Текст книги "Волк и другие (СИ)"

Автор книги: Татьяна Михаль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 3 страниц)

В СЕРДЦЕ ТАЙГИ

Тайга дышала зимним холодом.

Воздух был острым, как лезвие, и густой снег глушил все звуки, кроме скрипа сосен под тяжестью шапок и далёкого воя ветра.

В этой белой пустыне, в избушке, притулившейся меж вековых кедров, жил Артём.

Он был частью этой тишины и этого белого мрака.

Его глаза, цвета замёрзшего озера, давно утратили блеск.

В них осталась только глубина и боль, закованная в лёд.

Его единственным спутником был Азарт, огромный, лохматый зверь с умными янтарными глазами и серой шерстью, сливающейся с сумеречным лесом.

Азарт был его тенью, стражем, верным другом.

В тот день Артём рубил дрова за избой.

Азарт вдруг насторожился, глухо заурчал, уши прижал.

Артём остановился, прислушался.

Сквозь привычный шум леса пробивался другой звук, сдавленные всхлипы, треск сучьев, беспомощное шарканье по снегу.

Не зверь это был, а человек.

Он двинулся на звук, Азарт шёл рядом, настороженный.

Сквозь заснеженные ели он увидел её, молодую женщину.

Явно городская, тонкая, как тростинка, в ярко-красной зимней куртке, которая кричала о чужеродности в этом царстве белого и серого.

Лицо бледное, заплаканное, глаза огромные от страха и растерянности.

Она споткнулась о корягу и упала в сугроб, отчаянно пытаясь встать.

– Заблудилась? – голос Артёма был низким, хрипловатым, как скрип старого дерева. Он не использовал его часто.

Она вздрогнула, резко подняла голову.

Увидев его, высокого, угрюмого, в потёртой овчине, с топором в руке и огромной собакой у ног, она вскрикнула, отползая назад.

– Не бойся, – добавил он, отводя топор за спину. – Азарт не тронет.

Азарт сел, наблюдая. Его хвост слегка шевельнулся, но оскала не было.

– Я... я не туда пошла, – выдохнула она, дрожа. – Приехала на базу отдыха... Хотела прогуляться... ушла, видимо, далеко от гостевого домика... А потом метель началась, тропинки замело... Шла куда-то и... всё... – её голос сорвался.

Артём молча кивнул.

Подошёл, протянул руку.

Она колебалась секунду, потом вцепилась в его рукавицу с силой отчаяния.

Он легко поднял её. Она была лёгкой, почти невесомой.

Её пальцы дрожали даже сквозь толстую ткань.

– Софья, – прошептала она, глядя ему в глаза.

В его взгляде не было угрозы, только привычная тяжесть и какое-то странное, почти невидимое смягчение.

– Артём. Идём.

Он повел её к избе. Азарт шёл следом, обнюхивая воздух вокруг Софьи.

Избушка из тёмных бревен казалась продолжением леса.

Но внутри был уют, согретый годами одиночества.

Тепло от огромной каменной печи обволакивало. Пахло смолой, сушёными травами, хлебом и дымком. На полу лежали шкуры и циновки.

На столе она увидела посуду из грубой керамики.

На полках стояли книги, их корешки были потрёпаны временем.

Огонь в печи потрескивал, отбрасывая живые тени на стены.

Артём молча снял свою овчину, повесил сушиться.

Помог Софье снять промокшую куртку.

Её тонкий свитер подчёркивал хрупкость.

– Садись, – указал он на лавку у печи. – Грейся. Чай сейчас будет.

Он возился у печи, заваривая чай в большом медном чайнике, крепкий, с травами и шишками.

Софья сидела, обхватив колени, впитывая тепло и странное спокойствие этого места.

Её страх утихал, сменяясь изумлением.

Она наблюдала за его движениями, уверенными, экономными.

За тем, как он бросил Азарту крупный кусок вяленого мяса, и тот улегся у её ног, положив тяжёлую голову на лапы, следя за ней уже без враждебности.

– Вы здесь... совсем один? – тихо спросила она, принимая от него дымящуюся кружку.

Пальцы их едва коснулись.

– С Азартом, – ответил он просто, сел напротив, на табурет. Его взгляд скользнул по её лицу, по влажным ресницам, по губам. – Хватит с меня людей.

Они пили чай.

Тишина висела между ними, но она не была неловкой. Она была наполнена треском дров, дыханием Азарта, биением двух сердец, замедлявших свой ритм в этом тёплом убежище.

Софья рассказала ему о городе, своей нелюбимой работе, от которой ужасно устала, о бессмысленной суете, которая заставила её бежать сюда, в тайгу за глотком тишины.

Артём слушал молча.

Но слушал так внимательно, как будто каждое её слово было важным.

Его мрачность не исчезла, но в ней появились трещинки, сквозь которые пробивался скупой свет.

Когда стемнело окончательно, и окна превратились в чёрные зеркала, отражающие только огонь в печи и их фигуры, Артём встал.

– Там спальня, иди и ложись на кровать. Спи. А я буду тут, на диване.

Он проводил её в другую комнату, указал на широкую кровать в углу, застеленную оленьими шкурами и плотным стёганым одеялом.

Софья хотела отказаться, но ноги не слушались, а глаза слипались от тепла и усталости.

Она легла.

Шкуры были мягкими, одеяло невероятно тяжёлым и тёплым.

Артём выключил лампу, сам лёг на диване.

Софья лежала и смотрела в потолок.

Страх ушел. Она слышала ровное дыхание Артёма из соседней комнаты.

Чувствовала его присутствие. И ей было спокойно. В этом мрачном человеке, в этой глухой тайге, она вдруг ощутила невероятный уют и… безопасность.

Наступило утро.

Солнце, ослепительно белое, пробивалось сквозь иней на окнах.

Артём уже топил печь.

На столе дымилась каша.

– Тропу расчистит снегоход из посёлка, – сказал он, не глядя на неё, делая бутерброды с маслом и сыром. – К обеду здесь будут люди. Я им сообщил о тебе.

Софья кивнула и подошла к окну. Лес лежал в ослепительном, девственном снегу.

Красота была первозданной, пугающей и манящей.

– Артём… – она взглянула на него.

Он поднял на неё взгляд.

– Спасибо. За всё.

Он молча кивнул.

Потом подошёл к ней, остановившись совсем близко.

Она почувствовала его тепло, запах дыма и леса.

Азарт встал рядом, его хвост медленно повилял.

Артём медленно поднял руку, коснулся тыльной стороной пальцев её щеки.

Прикосновение было грубым, но бесконечно нежным. Как будто он боялся разбить хрупкую вещь.

– Больше не ходи в лес одна, – прошептал он хрипло. – Тайга… она не прощает ошибок.

Софья замерла.

Его прикосновение обожгло.

В глазах его читалось что-то дикое и бесконечно одинокое, но теперь в этой пустоте появился проблеск? Вопрос? Надежда? Страсть, так долго спавшую под снегом?

Она не отвела взгляда.

Вместо этого, её рука сама поднялась и легла поверх его.

Ладонь к ладони. Грубая кожа, его шрамы и её нежная рука. Но тепло между ними вспыхнуло мгновенно, ярче огня в печи.

– Я не боюсь, – сказала она тихо, но твердо. – Теперь не боюсь.

Он наклонился к ней. Его дыхание смешалось с её.

Их губы встретились в медленном соединении.

Годы одиночества растаяли в этом поцелуе, как снег под весенним солнцем.

Азарт тихо заворчал, не вставая, одобряя.

Снаружи завыл мотор снегохода.

Мир звал её назад.

Но дверь избушки Артёма, открытая для холодного утра, была теперь открыта и для неё.

Для них.

В сердце тайги началась их страстная и настоящая история.

Как сама жизнь, которая, вопреки всему, всегда находит путь к теплу.

УДОБНАЯ ЖЕНА

Он нашёл её, когда эго Вадима было разрушено до основания.

После череды ярких, дерзких женщин, оставлявших его с ощущением собственной неполноценности, Марина стала тихой гаванью.

Она не спорила с ним. Никогда не требовала от него подвигов.

Её улыбка была доброй, её мнение всегда было эхом его собственного.

Вадим женился на удобстве.

На тишине, в которой, наконец, слышался гул его собственной значимости.

Он построил карьеру, а она растворялась на его фоне, как дорогой, но незаметный элемент интерьера.

Иногда он ловил на себе её взгляд, довольно глубокий, неподвижный, как стоячая вода в озере.

Но ему было некогда заглядывать в эту глубину.

Комплексы затягивались, как раны под слоем комфорта.

Он вознёсся и окреп.

И снова начал поглядывать на тех, ярких и опасных женщин.

Однажды, вернувшись с корпоратива, где в его сторону летели дерзкие взгляды, он заявил:

– Марина, я от тебя ухожу. Ты... пустое место. Ты ничего не значишь для меня. С тобой я забыл, кто я есть на самом деле!

Марина не заплакала.

Она медленно подняла на него глаза, и в них не было ни капли привычной покорности.

В её глазах он увидел тихую ярость.

– Нет, милый, – её голос был ровным, спокойным, но каждое слово было непомерно тяжёлым. – Со мной ты мог быть никем. И это было для тебя наивысшей роскошью. Я ведь твоё зеркало, в котором ты так любил любоваться своим искажённым отражением. Другие же заставят тебя увидеть правду, и ты сломаешься. Потому что без меня, ты всего лишь надменный мальчик с раздутым эго.

Она повернулась и вышла из комнаты, оставив его в гробовой тишине.

Впервые за годы он услышал этот звук… собственной пустоты.

Он так и не нашёл в себе сил уйти от Марины.

Он остался.

Остался пленником удобной жены, которая однажды перестала притворяться мебелью и показала ему, кто на самом деле выстроил клетку, в которой он добровольно жил все эти годы.

ПУСТЬ СЕРДЦЕ БЬЁТСЯ

Что такое сердце?

Вы знаете о сердце так же много, как и я? Сомневаюсь.

Сердце – важный орган, который обеспечивает циркуляцию крови в организме человека. Да, это стандартное определение главного органа.

Повторюсь, я всё знаю о сердце. Могу лучше любого профессора и доктора рассказать о сердечной мышце.

Нет, я не училась на медика. Просто…

Просто с детства у меня порок сердца. Самый сложный, самый коварный и единственное моё спасение – пересадка.

Чудом я дожила до двадцати двух лет в ожидании «своего» сердца.

И нет, никакие другие операции мне не помогут, они просто невозможны, а продолжительность жизни без пересадки в моём случае равняется один день – один год. Каждый новый день может стать моим последним. И ещё сложность в том, что мне не подойдёт любое сердце.

Родители давно смотрят на меня, как на живой труп.

И если честно, это ужасно бесит!

Я не боюсь смерти. Не боюсь её дыхания. Я давно привыкла, что она дышит мне в затылок, холодит лопатки своим присутствием, и ежедневно во взгляде мамы и отца я вижу memento mori.

Меня беспокоит только боль, которая не даёт вздохнуть полной грудью, этот проклятый порок не даёт мне бегать наравне с ветром. Я не могу броситься в воду и нырять до огня в лёгких, плыть, как дельфин, резвиться в воде, как и остальные. Как нормальные.

Мне запрещены и многие продукты. Да что там говорить, я даже встречаться ни с кем не могу, потому как… Сами понимаете. Даже близкие, очень близкие отношения могут меня погубить.

Я была лишена всего того, что даровано обычным детям, подросткам. И уже даже будучи взрослой, продолжаю жить в ограничениях: школа, общение, путешествия, игры, объятия, спорт, сладости, институт, первая любовь, первый поцелуй… всё это недоступно.

Только в книгах, фильмах, своём воображении я могу прикоснуться к этой потрясающей настоящей жизни. Иллюзии и мечты стали моей жизнью.

Я стала заложником своей болезни. И придумала историю. Я представила себя пленницей злого колдуна. Будто я заточена в высокой башне, окружённой страшным рвом, наполненным ядовитой миазматичной водой, кишащей жуткими монстрами. И чтобы спасти меня претенденту нужно пройти множество испытаний.

Представляла, что однажды появится в моей жизни принц, который спасёт меня из жуткого замка бессердечного и жестокого колдуна. У моего похитителя было чёрное сердце, пропитанное тёмной магией и страшными деяниями. Но прекрасный принц уничтожит его, и чёрное сердце рассыплется прахом.

Я назвала свою историю «Заложницей чёрного сердца».

Тот день, который изменил мою жизнь, был таким же, как и все предыдущие. Именно в этот обычный, ничем непримечательный день случился звонок от моего лечащего врача. Он позвонил моей маме и сказал:

– Анна Сергеевна, срочно везите Веронику в больницу. Появилось донорское сердце. Все медицинские данные идеально совпадают с данными Вероники. Времени очень мало.

Навсегда запомню глаза родителей – коктейль из надежды и дикого просто раздирающего душу страха.

На этот случай у нас была собрана специальная сумка. Потому сборы заняли совсем немного времени. И вот, я в больнице.

Мне не сообщили, кто мой донор – женщина, мужчина, молодой, взрослый, случайно погибший, жертва преступления или что-то ещё.

Доктора начали готовить меня к операции – анализы, анализы и ещё анализы.

А потом… операция…

* * *

Что такое сердце?

Нет, это не просто мышца, толкающая по венам кровь. Сердце – это наша душа, эмоции, мечты, желания.

Мне повезло. Просто нереально повезло.

Моё новое сердце – сильное, мощное, его стук меня едва не оглушил.

Врачи сказали, что я быстро поправлюсь, пересадка прошла быстро и очень легко.

Я не могу передать словами, что ощутила при этих словах.

Наверное, облегчение? Нет, не вяжется.

Радость? Да, я была рада. Но тоже не то.

Знаете, я ощущала… удивление. Любопытство. Словно моё новое сердце не понимало, что у него теперь новый дом, новое тело, новая душа.

И я быстро шла на поправку. Врачи были довольны. Родители счастливы. А я всё ещё была удивлена.

Однажды ночью мне не спалось, я укуталась в больничное одеяло, обула смешные тапочки в виде единорогов и решила прогуляться по больничному коридору.

Старшая медсестра крепко спала, уткнувшись лбом в сложенные на столе руки.

Было тихо. Мягко светили лампы и вдруг, я увидела у окна молодого мужчину. Он сидел на подоконнике. Одна нога согнула в колене, другой он размахивал и смотрел на меня.

Улыбнулся и сказал:

– Привет! Почему не спишь?

Подошла к нему и тоже с улыбкой произнесла:

– Привет… Не спится что-то… Да и надоело спать и лежать…

Он тихо рассмеялся, и на щеках появились чудесные ямочки. А глаза мужчины светились добром и нежностью.

– Мне тоже не спится, – сказал он и убрал ногу с подоконника. – Присоединишься к ночным посиделкам?

Устроилась напротив и спросила:

– Ты давно здесь?

Он назвал дату, и я тут же произнесла:

– О! Я тоже прибыла в этот день. Можно узнать, что с тобой случилось?

Он кивнул, скривился и рассказал:

– Попал в аварию. Мой мотоцикл впервые меня подвёл. А может я сам себя подвёл. Не рассчитал, когда входил в резкий поворот… Сделали операцию на сердце. Правда, я так и не понял, что именно…

– Сочувствую, – прошептала я и накрыла ладонью его сильную, красивую руку. – А мне сделали пересадку. Теперь у меня новое сердце. Кстати, я Вероника.

– А я – Марк, – представился он и вдруг переплёл со мной пальцы. – Поздравляю тебя с новым сердцем. Расскажешь свою историю?

Пожала плечами и подумала, почему бы и нет?

Мы проговорили всю ночь.

Я ещё никогда ни с кем не была так близка духовно – будто нашла человека, который разделяет со мной мои же взгляды на жизнь, читал те же книги, что и я, любит ту же музыку… У нас оказалось так много общего, что я не хотела с ним расставаться ни на миг. И когда ночное небо начало окрашиваться в цвета сонного утра, проснулась медсестра и увидела нас.

– Вероника! Ты что здесь делаешь? – просипела она хоть и сонно, но строго. – А ну марш в палату!

На Марка она почему-то даже внимания не обратила.

Он обнял меня, крепко, сильно, но так бережно и тепло, что я на миг от удовольствия прикрыла глаза и хотела бы остановить этот миг, чтобы насладиться, запомнить… Он ласково шепнул мне на ухо:

– Возвращайся, Ника. Я тоже пойду, пока она сильнее не расшумелась.

– Предлагаю за завтраком выпить невкусный местный чай, – ответила тоже шёпотом.

Он озарил меня чудесной улыбкой, поцеловал в лоб и сказал:

– Договорились.

Окрылённая, наверное, впервые влюблённая, я вернулась в палату…

Потом, после всех процедур и анализов, я ждала Марка за завтраком. Но он не пришёл.

Тогда я нашла доктора и спросила:

– Подскажите, Марк Нилов, он уже выписан?

– Марк? Нилов? – удивился доктор и отчего-то сильно напрягся, нахмурился. – Почему вы спрашиваете? И откуда узнали имя?

Теперь я напряглась и проговорила:

– Спрашиваю, потому что ночью с ним познакомилась. Ему, как и мне не спалось. Вот на том подоконнике мы всю ночь проговорили…

Указала на наше с Марком место и замерла, застыла от следующих слов:

– Вероника… Марк Нилов… Он поступил в больницу в тот день, когда вам позвонили, пригласили на операцию… Он попал в аварию, разбился на мотоцикле и… Марк не выжил… Вероника, это Его сердце бьётся у вас в груди…

В тот миг на моём новом сильном, прекрасном сердце появился первый шрам…

Марк, молодой, красивый, сильный мужчина… Не только его сердце теперь во мне… Он обнял меня душой, вознёс к облакам – рукам это не под силу.

Что такое сердце?

Вы знаете о сердце так же много, как и я? Сомневаюсь…