Текст книги "Невезучие"
Автор книги: Татьяна Устименко
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 28 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]
– Пойми, пророк, – эльф произнес эти слова с тираническим нажимом, намертво вколачивая их в упрямую голову незваного гостя, – я намереваюсь стать менестрелем и путешественником. И никем другим!
Когда сплетешь стихи баллад,
Из песни тоже выйдет толк.
Тогда наступит в жизни лад,
Чтоб смерти стон жестокий смолк, —
согласно кивнул головой Логрин.
– Уф, – с облегчением усмехнулся принц, – ну хоть на этом спасибо. Значит, песни не запрещаются?
Жрец неопределенно пошевелил пальцами, не отвечая ни «да», ни «нет».
– Ну а прямо сейчас-то что мне нужно сделать? – жалобно спросил Тай, уже изрядно уставший от всех этих дурно срифмованных намеков и невразумительных иносказаний.
Скончался воин и мудрец,
А некромант сплетает сеть,
Покинь немедленно дворец
И верный путь себе наметь.
Пускай любовь тебя ведет,
Вращая обод колеса.
Решенье верное найдет
Лесная старая оса…
– Н-да-а-а, – разочарованно протянул принц. – На этот раз ты превзошел самого себя! Произнесенное у храма пророчество казалось куда как более логичным и понятным. Колеса, осы… – Тайлериан прошелся по комнате, пытаясь решить предложенный Логрином зубодробительный ребус. – Однако осы у нас не водятся, одни только батюшкины пчелы… Жрец? – Юноша повернулся, вскрикнул, дернулся и… проснулся, чуть не свалившись с кресла.
Тай обвел обширное помещение одурманенным спросонья взглядом, но пророк исчез, оставив вместо себя серебристое пятно света, загадочно расплывающееся по разноцветным мраморным плитам.
– Гоблины проклятые, ну и фокусы! – скороговоркой бормотнул юноша, поднимаясь и разминая затекшие ноги. – И кто теперь разберет, во сне мне Логрин привиделся или же побывал здесь на самом деле?
Принц выглянул в настежь распахнутое окно, охлаждая потную шею потоком прохладного ночного ветерка. Разливавшаяся за стенами замка ночь оказалась чудо как хороша, навевая мечты о безоблачном счастье и страстной любви, складывающиеся в строки и четверостишия. Да, в такое благоприятное время суток не шарады разгадывать пристало, а писать романтические сонеты или же упоенно лобзать алые губки возлюбленной. Тай сладко зажмурился, будя воспоминания о золотых кудрях и голубых очах прекрасной красногорской княжны, похитившей его сердце. Где-то внизу, в густой траве королевского сада звонко стрекотали цикады, наверное, тоже в кого-то влюбленные. Возможно, вон в тех беспокойных светлячков, ритмично помаргивающих на ветках раскидистой сирени. Принц невольно залюбовался стройными башнями Эль-силя, изящными колоннадами, вздымающимися из роскошных кущ всевозможных цветов и кустарников. Воистину, нет в мире второго такого места, превзошедшего бы по красоте и утонченности столицу клана Белой розы. А над крышей главного дворцового корпуса, как раз вровень с покоями владыки эльфов, зависла необычайно крупная и яркая звезда, окрашенная в пугающе багровый цвет.
– Отец! – испуганно вскрикнул Тай, прижимая руку к учащенно заколотившемуся сердцу. – Логрин сказал: скончался воин и мудрец… О нет, только не это! Отец…
– Ваше высочество! – Тяжелые, усиленные железными перчатками кулаки тревожно заколотили в дубовые створки, прикрывавшие вход в его покои. – Король Рагнарэль при смерти. Он желает видеть вас немедленно…
«О боги, сжальтесь над моим отцом!» – подумал принц, распахивая дверь и опрометью выскакивая в коридор. Увы, он слишком быстро отошел от окна и поэтому не успел заметить, как висящая над дворцом роковая звезда внезапно сорвалась и стремительно покатилась вниз…
Шаги нескольких десятков ног громыхали страшно и несогласованно, внося разрушительный сбой в размеренный и отлаженный ход времени. Тай непроизвольно вслушивался в эти отчаянные «бум-бум», понимая, что сейчас выносится смертный приговор его некогда беззаботной юношеской жизни. «Бум-бум» – так поднимается на плаху суровый палач, так изменяется веками устоявшийся бой дворцовых курантов. «Бум-бум» – кажется, именно с таким звуком заколачивают крышку гроба, хороня все – молодость, надежды, жажду приключений. Зарево от полыхающих факелов металось по стенам длинного коридора, высвечивая то напряженные, с траурно сжатыми губами лица придворных, то гербы на камзолах, то золотые шпоры на ботфортах. Справа промелькнула вереница фамильных портретов, взирающих на принца с молчаливой укоризной. «Предатель!» – буквально кричали расширенные от гнева зрачки предков, в свете факелов казавшиеся жутко живыми и налитыми кровью. Такие глаза, наверное, бывают у вампиров, чувствующих приближение беззащитной жертвы. Тай неуютно поежился, отметая негативную энергетику, так и струящуюся с картин.
«А идите-ка вы все к гоблинам! – мысленно пожелал он, в свою очередь отвечая родне нахальным взглядом в упор. – Вам меня не захомутать! Да и к тому же Логрин признал, что корона и престол – не для меня!» Принцу очень хотелось верить, что произнесенное жрецом пророчество стало объективной реальностью, а вовсе не плодом его усталого воображения. И эта наспех придуманная отговорка принесла его душе силы и успокоение. Пусть и не надолго.
Тайлериана вежливо, но настойчиво отконвоировали до высоких, изукрашенных золотой гравировкой врат опочивальни повелителя, распахнули чеканные створки и втолкнули в величественный покой. Еще совсем недавно здесь растерянно суетились маги и лекари, пытаясь спасти недужного владыку, но теперь королевская опочивальня опустела. Рагнарэль выгнал всех, предпочитая истратить оставшиеся у него силы на беседу с наследником, а не на бесполезные заклинания и бессмысленные процедуры. Колени принца подогнулись, и он бессильно рухнул на пол, утыкаясь лицом в прикрывавшие короля простыни. Рагнар, чей цвет лица уже мало чем отличался от куска небеленого полотна, хрипло вздохнул, последним мучительным усилием приподнял полупарализованную руку и ободряющим жестом опустил ее на растрепанную шевелюру сына. Тай хрипло глотнул, пытаясь сдержать рвущиеся из груди рыдания.
– Ну-ну, – ласково шепнул отец, – ни к чему это все. Запомни: короли не плачут!
– Здесь только один король, вы, батюшка! – Тай приник губами к холодной словно лед ладони старого владыки. – Прошу вас, не умирайте!
– Я славно пожил, – признался повелитель. – Груз столетий давит на меня, я заслужил свою долю отдыха и спокойствия…
– О нет! – отчаянно выкрикнул сын. – Ни один король прошлого и будущего не сравнится с вами в мудрости и справедливости!
– Вот и стань лучше меня! – мягко предложил Рагнар. – Возможно, тебе предстоит пройти трудный путь, полный испытаний и неожиданностей, но такова уж твоя судьба!
– Отец, я не знаю, что мне делать, научите меня! – молил Тай, словно за спасительную соломинку цепляясь за пальцы умирающего.
– Слушай сердце и разум, они подскажут! – посоветовал владыка. – Но знай, короли могут позволить себе многое, почти все – кроме любовной слабости. Короли не женятся по любви, ибо уже женаты на своей стране…
– О! – печально выдохнул принц, сдерживая негодование.
– Ты должен исполнить пророчество и соединиться с княжной Рогнедой, – продолжал наставлять умирающий. – В этом залог выживания нашего народа.
– Я согласен! – пылко воскликнул Тайлериан, только и помышляющий о златокудрой красногорской чаровнице.
– Лорд Денириэль скоро привезет ее сюда, – голос короля становился все тише и тише, – прими княжну как предназначенную судьбой супругу и окажи все почести, полагающиеся нашей королеве…
– Обещаю! – с безусловной готовностью сдержать клятву обнадежил отца Тай.
– Возьми! – Рагнар стянул с пальца тоненькое колечко и надел его сыну. Перстенек на мгновение полыхнул зеленым светом и затих, согревая руку принца теплом верного слуги, обретшего долгожданного хозяина. – Это величайшая святыня клана Белых эльфов, носящая имя «Душа леса». Второе подобное кольцо, «Звезда ночи», предназначено твоей жене, королеве Рогнедэль… – Последние слова Рагнара превратились в едва различимый шепот.
Тай взволнованно крутил перстень, размышляя, кто же первым привезет ему невесту – верный друг Денириэль или отправленный на ее поиски дракон Рэндон?
Неожиданно король вздрогнул, вытянулся на кровати и затих. Тайлериан склонился к губам отца, пытаясь уловить хотя бы один слабый вздох. Однако все оказалось напрасным, Рагнар перестал дышать, его черты заострились, затвердели и приняли отстраненное выражение. Юноша потерянно стоял на коленях, гладя умершего по седым волосам и горестно повторяя его имя. Но отец не отзывался…
Потом принц ощутил, что его почтительно поднимают, отрывают от одра усопшего и ведут в другую комнату. Бубнящий заклинания верховный маг настойчиво втиснул в дрожащую ладонь юноши массивный золотой скипетр, а на голову ему возложили отцовский венец, украшенный геральдическими белыми розами.
– Король Рагнарэль умер! Да здравствует король Тайлериан!
Приветственные крики бьют по ушам, почти лишая Тая сознания. А сам он, спрятав руку за спину, все пытается стащить с пальца магическое кольцо, которое почему-то кажется ему совершенно чужеродным и неуместным на его руке предметом. Но перстень не снимается…
Смеркалось. Видневшийся за окном небольшой кусочек неба, косо перечеркнутый переплетом рамы, стремительно наливался фиолетовой краской, зажигая запутанную россыпь бледных звезд. Судя по всему, предстоящая ночь обещала стать необычайно темной и тихой. Хорошо! Я даже облизнулась от предвкушения задуманной пакости, а возможно, и от терзавшего меня голода, поскольку дурацкая фата мешала не только дышать, но и есть. Под шумок стянула со стола блюдо с жареной курицей и предусмотрительно увязала его в вышитый платок, во время свадебной церемонии подаренный мне лордом Денириэлем. Ну вот, теперь у меня появился запас провианта, найдется чем в пути червячка заморить. Да не платком, конечно, а поджаристой, аппетитно благоухающей укропом и чесноком курицей. Хотя платок тоже ничего – фасонистый, белый, искусно расшитый серебряными нитями. Жаль, что я его жиром уляпала… Вид пахучего сока, проступившего сквозь тонкую ткань узелка, вызвал такой острый приступ голода, что я поспешила запихнуть заначку под пышную юбку брачного наряда, мысленно на все лады костеря своих старательных костюмеров. Сами-то, поди, лопают и не подавятся…
Я в очередной раз прищурилась, пытаясь через плотное плетение этой до гоблинов надоевшей фаты рассмотреть находящихся в палате людей. Вокруг чавкали и хрупали в сотни здоровых челюстей. Свадебный стол ломился от немыслимого обилия разнообразных яств и горячительных напитков. Батюшка не поскупился на угощение, стараясь не ударить в грязь лицом перед изнеженными эльфами да удивить и потешить желудки дорогих гостей. Впрочем, сами гости ели мало, но вот наши красногорцы… Я с отвращением покосилась в сторону братцев, за обе щеки уминавших целиком запеченного поросенка. Подбородки неразлучных близнецов Святомира и Будимира, украшенные жидкими юношескими бородками, лоснились от сала, и даже весьма озабоченный тонкостью своей талии Елисей и тот увлеченно уплетал золотистые шкварки. Волхв Никодим, икая и сыто порыгивая, горой завис над жареным павлином, солидно тряся застрявшими в бороде перьями и поглощая куски мяса вместе с костями такими громадными порциями, что они не посрамили бы и аппетит средней величины дракона. Прочие княжьи люди тоже не отставали от моих ненаглядных родственничков. Я насмешливо фыркнула – пусть себе едят. Недаром, видно, воевода Нелюд говорит – чем толще наши морды, тем теснее наши ряды. Не уверена насчет рядов, но вот кольчуги кому-то после моей свадьбы точно расставлять придется.
Порядком поддатый государь, пьяно покачиваясь и опираясь на услужливо подставленное плечо чародея Ерофила, неустойчиво поднялся с почетного места и сгреб со стола полуведерный жбан с крепчайшей орочьей водкой.
– Жи-ы-ыстока… – невразумительно начал Елизар.
Я радостно встрепенулась. Да неужто до батюшки наконец-то дошло, что он поступил несправедливо, выдавая меня замуж за нелюбимого?
Но князь, так и не осилив сложное слово, застрял на середине фразы. Он покачнулся и уткнулся носом в посудину. До моих ушей донеслось шумное хлюпанье… Эльфы смотрели на самодержца осуждающе, недовольно переговариваясь вполголоса. Батюшка вынырнул из водки, хитро подмигнул эльфам и вежливо отсалютовал недопитым жбаном напряженно замершему лорду-новобрачному:
– Жи-ы-ыстока тока начинается, и я желаю вам прожить ее счастливо!
Гости разразились бурными аплодисментами. Эльфы милостиво закивали. Я обиженно надула губы. Батюшка оказался неисправим. Ну что ж, тем хуже для него…
Денириэль благонравно отщипнул кусочек сладкого яблочного пирожка, выпил кубок светлого вина и сейчас увлеченно беседовал с князем о международной политике, иногда искоса поглядывая на свою подозрительно притихшую супругу. Эльф волновался. В его душе зрело твердое убеждение, что новоиспеченная королева замышляет что-то на редкость нехорошее. Причем в самое ближайшее время. Но вот что именно? Слишком уж смирно она себя ведет, старательно прикидываясь безобидной овечкой. А ведь от этой сумасбродной девицы можно чего угодно ожидать… Посол сердито кусал губы, маскируя нервную гримасу под вежливую улыбку, но поделать пока ничего не мог. Сидел, маялся подозрениями и дулся на новобрачную, как мышь на крупу. Да и что тут поделаешь? Волшебный перстень надежно оберегал свою владелицу, закрывая ее мысли от вмешательства эльфийских магов. Чтобы понять, что у жены на уме, требовалась иная, черная, более агрессивная магия. Так что придется лорду положиться на бдительность охраны, коей приказано глаз с королевы не спускать и следить за каждым ее шагом, даже если Рогнеде в отхожее место отлучиться приспичит. Во избежание любой неожиданности, так сказать. Потому что береженого и Аола бережет! Денириэль обязался доставить Рогнеду в Хрустальную долину в целости и сохранности, собственной головой и честью поручившись за благополучный исход сватовства. Причем поручившись не перед кем-нибудь, а перед самим королем Рагнарэлем, его родным дядей и повелителем. Но теперь в сердце лорда поселилось предчувствие скорой беды, своими кривыми коготками скребущее почище верткого хорька и вовсю кусающееся острыми зубками. Предчувствие, вразумительного объяснения которому так и не находилось. Поэтому эльф усмехнулся еще безнадежнее и снова бросил в сторону новобрачной недоверчивый, косой взгляд…
«Ишь как зенками зелеными мыргает старательно, вражина! – неприязненно подумала я, уловив все нарастающее волнение подсадного супруга, тесно прижавшегося к моей ляжке своим стройным, теплым бедром. – Давай еще пуще возись и дергайся, словно у тебя заноза в седалище застряла, лупай глазками изумрудными, кусай губки алые – ничего тебе не обломится!»
Я отчего-то втемяшила в свою вредную голову, что лорд Денириэль намеревается провести со мной первую брачную ночь. А с чего я так решила, не ведали даже Пресветлые боги. Может, надеялась-таки в глубине души, что первым мужчиной, которому достанется моя невинность, станет не старый и уродливый, будто болотная коряга, король, а вот этот молодой, ослепительно красивый щеголь…
«Брр, как бы меня и в самом деле не угораздило в него влюбиться! – Я строптиво вздернула подбородок, напуская на себя нарочито неприступный вид. – Фиг тебе, кукла смазливая, не дождешься. Я тоже гордая!»
Словно прочитав мои фривольные мысли, Денириэль тяжко вздохнул, обеспокоенно хлопая длиннющими ресницами. Я радостно прищелкнула пальцами от внезапно пришедшей в голову грандиозной идеи, торжествующе хмыкнула и наклонилась к уху сидевшей рядом со мной няньки Матрены:
– Матушка-нянюшка, – самым серьезным тоном прошептала я, – а слышала ли ты о том, что лоскуток от свадебного наряда эльфийского лорда является сильнейшим на свете приворотным средством?
– Да ну? – Доверчивая баба удивленно выкатила глаза, позабыв про исходящую паром кулебяку с осетриной.
– Ага! – убедительно заявила я. – Мне о том один опытный маг на ярмарке поведал! Баял, мол, если женщина али девка заполучит хоть крохотный обрывок такого одеяния и станет носить его за пазухой, то перед ее любовными чарами не устоит ни один мужчина, будь он даже сам князь!
– Пресветлые боги, вот удача-то нечаянная! – восхищенно взвизгнула Матрена и скоренько нагнулась в сторону ближайшей к ней боярышни, спеша поделиться тайным знанием.
По цепочке баб прокатилась волна торопливого шушуканья и ликующих поахиваний…
Под покровом непроницаемой фаты я довольно потерла руки и зловредно хихикнула. Ну, муженек, держись теперь. Будет и на мой улице праздник!
Глава 10
Перед свадебной церемонией я неожиданно огорошила государя-батюшку одной-единственной просьбой. Нет, я просила не подарки, а слезно вымолила у него разрешение устроить первую брачную ночь (какой бы она ни получилась) своей единственной дочери в покоях, ранее принадлежавших моей безвестно сгинувшей матушке. Не выносивший даже малейшего упоминания имени Феррис князь долго отказывался, но в итоге сдался, в обмен стребовав с меня клятвенное обещание вести себя смирно да примерно и не портить свадьбу никакими шебутными выходками. Следует ли упоминать, что свою часть уговора я выполнила безупречно, весь вечер напролет безвылазно просидев за пиршественным столом и держась тише воды ниже травы. Всеми необходимыми сборами за меня занимался верный Михась, никого особо не интересовавший, в том числе и бдительных эльфов, приставленных ко мне лордом Денириэлем. Но, как выяснилось впоследствии, пресловутое высокомерное попустительство вышло эльфийским гостям боком, да причем таким, что впору локти кусать от досады. А произошло следующее…
От матушки мне досталось настолько скромное наследство, что на него не позарился даже вороватый, будто сорока, княжич Елисей, безмерно падкий на всяческие безделушки и финтифлюшки. Смешно сказать, но все материно достояние составляла небольшая кожаная шкатулка, а в ней – клочок исчерканной странными каракулями бумаги да несколько бронзовых и костяных вещиц ценой в два медных гроша. Наибольший мой интерес вызвал один довольно массивный предмет, выточенный, кажется, из рога или кости какого-то огромного животного и изрядно смахивающий на замысловато зазубренный рыболовный крючок. Ну или на что-то подобное в этом же роде. В общем, с побрякушками я пока толком не разобралась, а вот потертый бумажный обрывок берегла как зеницу ока, потому что нанесенные на нее прерывистые линии оказались не чем иным, как планом всеми давным-давно позабытого подземного хода, ведущего из матушкиной светелки за пределы городской крепостной стены. Таким образом, я являлась единственным человеком, посвященным в тайну исчезновения княгини Феррис. Как ей удалось разузнать про этот заброшенный ход, ума не приложу. Впрочем, что однажды помогло матери, отлично сгодилось и для дочери.
Ближе к полуночи меня тихо-мирно препроводили в старательно приготовленную и прибранную комнату. Выставили у дверей охрану в десяток эльфов, поскольку все княжеские дружинники перепились до состояния едва тепленьких трупчиков, успокоились и пришли к твердому убеждению, что деваться мне, собственно, некуда. Ведь сквозь стены я проходить точно не умею… Вернее, так думали и говорили две высокопоставленные особы – мой вдрызг пьяный батюшка и абсолютно трезвый лорд Денириэль. Хотя надо бы им помнить, что думать, конечно, не вредно, но трудно. А говорить то, что думаешь, не трудно, но больно. Думать же о том, что сказал, не больно и не вредно, но поздно… В общем, хитрецы перехитрили самих себя, с заумным видом разглагольствуя о моей неспособности испариться из накрепко запертой горенки, где даже окна закрыли прочными дубовыми ставнями… А мне-то ведь именно это и нужно было! Я немного поупиралась для виду на пороге свадебной светелки, в душе поздравляя себя с удачно проведенной операцией, но в итоге позволила-таки вежливо и настырно впихнуть опечаленную новобрачную в увешанные коврами хоромы. Теперь оставалось ждать прибытия псевдомужа, просто обязанного уж если не продублировать короля Рагнарэля на брачном ложе, то лично убедиться в том, что со мной ничего дурного не случилось. Ну или хорошего – это уж кому как больше нравится…
В центре комнаты возвышалась огромная кровать, устроенная на белоснежных березовых чурбанах, снопах необмолоченного хлеба, кадушках с медом и солью да застеленная поверх всего это добра отборными собольими шкурками. Старинный красногорский обычай, призванный ниспослать молодым семейное согласие, достаток и многочисленное потомство.
– Ага, щаз, разбежались, деток им подавай! – вздорно пропыхтела я, стаскивая до гоблинов надоевшую фату. – Перетопчутся!
Я быстренько освободилась от неудобного многоярусного наряда, оставшись в одном легоньком шелковом сарафанчике. Теперь следовало позаботиться о собственной неприкосновенности. Я выхватила из печи уголек и подрисовала под глазами безобразные черные круги. Полюбовалась на себя в зеркало, ножом сковырнула со стены кусок штукатурки и щедро припорошила лицо самодельной импровизированной пудрой. Натерла глаза солью, мужественно перенося вызванное ею жжение. Следует признать, что сейчас, едва освещенная слабым огоньком единственной свечи, я производила по-настоящему жуткое впечатление. Ни дать ни взять голодная упырица, сбежавшая с ближайшего погоста. Аж самой страшно стало! Для усиления отталкивающего впечатления я засунула под венец кусок меда в сотах, моля Аолу, чтобы он не потек раньше времени. После чего снова накрылась фатой и смирнехонько взгромоздилась на краешек высокой кровати, поджидая дальнейшего развития событий, не заставивших себя долго ждать.
Через несколько минут входная дверь бесшумно приотворилась, и на пороге возник лорд Денириэль собственной расфуфыренной персоной. Решился-таки! Я скрипнула зубами, негодующе таращась на эльфа сквозь фату.
– Ваше величество, – красавец галантно преклонил колено и коснулся моей покрытой цыпками руки легким, почти невесомым поцелуем, ничуть не напоминающим лобзание пылкого влюбленного, – позвольте засвидетельствовать вам мое верноподданническое почтение!
Я с облегчением перевела дух. Похоже, эльф и в мыслях не держал покушаться на мое девство. Что ж, нам же легче, возможно, удастся обойтись и без травмирующего давления на психику несчастного лорда… Но в следующее мгновение Денириэль произнес нечто, вызвавшее у меня чувство глубочайшего разочарования.
– Дорогая моя королева, – заботливо промурлыкал лорд, усаживаясь рядом со мной, – рад вам сообщить, что на рассвете мы немедленно отбудем по направлению к Хрустальной долине, спеша как можно скорее доставить вас в объятия нашего мудрого повелителя. Должен признаться, что ваше благополучие чрезвычайно важно для моего народа и является залогом выживания всего клана. Поэтому данную ночь я проведу в этой комнате, охраняя ваш сон и покой…
Я чуть не застонала вслух, проклиная злополучную эльфийскую предусмотрительность. Что, мне опять не повезло? Ну уж нет, на этот раз я не сдамся так просто и ни за что не уступлю коварной судьбе. Следовало каким-то образом немедленно изгнать лорда прочь.
– Не советую вам ночевать поблизости от меня, я страшно храплю! – извиняющимся тоном пробубнила я под покровом своей красной фаты.
– Не критично, я храплю еще громче! – успокоил меня Денириэль.
– Да, но я имею привычку неожиданно кричать во сне, пугая половину домочадцев! У меня из-за этого оруженосец заикой стал, а нянька и вообще спонтанным энурезом мается!
– Ничего, я на нервы не жалуюсь, – заранее извинил меня эльф.
– Я хожу во сне! По крыше! Босиком!..
– Хотите, я привяжу вас к кровати? – мило предложил лорд.
«Еще только этого мне не хватало!» – сердито подумала я. А вслух сказала, доверительно понижая голос:
– Открою вам тщательно скрываемый нашей семьей секрет: я с детства страдаю аллергией на запах духов, а вы благоухаете, как целая парфюмерная лавка…
– И в чем же выражается эта болезнь? – вежливо поинтересовался красавец. – Мне кажется, вам здорово мешает эта фата, она сильно приглушает и искажает голос. Давайте я помогу ее снять…
– Вы недослушали. – Я отстранилась от его протянутой руки. – Приступ аллергии начинается с быстрого загнивания кожи на лице и воспаления глаз. Затем из корней волос начинает выделяться тягучая слизь… Не исключен и летальный исход. Подумайте, стоит ли рисковать моим здоровьем, еще даже не добравшись до дворца вашего владыки? Я и так слишком долго просидела рядом с вами на пиршестве и сейчас ощущаю приближение зловещих предвестников очередного приступа болезни…
Эльф вздрогнул всем телом, невольно отпрянул с ложа и сделал нервозный шаг назад, но потом наигранно рассмеялся и потянул за край моей фаты:
– Не выдумывайте! Ни за что не поверю в эту детскую сказку… – Он неожиданно замолчал на середине фразы.
Его устремленные на меня глаза начали медленно вылезать из орбит, а волосы на голове встали дыбом. Лорд истошно завизжал, покачнулся на каблуках, упал на четвереньки и, не поднимаясь с пола, резво попятился к дверям… Ну еще бы! Зрелище, представшее эльфу в скудном свете воскового огарка, могло напугать кого угодно. Из-под спавшей фаты на него смотрело мертвенно-бледное чудовище с огромными черными провалами глазниц, из которых страдальчески щурились крохотные, красные, будто кровь, глазенки. Потоки мутных слез прокладывали извилистые дорожки, непрерывно скатываясь по шершавым щекам… Я мученически вздохнула, подняла руку и словно невзначай поправила венец, умышленно надавив на подложенные под него соты. С моего лба немедленно засочились длинные нити желтой вязкой жидкости…
– А-а-а! – потрясенно взвыл чувствительный эльф. – О-о-о, это омерзительно! Надеюсь, мой уход снимет эти гадкие симптомы… – Он шустро распахнул дверь и метнулся за порог.
Я бодро спрыгнула с кровати и всем весом навалилась на толстую дубовую створку, изнутри задвигая массивный засов…
До моего слуха долетела негромкая перебранка гостей, решавших, как им следует поступить – немедленно вызвать магов-целителей или же просто позволить мне спокойно выспаться… Вдруг к осторожному шепоту эльфов примешались возбужденный женский визг, топот десятков ног, растерянные крики охраны и треск разрываемой на куски одежды. Но, намного перекрывая все прочие звуки, в воздухе висели истошные и жалобные вопли беспощадно раздеваемого лорда Денириэля, судя по всему, быстро лишавшегося своего щегольского наряда. Я с хохотом сползла по двери, догадавшись, что это подкараулившие красавца боярышни страстно боролись за желанную долю своего нелегкого бабьего счастья…
В углу комнатки раздалось осторожное поскребывание. Я сноровисто сняла несколько фальшивых облицовочных дощечек, удачно имитирующих обшивку стены. За ними открылся темный провал глубокого лаза, из которого немедленно выкарабкался сердито сопящий Михась.
– Ну твоя милость и учудила, – мрачно пожаловался он, поглядывая на меня с некоторой опаской. – Я сначала не понял, что же за ерунду ты несешь, а как узрел в щелку между дощечками энтот кошмар, – он обвиняюще указал пальцем на мое лицо, – так чуть в штаны от испуга не наделал. А если бы знатного эльфа кондрашка на месте хватил?
– Не ворчи, не хватил же! – рассмеялась я, выливая воду из стоящего на столе кувшина в расписной серебряный таз и наспех стирая свой поистине сногсшибательный макияж.
– Надо же, – продолжал упоенно вещать конопатый оруженосец, подавая мне узел с загодя приготовленной одеждой, – как посол-то сдрейфил. А еще вчера выглядел таким ловким и выносливым…
– Таких ловких и выносливых ловят и выносят! – задиристо хохотнула я, заходя за кровать и споро переодеваясь в привычный мужской наряд. – Недаром воевода Нелюд учит: коли не смогли взять врага силой, то берите хитростью и изворотливостью!
– Ага! – с умным видом поддакнул Михась, извлекая из другого свертка мои неразлучные сабли, которые я как всегда приспособила на спину.
– А то, что я просила, ты принес ли? – Я протянула раскрытую ладонь.
Мальчишка скривился и вытащил из кармана Грымзу. Животное радостно пискнуло, резво перепрыгнуло ко мне на плечо, ласково потерлось шелковистым бочком о мое ухо и шустро сбежало вниз, прячась в излюбленный нагрудный карман кафтана. Я погладила крысу по мордочке и улыбнулась. Надо же, и когда я успела так сильно привязаться к этой нахальной животинке?
– А ножницы? – сурово потребовала я.
– Да вы что, ваша милость, одумайтесь, – торопливой скороговоркой зачастил Михась, от волнения переходя на «вы», – богов побойтесь. Грех это и срам, девичьей гордости самой себя лишать…
Грымза удивленно дернулась и обеспокоенно высунулась из укрытия, недоумевая, чего же такое несусветное я задумала. Чего-чего я там себя лишить собралась?..
– Ножницы! – повторно потребовала я. – И не спорь, мне лучше знать!
– Ну как хотите, – сдался Михась, обреченно шаря в кармане. – Вам виднее, вы умная, а мы что, неграмотные, академиев не кончали… – Он жалобно моргнул, вытянул из кафтана здоровенные ножницы для стрижки овец и нехотя отдал мне.
Я запрокинула голову, щелкнула стальными лезвиями и… чуть ниже плеч решительно, напрочь отхватила свою толстую черную косу. Отрезанные волосы беззвучно упали на пол, обвиваясь вокруг моих ног длинной, блестящей змеей. Голове сразу стало легко и бездумно.
– Эх, – со слезами в голосе протянул мальчишка, – такую красотищу зазря загубили! Да вы же ее всю жизнь р о стили! Это ж главнейшее украшение невесты, безволосых-то и взамуж никто не берет! Ой и стыд же это великий, косу отрезать…
– Не ной! – сердито рыкнула я. – Вот и хорошо, надо было вообще под корень пластануть! Замуж я не хочу и не пойду. А в путешествии за волосами тяжко ухаживать.
Я собрала волосы в короткий хвост, стянув черной ленточкой. В последний раз попыталась содрать с пальца эльфийский перстень, но кольцо не поддавалось ни в какую, очевидно не желая расставаться с беглой эльфийской королевой.
– Ну и гоблин с тобой! – в сердцах плюнула я, натягивая на руку перчатку с обрезанными пальцами, скрывающую магический раритет от любопытных глаз.
Я подобрала с ковра отрезанную косу и мстительно водрузила ее на кровать, прямо на подушку, мысленно представляя выражение глаз убитого горем лорда Денириэля, после того как наутро эльфы ценой долгих усилий сломают-таки прочную дверь и увидят, что комната опустела.
А затем я пропихнула вперед себя Михася, все еще сомневающегося в правильности сделанного им выбора, спустилась в подземный ход и ладно пристроила на прежнее место дощечки, маскирующие вход в потайной лаз. Ну вот и все, можно считать что мосты за спиной триумфально сожжены, а я начинаю новую жизнь, полную опасностей и приключений. Жизнь, напророченную мне Раскладом Судьбы!
