, или я чуть назад… Что этот говорит? – кивнул он на Юру.

– Что где-то тут примерно. – Денис вышел из машины, огляделся. – Подай метров пятьдесят назад.

Они развернули машины, как в прошлый раз, фарами на лес.

Денис вытащил Юру с пассажирского сиденья. Тот хромал, как показалось бывшему десантнику, несколько преувеличенно. И пристанывал, поглядывая туда, где на джинсах расплылось кровавое пятно, – куда попала отвертка Дениса. Страдалец воплощенный, он всем своим видом пытался показать, как с ним жестоко и несправедливо обошлись.

Денис хорошо знал эту породу – в армии повидал. Из-за такого дерьма срывались продуманные операции и гибли его друзья…

– Стой тут, и ни с места! – Приказал он Юре.

Он открыл багажник, вытащил фонарик и моток бечевки.

– Ку-у-уда?!

Юра попытался сигануть в лес на противоположной стороне – той, которую не освещали фары. Денис нагнал его в два скачка, прихватил за шкирку.

– Эх, не любишь ты себя, паря… Так и зарабатываешь очки, так и подставляешься, – вздохнул он с деланым сочувствием. – Ну да ладно, потом посчитаемся. А пока давай веди, Сусанин!

Они двинулись к деревьям – Денис с пленником правее, Рома левее.

«Хоть бы только Кирюша плакал, – подумал Роман, – а он должен плакать, ему холодно, страшно, он должен плакать! Тогда они найдут его быстро!»

Он посмотрел на часы. С момента, когда вор бросил мальчика в лесу, прошло уже минут сорок…

Кирюша, Кирюша, прости меня!!!

Он почувствовал, как слезы вскипели на глазах. Прижав веки согнутыми большими пальцами, Роман застыл на секунду. Затем отнял руки от лица и прибавил шагу. Войдя в лес, прислушался.

Снегу было немного, лежал он ровно и безмятежно, слабо подсвечивая белым сиянием луны. Роман никогда не бывал в лесу ночью и сейчас подивился величественной суверенности природы. Столь величественной, что человек на ее теле казался незначительной и микроскопической букашкой.

– Кирюша! – позвал он.

Ни звука в ответ, ни плача. Царственная тишина.

Они углубились в лес метров на сорок примерно. Денис живо крутил фонариком.

Тихо. И не видать ни коляски, ни ребенка.

– Я так глубоко не заходил… Наверное, это ближе к переезду было… – пробормотал опасливо Юра, боясь новой вспышки гнева Дениса. – Или дальше? Трудно в темноте сориентироваться…

– Возвращаемся, – скомандовал Денис. – Подвинемся еще на сотню метров вперед. Если ты правильно сказал, сучонок, – тряхнул он Юру за шиворот, – и переезд был в зоне видимости… Мы тормознули, как только увидели огни. Дальше от него быть не может, может быть только ближе, – рассудил он.

– Денис, – тихо окликнул его Рома, выбираясь из леса на дорогу, к машинам. – У вас тут хищники водятся? Волки или что?..

Городской житель, Роман не представлял, какая фауна населяет подмосковные леса, а тем более в привязке к конкретной местности.

– Волков у нас нет, – хмуро ответил Денис. – Лисы есть. Но мне кажется, что они людей не едят…

– А если это маленький человек, который не может оказать сопротивления? – почти прошептал Роман.

– Не знаю, – совсем помрачнел Денис. – Не знаю, прости, не силен я в зоологии…