Текст книги "Скорая помощь пышного размера (СИ)"

Автор книги: Татьяна Новикова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 4 страниц)

Глава 3

Телефон звонит так настойчиво, будто Роман не просто скучает, а собирается умереть без моего срочного участия. В целом, было бы неплохо. Решило бы нашу проблему на корню.

Устав слушать жужжание, я сбрасываю звонок.

Кот соседки, который каким-то преступным образом снова пробрался в квартиру (неужели я не выгнала его после того, как покормила?) и теперь сидит у двери спальни, смотрит на меня с полным равнодушием. Не осознает, какую работу над собой я проделала, чтобы тут же не ответить Роме.

Открываю сообщение Дениса и некоторое время думаю, как бы так написать, чтоб и корректно, и дружелюбно, и не слишком навязчиво.

“А что ты еще вспомнил?”

Как будто намекаю на продолжение диалога.

“Рада, что Мише лучше”. И сердечко на конце.

Нет, слишком уж тепло.

“Если станет хуже, вызывай скорую”.

Ага, сразу же намекаю, что может быть хуже.

В итоге пишу скупо:

“Хорошо”.

Отправляю. И тут снова звонит Роман.

Да что с тобой не так?..

– Ну, – суровым тоном отвечаю я.

– Ты чего трубку сбрасываешь? – обиженно спрашивает он без приветствия.

Как мило. Сразу видно, скучает безмерно. Вон, диалог начал с претензии.

– Спала.

Мой бывший трагично вздыхает. Обычно после таких его вздохов я начинаю чувствовать себя виноватой. Раньше срабатывало почти безотказно. Теперь почему-то его вздох меня злит, а не тревожит.

– Марин, я подъеду? Нам надо нормально поговорить.

– Ром, я после смены. Мне вообще не до тебя.

– Я ненадолго. Просто увидимся.

У него всё всегда “просто”. Просто поговорим. Просто посидим. Просто останусь на ночь.

Я уныло тру переносицу.

– Не сегодня.

Пауза затягивается.

– Ты с кем-то? – спрашивает он обвиняющим тоном.

Вот даже интересно, почему мужчины, которые не хотят с тобой серьезных отношений, первыми начинают ревновать к гипотетическим конкурентам.

– Да, – отвечаю без промедления. – С котом. Очень серьезный мужчина. Правда, кастрированный, но кому это мешает.

– Марин, я серьезно.

– Я тоже.

Рома недовольно сопит в трубку.

– Значит, приеду, – решается он.

И отключает вызов. Просто ставит перед фактом, как будто у меня не съемная квартира, а зал ожидания имени его величества Романа.

Он приезжает через сорок минут. Я долго изучаю его в «глазок»: выбрит, наглажен, даже купил что-то в пекарне, судя по фирменной упаковке. За что мне такие щедроты-то?

– Привет, – мягко говорит он, когда я всё-таки открываю дверь.

И улыбается так, что становятся видны ямочки на щеках.

– Привет.

– Ты плохо выглядишь.

– Спасибо за комплимент.

Рома морщится.

– Я не это имел в виду.

Он проходит на кухню, будто всё еще имеет право входить без приглашения. Кладет пакет на стол, достает булочки шу.

Мои любимые.

Вот гад.

Помнит, чем меня брать.

– Купил тебе вкусненького. – Роман садится на стул, сцепляет пальцы в замок. – Марин, я, правда, соскучился.

В голову лезет назойливая мысль: Денис Воронов в десятом классе сломал руку. Помню, как он не пришел на уроки, и я вся извелась от незнания, что же произошло. А потом, когда оказалось, что он лежит в больнице, и ему собираются ставить спицу – я думала, что с ума сойду.

Как давно это было…

Задолго до того, как я вляпалась в Рому.

– Ром, чего ты хочешь?

Он поднимает глаза и выдыхает:

– Тебя.

Раньше от этого слова у меня внутри всё бы обрушилось. Сейчас тоже что-то дергается, но не так сильно. Как старый шрам, который еще побаливает на перепады погоды, но уже не отдается резью.

– Надолго? – спрашиваю. – Или так, на вечерок?

– Марин, что опять началось? Мы еще даже не помирились, а ты пытаешься поссориться.

– Я с тобой и не ссорилась.

Он хватается за булочку и с аппетитом вгрызается в нее.

– Ты всё усложняешь.

Услышав любимую фразу Ромы, я начинаю глупо хихикать. Ненадолго же его хватило. Даже до стадии поцелуев не дошли, а уже психует и обвиняет во всех грехах.

– Смирись, я женщина, у нас в принципе всегда всё сложно.

И тут на столе вибрирует мой телефон.

Мы оба смотрим на экран. Там высвечивается имя Дениса (я записала его, когда прочитала первое сообщение), и смс:

“Извините, что отвлекаю. Миша отказывается от еды, но много пьет. Сейчас снова уснул. Почти не кашляет. Это нормально?”

Роман замечает имя. У него зрение на такие вещи отличное, прям-таки орлиное. Особенно когда надо найти повод разыграть из себя жертву.

– Кто такой Денис Воронов?

– Отец ребенка с вызова.

– Ты теперь пациентам личный номер раздаешь?

– Если болеет ребенок – иногда.

Вру, если честно. Номерами я не разбрасываюсь, потому что я фельдшер скорой помощи, а не справочное бюро. Родители, даже самые адекватные, имеют особенность в стрессовой ситуации писать в духе: «У ребенка с утра рвота, можно ли ему в детский сад? Мне очень надо на работу! Ау, ответьте!»

Потом еще и злятся, если ты не дашь им рекомендации по смс.

Поэтому – никаких телефонов. Никому.

Кроме Дениса Воронова, блин.

– Марин, ты серьезно? – В голосе появляется раздражение. – Ты и так торчишь в своей скорой безвылазно. Теперь еще и дома будешь на смс отвечать?

Я беру телефон.

– Ребенку плохо. Его отец волнуется. Ничего не случится, если я отпишусь.

– Да мне плевать на детей!

Внутри меня тихо щелкает маленький тумблер. Кажется, это точно всё. Назад дороги нет. Человек, которому безразличны дети, не может вызывать у меня симпатии.

Денис вчера тревожился за сына так, будто у него сердце вырывали без наркоза. А Рома закатил скандал из-за того, что я собираюсь ответить на сообщение.

– Уходи, пожалуйста, – произношу я уверенным тоном.

Он встает. Резко, но не угрожающе. Роман никогда не бывает грубым физически. Он давит иначе: паузами, обидами или исчезновением на неопределенный срок. И теперь он явно в смешанных чувствах, потому что уже вывалил все свои козыри, а я до сих пор не рыдаю и не извиняюсь перед ним.

– Я приехал мириться, Марин. Надеялся на понимание. И что я вижу?

– Я просто не хочу с тобой мириться. У нас всё кончено. Уходи.

Рот Ромы приоткрывается от изумления. Мужчина хлопает ресницами.

– Что ты сказала?..

Сердце начинает стучать быстрее. Тело, это предательское тело, привычно требует всё сгладить. Сказать, что я устала. Что не так выразилась. Мол, ты уходи, конечно, но ненадолго. Потом возвращайся.

Но я смотрю на булочки шу, которые стоят по пятьдесят рублей штука. И мне становится так обидно за себя и за то, что я месяцами терпела подобное отношение. Да меня же покупали за дешевую выпечку! Подкармливали как собачку, и я радостно виляла хвостиком.

Какой позор…

– Я устала быть запасным вариантом.

Усмешка Ромы получается кривой и жутко некрасивой.

– Значит, появился основной?

– Не всё измеряется мужиками.

Мой окончательно бывший парень кивает.

– Ладно. Позвонишь, когда одумаешься.

А затем уходит. Спасибо, что пирожные с собой не утащил.

Прежняя я бы кинулась следом. Поймала бы его у лифта с криком: «Подожди, пожалуйста!»

И мы бы у этого самого лифта и целовались, долго и со вкусом.

Но сейчас я закрываю дверь на замок. Потом прислоняюсь к ней спиной и стою так, пока сердце в груди не перестает адски громыхать.

Уже позже, придя в себя, отвечаю Денису:

“Звучит как положительная динамика. Кашель может сохраняться еще какое-то время. Наблюдай за состоянием. Главное – не паникуй”.

Ответ приходит почти сразу:

“Стараюсь”.

Я неожиданно улыбаюсь. А следом Денис присылает короткое голосовое. Сначала доносится шорох. Потом детский сиплый шепот тараторит:

– Тетя Марина, медведь дышит нормально. Будем запускать его в космос!

А затем добавляется голос Дениса, тихий, совсем близко к микрофону:

– Прости. Он попросил отправить. Сказал, что ты главная по космонавтам. И… я, правда, помню не только свитер с оленем. Тебя невозможно забыть.

Глава 4

Моего бодрствования хватает ненадолго, и вскоре я вновь засыпаю. А просыпаюсь с ощущением, что меня несколько раз переехали машиной туда-обратно.

Жуткое чувство. Всё тело ломит.

Я встаю, натягиваю халат и бреду на кухню с твердым намерением залиться литром кофе.

На столе стоят вчерашние булочки. Раньше я бы съела их, всплакнула и написала Роме первой. Мол, прости, жить без тебя не могу, давай мириться.

Сегодня смотрю на булочки и понимаю: да ну нафиг, а вдруг испортились. Даже притрагиваться к ним не буду.

Поставив чайник, беру в руку телефон.

От Романа ничего. Ну, оно и понятно. Он теперь показательно дуется и ждет, когда я сдамся.

А вот от Дениса есть сообщение. Фотография, а на ней кривой детский рисунок: ракета, медведь в круглом шлеме и с табличкой «Космонавт» (причем слово написано явно взрослым человеком), маленький мальчик и большая красная фигура рядом. Очень большая. Необъятная, я бы сказала.

Подпись Дениса:

“Миша попросил отправить это тебе. Красный человечек – это ты. Главная по космонавтам”.

В груди теплеет. Для Миши я не просто тетка в форме, которая приложила маску к его лицу, а человек, благодаря которому медведь дышит нормально и может лететь на Марс.

“Передай Мише, что ракета одобрена”.

“Он спрашивает, можно ли отдать тебе рисунок”.

Меня словно ударяет кулаком в грудь. Наше общение становится слишком личным.

Сразу находится куча причин не ехать. Я после смены, у меня впереди еще одна через день, дома бардак, и нужно убираться. В общем, только поездки к бывшему однокласснику и не хватало.

Но потом Денис добавляет:

«Я привезу, куда скажешь. Он очень старался и хотел тебя порадовать».

Черт, кажется, придется ехать. Не заставлять же отца больного ребенка колесить по городу, чтобы отдать мне рисунок. Даже если у него есть няньки или бабушки-дедушки, которые посидят с Мишей – он не должен ехать куда-то из-за меня.

“Давай я сама заеду. Если ты не против, конечно”.

“Мы будем рады”.

Ох, лучше бы он написал “Миша будет рад”. Так безопаснее. А это “мы” звучит так, будто моего приезда ждут.

Перед глазами всплывает тот Денис Воронов, из моей юности, который никогда не замечал меня.

И наконец-то заметил.

* * *

Сегодня Денис выглядит значительно лучше, а главное – он куда сильнее похож на подростковую версию себя. На нем темные спортивные штаны и футболка, волосы взъерошены, но лицо умиротворенное. Увидев меня, он широко улыбается.

– Привет, – и приглашает войти на участок.

– Добрый вечер. Я на минутку. Забрать межпланетную документацию и убедиться, что космонавт в добром здравии.

Мы идем по ухоженному двору, мимо садовых качелей и небольшой детской площадки. А вон там стоит большой мангал и три плетеных кресла. Всё такое уютное, обжитое. Не то что моя съемная квартирка.

– Космонавт весь день тебя ждал. Говорил, всем в садике расскажет, что у него есть личная тетя со скорой помощи.

– Лучше такими знакомствами не светить, – хмыкаю я.

Мы проходим в дом.

Миша сидит на ковре, весь в игрушках, машинках, конструкторах. Вид у него уже куда бодрее. Мальчик идет на поправку, это хорошо.

– Тетя Марина! – восклицает он торжественно.

– Здравствуй, командир. Как самочувствие экипажа?

– Медведь почти выздоровел.

– А ты?

– Я тоже.

– Рада слышать!

Он бежит к столу и протягивает мне рисунок. Красная фигура занимает половину листа, у нее круглое лицо, какие-то гигантские руки до пола и волосы торчком.

– Спасибо большое. Отличный рисунок! А это я? – уточняю.

– Да. Ты большая, чтобы всех спасать.

Денис за моей спиной тихо кашляет. Кажется, давится смехом. Я поворачиваюсь к нему и грозно прищуриваюсь:

– Что-то не так?

– Всё так, даже не сомневайся.

То-то же.

Впервые мне не обидно, что кто-то считает меня большой. Потому что для Миши я не просто девушка размера плюс сайз. Он обосновал мою полноту, и это обоснование мне нравится.

Миша отвлекается на игрушки, а мы уходим на кухню, потому что Денис предлагает мне выпить чаю, а я… ну, я не вижу причин отказываться.

Он включает чайник, и пока закипает вода, достает кружки. Знаете, многие мужчины на кухню вообще не ходят, а если попадают туда, то не могут найти ложку. Денис не такой. Видно, что он делает сам если не всё, то многое. Кашу вон варит. Что за отец? Гордость берет!

Мне нравится наблюдать за ним. Он умудряется всецело завладеть моим вниманием. Мы обсуждаем бывших одноклассников, и тут я задаю вопрос, о котором тут же жалею:

– Ты, правда, что-то обо мне помнишь?

Упс. Надо было пить чай молча.

Денис хмыкает.

– Конечно же. Не веришь? Ну, например, десятый класс. Контрольная по алгебре. Я тогда вообще не понимал материал, а ты передала свой листочек со словами: “Воронов, не тупи. За красивые глаза тебе итоговую тройку не поставят”.

– Я что, такое сказала?!

– Да.

– Мамочки. Стыдоба какая. Меня надо было изолировать от общества еще тогда.

– А мне понравилось.

Он улыбается, и я вдруг вижу не школьного красавчика, а взрослого Дениса. С морщинкой между бровями, усталостью в глазах. Того мальчика все любили просто из-за того, что он был хорошенький. Но на одной внешности далеко не уедешь, и, кажется, Воронов это прекрасно понимает.

– И чем ты теперь занимаешься? – говорю со смущением, но опускаю взор в кружку.

– У меня автомастерская, – отвечает Денис. – Начинал с чужого гаража. Потом решил открыть свою собственную, чтоб не отдавать весь доход незнамо кому. Чуть не сдох, но вытянул. А последние три года дело идет в гору. Настолько хорошо, что уже четвертую точку открываю по городу.

– Мастерская? Круто. А я в школе думала, ты станешь… не знаю. Президентом всего мира.

– Что ж, не срослось. Отец умер, когда мне было двадцать, мать на нервной почве заболела. В итоге институт я бросил. Надо было деньги зарабатывать. Ну да ладно. Машины я всегда любил и рад, что судьба привела меня к ним. А почему ты выбрала скорую?

– Вообще я мечтала стать хирургом, – ухмыляюсь, вспоминая свои наполеоновские планы. – Но жизнь рассудила иначе. Тоже пришлось крутиться. Но я люблю свою работу. Она сложная, но интересная.

– Звучит как-то грустно. Ты не жалеешь?

Его слова проникают в самое сердце. Вот вроде ничего не сказал, а мне уже хочется обнажить перед ним душу. Я пожимаю плечами.

– Иногда, конечно, жалею. Всякое бывает. Работа на скорой – зачастую неблагодарное дело. Я от одной бабушки уже шарахаюсь. Она вызывает нас по несколько раз в неделю, и каждый вызов приходится на мою смену. Приезжаешь к ней, потому что она опять помирать вздумала. У нее анализы лучше, чем у меня. А она находит у себя какой-нибудь прыщ на пятке и воет: «Всё, помру я». И меня это жутко бесит. Потому что кому-то может требоваться помощь, а я должна объяснять старухе, что бородавка на ноге – еще не повод заворачиваться в саван.

– Да уж, печально, – вздыхает Денис.

– И не говори. Но потом мы спасаем кому-нибудь жизнь. Или кто-то пишет нам благодарственное письмо. Или пятилетний мальчик рисует меня размером с ракету. И вроде ничего. Можно жить дальше.

Мужчина изучает меня. Долго так, вдумчиво.

Я чувствую его взгляд кожей и сразу вспоминаю, что на мне старые джинсы и растянутая кофта. Волосы собраны кое-как, косметики ноль, зато под глазами мешки, куда можно складывать картошку на зиму.

– Не смотри так, будто я сейчас начну светиться, – бурчу я.

– Прости.

Он шагает ко мне, чтобы забрать пустую кружку из-под чая. И его пальцы случайно касаются моих…

…а потом совершенно не случайно задерживаются на секунду дольше.

И во взгляде Дениса есть что-то новое, отличное от всего прежнего. Он разглядывает меня с таким интересом, с каким… мужчина смотрит на женщину, которая ему нравится.

Да не может быть. Мне что, всё снится?..

Трясу волосами, чтобы отогнать наваждение. Но Денис не отворачивается.

– Марин, – произносит он отчего-то шепотом, – в школе я был полным идиотом. Я помнил и твой свитер, и тебя… но так и не пригласил на свидание. Ты всегда была очень красивая, а сейчас вообще расцвела.

В горле пересыхает. Снизу поднимается паника, заполняя меня всю. Хочется ущипнуть себя за локоть, только бы проснуться.

Но, кажется, я не сплю. И моя первая влюбленность стоит так близко, пронзая меня взглядом темных глаз. И если закрыть глаза и податься чуть-чуть вперед, то…

Звонок в дверь заставляет меня подскочить на месте. Денис хмурится, явно недовольный, что нас перебили.

– Ты кого-то ждешь? – спрашиваю хрипло.

В горле пересохло.

– Вроде нет.

Он идет открывать, а я остаюсь на кухне. Через несколько секунд в прихожей звучит женский голос.

– Привет.

Выглянув наружу, вижу стоящую в холле женщину. Моих лет, может, даже чуть-чуть младше. Она высокая, худощавая. Похожа на фарфоровую куколку, а главное… очень похожа на Мишу.

Женщина переводит взгляд из-под длиннющих ресниц на меня. Быстро оценивает мое лицо, скользит взглядом по фигуре. На губах её лучится улыбка.

– Ой. Прости, не знала, что ты занят.

Денис каменеет.

– Алина, что ты здесь делаешь?

– Я приехала к тебе и к сыну. И, кажется, очень вовремя.

Она снимает куртку, машет рукой в сторону гостиной. Оттуда доносится восторженный голос Миши:

– Мама?!

У Дениса дергается щека. А Алина смотрит прямо на меня и мило щебечет:

– Денис, милый, неужели ты уже нашел Мише новую маму?

Глава 5

Стою в чужом доме с кружкой чая в руках и чувствую себя полной дурой. Во всех смыслах слова «полной». Большой, неловкой дурой, которая на минуту поверила, что школьный красавчик заинтересовался ею.

А у школьного красавчика, оказывается, есть всамделишная жена.

И мама у Миши тоже есть.

Вот она. Стоит вся такая высокая, стройная, похожая на сына. Как под копирку: широко распахнутые глаза, овал лица, мягкая линия губ. Только у Миши всё детское, живое, а у Алины – отточенное, холодноватое, как в рекламе дорогого крема.

Вроде бы, если жена бросает семью, то она не возвращается на следующий же день, как о ее уходе сообщил несчастный муж. Из чего я делаю печальный вывод: с самого начала меня хотели развести. Под соусом: «Мы совсем одни, и нам так одиноко». Но тут что-то пошло не по плану, и жена вернулась домой раньше запланированного.

Как в плохом анекдоте про командировку мужа и любовника в шкафу. Только за тем нюансом, что в шкафу должна прятаться я.

Впрочем, даже если она действительно уходила из семьи – то вот же, вернулась. Радуйтесь.

– Алина, – голос Дениса становится жестким, – не закатывай сцену.

– Какую еще сцену? – Она хлопает ресницами. – Я просто приехала к ребенку. А ты тут с…

Договорить она не успевает.

– Мамочка!

Миша выбегает к нам и бросается к Алине. Он безумно рад ее видеть, на лице мальчика расплывается довольная улыбка.

Алина тут же опускается перед ним на корточки, раскрывая объятия.

– Мой хороший, – целует она его в макушку. – Как ты? Папу слушаешься?

– Ага, слушаюсь. А еще я заболел, но мне помогла тетя Марина. Она дала мне маску космонавта, и теперь я выздоровел.

– Как здорово, – хихикает Алина.

Миша прижимается к ней всем телом, крохотные кулачки сжимают кусок её блузки. Как будто боится, что мама исчезнет, если её не удержать.

Я отворачиваюсь. Потому что мне нет места в этой семейной идиллии. Это не мой ребенок, не мой дом. И Денис, который десять минут назад называл меня красивой, тоже мне не принадлежит.

– Миш, – мужчина подходит к сыну, – ты почему без тапок? Топай в комнату, сейчас мама к тебе придет. Как только сама удосужится раздеться.

Алина отпускает сына и оглядывает мужа с недовольством.

– Денис, не надо говорить обо мне так, словно я приперлась к тебе без разрешения. Я мать нашего ребенка и твоя законная жена.

Вот и всё. Её слова лишают меня последней надежды на «Всё не так, как ты думаешь». Я ставлю кружку на комод для ключей с громким буханьем. Воссоединившиеся муж с женой оборачиваются ко мне.

– Мне пора.

Денис морщится.

– Марин, подожди.

Нет уж, хватит. Я и так достаточно подождала. В школе ждала, когда он меня заметит. Сегодня на кухне ждала, что вот-вот поцелует. Сейчас вот тоже, видимо, должна подождать, пока жена куда-нибудь денется.

Нет. Мое место – за дверью.

– Не нужно. Я заехала забрать рисунок, убедилась, что Мише стало лучше. Остальное меня не касается.

– Касается, если ты уходишь из-за того, что подумала…

– Я ничего не подумала, – перебиваю его. – Я фельдшер. У меня вообще мыслительный процесс атрофировался еще во время третьей смены.

Алина щелкает пальцами, как будто только сейчас поняла, кто я такая и откуда тут взялась. В ее глазах появляется надменность. Ну да, я для нее не конкурентка.

– Ах, вот кто эта тетя Марина, о которой говорил Миша, – изображает она радость. – Спасибо, что помогли моему сыну. Надеюсь, Денис вас отблагодарил за помощь? Правда же, милый? Ты заплатил тете Марине?

Мне хочется рассмеяться. Но вместо смеха в груди прорастает тупая боль.

Жена ушла от них, сказал Денис. Но не уточнил, что может вернуться в любой момент и назвать его милым. А еще ненароком предложить мне взятку за лечение.

– Меня благодарит государство, – отвечаю сквозь зубы. – И мне пора идти.

– Я тебя провожу, – Денис никак не реагирует на жену, а обращается ко мне.

– Не надо, – отвечаю я и присаживаюсь перед Мишей, который вновь высовывается из гостиной: – Так, рисунок забираю, повешу его на холодильник. Договорились? А медведю передай, чтобы сильно не геройствовал.

– Ты еще придешь? – малыш смотрит доверчиво.

– Если понадобится, – обманываю я. – Но лучше выздоравливай без меня. А если понадобится маска для полета на Марс, то папа с мамой её тебе купят.

Миша кивает, а Алина кладет ему ладонь на плечо. Схватив сумку, я почти бегу к выходу. Но Денис все-таки умудряется догнать меня.

На улице прохладно. Под вечер погода испортилась, воздух пахнет скорым дождем и сырой землей. Я успеваю только спуститься с крыльца, когда Воронов хватает меня за рукав.

– Марина, постой.

Я резко оборачиваюсь.

– Что именно ты хочешь мне сказать? Что у твоего ребенка есть мама? Я это уже поняла. Что у тебя есть жена? Тоже, знаешь ли, картинка сложилась.

Он стискивает челюсть.

– Она не моя жена в том смысле, в котором ты думаешь.

– А в каком смысле она жена? Поясни, будь добр.

– Мы не живем вместе.

– Но вы разведены?

Кажется, я машинально попала в нужную точку, потому что Денис молчит и не пытается никак оправдаться.

– Понятно, – подытоживаю я.

– Я собирался подать документы, но...

– Денис. – Услышав мой тон, он замолкает. – Я не собираюсь в это лезть. Правда. У меня нет ни сил, ни желания вмешиваться в вашу семью.

Мужчина нервно проводит рукой по волосам.

– Я сказал правду. Она ушла полгода назад. Не жила с нами, не интересовалась Мишей неделями, а иногда месяцами. А сегодня явилась без предупреждения. Я не могу ее выгнать, потому что она мать Миши. Но у нас с ней ничего нет.

Денис стоит передо мной в кроссовках, натянутых наспех, в куртке нараспашку, измотанный, злой, растерянный – и говорит вещи, которым я бы и рада поверить. Только какой смысл? Жена есть, штамп в паспорте есть, совместный ребенок тоже имеется. Только меня их шведской семье и не хватает.

Из дома доносится смех Алины и голос Миши. Он что-то рассказывает ей громко-громко, сбиваясь и хохоча.

Денис оборачивается на звук.

Этого достаточно, чтобы всё понять. Он нужен там. Не здесь, со мной на крыльце, где я разыгрываю оскорбленную гордость. Там его сын. Его жена.

Я шагаю в сторону.

– Возвращайся к ним.

Собственные слова отдают горечью.

Я быстро иду к калитке. Денис больше не останавливает. Наверное, правильно делает. Если бы остановил, я могла бы расплакаться, а плакать перед ним – это уже вообще ниже плинтуса. Где-то там, где живут тараканы и мои романтические ожидания.

Вернувшись домой, вешаю рисунок Миши на дверцу холодильника. Красная тетя Марина смотрит на меня с листа и выглядит непобедимой.

Жаль, что в жизни я не такая. А еще ведь Денис ничего мне не обещал. Просто сказал пару теплых слов, а я уже успела нафантазировать себе какое-то будущее.

Пора бы перестать быть такой дурой.

Телефон вибрирует, когда я завариваю себе чай.

Заранее готовлюсь увидеть смс от Романа и послать его туда, куда даже скорая не доезжает.

К сожалению, пишет Денис.

«Марина, я не солгал. Дай мне объясниться. Пожалуйста».

Палец зависает над экраном, и я некоторое время колеблюсь. Рому послать легко, а вот Дениса почему-то невыносимо сложно.

Да и что мне ему ответить?

Сказать, что объяснять нечего? Что у меня аллергия на женатых мужчин, даже если они женаты формально? Что я не хочу получать комплименты в доме, куда в любой момент может вернуться мама?

Вместо ответа я отключаю звук и убираю телефон.

Матрос запрыгивает на тумбочку у холодильника и, понюхав рисунок Миши, пытается тронуть его лапой.

– Не смей, – предупреждаю я. – Это важный документ межпланетного значения.