Текст книги "Я буду рядом (СИ)"

Автор книги: Татьяна Ма

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Глава 18

Проснувшись, как всегда, рано, Настя сначала не поняла, где находится. Приоткрыв глаза, она с удивлением смотрела на ярко-аквамаринового цвета стены, столик и два кресла из ротанга. Точно! Она же решила переночевать в гостинице «Приморская», несмотря на все уговоры Макса. Он предлагал ей остаться у него, раз ей так не хотелось возвращаться домой, но Настя отказалась, прекрасно зная, чем это закончится: очередная вечеринка, алкоголь и музыка до утра. Нет, ей хватило яхты, головной боли с утра и кислой физиономии Мурада. Тут же перед глазами встала представшая перед ней сцена: лучшая подруга Фифи змеей вьется рядом с мужчиной. «Разве ты не сама предложила эту идею? – напомнила себе Настя. – Ты же хотела, чтобы Жаннет или Фифи заманили Мурада в сети, он бы забыл о своих обязанностях, и тогда бы его можно было уволить. А теперь что, ревнуешь?» Да, Настя взбесилась от ревности. Тут же она вспомнила и прошлый вечер, когда заявила, что переночует у Макса, а Мурад стоял себе мраморной бездушной колонной и даже ни слова не вымолвил.

– Ему на тебя плевать, – произнесла Настя вслух. – Хоть с полком солдат переспи. Ты для него лишь объект для охраны.

Чертыхнувшись, она выбралась из довольно удобной кровати и начала собираться домой. Зря Макс пугал ее паутиной и тараканами. «Приморская» оказалась очень чистенькой современной гостиницей. Правда, снимавшие по соседству номера туристы галдели чуть ли не до рассвета, но Насте все равно удалось уснуть. Видимо, сказалось тяжелое утро и полный эмоциональный раздрай.

Однако сегодня наступил новый день, и Настя решила, что с ним начнется и новая жизнь: выбросить из головы Мурада, пусть мельтешит себе тенью на заднем плане, она больше не будет обращать на него внимания; забыть про попустительское к ней отношение со стороны отца и проводить их с Аллой в Европу; найти какое-нибудь интересное занятие.

Домой Настя приехала к двум часам. Такси остановилось у закрытых ворот. Настя расплатилась с водителем, вылезла и улыбнулась шагавшему ей навстречу Пете.

– Петечка! – обрадовалась она, целуя мужчину в бородатую щеку.

– Настасья, – нахмурился он и посмотрел на нее с укоризной.

– Что не так? – закатила она глаза. Она знала, что Петя любил прочитать ей мораль-другую, но ему это было позволительно, потому что Петю Настя знала сколько жила на свете. Для роли отца он, конечно, был молод, но не так чтобы очень.

– Ты, Настасья, кого хочешь можешь до белого каления довести, – начал Петя.

Они вошли в небольшую дверь и направились в сторону особняка. Настя бросила украдкой взгляд по сторонам. Странно, что Мурада нигде не видно.

– Не высматривай, – догадавшись, кого она ищет, сказал Петя. – Нет твоего телохранителя.

– В смысле – нет? – остановилась Настя.

– Ушел он после твоей вчерашней выходки. Сказал, что устал от твоих закидонов и брать на себя ответственность он не может, когда ты сама чуть ли не голову под топор палача кладешь.

– Ха, – фыркнула Настя. – Ну и скатертью дорога.

– Насть…

– Не начинай, а то разозлюсь, – нахмурилась Настя и, скрестив руки на груди, медленно пошла к дому.

Петя шел рядом молча, решив не лезть с нотациями. Настя же не понимала, какие чувства испытывает. Вроде бы надо радоваться! Она наконец-то избавилась от телохранителя. Не это ли был ее план с самого его появления здесь? Однако ничего, кроме досады, Настя не испытывала. Ушел, потому что надоело терпеть ее выходки! А может, взбесился от злости, потому что Настя уехала к Максу? Вопросы были – ответов не было.

Войдя в холл, Настя тут же увидела отца с Аллой. Они сидели на одном из диванов в дальнем конце и упоенно целовались.

– Меня сейчас стошнит, – пробормотала Настя и бросилась вверх по лестнице.

– Настя! Нужно поговорить! – крикнул ей вдогонку отец.

– Не хочу, – бросила она и хлопнула дверью комнаты.

Отец наверняка захочет пропесочить ее за то, что она довела бедненького телохранителя и тот уволился. Только отцовских моралей ей не хватало, когда он сам ведет себя не лучше. Еще и эта Алла. Может быть, Настя и поговорила бы с отцом, но только не в присутствии мачехи. Та ведь обязательно вставит свое веское словцо. Взвинченная до предела в последние дни Настя тогда точно не выдержит и вцепится ей в лохмы. Нет! Пусть Аллочка держится от нее подальше. Осталось только переждать два дня, и тогда эти двое уедут, а к их возвращению Настя уже успеет привести чувства и мысли в гармонию.

Она прошла в комнату, бросила сумочку на кресло и подошла к окну, раздвигая ночные шторы. Странно. Кому понадобилось их задвигать? Домработница Катя, обычно убиравшая спальни, прекрасно знала, что Настя не любит полумрак, а потому тяжелые не пропускающие света портьеры всегда были собраны на шнур по обеим сторонам широкого окна. Наверное, Катя решила, что раз Настя не ночует дома, то можно и закрыть шторы, чтобы комната не нагревалась от ярких лучей солнца и в ней не было бы так душно.

Справившись со шторами, Настя решила переодеться и уже начала расстегивать платье, подходя к кровати, когда заметила на ней какой-то выпирающий бугор. Откинув покрывало, Настя с ужасом уставилась на то, что скрывалось под ним. Сначала она не поняла, что там лежит, а поняв, завизжала.

***

Она визжала и визжала, пока в ее спальню не ворвался отец, за ним спешила Алла, а через минуту здесь были уже все, кто находился в доме и слышал истошный вопль Насти.

– Детка, что стряслось? – запыхавшись, срывающимся голосом спросил Валерий Чербицкий.

Настя отползла к окну и теперь сидела, сжавшись в комок и рыдая. Она не смогла ответить, лишь перевела глаза с отца на то, что лежало посреди белой простыни. Чербицкий и сам уже все увидел. На кровати, прямо посередине, лежала огромная мертвая жаба. Ее лапы были растянуты вверх и вниз и прибиты к двум прутьям. На брюхе жабы лежала Настина фотография с организованного ею модного показа. Снимок был пробит колышком, который проткнул жабу насквозь. Из живота ее вытекла и теперь уже засохла осклизлая жидкость.

Валерий Чербицкий подбежал к дочери и, присев рядом, обнял ее. Алла, увидев жабу, тоже пискнула и выбежала, заткнув рот ладонью.

– Тише, тише, детка, – гладил Настю по голове отец. – Давай, вставай, я уведу тебя отсюда.

Он помог Насте подняться, подхватил ее на руки и вынес из спальни. Она спрятала лицо на груди отца, обвив руками его шею.

– Уберите здесь, – бросил Чербицкий обслуге.

– Нет, Валерий Илларионович, – возразил Петя. Он, проводив Настю до дверей, как раз заглянул на кухню, чтобы забрать свой обед и съесть его у себя в домике у центральных ворот. И не успел еще уйти, когда услышал Настин крик. – Не нужно здесь ничего трогать. Пусть все останется так до приезда Мурада.

Чербицкий согласно кивнул.

– Позвони ему, расскажи, что случилось.

– Он же уволился, – всхлипывала Настя, все еще пряча лицо на груди отца.

– Он вернется, – пообещал Чербицкий. – Если Петр его не уговорит, то позже я сам позвоню.

Отец отнес Настю на третий этаж в одну из гостевых спален и осторожно уложил на кровать. Настю била мелкая дрожь, и Чербицкий, загнув край летнего покрывала, укутал в него дочь.

– Я принесу тебе воды, – мягко сказал Чербицкий.

– Нет! – Настя вцепилась в его руку. – Не оставляй меня одну.

– Хорошо, – кивнул он и сел рядом с дочерью.

Чербицкий гладил ее по спутавшимся волосам, а Настя, хоть и перестала истерично всхлипывать, все никак не могла унять дрожь. Ее трясло так, будто она оказалась на лютом морозе.

Дверь спальни приоткрылась, и в комнату вошла кухарка Татьяна Сергеевна.

– Вот, я Насте принесла сладкого чаю, – сказала женщина.

Она поставила кружку на столик возле кровати. Чербицкий помог Насте сесть.

– Татьяна Сергеевна, – обратился он к кухарке, – побудьте с Настасьей, а я пойду узнаю, приедет ли Мурад.

– Конечно-конечно, я останусь здесь.

Чербицкий поцеловал дочь в лоб и поспешно вышел. Татьяна Сергеевна взяла кружку, обняла Настю за плечи и помогла ей напиться.

– Вот так, моя девочка. Сейчас все будет хорошо, – приговаривала женщина. – Сейчас мы успокоимся и согреемся.

Выпив почти все, Настя склонила голову на пухлое плечо женщины, а та все гладила и гладила ее по плечу.

– Танечка Сергеевна, милая, прости меня, пожалуйста, – всхлипнув, проговорила Настя.

– Да за что, Настя? – удивилась женщина.

– За то, что вчера утром наругалась на тебя. Мне так стыдно, ужас.

– Я уж и забыла все, – махнула рукой Татьяна Сергеевна.

– Правда не обижаешься?

– Нет, конечно, не обижаюсь я. Разве ж я могу на тебя обижаться. Ты ж моя девочка.

Настя еще сильнее всхлипнула, почувствовав, как слезы снова посыпались градом из глаз.

– Танечка Сергеевна, как же я тебя люблю. Очень-очень, – прижалась к ней Настя.

Она вдруг почувствовала, какая она счастливая. Ведь она не одна. Папа в ней души не чает. Петя ее обожает, а Татьяна Сергеевна ей как мама. Прав был вчера Мурад. И чего она на него так взъелась. Настя ощутила тепло, разлившееся по всему телу. Дрожь ушла, и слезы начали потихоньку высыхать.

Татьяна Сергеевна помогла Насте лечь. Спать ей не хотелось, но полежать вот так, прижав колени к животу и укутавшись в покрывало, было очень приятно.

– Отдохни, Настя, отдохни, а я с тобой посижу.

– Только не уходи, – попросила Настя. Ей страшно было остаться одной теперь, когда она поняла, что, оказывается, так много людей ее любят.

– Не уйду, милая, не уйду.

Настя тихо лежала, а Татьяна Сергеевна сидела подле нее. Прошло, наверное, минут двадцать, прежде чем Настя сказала:

– И кто это сделал?

– Сумасшедший какой-то, – откликнулась кухарка. – Только сумасшедший мог такое сотворить.

Насте тоже казалось, что человек в своем уме не смог сделать такую мерзость. Настя до ужаса боялась лягушек. А тут – настоящая жаба. Еще и распятая. Еще и с Настиной фотографией. Кто-то хотел и ее, Настю, распять, как эту несчастную жабу? Следующей будет она? Кто же это мог сделать? Ведь специально выгадал время, когда Мурад бросил Настю, не выдержав ее капризов. Неужели кто-то из домашних мог такое сотворить.

За размышлениями Настя не заметила, как задремала. Из сна ее вырвал голос отца, который вернулся в спальню. Настя открыла глаза и посмотрела на него. Заметив, что дочь проснулась, Чербицкий спросил:

– Ты как, милая? В порядке?

Настя кивнула.

– Он приедет? – с трепетом и страхом задала она волновавший ее вопрос.

– Он уже здесь.

Глава 19

Когда за Настей и Максом закрылась дверь, из-за который тут же донесся ее звонкий смех, Мурад еще минут пять простоял будто вросши в пол. Раздался рев заведенного двигателя, шум резво сорвавшегося с места спортивного автомобиля, а затем пришла тишина. За эти пять минут Мурад проклял весь белый свет и принял решение, которое давно назревало. С него хватит! Он резко развернулся и спешным шагом направился в кабинет Валерия Чербицкого, куда тот удалился после разговора с дочерью и ее ухажером.

Мурад без стука распахнул дверь, и Чербицкий, оторвавшись от каких-то бумаг, удивленно уставился на него.

– Я ухожу, – сказал Мурад.

– Уходишь? – не поняв, что тот имеет в виду, спросил Чербицкий.

– Да. Я не гожусь для этой работы.

– Погоди, Мурад. – Чербицкий поднялся из-за стола. – Мне кажется, ничего такого не произошло, из-за чего стоило бы совершать необдуманные поступки.

– Тебе кажется. – Мурад сделал ударение на последнем слове. – Я не могу охранять твою дочь вот так, пока она делает что хочет.

Чербицкий сунул руки в карманы светлых брюк и сказал:

– Ну, ты же должен понимать, Настя взрослая девушка. У нее должна быть личная жизнь. Я знаю, что ваши женщины воспитываются в более традиционном стиле, но…

– Да ведь не в этом дело! – вспылил Мурад, перебив Чербицкого. – Мне наплевать, с кем она и что делает. Но если я ее телохранитель, то обязан знать, где она.

– Так она же сказала, что поедет к Максу Кацу, – раздраженно бросил Чербицкий, не понимая, почему Мурад сорвался.

– Я не могу отвечать за ее безопасность, если ни она, ни ты, Валера, не понимаете, чем все это может закончиться. Зачем ты нанял меня? Чтобы я просто ходил хвостом за твоей дочерью? Нет. Эта работа так не делается. Либо вы выполняете мои условия, либо я умываю руки. Я уже их умыл.

Мурад развернулся и направился прочь. Прочь! Прочь из этого дома. Подальше от Чербицкого и его невыносимой дочери.

– Мурад… – попытался вразумить его Чербицкий, догнав уже в холле.

Тот обернулся:

– Может, твоя дочь права – и ей действительно ничего не угрожает. Молись, чтобы это было так, Валера, ибо я – пас.

Мурад кивнул Чербицкому на прощанье и пошел к воротам. С него хватит. Походы по магазинам, вечеринки, показы мод, ночевки вне дома. Нет, Мурад понимал, что у его клиентов была личная жизнь, но он никогда не занимался просто охраной людей. Этим он и его ребята отличались от других ЧОПов. К Мураду обычно обращались, когда знали, что человеку грозит реальная опасность. Как ни странно, таких случаев и в наше время хватало: один бизнесмен перешел дорогу второму, третьему угрожали бандиты, четвертого доставал неизвестный гаденыш, рассылающий письма с угрозами. Такими делами Мурад занимался. Обычно клиент, зная, что его хотят убить, менял свои жизненные привычки по просьбе телохранителя, потому что человек боялся за свою шкуру, потому что понимал, что Мурад не просто так просит его посидеть неделю дома или перенести традиционный субботний поход в сауну на другой день. Чербицкий же свой жизненный уклад не менял. Настя – тем более. Зачем, спрашивается, его, Мурада, наняли? Или это способ Чербицкого оправдаться перед самим собой? Он знал, что из-за его бизнеса угрожают дочери, но отходить в сторону не собирался. Он знал, что Настю могут убить, но считал ниже своего достоинства идти на поводу у шантажиста. Получается, он нанял Мурада, чтобы, если Настя погибнет, сказать: я же нанял ей телохранителя, это он не справился, моей вины тут нет. Мурад больше не собирался играть в эти игры. Пусть поищут других профессионалов. Их в городе немало.

Из особняка Чербицких он отправился к себе. Пустая квартира на другом конце города выглядела заброшенной. Он не появлялся здесь месяц – не было необходимости. К этому жилью он привязан не был, да и домом его не считал. Сюда он приходил, чтобы скоротать ночи, расслабиться, но ничто здесь будто бы не принадлежало ему.

Первым делом Мурад раздвинул шторы и распахнул окна, позволив уже остывшему вечернему воздуху ворваться внутрь помещения. Затем он набрал полную ванну горячей воды и пролежал в ней с полчаса. В холодильнике было пусто. Он заказал пиццу из ресторанчика напротив его дома и позвонил Алексею, своему напарнику, который остался за главного в их охранной фирме. Алексей никогда сам клиентов не охранял, а занимался лишь организаторской работой. Перекинувшись парой слов с другом, Мурад повесил трубку.

Спать он лег рано. Из головы не шла Настя. Душу грызла тревога, что вот-вот случится что-то плохое.

Звонок от Пети, который сбивчиво рассказал ему о находке в Настиной спальне, застал Мурада, когда он был в офисе и вместе с Алексеем подбивал дела за прошедший квартал.

Суток не прошло с его «увольнения», и вот он снова в особняке Чербицких.

– Здесь ничего не трогали, – объяснил Петя, провожая Мурада в спальню Насти.

Посреди широкой кровати распростерся изуродованный трупик жабы с фотографией, пришпиленной к брюху. Со снимка Мураду широко улыбалась Настя, сияя огнем голубых глаз.

– Когда обнаружили? – спросил он.

– Да вот, когда Настя вернулась. Где-то сразу после часу дня.

– Кто входил в ее комнаты вчера вечером или сегодня утром, выяснили?

– Катя, домработница, – с готовностью оповестил Петя. – Она говорит, что убрала спальню вчера вечером, сразу после того, как Настасья уехала.

– А сегодня? – нахмурился Мурад.

– А сегодня здесь никого не было до приезда Насти.

Мурад посмотрел на мужчину, которого привез с собой, и кивнул ему. Тот раскрыл темно-серый дипломат, натянул на руки латексные перчатки.

– Миша проверит здесь все на отпечатки и другие следы, – объяснил Мурад вошедшему Валерию Чербицкому, – а я пойду проверю камеры видеонаблюдения.

Чербицкий пошел вслед за Мурадом.

– Спасибо, что приехал, – сухо поблагодарил он.

– Не мог не приехать, – так же сухо ответил Мурад.

– У Насти настоящая истерика случилась, когда она увидела это. – Чербицкий кивнул в сторону спальни, оставшейся позади.

– Как она? – будто нехотя спросил Мурад.

– Задремала… Она очень испугалась, Мурад. Это… это жуть какая-то.

Мурад ничего не ответил. Они вошли в помещение с мониторами, передающими видеоряд с камер, которые команда Мурада установила снаружи и внутри дома.

– Ну что тут? – спросил Мурад светловолосого парня, Диму, который дежурил за компьютером.

Услышав от Пети об инциденте, Мурад, прежде чем выехать к Чербицким, позвонил своим ребятам, все еще остававшимся в доме, и попросил просмотреть запись с камер за вчерашний вечер, ночь и первую половину дня сегодня.

– Да ничего особенного, – ответил Дима. – Вот запись с камеры из той части коридора. На ней только домработница, которая вчера вечером входила в комнату Анастасии Валерьевны.

– И все? – Мурад прищурился, всматриваясь в монитор.

– И все, – подтвердил Дима.

– А домработница могла это сделать? – спросил Чербицкий, склонившись к экрану.

– Вряд ли, – ответил за Диму Мурад. – Видишь, у нее на видео в руках пара тряпок да пульверизатор с жидкостью для мытья зеркал. – Мурад ткнул в монитор пальцем. – Ей просто негде было спрятать жабу. А что с наружных камер? – спросил он Диму.

– Там тоже пусто, – пожал тот плечами. – Но там «мертвый» участок. Камера висит на углу, и если кто-то с первого этажа захотел бы забраться на второй, то он смог бы это сделать.

– Но прийти со стороны он не мог? – все больше хмурясь, спросил Чербицкий.

– Нет, – мотнул головой Дима. – Тогда бы камеры засекли этого человека.

– Получается, что в спальню к Насте кто-то проник из гостиной на первом этаже? – удивился Чербицкий.

– Получается, что так.

– И что нам это дает?

А давало им это то, что Мураду ни в каком виде не нравилось. Чужак проникнуть в дом не смог бы. Даже если бы он каким-то образом перебрался через забор в обход установленных датчиков сигнализации, то на подходе к дому его засекла бы одна из камер. А значит, «сюрприз» в спальню Насти мог подсунуть только тот, кто уже был в доме вчера вечером либо пришел утром.

– Валера, кто у тебя из служащих в курсе всего?

– В смысле?

– Ну, кто-то ведь приходит в дом со стороны: привозят продукты, приходят садовники, кто-то еще здесь наверняка бывает.

– Ребята на воротах должны знать. Они вроде записывают теперь по твоей просьбе, кто и когда приходил.

Мурад вспомнил, что строго-настрого приказал всем, кто дежурил на воротах, теперь вести четкие записи любых посетителей: начиная слесарем и заканчивая папой Римским. Он выскочил из комнаты видеонаблюдения и направился к выходу из дома. Чербицкий отстал, видимо решив, что Мурад сам во всем разберется.

У охранников на воротах выяснилось, что вчера вечером к Чербицкому на ужин приезжала супружеская пара – некто Кареловы. Они засиделись допоздна и уехали уже около двух ночи. Больше вечером посетителей не было. Кареловых привозил водитель, которого Татьяна Сергеевна накормила ужином на кухне вместе с другим персоналом, а потом он коротал вечер в сторожке у ворот. Петя подтвердил, что после девяти вечера мужчина проторчал у них в домике, не отлучаясь даже в туалет. Хотя у этого самого водителя вполне была подходящая возможность забраться в комнату к Насте сразу после того, как он поужинал. Никто за ним не следил и до ворот не провожал. Возможность эта у него была, конечно, при условии, что он хорошо знал планировку дома, иначе если бы он действовал наугад, то камеры внутри обязательно зафиксировали бы, как он ходит по коридорам. Ничего такого не было.

Дальше хуже. В записях охраны значилось, что за сегодняшнее утро в особняк было какое-то паломничество. С самого утра приезжала машина с продуктами. Ее пропустили внутрь: Татьяна Сергеевна обычно заказывала большое количество продуктов, ведь кормить ей нужно было не только чету Чербицких с Настей, но и всю прислугу и охрану. Почти одновременно с продуктами привезли мебель, которую Алла заказывала в одну из комнат на втором этаже, где она недавно задумала ремонт. Также до обеда в доме успел побывать садовник, который сегодня все утро косил газон, приходящая домработница, секретарша и финансовый директор из фирмы Чербицкого. В офис он не поехал, так как с раннего утра у него была видеоконференция с японскими партнерами, сотрудникам же своим велел приезжать в особняк, если возникнут неотложные дела.

– Проходной двор какой-то! – выругался Мурад.

Обычно в доме Чербицких такого столпотворения не было, а здесь будто специально все эти люди сговорились и приехали в один день. Как раз тогда, когда Мурада не было. Теоретически любой из этих людей мог оказаться засланным человеком от того, кому Чербицкий перешел дорогу, и мог найти возможность проскользнуть из гостиной в спальню Насти.

Выйдя на улицу и осмотрев дом снаружи, Мурад понял, что забраться на второй этаж не составляло труда. Справа от окна гостиной и до самой крыши шла толстая труба водостока. Нужно было только наловчиться, поставить ноги на нижнее крепление, отстающее от земли на метр с лишним, зацепиться за вертикальные перекладины балкона в Настиной спальне, подтянуться, перенеся ногу на следующее крепление, ну а там – без проблем перемахнуть на балкон. Окна в спальне были до пола и раздвигались как купе. Если Настя не защелкнула замок – а она его не защелкнула, летом окна чаще всего стояли раскрытыми, – то проблемы попасть внутрь спальни не было никакой. Конечно, все эти манипуляции лучше было бы проделать ночью, ведь днем была вероятность, что кто-то пройдет мимо и заметит преступника. Однако выходило, что не заметили.

Мурад сфотографировал список всех посетителей и отправил Алексею, попросив на всякий случай проверить этих людей. Он как раз вернулся в дом, когда из комнаты Насти спустился Миша.

– Что скажешь? – спросил Мурад.

– Ну, пальчиков там много, – сказа Миша, – но думаю, все они принадлежат хозяйке спальни и домработницам. На растерзанном «звере» и фото вряд ли что-то найдем. Есть какие-то смазанные следы, но на отпечатки не тянет.

– А лягушка давно дохлая?

– Хочешь, чтобы я ей вскрытие сделал? – усмехнулся Миша. – Навскидку сдохла она меньше суток назад.

– Значит, непонятно, вчера вечером или, например, сегодня утром.

– Нет, таких подробностей даже я тебе не скажу, – развел руками Миша.

– Ладно, спасибо, – пожал ему руку Мурад.

– Поехал я, что ли?

– Да, давай. Если получишь четкий отпечаточек, сигнализируй, – попросил Мурад.

– Обязательно, пальчики у Настасьи и всего персонала я уже чикнул, – засмеялся Миша.

Мурад проводил коллегу до ворот и попросил одного из охранников отвезти Мишу в город.

– А ты? – спросил Петя, когда машина Мурада умчалась прочь.

– Что – я? – сделал вид, что не понял, Мурад.

– Останешься и дальше нашу Настену оберегать? – В голосе мужчины слышались просьба и явное беспокойство за девушку.

– А это будет зависеть от вашей Настены, – усмехнулся Мурад.