Текст книги "Настоящие, или У страсти на поводу (СИ)"
Автор книги: Татьяна Серганова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Глава Восьмая. Выбор
– Так вот, граф! Здесь вы не угадали. Мне предложить вам нечего. Совсем. Невинности у меня нет! – и замерла, прикрыв рукой губы, словно хотела остановить слова, которые с них сорвались, попытаться вернуть всё назад.
Великие, если бы это было только возможно.
И реакция Торнтона, который до этого вальяжно расположился напротив, осматривая меня странным, опьяняющим взглядом, была очень резкой.
– Даже так, Белфор? – Его холодному тону могли позавидовать вечные снега Анагорских гор. – Я знал, что нормы морали и этики, которые отличают аристократию от обычных людей, вам чужды, но не думал, что вы дойдёте до такого.
– Вы не имеете право меня судить. Ивар мой жених.
А в ответ увидела, как заходили желваки.
– Гремзи? Кто бы сомневался. Вы считаете меня исчадьем бездны, Белфор? Но у даже у такого как я есть свои принципы, одним из которых является – никаких девственниц в собственной постели.
Я задрожала, тяжело сглотнув.
– Но ведь сейчас всё иначе, не так ли? – тихо закончил мужчина, смотря мне прямо в глаза.
И этот взгляд был как проклятье: резкий, ядовитый и прожигающий всё нутро.
– Что вы такое говорите…
– Я прощу долг вашего жениха в полторы тысячи золотых и подарю четыре с половиной за одну лишь ночь в моих покоях.
– Что? – я резко поднялась и отскочила в сторону, с ужасом смотря на него. – Вы с ума сошли?
Не шутка, не розыгрыш. Я видела это в его глазах. Граф был как никогда серьёзен, озвучивая свой приговор.
– Думаю, это самая щедрая оплата из возможных. Шесть тысяч за одну ночь, о которой никто не узнает. Не беспокойтесь, я умею хранить тайны. И не в моих интересах кому бы то ни было сообщать об этом.
– Нет.
– И ваш жених умрёт.
Я мотнула головой, пытаясь прояснить мысли, которые сейчас путались, накрывали волной друг на друга и смешивались в непонятную кучу.
– Это была ошибка прийти сюда, – ответила ему, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Надо было сразу понять, что договориться с вами не получится.
– Надеетесь, что Селина вам поможет? – догадался Торнтон, даже не пытаясь меня остановить.
– Мне казалось, что вы не можете упасть в моих глазах еще ниже, чем сейчас. Я ошиблась, – направляясь к выходу, сказала ему я. – Но я ошиблась. Вы чудовище, граф Элкиз. Самое настоящее чудовище. Воспользоваться ситуацией и так поступить… Вы мне омерзительны.
Выйдя из его спальни, я некоторое время стояла, словно оглушенная, ничего не видя перед собой.
– Айола! – крик Делайн привёл меня в себя.
– Что? – я обернулась и взглянула на кузину.
– Наконец-то я тебя нашла… А что ты тут делаешь? – тут же подозрительно спросила девушка, бросив взгляд на дверь Торнтона.
– Стою. А что ты хотела?
– Герцогиню отправляют в Академию.
– Что? Как? Когда?
– Прямо сейчас. Прибыл герцог и они уезжают.
Я не стала её дослушивать, подхватив юбки, бросилась вниз по лестнице, а оттуда на улицу.
– Корвил?
Герцог нахмурившись смотрел, как его жену мягко и бережно сажают в карету.
– А, Айола, добрый день, – рассеяно ответил он, не отрывая взгляда от бледного лица жены. Выглядел Архольд не очень хорошо: взъерошенный, встревоженный и страшно обеспокоенный. – Мы срочно уезжаем в Академию, Сэм надо показать искрящим. Хотя она до сих пор сопротивляется. Мне совсем не нравится, как она выглядит.
– Да, вы совершенно правы, – кивнула я, поддерживая его решение, и тут вспомнила о своей проблеме. – Дерек, мне надо с вами срочно поговорить.
– Конечно-конечно, только давайте завтра. Мы опаздываем к порталу. Мне с трудом удалось найти свободное время. Сами понимаете, сейчас речь идёт на минуты.
– З-завтра? – переспросила я, чувствуя, как надежда серым пеплом осыпается в груди.
– Да, я прибуду утром, и мы с вами всё обязательно обсудим. А теперь прошу прощения, – он кивнул мне и поспешил к карете, не дав мне даже возможности возразить.
Я и не могла. У них свои проблемы и неприятности, я и не имела права нагружать их и что-то требовать.
Оставалась еще одна попытка.
Я вернулась домой, схватила сумку, перчатки и шляпку, после чего поспешила в банк, который находился недалеко от центральной площади.
– Денежные накопления мы вам сейчас выдадим, но вот с кредитом могут возникнуть проблемы. Сумма очень большая, госпожа Белфор, – произнёс молодой мужчина, стоя за стойкой администратора. – В данный момент у нас просто нет её в наличии. Необходимо заказывать и доставлять из хранилища. Плюс ко всему ваша заявка должна быть одобрена вышестоящими руководителями. А это занимает не менее трёх дней.
– Неужели ничего нельзя сделать? Хоть что-то? – взмолилась я. – Я согласна даже на самый высокий процент.
Он виновато покачал головой.
– Мне очень жаль, но это невозможно. День уже заканчивается, из начальства уже никого нет, а вы просите деньги на утро. Ещё такую крупную сумму денег.
– Я понимаю, но всё-таки…
– Мне очень жаль, – снова повторил администратор.
Не получилось. Деньги взять неоткуда. Если только не ограбить особняк Архольдов, заложив все ценные вещи, картины, предметы интерьера. Вот только на это я не была способна. Даже ради Ивара.
Вернувшись в особняк, я отказалась от ужина и сразу пошла к себе в покои, упала на кровать, рассматривая потолок и прижимая к груди сумочку, в которой тяжелели монеты.
Отказаться и оставить его. Бросить на милость судьбы и просто стоять в стороне?
А перед глазами возникла картинка мутной ледяной воды, злобные зверюги на берегу и тихий, но уверенный шёпот Ивара, убеждающий меня, что всё будет хорошо.
Когда-то он рискнул всем и помог мне выжить.
Жизнь за жизнь.
Торнтон ведь был совершенно прав. Я сама выбрала этот путь. Отошла от норм этики и морали, отринула всё то, чему меня учили с рождения, уступив и отдав в залог свою невинность. Залог того, что ничего не изменится, что я не передумала. И только тогда мне было позволено провести еще один год в княжестве, выхаживая больного отца.
Отбросив сумку в сторону – монеты громко и противно зазвенели, – я перевернулась на живот, обнимая подушку и зарываясь в неё лицом. Слёз больше не было. Если бы от воспоминаний можно было так же легко избавиться.
Я хорошо помнила тот вечер под ракитой год назад. Так четко и ясно, словно это было только вчера. Как и боль, скрутившую тело, и мою наигранную пустую улыбку, которую я через силу выдавливала из себя, слушая утверждения, что в следующий раз всё будет лучше и хорошо. Кивала, соглашалась и умирала от стыда и отчаянья.
Не будет, уже не станет.
Помнила, как всю ночь проревела, вымаливая прощение у строгой Богини Матери, убеждая её и себя, что так надо, что так правильно, что мы любим друг друга и эта ночь ничего не изменит, а лишь крепче свяжет нас. Клялась, что это в первый и последний раз решалась на такое вне священного союза.
Себя убедить удалось, Богиню – нет.
И вот оно наказание.
Следующие часы я раз за разом прогоняла через себя прошедшие годы. Вспоминала каждый жест и улыбку, наши долгие прогулки с Иваром. Подаренные им цветы, от аромата которых кружилась голова. Звезды, которые были такими яркими над нашими головами. И это безграничное ощущение счастья, пьянящее сильнее любого вина.
Любила? Да. Того мальчика с бездонными карими глазами и очаровательной улыбкой, от которой замирало сердце. Только вот что сейчас осталось от этого мальчика, который спасал меня в ледяной воде?
Надо было понять, что Ивар меняется. Еще год назад, когда он приехал неожиданно чужой и холодный, как колюче смотрел и собственнически сжимал в своих руках, игнорируя мои болезненные гримасы и удивлённые взгляды.
Не хотела верить, не хотела признавать и акцентировать внимание, слишком занятая болеющим отцом. По-детски уверенная в нашей любви.
Зачем согласилась тогда на его требования? Потому что боялась потерять. Как глупо и страшно. Цеплялась, держалась и умирала. А за что пала? Ведь нет больше того мальчика солнечной улыбкой. И той девчонки тоже нет. Умерла, рассыпалась прахом, сгорев от боли и тоски.
Оставался лишь долг. Жизнь за жизнь…
Всего лишь одна ночь. Ночь с человеком, которого ненавидела всем сердцем. Разве это высокая цена за спасение чужой жизни? Я не знала, но выбора не было. Ведь хранить мне было нечего.
Часы пробили полночь, когда я тенью, никем незамеченная прошла по коридору, открыла знакомую дверь и бесшумно скользнула внутрь.
В покоях было темно, лишь пара светильников по углам, которые скорее не освещали, а наоборот еще больше усиливали напряжение и сгущали обстановку. Или может быть дело в моём состоянии. Всё тело, а не только щеки, горели от жгучего стыда. Нервная дрожь заставляла мелко трястись, и больше всего мне хотелось сбежать отсюда.
«Не смогу… не смогу…»
Честно говоря, я уже сделала шаг назад, чтобы последовать своим желаниям, как из спальни неожиданно вышел граф. Мужчина замер в дверях, и я всё никак не могла разглядеть выражения его глаз, которые были скрыты в сумраке ночи.
– Айола? – в голосе слышалось удивление, а я дернулась в ответ, услышав своё имя в его устах.
– Ваше предложение еще в силе? – прочистив горло, спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал от страха.
– Да, – тихо ответил он.
– Тогда я согласна.
И сама не верила в то, что произнесла это, лишая себя последнего шанса на побег. Но сделанного не воротишь и отступать было не в моих правилах.
Торнтон еще некоторое время изучал меня, потом подошёл к шкафу и достал из ящика небольшой бумажный прямоугольник, который демонстративно положил на журнальный столик у дивана.
– Это чек на четыре с половиной тысячи золотых. Его можно будет обналичить в любом отделении банка уже завтра утром. Распоряжение я отдал.
Я кивнула, чувствуя, как в груди всё закипает от гнева и отчаянья.
«В этом весь Торнтон. Невыносимый, заносчивый, самоуверенный. Он уже приготовил всё. Отдал распоряжения, подписал чек. Значит знал, что я соглашусь и приду к нему этой ночью. Не сомневался, что попаду в его сети. Невозможный человек. Невыносимый, который всегда получает то, что хочет. И здесь он угадал… Я ведь пришла, сдалась…»
Как же мне хотелось разорвать эту бумажку в клочья и бросить их в лицо графу, с наслаждением смотреть, как от гнева заблестят его глаза. Как много мне хотелось, но сделать я ничего не могла.
– Хорошо, – лишь сдержанно кивнула ему.
После чего прошагала прямо в спальню и застыла на мгновение у огромной кровати. Подавив рвущийся наружу всхлип, покрепче стиснула зубы и, путаясь в длинном подоле сорочки, забралась в постель. Вытянулась во весь рост, сложив руки на животе, и крепко зажмурилась.
Уже не маленькая девочка и хорошо знала, что должно произойти. Больно уже быть не должно, а всё остальное… Переживу, перетерплю и выдержу.
Смогу.
А сама замерла, прислушиваясь к каждому шороху и звуку приближающихся шагов, мысленно считая от одного до десяти и обратно.
«Всё будет хорошо… всё будет…»
– Ох, – выдохнула я, когда меня неожиданно схватили за локоть и выдернули из постели, заставляя столбом застыть рядом с ней, непонимающе распахнув глаза.
Торнтон всё ещё сжимал мою руку и стоял так близко, что я могла разглядеть каждую чёрточку его лица. И это несмотря на то, что в спальне было достаточно темно.
– Так не пойдёт, – неожиданно хрипло произнёс мужчина. – Только не так…
– Вы же требовали от меня ночь в своей постели. Разве я не сделала то, что вы хотели? – спросила у него, чувствуя, как бешено бьётся сердце в груди.
Он был слишком близко.
– Не так, – повторил Элкиз, отпуская мой локоть и поднимая руку вверх.
Ладонь коснулась растрёпанной косы, наводя еще больший беспорядок, расплетая волосы и пропуская через пальцы светлые пряди.
– Я не понимаю, – прошептала в ответ, не зная, что делать и куда бежать.
Всё было не так, как я представляла, и эта неправильность и неоправданность представлений сводила с ума.
В моих представлениях Торнтон должен был повалить меня на постель, задрать подол сорочки, навалиться сверху, до боли сжимая грудь, и сделать своё дело. Ну уж точно мужчина не должен был так касаться моих волос, которые уже мягкими волнами падали на грудь и плечи, окружая лицо пушистым облаком.
– Моя ночь и мои правила, Айола, – произнёс Торнтон одними губами, но я поняла.
Чуть шершавая ладонь мимолётно коснулась плеча, обхватила затылок, большим пальцем поглаживая бьющуюся на шее жилку.
– Боишься?
– Не понимаю, – повторила я и прикусила губу, пытаясь понять природу своих чувств и желаний.
Его лицо приближалось. Или моё к нему, направляемое чужой волей? Я не могла толком сказать. Всё смешалось: звуки, запахи, цвета и собственные ощущения. И среди этого безумия затерялась я.
– Поймёшь.
Лёгкое прикосновение губ и никакого принуждения. Я застыла, упрямо сомкнув их и напоминая себе, что собиралась игнорировать все его действия. Поцелуй стал более требовательным, и я зажмурилась, стараясь не поддаваться той лёгкой дрожи, которая загоралась в животе. Рука на затылке мягко поглаживала, пальцы зарывались в волосы, убеждая открыться, довериться, но разум был сильнее.
До того момента, пока моих губ не коснулся кончик его языка. Это было так неожиданно, что я протестующе ахнула и тут же пропала.
Меня поймали, сжали в своих объятьях, не давая даже шелохнуться, целуя, лаская, побуждая открыться и довериться.
Но я не могла… не могла и всё тут. По крайней мере, первое время. Мысль о том, что ненавижу, никуда не делась и я цеплялась за неё как за соломинку.
Его губы ласкали, сводили с ума. Руки требовательно, но нежно гладили спину, бедра, ласкали моё лицо.
– Откройся… откройся для меня, – шепот на грани сознания, который проигнорировать не было сил.
Ненависть была со мной, но уступила место другим чувствам.
Руки сами потянулись к его плечам, робко касаясь и поглаживая, совсем не так, как он касался меня, а иначе, еще так нерешительно. Но начало было положено.
– Айола… Айола…
Моё имя в его устах было неправильным и правильным одновременно. Он не должен был так меня звать и должен одновременно. Я запуталась в своих чувствах и эмоциях. В ненависти и желании большего.
Не знаю как, но Торнтон чувствовал меня, не торопился, но и не пасовал, давая разуму вновь взять верх над чувствами.
Я так увлеклась поцелуями, что не заметила, как мягко мужчина уложил меня в постель и навис сверху, не подавляя, как было когда-то.
«Ненавидеть. Я должна его ненавидеть, но и противиться соблазну не могу. Это походит на наркотический дурман, лихорадку в крови, безумие, которое не поддаётся осмыслению».
Может и не надо? Не надо думать о том, что будет, а просто отдаться желаниям? Узнать, что такое настоящая страсть, куда приведёт нас это безумие и раствориться в нём, забыв обо всём. Нет Торнтона и Белфор, что сейчас стягивали друг с друга одежду, которая жалобно трещала по швам. Только лишь мужчина и женщина. А завтра… завтра будет завтра.
Запускала пальцы в его волосы, сжимала обнажённые плечи, оставляя на коже белые полумесяцы от своих ногтей, чувствовала, как перекатываются мускулы под моими руками. Задыхалась, ощущая грешные губы на свой груди, вздрагивающем животе, бедрах.
– Айола… Айола…
Сходила с ума от своего имени, которое Торнтон… Леонард выдыхал, не прекращая касаться везде и всюду.
Сгиб коленей, горячая рука на бедре, как печать нашей страсти, и сильное тело надо мной… во мне. Я с глухим стоном подалась вперёд, принимая его до конца, дрожа и кусая губы.
– Леонард, – его имя срывается с моих уст против воли. Когда терпеть уже почти нет сил, когда дорожка дрожи, зарождаемая внизу живота, безумной волной распространяется по всему телу.
Всего лишь имя, но мужчина вздрогнул, усиливая напор, ловя губами мои стоны.
Мой тихий вскрик и его тяжелый стон.
… И всего мгновение, чтобы прийти в себя и понять, что произошло и как именно.
Стыд? Нет, боль и тоска, женская радость и гордость.
Осторожно пошевелилась и отвернулась от лежащего рядом мужчины, пытаясь найти, чем укрыться, спрятаться от его нескромных глаз. Я знала, что Леонард смотрит на меня, изучает, чувствовала его взгляд между лопатками.
По телу прошла дрожь, хотя в спальне было жарко, и вся кожа была покрыта капельками пота, от которого волосы намокли так сильно, хоть выжимай.
– Замёрзла? – тихий шепот совсем рядом и спасительное покрывало на плечах, в которое я тут же укрылась.
– Спасибо, – тихо произнесла в ответ, разглядывая узор на подушке.
Пара секунд тишины и новый вопрос:
– Жалеешь?
– У нас договор, – напомнила ему.
Зря, наверное, потому что напряжение только усилилось.
– Но по договору всё должно было быть по-другому, не так ли? – как-то зловеще переспросил Торнтон. – Ты хотела лежать бревном, сжимая покрывало, мысленно считая до ста и обратно, стараясь не морщиться от отвращения, когда я буду прыгать на тебе?
«Почти…»
– Вы… – начала я, но была перебита.
– Ты. Ты уже произносила моё имя, Айола. Совсем недавно. Или не помнишь?
– Помню.
Разговаривать так было тяжело. Я повернулась, продолжая прятаться в покрывале, при этом всё равно чувствуя себя ужасно голой и беззащитной.
– Проклинаешь себя за то, что ответила?
Надо было солгать. Надо было, но не смогла.
Не отвела глаз, задыхаясь от требовательного взгляда и тихо, но твёрдо произнесла:
– Нет.
– Нет.
Не солгала, не спряталась и не скрылась. Торнтон видел правду в глубине её глаз и злость, сдавившая сердце, лопнула как пузырь. Мужчина чуть не задохнулся от волны облечения, которая затопила с головой. Странное ощущение, не понятное и быть его не должно. Потому что это просто одна ночь и всё. Жажда утолена, и они разойдутся каждый в свою сторону.
Она лежала совсем рядом, под подбородок закутанная в стёганое покрывало, с припухлыми от поцелуев губами, растрёпанными волосами, пряди которых прилипли к влажному лбу, и от макушки до пяточек пропитанная его запахом и их страстью. Яркой, взаимной и обжигающей.
Искренняя, порывистая, честная.
– В моей жизни и так произошло много такого, о чём стоило пожалеть. Я устала от этого. И эта ночь, – сглотнула и провела кончиком языка по пересохшим губам. – Не хочу, чтобы она тоже стала ошибкой. Хотя это ничего не изменит. Мне стоило догадаться, что так будет. Вы умелый любовник, граф, и выстоять против вас у меня не было даже малейшего шанса. Что ж, пусть так и будет. Моё тело вы получили, а душа… Она останется при мне.
Девушка села в постели, прижимая покрывало к груди и выставляя мужчине на обозрение обнажённую спину с выступающими позвонками.
Не изменит? Да, наверное. Чужая невеста, бедная аристократка из далёкого заснеженного княжества и лучшая подруга младшей сестры.
Для жены слишком проста, такую никогда не примут в обществе. Графы, обладающие высоким положением и внушительным состоянием, никогда не женятся на таких, что бы ни утверждали сказки. Для любовницы – недосягаема.
Сегодня днём стоило двери за ней закрыться, он тут же пожалел о своих словах и предложении. Ведь всё начиналось ради другого. Надо было лишь унизить её, заставить приклонить колени и создать артефакт. Даже десять. Но горькие слова и мысль о том, что её кто-то касался подействовали как спусковой крючок.
«Ты… в моей постели…»
Дурак.
Сжал стакан в руках, который впервые в жизни захотелось разбить о стену, наслаждаясь звоном разбитого стекла. Глухая боль и злость в груди. И картинки перед глазами. Айола и чужой… другой, не он…
Не должно волновать, но волновало. И раздражения быть не должно, но было.
Стакан с грохотом опустился на стол, нарушая звенящую тишину.
Но жалеть о случившемся Торнтон не собирался. Сказал и сказал. Значит теперь стоило переключиться и извлечь пользу из того, что произошло. Максимальную пользу и выгоду для себя.
Граф вскочил, схватил камзол и вышел из спальни, чтобы узнать, что Селину только что срочно отправили в Академию. Первой мыслью было броситься следом. Просто оказаться рядом, как много лет назад, когда сестра чуть не убила себя, попав в ловушку старого герцога Архольда.
Остановился в последний момент, понимая, что сейчас сестру есть кому защищать и беречь. Корвил, каким бы гадом он ни был, никогда не позволит, чтобы его жену кто-то обидел или навредил ей.
Оставаться в особняке сил не было. Вновь заныла нога, последствие травмы у разрушенной обвалом деревни. Когда мощным выбросом магии их с Селиной чуть не убило. Тогда они пытались найти под завалами Корвила и едва не погибли сами.
Трость в руке и давление на ногу спало, сменившись легким дискомфортом.
Солнце снова нещадно палило, не давая сосредоточиться. И даже лёгкая тень придорожных деревьев не спасала.
А мысли то и дело возвращали его к Белфор. К той звонкой пощечине, которая послужила началом изощрённого плана мести, к обвинениям, которые она, не таясь, бросала ему в лицо. Другие предпочитали не воевать с графом, а если и делали это, то только за спиной и через десятые руки. Но не она.
Рука сама собой потёрла скулу, словно стремясь стереть воспоминания о пощечине. Кто бы мог подумать, что всё зайдёт так далеко и будет иметь такие последствия.
Леонард сам не заметил, как оказался у входа в банк.
– Торнтон? – знакомый голос заставил замереть и обернуться.
К нему с другой стороны улицы спешила маркиза Констанци. Пружинистые локоны обрамляли бледное личико, которое скрывалось в тени изящной шляпки с короткими полями, украшенной разноцветными перьями птицы фольк*, а соблазнительное тело было облачено в красивое шелковое платье ярко-розового цвета с глубоким вырезом.
Женщина была не одна. Её сопровождал какой-то молодой хлыщ. Леонард понятия не имел, кто это, и даже не хотел знать, сосредоточившись на любовнице. Яркая красота Армель многих пленила и свела с ума.
– Маркиза, – мужчина кивнул подошедшей женщине.
– Что-то давно вас не видно. Не приходите, не отвечаете на приглашения, – ласково произнесла она, хотя глаза метали молнии:
«Ждала тебя прошлой ночью и буду ждать этой. Только посмей не прийти…. Только попробуй…»
А внутри поднялось раздражение. Маркиза и раньше позволяла себе слишком многое, но сейчас явно перешла рамки дозволенного.
– Дела.
– Дела могут и подождать. Надо же находить время для развлечения, – промурлыкала женщина, подаваясь вперёд и касаясь тоненьким пальчиками лацкана его камзола. – Жизнь так коротка.
– Я подумаю об этом, – буркнул он, краем глаза замечая тоненькую фигурку Айолы, которая вышла из здания банка, прижимая сумочку к груди.
Девушка явно ничего не видела перед собой и возникни Торнтон прямо перед ней, скорее всего бы даже не заметила, но мужчина всё равно отступил в тень дерева, провожая её внимательным взглядом.
– Так-так-так, – Армель проследила за его манипуляциями и хищно улыбнулась. – Маленькая северянка, протеже самой герцогини. Говорят, ты уже успел развлечься с её кузиной.
– Кто говорит? – равнодушно уточнил он, переводя взгляд на маркизу.
– Слухами мир полнится, друг мой. Решил попытать удачу и со второй сестрой?
– Какое пристальное внимание к моей личной жизни, – криво усмехнулся Торнтон, опасно сузив глаза.
– Интересный мужчина не может не вызывать повышенного внимания, – она шагнула еще ближе, обдавая его удушливым ароматом роз. – Главное, чтобы наш граф не возгордился и не забыл про старых друзей.
Он чуть склонил голову, давая понять, что понял скрытый смысл фраз.
– Было приятно вас встретить, – натянуто улыбнулась она. – Прощайте, граф. Лорд Ройдос, давайте продолжим нашу прогулку?
– Прощайте.
А сам поспешил в банк. Через полчаса граф вышел из здания с обещанием начальника банка предоставить завтра утром любому, кто придёт с чеком, указанную в нём сумму денег.
Чек был подписан сразу по приходу в особняк. Элкиз собирался отдать его Белфор сразу после ужина, сказав, что передумал и согласен на десять артефактов, но девушка так и не вышла из комнаты. Тогда он решил отложить разговор до утра.
А потом получилось то, что получилось.
Воспользовался ситуацией и взял то, что давали.
– Ночь еще не закончилась, – заметил мужчина, касаясь выступающих позвонков.
Напряглась, но не отодвинулась, только застыла, сжавшись точно пружинка.
– Произошедшее не изменит моих чувств к вам.
– Ненавидишь?
– Да, – спокойно ответила Айола, ничуть не смущаясь. – И больше всего на свете хотела бы сейчас уйти.
– Но этой ночью ты моя, – рыкнул Торнтон, опрокидывая её на кровать и нависая сверху. – Моя…
Она ушла на рассвете. Как только солнце лениво позолотило верхушки деревьев. Бесшумно встала, надела сорочку, которая немного пострадала от нетерпения мужчины. Немного помявшись, схватила плед с кресла и закуталась в него.
На графа она не смотрела. Лео следил за Айолой сквозь ресницы, тщательно контролируя дыхание и изображая спящего.
Не посмотрела, даже не оглянулась.
Быстро вышла из спальни, замерла у столика – Торнтон слышал, как едва слышно зашуршала бумага, – а потом и вовсе ушла, оставив мужчину одного в постели. Ни оставив ничего, кроме аромата шампуня на подушке и жарких воспоминаний в сердце.
Легче не стало. Наоборот, ситуация еще больше осложнилась. Впервые Торнтон не знал, что делать и как быть дальше. Этой ночи не должно было быть, но она случилась, навсегда изменив их жизни.
*фольк – огромная птица, напоминающая что-то среднее между страусом и павлином, с длинными ногами, вытянутой шеей, крохотной головой и пышными разноцветными перьями, украшающими её хвост и крылья.
