Текст книги "Скорая помощь пышного размера (СИ)"

Автор книги: Татьяна Новикова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 4 страниц)

Глава 6

Перед следующей сменой я просыпаюсь с твердым намерением начать новую жизнь. Поменять себя, и всё такое.

Впрочем, моего энтузиазма хватает только на миску овсянки и зарядку. Дальше он кончается.

Телефон лежит на прикроватной тумбочке. Я специально так положила, будто если не видеть уведомлений, то их и не будет. Прекрасная стратегия, как мне кажется. Боитесь, что вам придут плохие анализы? Так просто не открывайте их, и они будут хорошими!

После зарядки все-таки приходится ознакомиться с реальностью.

От Романа четыре длинных сообщения, целые полотна текста. Ему бы книги писать. Общий посыл выглядит так: «Давай поговорим, прекрати изображать независимую женщину».

От Дениса сообщений нет. К счастью. А то еще одного общительного вруна я бы не выдержала.

Наспех позавтракав, я пытаюсь привести себя в состояние работоспособности. Получается с натяжкой. Ну и ладно, сойдет. Кого испугают мои синяки под глазами?

Смена начинается бодро.

Сначала бабушка с жалобами на предобморочное состояние. Приехав, мы едва застаем «умирающую» дома – она уже собиралась упорхнуть за хлебом, ибо «устала вас, нелюдей, ждать».

Потом мужчина, который отбил себе молотком палец, потому что хотел доказать жене, что полку можно повесить без мастера. Полку, судя по его рассказу, так и не повесили. А вот палец в плачевном состоянии.

Потом беременная девушка с температурой, которая не знает, как её сбить без лекарств. Правда, меня куда больше смущает её заплывшее красное лицо. Как будто бедняжку покусал рой пчел.

– Вообще-то я вас не только из-за температуры вызвала. Я прочитала на форуме, что нужно заварить листья подорожника, – объясняет девушка. – Всё сделала по рецепту, но температура держится… а еще я немного опухла.

«Немного опухшая» девушка выглядит чудовищно. Мы увозим ее в больницу с острой аллергической реакцией, а она пытается слиться с лечения и уверяет, что просто собрала подорожники недалеко от трассы.

Между вызовами телефон вибрирует.

О, а вот и Денис. Только он не пишет тягостных посланий и не названивает. Он заходит с козырей:

“Миша спрашивает, можно ли отправлять медведя в космос? Тот совсем здоров”

Вот это нечестно. Использовать пятилетнего ребенка как артиллерию по моим внутренним укреплениям – запрещенный прием.

Я печатаю: «Если у медведя нет температуры, то…»

Не закончив сообщение, стираю его и печатаю новое: «Не пиши мне. Я на смене».

Стираю тоже.

В итоге вообще ничего не отвечаю. Я не обязана разбираться с чужими медведями-космонавтами.

В общем, долгий рабочий день пролетает на удивление быстро, и я хоть выматываюсь, но не так, как обычно. Короче говоря, даже есть силы дойти домой, а не доползти. Мы возвращаемся на базу, заканчиваем отчетность.

И стоит мне выйти на улицу, я замечаю Рому. Он стоит невдалеке от базы с небольшим стаканчиком кофе. Вроде как и не мнется у двери, но зорко всматривается, дожидаясь меня.

Наконец, замечает. Бодренько шагает в мою сторону. Вот у кого точно не было тяжелой смены. Даже завидую немножечко.

– Марин, – он протягивает стаканчик, но я демонстративно скрещиваю руки на груди. – Давай поговорим без истерик.

– Ром, ты считаешь, что фраза «без истерик» увеличивает твои шансы на разговор?

Он устало выдыхает.

– Слушай, ну я ведь дождался тебя. Кофе вон купил, американо, как ты любишь. Зачем ты так? Я переживаю.

Угу, какой молодец. Сделал всё правильно, купил нужный напиток, а я всё еще не падаю в его объятия.

– Нет, Ром. Ты не переживаешь. Ты бесишься, что я могу жить без тебя.

Я обхожу его быстрым шагом.

Он что-то говорит вслед. Кажется, про мою неблагодарность, комплексы и то, что я «сама лишаю себя счастья». Я не оборачиваюсь. Нет никакого желания вновь погружаться в общение с человеком, который за столько времени не запомнил, что я терпеть не могу американо.

Далеко отойти я не успеваю. Потому что замечаю черную машину. Конечно, сама по себе машина меня мало волнует, но за рулем абсолютно точно сидит Денис.

Да вы что, сюда всей толпой прийти решили?

Стыдоба-то какая. Хорошо, что Гриша с Валерой еще сидят на базе и не видят моего позора. А то ржали бы следующий месяц так точно.

Денис выходит из автомобиля без улыбки. Волосы сильно взъерошены, вид понурый. Я раздражена сверх меры тем, что мне симпатичен он даже сейчас.

– Марин… привет. Могу я занять пять минут твоего времени?

Уныло кивнув, я отхожу с ним к машине. Не сажусь внутрь, конечно. Просто встаю рядом, скрестив руки на груди, чтобы не было видно, как они дрожат от усталости и нервов.

– Говори.

Денис предельно собран. Нет ни грамма растерянности, он не мнется, не волнуется. Видно, что этот разговор продуман до мелочей. И я не знаю, хорошо это или плохо? Потому что отрепетированная речь даже хуже импровизации. Больше шансов замаскировать в ней ложь.

– Спасибо. Я караулил тебя последние три часа. Еще перед этим долго искал номер вашей подстанции, чтобы приехать по нужному адресу, – мужчина хмыкает. – В общем, как я вчера и сказал, с Алиной мы не вместе. Она ушла полгода назад. Сначала к подруге, потом я узнал, что там был мужчина. Может, он появился потом или она изменяла мне с ним – уже неважно. Мишу она за это время видела пару раз. Звонила редко. На день рождения прислала курьера с подарком, а сама не приехала. Но Алина всегда была такая. Она не семейный человек.

Из меня рвется язвительность, но я временно придавливаю ее в себе и слушаю дальше.

– Развод мы не оформили, – продолжает Денис. – Да, это моя ошибка. Я тянул. То одно, то второе. То забуду, то Миша заболеет, то на работе кто-нибудь накосячит. Да и к чему торопиться с разводом, если у меня никого нет? Но вчера я подал документы. Могу показать заявление.

– Не нужно, – качаю головой.

– Алина наиграется с сыном и уедет, он ей не нужен, – говорит Денис глуше. – Но теперь она знает, что у меня кто-то появился – и действует назло. Поэтому вчера хамила тебе и называла меня «дорогим».

– Вообще-то «милым». Но мне больше другое интересно: у тебя кто-то появился? – не удерживаюсь от ехидства.

– Да. Ты.

Я неприятно усмехаюсь.

– Тогда она может спать спокойно с тобой или без тебя. Я просто заехала за рисунком.

– Ты заехала не просто так, и я был рад, что ты приедешь, – чеканит он, и каждое слово бьет по мне. – Я надеялся на встречу. А ты могла бы отказаться. Ибо на кой тебе детский рисунок? Но ты согласилась, и это много значит.

– Угу, согласилась, думая, что еду к отцу-одиночке и его прекрасному сыну. Ты должен был сказать, что вы не разведены.

– Должен был. Но я не думал, что Алина появится.

– Видишь, как она вовремя вспомнила про семью. Денис, послушай. Ты мне очень нравился в школе. Безумно, – признание дается тяжело, но я решаю, что глупо его таить в себе и дальше. – Да и сейчас нравишься. Но я не собираюсь вариться в чужой семейной каше. У меня своих проблем хватает.

– Я не прошу тебя вариться в каше. Я прошу дать мне шанс.

Мы молчим, но я не злюсь. Не то чтоб его слова меня переубедили, но он ведь приехал сюда, ждал меня…

«Рома тоже тебя ждал, – подсказывает рациональная моя часть. – Их ожидание еще ничего не значит».

Тоже верно. Но Денис пришел без американо, а это уже плюс ему в копилку.

– Давай я хотя бы подвезу тебя домой? – вздыхает он.

Помешкав, я соглашаюсь. Что мне терять.

– Договорились. А где Миша?

– С няней.

Усевшись на пассажирское сиденье и вытянув ноги, я только собираюсь расслабиться. Прикрываю веки, мечтая о том, как завалюсь в кровать. И тут Денис произносит:

– Я хотел пригласить тебя на свидание еще в школе. Но ты мне казалась такой правильной. Ну, зачем тебе раздолбай вроде меня?

«Как жаль, что не пригласил. Всё могло бы сложиться иначе», – мелькает в голове.

– Ты была такая веселая, светлая. В свитере своем забавном. В таком свитере должны ходить только хорошие люди. Я точно знал, что твоя жизнь сложится правильно. Так и случилось. Я очень рад, что увидел тебя сейчас.

– Я тоже была рада тебя увидеть, – отвечаю честно, с закрытыми глазами. – Ты, конечно, не стал президентом мира, но многого добился. И это классно. А еще классно, что у тебя такой замечательный сын. И очень жаль, что в школе мне казалось, будто ты меня не замечаешь. Может, сложись всё иначе, у нас бы был шанс… но теперь уже точно нет…

Мне кажется, что на этой ноте мы и попрощаемся. Он довезет меня до дома, мы улыбнемся друг другу – и разбежимся навсегда. Но Денис как-то подозрительно не трогается с места.

Я чувствую его горьковатый парфюм. Нечто ненавязчивое, мужское. Вкусное, если честно.

– Я сейчас поцелую тебя, – говорит он хрипло. – Если ты скажешь «нет», я не буду настаивать.

У меня перехватывает дыхание. Глаза распахиваются.

Чего?!

Нет, ну спасибо, что предупредил. Вежливый какой. Осталось только отказаться.

– Марина? – спрашивает Денис.

Я должна ответить «нет». По всем законам и правилам. Во имя здравого смысла и собственного спокойствия. Но с языка срывается другое:

– Целуй уже.

В следующий миг его губы накрывают мои, и меня захлестывает ураганом эмоций. По коже пробегает дрожь. Тело размякает. Я отвечаю жадно и совершенно без стеснения.

За все школьные часы, когда я втайне мечтала о Денисе Воронове. За все наши случайные взгляды друг на друга, такие редкие, что по пальцам можно пересчитать. За то, что он, оказывается, интересовался мною – но посчитал слишком хорошей.

Какой кошмар. Тот свитер с оленем всё же сыграл злую шутку, потому что лучший парень школы из-за него не предложил мне свидания… и не позвал на выпускной…

Он пододвигается ко мне, его ладонь ложится на мою талию, вторая – на затылок, пальцы путаются в волосах, и всё вокруг становится незначительным. Мелким и глупым по сравнению с этими ощущениями.

Поцелуй получается горячим. Денис прижимает меня, но не давит, только держит так крепко, что захватывает дух. Я хватаюсь за его куртку, потому что иначе точно сползу вниз по сиденью, и это будет самый нелепый финал романтической сцены.

Его губы уверенные, настойчивые. Мне жутко нравится, как он касается меня. Честно скажу, в тех моих подростковых фантазиях всё было куда целомудреннее. А тут…

В груди не хватает места: сердце словно разрослось и лихорадочно колошматит по ребрам. Денис чуть сильнее сжимает мою талию, тоже теряя контроль над собой.

И мне хочется продолжения.

Вот прямо сейчас.

Если оценивать поцелуи, то этот – лучший, что у меня был. За всю жизнь. Это не просто: «Ну ничего, приятный мужик». А «несите огнетушитель, я вся горю». Вот настолько мне классно рядом с ним!

Денис отрывается первым. Лбом почти касается моего лба, дыхание у него тяжелое, в глазах шоколадного оттенка непроглядная тьма. В них не осталось ничего осмысленного.

– Так что насчет второго шанса? – хмыкает он, но я не успеваю ответить.

Потому что его телефон начинает звонить.

Денис отвечает моментально:

– Да, Валерия Дмитриевна?

Он слушает чью-то сбивчивую речь. Слов я разобрать не могу, но нутром чую: что-то случилось. Потому что Денис сначала просто хмурится, а затем бледнеет.

Ох…

– В каком смысле, забрала? – Голос его звенит от волнения. – Куда?

Няня что-то отвечает. Пальцы Дениса сильнее сжимают телефон.

– Когда?

Я больше не чувствую смущения или радости. Только холод, который расползается под ребрами. Сердце стучит тревожно.

Денис сбрасывает вызов и долго изучает телефон сердитым взглядом.

– Алина забрала Мишу, – произносит он негромко. – Сказала, что погуляет с ним часик. И перестала отвечать на звонки.

Глава 7

Поцелуй еще некоторое время отзывается сладостью на моих губах и в сбившемся дыхании. Но суровая реальность быстро отпихивает его в сторону.

– Куда забрала? – Мне тоже передается нервозность Дениса. – Что случилось? С кем ты говорил?

– Это Валерия Дмитриевна – няня Миши. Тут приехала Алина, сказала, что выведет Мишу подышать воздухом. Валерия Дмитриевна ее знает, поэтому отдала и спокойно занялась готовкой. Но потом засомневалась, решила позвонить, узнать, куда они пошли гулять. Телефон Алина не берет. Где они, неизвестно.

– Сколько времени прошло?..

– Почти два часа.

Денис набирает номер жены. Его лицо становится жестким, собранным, без капли того тепла, что было минуту назад.

– Не отвечает? – сглатываю.

Он утвердительно мычит.

Я тянусь к своей сумке, хотя сама не знаю, чем она мне поможет. Но просто от волнения, чтобы чем-то занять руки.

– Где они могут быть?

– Не знаю. – Денис, выругавшись, снова и снова пытается дозвониться. – Не представляю, куда она могла увезти ребенка.

– Может, к своим родителям?

– Ее мать в другом городе.

Он перезванивает няне и ставит вызов на громкую связь. Женщина отвечает почти сразу. Голос испуганный, сбивчивый.

– Денис Андреевич, я думала, она ненадолго! Она же мама… Я же не могла запретить…

– Валерия Дмитриевна, успокойтесь, – говорит Денис, хотя сам спокойствия не излучает вообще. – Давайте еще раз подробнее. Что она сказала?

– Что Миша засиделся дома, что мальчика нельзя держать в четырех стенах. Я сказала, что он только выздоровел, и вы просили обойтись без долгих прогулок, а она засмеялась. Сказала: «Да что с ним будет, он же не хрустальный». Я подумала, они вокруг улицы пройдутся или на площадку сходят.

Я прикрываю глаза.

Дети, конечно, не хрустальные, кто б спорил. Они крепкие, шумные, липкие после конфет и способные три часа подряд прыгать на диване. Но это не значит, что их надо таскать куда угодно сразу после болезни, чтобы доказать миру свое право на свободное материнство.

– Что на Мише было надето? – спрашивает Денис.

– Куртка синяя, шапка легкая… Прохладно же на улице, дождь вон льет. Я ему шарф повязала, но Алина Сергеевна посмеялась, мол, кто летом шарф носит. Я не знаю, сняла она его или нет.

Денис выдыхает сквозь зубы. Я вижу, как ему хочется сорваться. Но он держится.

– Если она вернется раньше меня – сразу звоните. Не отпускайте ее больше одну.

– Конечно. Простите, пожалуйста, я…

– Всё нормально. Не вините себя.

Он сбрасывает и тут же набирает Алину снова. На этот раз она отвечает, хоть и заставляет мужа понервничать.

И говорит с ним таким голосом, будто он отвлек ее от невероятно важного дела.

– Денис, ну чего ты названиваешь? – слышится в трубке. – У нас всё хорошо.

Денис выдыхает.

– Где Миша?

– Со мной, где же еще.

– Где вы?

– Мы гуляем.

– Алина, где конкретно вы находитесь?

Она смеется.

– Мамочки, какой ты душный. Ничего с нашим сыном не случилось.

Я сжимаю руки в кулаки. Очень хочется отобрать у Дениса телефон и сказать этой женщине пару ласковых слов. Желательно, на отборном матерном жаргоне.

Но мне остается только молчать.

– Миша только что болел, – напоминает Денис. – Ему нужен покой, а не твои внезапные прогулки.

– Ой, перестань. Ты всегда преувеличиваешь масштабы. Я же вижу, что с ним всё нормально.

– Где вы гуляете?

Алина отвечает с ленцой:

– Ну вообще мы ходили на маникюр.

– Что?.. – Денис, видимо, надеется, что ослышался.

– Маникюр, милый. Это когда ногти красят. Мне что, отменять запись из-за того, что у ребенка сопли? Миша сидел рядышком, смотрел мультики на телефоне. Ему понравилось. Там что-то про котов было, они забавные.

Эта женщина безумна, честное слово. Она забрала пятилетнего ребенка, который только недавно закашливался до сипоты, чтобы он посидел рядом, пока ей облагораживают ногти.

И ведь она не считает это чем-то ужасным. Алина не злорадствует и не пытается причинить мальчику вред. Она просто искренне уверена, что ничего страшного не произошло. Ей нужно было на маникюр. Ребенок рядом. Мультики включены. Какие претензии?

Инфантильность в чистом виде.

– Адрес, – шипит Денис.

– Да мы уже ушли оттуда.

– Адрес, – повторяет он негромко.

– Ну что ты сразу начинаешь? Я хотела еще с ним погулять. Сходим, выпьем по молочному коктейлю.

– Называй адрес! Немедленно.

– Ты пугаешь меня своим тоном. Ладно-ладно, можешь забрать Мишу. Мы в торговом центре «Витражи», на третьем этаже. Ща коктейль принесут, и…

Денис прикрывает веки.

На секунду мне кажется, что сейчас он что-нибудь раздавит от ярости.

– Никаких молочных коктейлей! Никуда не уходите. Я еду.

– Ой, только не устраивай сцен. Тут люди.

Он сбрасывает вызов и бессильно ударяет по приборной панели. А затем оборачивается ко мне:

– Я отвезу тебя домой и поеду к сыну.

– Не трать время зря. Давай я поеду с тобой.

– Не надо.

– Надо, – отвечаю жестко. – Во-первых, Миша просидел в маникюрном салоне, и я хотя бы посмотрю, как он себя чувствует. Во-вторых, если ты сейчас поедешь один, ты либо устроишь там сцену, либо сожрешь себя изнутри, чтобы сцену не устроить. Оба варианта так себе.

Он молчит.

На самом деле причина не только в этом.

Я просто не смогу пойти домой и лечь спать. Не могу представлять Мишу в торговом центре. Он же маленький. Радуется маме. Наверняка старается быть хорошим, чтобы она не исчезла снова.

Мое сердце болит за этого малыша.

– Поехали, – наконец решается Денис.

Денис ведет быстро, но аккуратно. Не лихачит. Не дергает руль. Только пальцы на нем сжаты так, что костяшки белеют.

– Она всегда такая? – интересуюсь я.

Он усмехается.

– Да. Но раньше мне это даже нравилось. В ней какая-то изюминка была, что ли. Потом родился Миша. И оказалось, что ребенок постоянно требует внимания. Алина пыталась быть хорошей матерью. Первые годы у нее даже получалось. А потом начала говорить, что задыхается. Мол, я ее посадил в клетку. Хотя у нас была няня, помощница по дому, и я не требовал от нее борщей или чистоты.

Я посматриваю в окно. В отражении стекла вижу свое лицо: замученное, серьезное, без привычной насмешки.

– Я понимаю твою злость, но она не монстр.

Денис бросает на меня быстрый взгляд.

– Не монстр, конечно же. Просто она думает только о себе. Всегда. Ну, какой молочный коктейль больному ребенку? Там же мороженое!

Он замолкает.

Кажется, его злость обращена не только к безответственной Алине. Он злится на себя. За то, что не может защитить ребенка. Тот всегда будет тянуться к матери, даже такой, которая водит его с собой чисто, чтоб сидел рядом и не мешался.

– Денис, – я кладу ладонь ему на колено, – не нервничай. Всё будет хорошо. Ты не можешь запретить Мише любить мать. Но можешь сделать так, чтобы в его жизни был хотя бы один взрослый, который не пропадет.

Он крепче сжимает руль. Скула дергается.

– Спасибо за поддержку.

– Да было б за что.

До торгового центра мы доезжаем за пятнадцать минут. Поднимаемся на третий этаж почти бегом. Денис идет впереди, я едва поспеваю за ним следом.

Алина сидит за столиком в ресторанном дворике, вытянув длинные ноги, и пьет что-то из прозрачного стакана. Рядом Миша. В руках у него телефон, на экране опять включен мультик. Вид у мальчика утомленный, но вроде относительно здоровый. Коктейля на столе нет. Только бутылочка с соком.

Когда малыш видит Дениса, лицо его сразу светлеет.

– Папа!

Мальчик сползает со стула и бежит к нему. Денис подхватывает сына, прижимает так крепко, что у меня на губах расплывается улыбка.

– Ты чего такой? – спрашивает Миша. – Мы маме ногти красили. Я сам выбрал цвет! Зеленый!

– Ты молодец, – улыбается Денис.

Алина поднимает глаза и замечает меня. На ее губах расплывается ядовитая ухмылка.

– О, и вы здесь. Как мило. Группа поддержки?

– Медицинское сопровождение, – отвечаю суровым тоном.

Кажется, она мое ехидство не улавливает и воспринимает всерьез.

– С Мишей всё прекрасно.

Я присаживаюсь перед мальчиком, не обращая на Алину внимания.

– Привет, командир. Как самочувствие?

– Хорошо. Я мультики смотрел. А мама сказала, что я герой, потому что не мешал.

Сердце болезненно сжимается.

Какая замечательная похвала для пятилетнего ребенка – поблагодарить за то, что он не мешал маме получать удовольствие.

– Ты, правда, молодчинка, – киваю ему. – Только теперь тебе нужно домой, отдыхать. Как там твой медведь?

– Готовится к космическому полету. А ты поедешь с нами домой? Мама-то не сможет. У нее дела.

Алина поглядывает в мою сторону с явным интересом. Наверное, ждет, что я начну неловко оправдываться. Или, наоборот, полезу в их семью пятым колесом. Не дождется.

– Нет, Мишут, – качаю головой. – Сегодня без меня. Я много работала и очень устала. Мне нужно поспать.

– Ты спасала людей?

– Ну да.

– Тогда ладно.

– Вот и чего вы всполошились? – возмущается Алина. – Я же предупреждала, что заберу Мишку ненадолго.

Денис закатывает глаза от глупости ее недовольства.

– Ты не предупреждала, что увезешь его в торговый центр красить ногти.

– Денис, не начинай, пожалуйста, сходить с ума.

– Я и не собираюсь.

Он берет Мишину куртку, надевает на сына. Движения аккуратные, но в них чувствуется сдержанная ярость.

– Мы поговорим через юриста.

Алина склоняет голову набок, словно плохо расслышала.

– В каком смысле? Не поняла.

– Я найму юриста, – повторяет Денис. – И мы обсудим график встреч. А заодно обговорим, где и когда ты сможешь видеть Мишу. А еще я обязательно настою на том, чтобы ты больше не могла забрать его без моего ведома.

Ее лицо меняется. Впервые в нем появляется не игривость и не раздражение, а настоящая растерянность.

– Ты это серьезно? Я же его мама.

– Именно поэтому я долго пытался договориться с тобой нормально. Но ты переходишь границы. У няни там истерика, а ты ногти красишь.

– Это всё из-за нее, да? – Алина кивает на меня. – Науськала тебя? Вчера вон сбегала, стоило мне в дом войти. А сегодня уже стоит такая храбрая.

Приехали, называется. Разумеется, виновата я. Угрожаю семейным ценностям одним своим присутствием.

– Это не из-за нее, – голос Дениса становится ниже. – Но Марина теперь будет в моей жизни. И жизни Миши – тоже. Тебе остается это только принять. Я же принял наличие у тебя Виталика или как его там.

Он не оправдывается перед Алиной. Не делает вид, что ничего страшного не произошло. Он безоговорочно выбирает сына, а заодно обозначает мое положение: я БУДУ в их с Мишей жизни.

Звучит интересно.

И, наверное, именно в этот момент я решаю всё-таки дать Денису Воронову шанс.

Алина, отвернувшись, берет сумку и укладывает туда телефон.

– Ладно. Делайте что хотите. Только потом не говори, что я не участвовала в жизни ребенка.

– Участвовать – это не посадить его рядом на маникюре.

– Да что ты прицепился к этому маникюру!

– Потому что ты так и не поняла, в чем проблема.

На секунду мне даже становится жалко эту женщину. В ее картине мира она поступила правильно: взяла с собой сына, провела с ним время. Да, параллельно сделала ногти. Но ведь она же была рядом. Почему все так драматизируют?

Миша прижимается к отцу.

– Пап, а тетя Марина проводит нас до дома?

– Да тетю Марину саму неплохо было бы проводить до дома. Давай так, дружок: мы подвезем её, а потом поедем к себе?

Миша с важным видом кивает и обещает по пути рассказать мне, как готовил медведя в космонавты. Я соглашаюсь.

На парковке малыш устраивается в детском кресле, я сажусь спереди.

– Спасибо, что поехала со мной, – произносит Денис, выруливая на шоссе и вбивая в навигатор адрес моего дома. – С тобой действительно было как-то спокойнее. Один бы я распсиховался.

– Не за что. Я же главная по космонавтам. У меня ответственность.

Во взгляде Дениса опять появляется нечто такое, от чего у меня кружится голова. Мы обязательно еще обсудим события этого дня. Но сейчас мне так жутко хочется спать, что желание всего одно – завалиться в кровать.

Что я и делаю, едва переступив порог спальни.