Текст книги "Черное кружево, алый закат"

Автор книги: Татьяна Гармаш-Роффе

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

– Какое я могу иметь отношение к смерти Кости? Зачем мне? И потом, мы в ресторане были в это время!

– Положим. Тогда зачем вы солгали Степану, что вас Дранковский нанял шпионить за ним?

– С чего вы взяли?! – оскорбленно вскинула она голову.

Кис старательно жевал пищу – выдерживал паузу. Кира сверкала глазами. И что же она ими так сверкает, интересно?

Рассказывать ей, как он по первому взгляду на лицо ее крестного понял, что тот по мелочи ни действовать, ни врать не станет, Кис не взялся. Его умение читать по лицам никому не объяснить. Люди, которым неведомы такие способы чтения (а их подавляющее большинство), его не поймут. Сказать им, к примеру, что некий чиновник, чью физиономию показали в телевизоре, есть вор по той причине, что у него это на лице написано, – то они скорее детектива запишут в сумасшедшие, чем ему поверят! Даже если через некоторое время чиновника за воровство и посадят… А уж тем более в наше время, когда развелось столько «гуру» и прочих шарлатанов: одни уверяют, что вашу ауру видят, другие – ваше будущее, третьи – тайные болезни… На подобном фоне уже просто неприлично признаваться в том, что ты способен воспринимать что-то такое, что недоступно остальным.

– Я же детектив, Кира! – ответил он уклончиво.

Такой ответ тоже был результатом его секретного знания: фраза, которая практически ничего не значила, производила впечатление на людей. Что-то им суровое слышалось в ней, что-то ими домысливалось фатальное, как приговор.

Кира не стала исключением. Она смутилась, отвела глаза.

– Ну… – протянула она.

Кис подождал.

– Это мой бойфренд, – проговорила она наконец. – Бывший.

Она говорила неправду. Слишком много мучений вокруг ничем не примечательного факта существования в ее жизни бывшего «бойфренда». У кого из нынешних девиц его нет или не было? Впрочем, смутиться она могла и по другой причине: она отвечала не на последний вопрос детектива, а на предыдущий – видимо, он показался ей проще.

Бывший этот «френд» или нет, но он мог оказаться тем человеком, которого интересуют дела «Аськи»! И в таком случае Кира шпионила за Катаевым для него!

– То есть вы с ним расстались?

Кира кивнула. Алексей ей не верил.

– Отчего?

Она вдруг вскинула голову, ее зрачки уставились на детектива двумя черными дулами.

– Это личное! Вас не касается!

– Вы это уже говорили.

– И повторяю!

– Я тоже повторяю: меня все касается. Поскольку у меня на руках убийство.

– Я к нему не имею отношения, я же вам сказала и…

– …и снова повторяете? – закончил за нее детектив. – Это вы зря время теряете. От повторений дело яснее не станет.

Кира продолжала, задрав голову, сверлить лицо Алексея своими темными глазами. Ноздри ее немного раздувались от гнева, интонация была холодно-презрительной. И что все это значило, а, вся эта буря эмоций? Парень ее бросил, и она до сих пор не оклемалась от любовной травмы? Или тут что-то другое?

– Тогда скажите, зачем вы солгали Катаеву насчет того, что вас к нему крестный подослал?

Выражение гнева мгновенно покинуло ее лицо. Она опустила голову и посмотрела на него искоса, как виноватый ребенок.

– Я не врала, я правду сказала!..

Алексей в очередной раз подивился неожиданным перепадам ее настроения, множественности ее реакций. Она казалась то беззащитной, то надменной; перед ним была то обиженная девочка, то оскорбленная женщина. Такой противоречивый, неровный характер? Или она играет, но, будучи плохой актрисой, не умеет выдерживать роль до конца? Отчего за театральной масочкой, постоянно соскакивающей, просматривается ее настоящее лицо?

Детектив бросил на нее ироничный взгляд, откровенно давая понять, что не верит ей. Но Кира сделала вид, что не заметила.

– Я приготовила фруктовый салат на десерт, – помолчав, сообщила она. – Сейчас принесу!

И, подхватив грязные тарелки, она резво умчалась на кухню.

Оставшись один, Кис поднялся, подошел к книжным полкам. Удивительно, но никаких современных романов он там не увидел. Классика; несколько книг о течениях в современной музыке; несколько иллюстрированных изданий по истории костюма. Толстый том в черной суперобложке под названием «Готика» – об архитектуре, видимо. Судя по тому, что Кира работает горничной – или офис-менеджером, как это ловко называлось, – никакой специальности она не получила, нигде после школы не училась. И вдруг такой интерес!

Алексей вытащил книгу из ряда, раскрыл, полистал: да, это серьезный труд о готическом искусстве. Любопытный круг чтения у девушки!

Он перевернул еще несколько листов вклейки с иллюстрациями, скорее по инерции, и вдруг увидел фотографию. Она лежала между страницами и, видимо, давно, так как немного приклеилась к бумаге. Алексей ее осторожно отделил, взял в руки.

На ней были все те же лица: Кира и тот парень, с которым она обнималась на снимках на комоде. Но на этот раз оба были в странных старинных одеждах. Оба в черном; у Киры пышная юбка, у него панталоны. Кружева пепельного цвета по вороту у обоих, сильный макияж, особенно в области глаз – черное с лиловым. У Киры ярко-красная, кровавая помада, у парня, наоборот, губы накрашены черным. Вокруг шеи у нее черная полоска то ли кожи, то ли ткани, с металлическими нашлепками в виде маленьких пирамидок – что-то вроде тупых шипов; в ушах большие серьги-цепочки с черепами на концах. У парня на шее тяжелая цепь, которая в случае надобности сгодилась бы вместо якорной. Что на ней висело и висело ли – не видать, ее конец уходил в вырез его черной рубахи. Волосы у него стояли торчком – небось целую упаковку геля угрохал; у Киры же на этой фотографии не оказалось ее нынешней длинной челки – на голове ее была кружевная черная накидка, скрывавшая волосы.

Фоном были низкие своды какого-то зала, то ли оформленного под готику, то ли настоящего замка. В кадр попали чьи-то локти, плечи, юбки, веер, перчатки… Ясно, что народу было много на этом странном сборище…

Кира вернулась с салатницей, наполненной смесью нарезанных фруктов в собственном соку. Увидев его с книгой в руках, поспешно спросила:

– Вы как предпочитаете фруктовый салат: в натуральном виде или с сиропом? У меня есть мятный и гранатовый.

– В натуральном. Вы интересуетесь готикой? – указал он на книгу.

– Немного.

– Любопытно… И с чем связан этот интерес?

– Просто так. Ни с чем.

Алексей махнул в воздухе фотографией.

– Костюмы у вас тут очень… красивые. Это что такое? Спектакль? Маскарад?

– Да, маскарад… – кивнула Кира и снова вышла из комнаты.

Болван! На дурацкий вопрос – дурацкий ответ. Кто же задает вопросы с подсказкой ответа! Неграмотно, непрофессионально! – обругал он себя.

Он снова уставился на снимок. Костюмы вызывали в его мозгу смутную ассоциацию – но с чем? Он никак не мог поймать нужный образ – он ускользал, ловко и юрко, как рыба из рук в горной реке.

– Маскарад этот… связан с эпохой готики? – послал ей вопрос вдогонку Алексей.

– Ну, в общем, да… – донеслось до него с кухни.

Детектив понял, что Кира нарочно укрылась от него на кухне, в надежде что это поможет пресечь разговор.

– Я не специалист, но рискну предположить… – громко произнес он, чтобы Кира его услышала, – готика – это Средневековье, привидения в старинных замках, всякая мистика, оборотни, вамп…

Он на секунду запнулся, затем прочистил горло и продолжил спокойно:

– …вампиры… колдуны… Да?

– Примерно. Но современное течение ко всему этому имеет мало отношения, – добавила она.

– Течение… Чего?

– Готическое течение.

«Хм, это еще что такое?» – озадачился Кис.

– И вы в этом течении… – доставал он Киру, – как-то участвуете? Вы к нему… э-э-э… принадлежите?

Ответа не последовало.

«Ох, нелегкая это работа – из болота тащить бегемота!» – вспомнил он строчку из детской книжки, которую читал своим двойняшкам на ночь.

– А вампиры, вся эта мистика, с ним связаны? – не отступал он.

– Нет, никак. Это просто стилизация. Под эпоху.

– И эти цепи… И черепа у вас в ушах?

– Стилизация, – отрезала Кира.

Хм, стилизация под эпоху! При этом эпоха называется готикой, вместе со всеми населяющими ее персонажами, в виде оборотней, привидений и вампиров!

Он еще раз посмотрел на фотографию.

Девица, которая попадалась Костику на пути, тоже была одета во все черное, с накидкой на голове и ярко-красной помадой на губах! Готичная девушка, а? Сказать «Я ваша смерть» – тоже очень готично звучит!

– Кира, а что вы думаете о той девушке, которая пыталась познакомиться с Константином Павловичем таким странным способом?

– Что еще за девушка?!

Кира вернулась с кухни, поставила две широкие креманки на низких ножках на стол, положила у каждой ложку.

– Вы не знаете?

– Константин Павлович был директором и моим прямым начальником! Неужели вы думаете, что он рассказывал мне о своих девушках?

– Мало ли…

– Он меня вообще не замечал. Если бы вы его спросили, кто делает ему кофе и бутерброды, он ни имени моего не вспомнил бы, ни лица.

Она произнесла это сдержанно, и Алексей не смог понять, таилась ли обида в ее словах.

– А Катаев, выходит, вас заметил?

– Выходит, – лаконично ответила Кира. – Да вы садитесь за стол, Алексей Андреевич! Скажите, сколько вам положить?

Она зачерпнула небольшим изящным половничком фруктовый салат, положила его в креманку детективу, зачерпнула снова, положила, зачерпнула в третий раз.

– Хватит, хватит, Кира!

Алексей поставил книгу на место и поспешил к столу, к которому его столь ловко заманила хозяйка, оторвав от изучения книжных полок под угрозой третьего половничка.

Ясно, что разговора не получится. Странным образом, ему оказалось легче установить контакт с прожженным махинатором со стажем Дранковским, чем с этой девицей, весьма юной…

Он съел фруктовый салат, похвалил, поблагодарил и ушел. Твердо решив вернуться в эту квартиру в самое ближайшее время, но только в отсутствие Киры!

Степану он позвонил прямо из своей машины, как только в ней оказался. Домашний не ответил, и он набрал мобильный. Судя по фоновому шуму, Степан находился в каком-то публичном месте. Возможно, в ресторане или клубе.

– Ты знаком с личным делом Киры?

– Да. А что? – насторожился Степан.

Кис сделал вид, что не расслышал вопрос.

– Меня интересует ее возраст, семейное положение, образование… В общем, все, что там указано!

– А зачем тебе? – не сдавался Степан.

То есть он ее защищал! Выходит, Кира преуспела в своем намерении втереться в доверие к президенту даже больше, чем Кис предполагал!

– Это для порядка, – соврал он. – Правило в расследовании такое: сначала подозреваем всех. И заводим на каждого формулярчик… Для отчетности.

– Ты Кирку подозреваешь?!

Как ему ответить? Сказать, что поверил Дракошке? Потому что умеет читать по лицам? Бесполезно, не стоит и труда.

– Нет, – ответил детектив. – Мне нужно только занести сведения о ней в формуляр. Пойми, таков порядок. Когда я найду убийцу…

– А ты найдешь?

– Надеюсь. До сих пор всегда находил. Знаешь, на основании моих расследований пишет детективные романы одна писательница. Не могу ж я ее подвести, согласись! Ты когда-нибудь видел детектив, который кончался бы тем, что преступника не нашли?

– Да я их не читаю!

– Ну, представь!

– Ладно… – сдался Степан. – Согласен, такой детектив даром никому не нужен.

– Вот-вот!

– А ты чего, вправду сливаешь свои расследования писательнице? И она по ним романы клепает? А как ее фамилия?

– Да ладно, Степ, я пошутил… Просто потом я сдаю дело милиции. А им надо, чтобы все по полочкам!

– Хм, – озадачился Степан. – Ну, хорошо, пиши тогда…

Кажется, Степан ему поверил, и детектив ощутил легкий укол совести, словно обвел вокруг пальца ребенка.

– Ей двадцать семь лет…

– Неужели? А выглядит на двадцать – двадцать два максимум!

– Во-во, – гордо проговорил Степан, словно это была его личная заслуга. – И она, прикинь, вдова!

– Вот как, – Алексей вспомнил молодого человека на фотографиях, которого Кира назвала «бойфрендом». – А отчего умер ее муж?

– Не знаю. Какая разница?

…Если только не от укола в вену, то никакой, подумал Кис. Но вслух не сказал.

– Да я так, для порядку… неважно, – проговорил он. – Как ее фамилия, кстати?

– Маратова. И по отчеству Маратовна.

– Это по мужу?

– Нет, девичья, она фамилию в браке не меняла.

Алексей поблагодарил и отключился. Вдова, значит…

Необходимость покопаться в Кирином жилище становилась все очевиднее.

Детектив усиленно размышлял, пока ехал к себе домой, в район ВДНХ. Наконец-то у него нашлись правильные вопросы!

1. Почему Кира скрывает свое замужество? (А парень на фото был наверняка ее мужем!)

2. Отчего он умер?

3. Что это за «готическое течение»?

4. И связано ли с ним какое-нибудь «вампирское течение»?

И он даже знал, где искать ответы! По крайней мере, на последние два вопроса: у Александры!

Пока он добрался до дома, стрелки часов добрались до полуночи. Но жена вряд ли спит, она же полуночница. Тем более что по местному времени у нее только одиннадцать… Он позвонил ей в номер.

Но никто ему не ответил. Его полуночница еще гуляет. Может, бродит у моря, может, танцует, может, пишет очередную статью в каком-то кафе при отеле. Они в прошлый раз отдыхали там вместе, Алексей хорошо представлял все его закоулки, и сейчас воображение нарисовало ему Сашу за столиком – ее лицо чуть-чуть подсвечено экраном, пальцы живо скользят по клавиатуре… и вдруг замирают. Переводит взгляд от экрана куда-то в ночь, убирает со щеки непослушную каштановую прядь и заправляет за ухо, и, чуть склонив голову вбок, прислушивается к плеску волн. Наконец ей удается поймать ускакавшую невесть куда мысль, лицо ее вновь обращается к экрану, пальцы снова начинают свой балет на клавишах… В таких случаях ею можно было любоваться долго, сколько угодно – она ничего не замечала вокруг, когда работала.

Алексей так ярко представил эту сцену, что ему почудился запах моря. И так захотелось вдохнуть его поглубже, что он даже ноздри раскрыл пошире, и только в этот момент очнулся: сообразил, что находится он Москве и пахнет тут совсем не морем. Он перезвонил Александре на мобильный.

– Да? – отозвался ее чуть хрипловатый голос.

И одновременно, совсем рядом с ней, затихли последние звуки какого-то слова, произнесенного мужчиной. Фоном шел шум, отдаленная музыка.

«Вот и хорошо, Саша там развлекается… – подумал Кис. – Ей это нужно, она дома малость закисла…»

Близкий мужской голос скользнул по его сознанию легким облачком, но Алексей тут же забыл о нем. Он Александру, свою красавицу и умницу, никогда не ревновал!

– Саша, это я.

– Что-то срочное, Алеша?

Вот это он любил в жене (помимо многого прочего, разумеется!): она сразу просекает ситуацию и лишних слов не тратит.

– Да. С детьми все в порядке, они у бабушки с дедушкой, – поспешил он ее заверить. – И еще тут у нас с Ромкой разговор вышел… Хороший разговор, не беспокойся, но я тебе потом расскажу, ладно? А сейчас вот что: знаешь ли ты такое течение в современном андерграунде – «готическое»?

– Слышала что-то… Течение музыкальное, в основном связанное с роком. Но, как водится, к нему пристегнута и философия, и обряды, и костюмы. А что там у тебя?

– Девушка, которая утверждает, что увлекается «готикой». Кроме того, я видел на фотографии…

Алексей подробно описал костюмы Киры и ее мужа, заодно упомянув ее длинную черно-рыжую челку и даже татуировку-ящерку на копчике, – мало ли, вдруг это что-то значит!

– И что у них за философия? – спросил он, покончив с описаниями.

– Алеш, я никогда специально не интересовалась. Но из поверхностных знаний у меня сложилось впечатление, что, как всегда, протест против общества, нонконформизм и прочее в том же духе. Древняя, как мир, схема: кто может предложить – тот предлагает; кто не может предложить – тот отрицает.

– Саш, ты еще сказала «обряды». Это течение может быть как-то связано с вампирами, на твой взгляд?

– В принципе, эта тема в моде. Литература и кино ее активно эксплуатируют в последнее время.

– «В моде»? Народ из-за моды кинулся чужую кровь выкачивать?

– Ну, до крови вряд ли дошло, люди просто играют «в вампиров» – одежки там, сборища… Им хочется как-то отличиться, почувствовать себя необыкновенными…

– Странный способ почувствовать себя необыкновенными, – хмыкнул он.

– Совсем нет! Когда люди читают книгу или смотрят фильм, то, даже сопереживая героям, они остаются наблюдателями чужой жизни! А когда они играют сами, вовлекаясь в разные тематические течения, то они становятся участниками, понимаешь? То есть действующими лицами, а не наблюдателями! То же самое происходит в компьютерных играх, откуда их невероятная популярность. Игра дает людям те ощущения, которых им не хватает в повседневности…

– И потом они переносят свои игры в повседневность? Пострелял на компе – пошел пострелять на улицу?

– Это очень, очень редкие случаи. Для большинства игра остается просто игрой!

– Просто игрой или не просто, а у меня тут труп с выпущенной кровью, Саша!

– Выпущенной?! Боже… Ты о чем?

– Да, Саш, у директора ассоциации Урепкина выкачали кровь… Причем ее не просто выкачали, но унесли. Возможно, у них там, у этих придурков, которые «просто играют», обряд какой-то?.. С настоящей кровью? Заигрались и переигрались? Отчего им кровь понадобилась? Они ее по бокалам разливают вместо шампанского?

Александра помолчала.

– Так, – деловито откликнулась она после паузы, – я недостаточно знаю об этих всех сообществах или, возможно, сектах… Но постараюсь узнать максимум.

– Особенно если что-то связано с кровью!

– Я прямо сейчас заброшу циркуляр коллегам. Напишу или позвоню тебе, как только будут первые отклики.

– Сашка…

Он хотел сказать: «Как же я тебя люблю!» – но отчего-то не сказал.

– Спасибо, родная, – произнес он. – Как ты отдыхаешь?

– Все отлично, не беспокойся… А эти люди… эта кровь… Алеш, это связано с моей статьей?

О господи, он забыл самое главное, главное для Александры!!!

– Нет, что ты, совсем нет! – заверил он ее. – Тут все очень запутано, но я тебе клянусь, Сашка: твоя статья тут ни при чем!!!

Закончив разговор, Алексей включил компьютер, вышел в Интернет и набрал в строке поиска «готика, музыка». По правде говоря, подобными течениями Алексей никогда не интересовался. Точнее, они его не трогали. В них детективу виделся инфантилизм, зияющая пустота жизни. Что бы ни говорила ему Саша, он не понимал: как можно пустоту жизни заполнить игрой? Ведь это иллюзия, а не жизнь!

Нет, он не понимал. Саша хоть и с определенной иронией относится ко всяким таким «течениям», но она их понимает. Сочувствует. А он – нет. Он сухарь, ортодокс и мент, подобные тонкости ему не по зубам!

Он бегло прочитал несколько ссылок, не особо вникая. О крови там ничего не говорилось и о вампирах не говорилось – стало быть, тратить время на чтение ни к чему.

Утром следующего дня, включив компьютер, Алексей обнаружил в нем письмо от жены: «Алеш, пересылаю тебе «эльку» (так Саша называла электронную почту), которую получила от одного коллеги».

Далее прилагался текст:

«Санёк, прошлой осенью, шестнадцатого октября, мы опубликовали заметку, основанную на сведениях нашего источника в милиции, о загадочной смерти человека от потери крови. Она называлась «ВАМПИРЫ В ГОРОДЕ!»

Вот ее текст:

«Если вы собираетесь погулять в парке для вечернего моциону, то подумайте хорошенько перед тем, как отправиться на променад! Иначе с вами может случиться большая неприятность, подобная той, что приключилась с гражданином Ивановым. (Примечание автора статьи: фамилия в интересах следствия изменена).

Что именно случилось с ним, нам остается только гадать. Но результат вызывает дрожь: этот человек умер оттого, что у него выкачали кровь!

Кто, почему, зачем?

На все эти вопросы московская милиция пока не в состоянии ответить…»

Продолжения по данному делу у нас не было: милиция ничего вразумительного так и не смогла сказать. Но в декабре мы получили вот какое письмо:

«Почему наша милиция бездействует? Чьи права она защищает? Я обратился в милицию три дня назад, потому что на меня было совершено нападение, но со мной даже не стали разговаривать! Хотя я написал в заявлении, что стал жертвой вампира! Он на меня напал в моем дворе, когда я возвращался домой. Описать его я не смог, из-за чего в милиции надо мной посмеялись! Я только видел черную руку в перчатке, которая опустилась на мое лицо, – и как же я мог его описать, если он был за моей спиной? Он меня обхватил, а эта рука в перчатке сунула мне что-то под нос, из-за чего я потерял сознание. Очнулся я в том же своем дворе на лавочке, и то потому, что меня разбудил от обморока сосед, гулявший с собакой. У меня была странная слабость, меня тошнило, я думал, что заболел, поэтому я решил обратиться в больницу. Там провели анализы и сказали мне, что у меня значительная потеря крови! Мне перелили кровь и отпустили.

Потом я пошел в милицию, но там надо мной только посмеялись, как я сказал выше, хотя у меня была справка из больницы, что мне перелили кровь из-за кровопотери! Хотя в вашей газете печаталась недавно информация о том, что человека убили, выпустив из него кровь! Там еще было сказано, что в городе завелся вампир!

Уважаемая газета, прошу вас разобраться в халатности милиции! А то так любому гражданину вампиры выпустят кровь, а они только смеяться будут!»

Мы его опубликовали в газете под названием «Рождественские страшилки».

Санёк, надеюсь, тебе пригодится.

Твой Т.Т.».

Ишь ты, «твой Т.Т.»! – усмехнулся Алексей. Панибратство журналистской среды его уже давно не удивляло – он к нему привык за годы жизни с Александрой. Куда интереснее было само письмо от «Т.Т.». Первая заметка описывала, без сомнения, тот самый эпизод, который выловила для него в базе данных ЗИЦ Тамара, зато обращение возмущенного читателя в редакцию, датированное декабрем прошлого года, превращало осторожное предположение о серии в установленный факт! Три случая (включая Костика) выкачивания крови – две смерти!

Выжившая жертва – исключение? Какую цель ставил перед собой маньяк? Убить таким необычным способом? Или он интересовался только кровью и не задавался вопросом, что будет с его жертвами дальше, выживут они или нет?

Этот вопрос был принципиальным на данный момент. В силу чего требовалось собрать максимум информации о других похожих случаях. Они вполне могли существовать! Но о них пока никто не знает, и по многим причинам. Сколько среди них тех, кого отворотила милиция? Или тех, кто не захотел не только в милицию сообщить, но и к врачу обратиться, чтобы узнать, от чего недомогание? Уж не говоря о том, что в газеты редко кто пишет…

Как же их разыскать?!

Полтора часа спустя Александра позвонила. И, кажется, Алексей уже знал, каким должен быть следующий шаг.

– На мой – твой – вопрос уйма коллег откликнулись, Алеш! Я решила тебе звякнуть, чтобы не пересылать кучу писем: по телефону проще пересказать. По поводу одежек и прически твоей подозреваемой. Их много нынче развелось, течений всяких. Есть «эмо», есть «готы», есть «сатанисты» и даже вроде бы есть сообщество «вампиров» – и еще много всякой прочей чертовщины, где и сам черт ногу сломит! Но у них обычно выраженные внешние признаки. Ее чубчик, к примеру, ближе к «эмо»…

– Это еще что за шмасть?

– Молодежное течение. Эмо – от слова «эмоциональный».

После утренних сообщений от Александры вся эта информация ему уже казалась ненужной – ему не терпелось перейти поближе к делу. Но вчера он сам просил ее помочь и теперь не хотел разочаровывать, отчего слушал и вникал, стараясь не выдать своего нетерпения.

– То есть они шибко эмоциональные? – спросил он.

– Вроде того, – усмехнулась Александра.

– А остальные, выходит, нет?

– Алеш, ну хочется детям как-то отличиться от остальных!

Алексей вспомнил слова Степана о девицах, которые всеми способами пытаются придать себе оригинальности. Прав, выходит, Катаев! А он, Кис, безнадежно отстал от жизни, что ли?

– А татуировка с ящерицей?

– Нет, это вряд ли имеет отношение…

– Погоди… Детям? Ты сказала – «детям»!

– Да, этим увлекаются подростки.

– Моей девице двадцать семь!

– В таком случае это скорее просто-напросто дань моде. Зайди в любую парикмахерскую – ты увидишь там афишки див с модными прическами, – так вот, как минимум треть из них имеет челку поперек глаз! Теперь насчет «готов». Костюмы, что ты мне вчера описал, вполне соответствуют их моде…

– Бог с ними, с костюмами! Что-нибудь по поводу обрядов, ритуалов?

– «Готы» увлекаются одноименным течением в музыке, а вот про «вампиров» никто ничего толком не знает. Что-то в этом роде существует, но среди моих коллег не нашлось никого, кто смог бы рассказать поточнее…

– Не страшно. Сейчас самое главное, – Алексей выплыл наконец к интересующему его вопросу, – эти два случая, которые прислал тебе «твой Т.Т.». Я вот что думаю, Саша: таких случаев может существовать куда больше в реальности, но жертвы оклемались. Отчего никуда не обращались. Ни в больницы, ни в милицию, ни в газеты. Однако мне очень нужно разузнать о них! Похоже, что у нас намечается серия. Ты не могла бы забросить в прессу…

– Слух о «вампирах»?

Умница его жена! Ей не приходится объяснять «два раза и помедленнее» – ее мысль опережала слова Алексея.

– Да! С тем чтобы призвать граждан обратиться в газету и рассказать о случаях нападения на них!

– Поняла. Постараюсь.

– Только на следствие ссылаться пока нельзя! Придумай что-нибудь туманно-скандальное, в духе желтой прессы, ладно?

– Я поняла, Алеша. Немного посоображаю и закину «утку».

– Ты гений, Сашка!

– Не говори ерунды.

Саша почему-то не любила комплименты.

– Хорошо, ты посредственность – так тебе больше нравится? – он хмыкнул.

– Вот вернусь и в угол тебя поставлю!

– О, в углу – это одна из самых моих любимых поз!

– Нет, ты невыносим! – заключила Александра с усмешкой. – В общем, жди от меня сообщений!

– Заметано. Саш, а кто это, когда я звонил в прошлый раз, был рядом с тобой?

– Рядом со мной?

– Ну да… Я слышал мужской голос. Совсем рядом…

– А… Это… Я тут одноклассника своего встретила, представляешь?

– Одноклассника?

– Ага. Мы с ним дружили… Давно, когда нам было одиннадцать-двенадцать-тринадцать-четырнадцать.

– А-а-а… Понятно… Приятная встреча, надо думать…

– Конечно.

Повисла пауза – небольшая совсем, но непривычная.

– Алеш, ты ревнуешь, что ли?! – спросила Александра.

– Ни боже мой! Я просто так спросил! Я рад, что ты отдыхаешь… развлекаешься…

Конечно, он не ревновал! Он никогда Александру не ревновал! Только этого не хватало, ревновать…

* * *

Они с Кирой условились смотреть сегодня очередной отборочный матч, и Степан заранее предвкушал этот вечер. Пополнил запасы пива и орешков, да еще купил отборное мясо раков – чтобы не пришлось их чистить, все уже очищено!

И нате вам: Кира ему сообщила, что не придет! Она себя плохо чувствует!

– Заболела?

– Нет, не волнуйся. Так просто… легкое недомогание…

– Месячные?

Кира помедлила, прежде чем ответить. Степан вдруг оробел: не слишком ли он прямолинеен?

– Да, – произнесла она наконец. – Месячные.

– Кирка, выпей анальгин и дуй ко мне! Сегодня же такой матч, ты что!!!

Но она все же отказалась, гадкая девчонка. Весь кайф ему поломала!

…Вечер у телевизора Степану предстояло провести в одиночестве, как раньше, ловя из чужих окон голоса невидимых единомышленников…

Он встал с дивана и резким жестом распахнул окна пошире, стукнув створками о стенки.

* * *

Сашина «утка» могла сработать в лучшем случае только завтра.

А пока, в ожидании ее результатов, Алексею не терпелось разузнать о Кире побольше и исследовать ее квартиру.

Для достижения первой цели он выдал Тамаре новое поручение: выяснить причины смерти Кириного мужа. Если смерть его была криминальной (или заподозрена в криминальности), то найти сведения Тамаре будет несложно. А вот если нет…

Но Тома от поручения не отказалась и, записав адрес и фамилию, обещала расстараться, попросив времени до завтра.

Для достижения второй цели ему требовалось разведать, когда Кира будет отсутствовать в своем жилище. И лучше всего это сделать через Степана Катаева.

Он позвонил ему под каким-то предлогом и выяснил, что Кира собирается провести сегодняшний вечер у себя дома.

– Она отказалась смотреть со мной матч! – возмущенно проговорил Степан. – У нее месячные, прикинь! Отчего у них, у баб, с этим делом такие навороты, ты не знаешь?

Алексей был несколько смущен такими подробностями. Зачем ему знать, когда у Киры месячные, спрашивается? Но Катаев ждал от него ответа, и детектив не хотел потерять той доверительности, которая возникла у них в последнее время. Отчего решил выступить в роли эксперта.

– Степ, нам не понять. У нас же такого нет. Но женщины действительно ощущают недомогание в эти дни. Это медицинский факт.

– Но я же не дрова колоть ее звал! – кипятился Степан. – Я же ей предложил матч посмотреть! На диване жопой сидя!!!

Мама родная, он же… Он просто-напросто…

Да, да: Степан в нее влю…

Нет, не влюблен, это слово не подходило. Степан к ней привязался! Ему без нее плохо, неуютно, тоскливо…

Алексей вдруг запнулся мысленно и себя обругал. Он стал слишком циничным, черт возьми! Что такое привязался? Разве это не есть род любви? Любви родственной или дружеской – но любви же!

Вот-вот. Степан, как Кис его уже представлял, влюбленным – в классическом смысле этого слова – по определению не бывал. Чувство это явно обходило его стороной. К женщинам он относился, как к дорогим часам: и практическая польза от них есть, и для обрамления-украшения ему служат.

Тогда как Кира…

Детектив подумал еще немножко и чуть не зааплодировал: браво, Кира! Ей удалось совершить тот маневр, ту партизанскую вылазку, до которой не додумалась до сих пор ни одна из женщин Степана (иначе он бы не ходил в холостяках в свои тридцать девять!): Кира действительно стала его другом! И Степан уже скучает без своего кореша!

Ладно, с ним все понятно. А вот у Киры к нему что?

Кис ни за что не хотел отказаться от мысли, что между «Девушкой-Смертью», преследовавшей Костика, и десантом Киры к Степану имелась связь. За эту версию голосовали три обстоятельства:

– они случились более-менее одновременно;

– явление девушек к начальству служило в обоих случаях цели напрячь и припугнуть президента и директора «Аськи»;

– во внешности девушек ощущался привкус «готики».

Зачем и кому это понадобилось (учитывая, что Дракошка отпал) – Алексей пока совершенно не представлял. Но сходство имелось, имелось! Возможно, эта «Девушка-Смерть» была подружкой Киры и тусовалась в тех же странных местах, где следовало появляться в странных костюмах? И, возможно, их обеих нанял, подговорил какой-нибудь «гуру»… Имеющий прямой (хоть и скрытый от рядовых адептов) интерес к бизнесу Степана и его ассоциации?

Как связать их с «вампирами в городе», он пока не видел. Все три жертвы, о которых ему было известно на данный момент, являлись мужчинами: не так-то просто справиться с ними девицам! Правда, обе они были высокими, к тому же Кира имела вполне развитую мускулатуру… Так что сбрасывать ее со счетов никак нельзя, никак! Возможно, подсказку он найдет в ее жилище. Скорей бы уж туда попасть!