Текст книги "Суета вокруг кота"

Автор книги: Татьяна Устименко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

– Пару абзацев, и не более того, – разочарованно признался Милославский. – Упоминание о каком-то великом пауке, более смахивающее на бред… А какой такой еще великий паук, спрашивается? О таких даже в Интернете ничего нет!

– Для того чтобы все узнать, нужен не Интернет, а утюг или паяльник… – философски протянул Сидор, внимательно прислушивающийся к сему, казалось бы, абсолютно не касающемуся его разговору. Лицо у него при этом было какое-то излишне сосредоточенное, что мне совершенно не понравилось.

Кот отвернулся, потеряв интерес к несодержательной беседе, и занялся умыванием, а я задумалась, мучительно вспоминая: где и когда я уже слышала нечто подобное, касающееся Великого Паука?

От размышлений меня отвлекла громкая ругань Анриэна. Дроу размахивал ярким журналом и, тыкая его всем под нос, доказывал, что, дескать, отлично знает вот этого прекрасного блондина в золотистых одеждах, изображенного на одной из иллюстраций. Знаком с ним давно и лично, и зовут оного пижона – маркиз Ламмарулаэль Белокурый. И пора ему этого грубияна на дуэль вызвать… Доказывал до тех пор, пока хозяин дачи не отобрал у дроу злополучное печатное издание, настойчиво посоветовав отвязаться от фотографии стилиста Сергея Зверева…

Впрочем, после того как Сидор выставил на стол графинчик с домашней наливкой, настроение у всей собравшейся на даче компании значительно улучшилось. Презентация самодельного спиртного сопровождалась шутливой фразой, дескать, хорошие привычки продлевают жизнь, зато плохие делают ее приятной. Никто с оной истиной и не спорил. Под наливочку пошли на ура и неформатный салат «Оливье» тролльего изготовления, и самолепные пельмени, и копченое сало с вареной картошкой. При этом само троллье трио вообще уминало все без разбору, истребляя такое количество провианта, которого хватило бы для прокорма целой дивизии.

– В какой руке принято держать вилку, а в какой нож? – Вырвиглаз испуганно таращился на столовые приборы.

– А ты нападаешь или обороняешься? – поддел друга Надериухо. – Вон лучше у командира спроси…

– Когда я ем – не создавай проблем! – огрызнулся Спинолом, шустро орудуя здоровенной ложкой. – Отстань и запомни на будущее: если котелок варит, никогда голодным не останешься.

Выслушав оную мудрость, Вырвиглаз сначала растерянно поскреб в затылке, но потом озаренно выдал свое излюбленное «Так точно!», победно улыбнулся и начал есть пельмени руками – загребая их целыми пригоршнями.

Итак, ужин достиг своего апогея… Надир беспрестанно подливал в рюмку кокетливо хихикающей Блохи, Анриэн завладел вниманием хозяина, рассказывая ему о каких-то давних сражениях, Татьяна и Иван все еще листали не поддающуюся расшифровке тетрадь, а уставший Кирилл тайком подремывал – опершись на локоть и опасно клонясь лицом в сторону полуведерной миски с салатом. На мою сиятельную персону никто не обращал внимания, и только сидящий напротив Спинолом не сводил с меня пристального, явно сочувствующего взгляда. Вылакавший блюдце наливки Маврикий повел по сторонам изрядно осоловевшим взором и заметил висящую на гвоздике балалайку.

– Эй, сатрапы и изверги, а почему никто не поет? – тут же возмутился кот, мгновенно становясь центром всеобщего внимания. – Так хорошо сидим – и не поем… Непорядок!

– Прадедовская! – пояснил Сидор, указывая на музыкальный инструмент. – Висит без дела, ибо мне медведь в детстве на ухо наступил, да и играть на ней я не умею…

– Дай! – Кот требовательно растопырил когтистые лапы.

Старлей изумленно снял балалайку со стены и без малейших возражений подал Маврикию. Кот с видом знатока тронул струну, подкрутил колки и игриво подмигнул мне зеленым, чуть окосевшим глазом.

– Не скучай, принцесса! – Маврикий по-человечески уселся на табуретку, пристроив балалайку у себя на пузе. – Щас развеселю! – Он ухарски провел лапой по усам и объявил с видом заправского конферансье: – Частушки! Эротические…

Тролли тут же одобрительно захихикали, подбадривая будущего исполнителя.

– Женские! – еще поддал жару Маврикий. – Исполняются впервые, в честь леди Заразы…

– Да не тяни ты уже, пой! – нетерпеливо потребовал хозяин дачи.

Кот ударил лапой по струнам и действительно запел приятным мягким баритоном:

 
У меня на сарафане
Петушок и курочка,
Меня мальчики не любят —
Говорят, что дурочка!
 

«А почему сразу дурочка? – мысленно возмутилась я, принимая частушку на свой счет. – Хотя да, точно дурочка. Знаю ведь, какие неприятности уже доставила и еще могу доставить Кириллу, но все равно – только на него и смотрю!..»

А кот между тем выдал эффектный проигрыш и продолжил:

 
Ой, рассыпался горох
По большому блюду.
Я любила всех подряд —
А теперь не буду!
 

– Во дает!.. – восторженно изумился проснувшийся Кирилл.

А Маврикий все пел:

 
Не любила я дружка,
Лишь словами тешила,
Ведь лапшу ему на уши —
Аппетитно вешала!
 

«Нет, не лапша то была, а истинная правда! – отвлеченно думала я, почти не слушая кота. – Учитель рассказывал мне истинную правду…» – Громкая музыка отвлекала от размышлений, поэтому я тихонько встала из-за стола и вышла в коридор.

 
А покуда он цветы
Мне носил охапками,
Я другому подарила —
Место дюже сладкое! —
 

залихватски летело мне в спину.

«Подарила другому… Подарил другому… – назойливо вертелось у меня в голове. – Как там говорила Айвалин? Последний рубин богини Морриган умирающий археолог подарил своему другу. А тайну пути к Вратам вечной жизни унес с собой в могилу… Мой наставник мэтр Сабиниус и был тем другом… И вспомнила, он очень часто упоминал о закадычном приятеле – Великом Умном Пауке, любителе покопаться в чужих секретах. А кто копается в чужих секретах? Правильно – археологи!.. Забавно, но именно частушки Маврикия подтолкнули меня к столь неожиданным выводам. Кажется, это явление называется ассоциативной памятью…»

– Да пьяные уже они все в стельку! – неожиданно донеслось до меня. – Приезжайте и берите их тепленькими…

Заинтригованная, я сделала еще несколько шагов. В кухне, за неплотно прикрытой дверью стояла бомжиха Блоха и с кем-то разговаривала по сотовому телефону.

– Кот? Да, есть такой. Внешне ничего особенного – серый, полосатый. Зато он разговаривает по-человечески, даже песни поет! Нет, про Врата речь пока не заходила, – вполголоса докладывала она, обращаясь к неизвестному мне собеседнику. – Если так, то я еще подожду, госпожа Елена, и позвоню вам снова…

«Елена, это же сама Айвалин! Ах ты предательница! – мысленно вознегодовала я. – Шпионка! Получается, тебя к нам подослали. А мы и рады – пригрели на груди змею подколодную. Недаром мне сразу же показалось, будто тебе не место на помойке!» – Но эмоции быстро отошли на второй план, ибо я прекрасно понимала, в каком опасном месте нахожусь в настоящий момент. В ловушке, окруженная врагами… Следовательно, чем быстрее я покину этот дом, и так изначально мне не понравившийся, тем лучше для меня… Но… А-а-а, вот проклятье, но не могу же я бросить здесь Кирилла и Маврикия!

Стараясь ступать неслышно и не поднимать лишнего шума, я на цыпочках прокралась обратно по коридору. Странно, но чувствовала я себя при этом хуже некуда – ноги словно ватные, подгибаются на каждом шагу, голова кружится, во всем теле ощущается вялость, близкая к обмороку. Интересно, откуда взялись такие гадкие симптомы? Еще только не хватает, чтобы организм подвел меня в самый неподходящий момент… Не иначе сказываются выматывающие события последнего дня и шокирующая новость о предательстве Блохи. Нет, так не пойдет, нужно срочно мобилизовать все свои физические ресурсы и выбираться из этого проклятого дома!

На веранде не осталось ни единой живой души, вернее – ни единой бодрствующей! Спали все… Кирилл – лицом в миске с салатом, Анриэн и Сидор – валетом на диване, тролли – вповалку, могучей кучей на полу, с храпом и причмокиваниями. Таня и Иван – обреченно уткнувшись в так и не расшифрованный дневник Милославского, Маврикий – комочком на столе. Отсутствовала только приблудная шпионка, но оно и понятно…

– Ясно все с вами! – мрачно констатировала я, обессиленно привалившись к дверному косяку. – Упились по полной программе. Как изящно выразился Сидор, в конце декабря – начале января русские отмечают свой священный праздник, и называется он – Вдрабадан! А ведь справедливо подмечено. Получается, тут одна я более-менее дееспособная осталась, ибо едва пригубила налитую мне рюмку. Похоже, и наливка та была отнюдь не простая, а со снотворным. Интересно, когда же наша ловкая Блоха успела его туда подсыпать? – Последний вопрос прозвучал риторически, ибо на него, ясное дело, никто не ответил. А раздавшийся с новой силой троллий храп тоже ничего не прояснил.

«Нужно отсюда уходить! – поняла я. – Оное милое местечко мне не приглянулось изначально и с каждой минутой нравится все меньше и меньше. Ибо копчиком чую – готовится здесь нечто нехорошее. Поэтому настал момент убраться отсюда подобру-поздорову, пока поздно не стало, пока я на очередные неприятности не нарвалась…»

Я повертела головой, осматриваясь, и довольно хмыкнула, обнаружив на подоконнике небольшой рюкзак. С черепашьей скоростью сбегала в прихожую, собрала свою и Кирилла верхнюю одежду, вернулась, загрузила никак не отреагировавшего на подобный произвол Маврикия в рюкзак и закинула оный багаж себе за плечи. На миг задумалась, рассматривая спящих. Ну, честно признаться, судьба наших бравых троллей меня вообще мало волнует. Анриэн, полагаю, способен сам за себя постоять. Сейчас меня интересует только Кирилл…

С трудом вытащила тяжелого нао из-за стола, предварительно извлекши из миски с салатом. Натянула на его безвольные плечи куртку. Капитан не протестовал, только издал невнятный стон. Здраво оценив свои способности, сгрузила мужчину на пол и, ухватив за капюшон куртки, поволокла к выходу из дома. Уперлась пятой точкой в дверь и буквально вывалилась наружу, надеясь, что не придавила упрятанного в рюкзак кота. Буду считать, что с ним все нормально, ведь из рюкзака ни звука не доносится, а молчание обычно принимается за знак согласия. После того как мы дружным клубком сверзились с крыльца и очутились во дворе, проблема с транспортировкой бесчувственного нао значительно упростилась. Слой скользкого, свежевыпавшего снежка, укутавшего землю, позволил мне почти без проблем тащить за собой спящего Кирилла. В качестве вспомогательного средства я использовала снятый с него же ремень, прикрепленный к капюшону куртки. Итак, приемлемый способ передвижения найден, апробирован и признан вполне успешным. Я, спотыкаясь, на заплетающихся ногах, выбиваясь из последних сил, плетусь по снегу, волоком таща за собой спящего Кирилла, а не менее беззаботно дрыхнущий Маврикий путешествует в рюкзаке у меня за плечами и, как говорится, в ус не дует. Таким нехитрым образом мы довольно быстро покинули двор дачи и углубились в лес, начинающийся сразу же за забором…

Продвигаться по лесу нам никто не препятствовал, к тому же – в чащу вела довольно широкая тропинка, и поэтому я приободрилась, уверовав в успех задуманного предприятия. Свежий воздух и морозец частично устранили действие сонного зелья, после чего я почувствовала себя значительно лучше. А может, наоборот – окончательно перестала осознавать реальность и шла в полусне, словно сомнамбула упрямо продвигаясь вперед, одержимая идеей спасти себя и своего нао… Кстати, идти по лесу оказалось довольно приятно: наст весело похрустывает под ногами, сосенки стоят как часовые на посту – не шелохнутся, обычная моя спутница луна привычно таращится на нас сквозь макушки деревьев, а выше, в небесах – романтично сияет россыпь разнокалиберных звезд. Главное, периодически мне кажется, будто звезды почему-то птичками разлетаются в разные стороны, ладно хоть на голову не гадят. А-а-а, нет – мне все-таки не мерещится, это же звездопад! Ах, какая романтика! Жаль только, что мой любимый мужчина не держит сейчас меня в объятиях, а музыкально похрапывает из превращенной в волокушу куртки… Впрочем, зачем жаловаться и гневить мстительную судьбу? Ведь все у нас хорошо, все живы и здоровы, никто не пострадал. Кругом – тишь, гладь и благодать, а я иду себе потихоньку и иду, подремываю на ходу, никого не трогаю, в полнейшем спокойствии и одиночестве…

И вот только я успела подумать об одиночестве, как тут же сглазила собственную удачу.

От выстроившихся вдоль тропинки сосен неожиданно отделились две высокие тени и преградили мне дорогу, превратившись в мужчин с автоматами в руках, затянутых в черные костюмы, их лица почти полностью закрывали маски. Я чуть не столкнулась с ними в упор, ахнула и… проснулась!

ГЛАВА 9

– Смотри, да это же девица! – обрадованно констатировал первый мужчина. – А я-то сначала подумал, будто мы на призрака лесного напоролись. – Он рывком откинул мой капюшон и восхищенно присвистнул. – Ого, не зря, видать, дело к Новому году движется… Глянь, да она же вылитая Снегурочка!

– Ага, она самая и есть! – согласился второй, через узкую прорезь своей маски внимательно разглядывая мое лицо, и довольно заржал, словно жеребец. – И куда это мы такие задумчивые шагаем, красавица?

– А мне почем знать, куда вы намылились?! – неприветливо буркнула я, способная думать лишь о том, как я устала, как сильно оттягивает плечи рюкзак с упитанным котом и как больно врезается в руку ремень самодельной волокуши.

– Слышь, Валет, она еще и огрызаться надумала! – искренне удивился первый. – Да ты хоть сама-то понимаешь, на кого батон крошишь, фифа?

– Вы чего ко мне прицепились, придурки? – зашипела я, возмущенная этими ненужными подкатами. – Шли своей дорогой и идите себе дальше. Я вас не видела – вы меня не видели…

– Не, мы так не договаривались, красотка! – ехидно фыркнул смешливый второй. – Придется тебе теперь с нами прогуляться. А мы в благодарность по-джентльменски поможем, мужика твоего потащим, рюкзачок понесем. Давай… – И он миролюбивым жестом протянул ко мне правую руку.

Я отпустила ремень, прицепленный к куртке Кирилла, выхватила из ножен кинжал и одним неуловимым глазу прыжком очутилась рядом с незнакомым нахалом под номером один. Приставила обнаженный клинок к его шее, а вторую ладонь с нажимом опустила на неприятные, слюнявые, чужие губы… Ничего лучшего я тогда не придумала, ибо прекрасно понимала: если и спорить с идиотом – то только физически!

– Цыц, сатрап! – грубо скомандовала я, к месту ввернув словечко из репертуара Маврикия. – Мне провожатые не нужны. Молчи, не кричи, и тогда я ничего тебе не сделаю!

По панически расширившимся зрачкам мужчины было видно, что ему стало довольно жутковато. Оно и понятно, ибо когда твой рот закрыт, а к горлу приставлен острый ножичек, то желание сопротивляться отпадает само собой…

– Девчушка, а ты, часом, не заигралась ли? – неожиданно поинтересовался у меня второй мужчина, разговаривая со мной таким спокойным тоном, каким обычно доктора говорят с душевнобольными пациентами. – На рожон-то не лезь! – Приказ сопровождался выразительным лязгом передернутого затвора. – Немедленно отпусти Фуфела, не дури.

К счастью, я уже знала много чего полезного об огнестрельном оружии, поэтому раздосадованно скрежетнула зубами, но все-таки сделала то, что положено делать приличной девушке в неприличной ситуации, а точнее: кинжал нехотя убрала и Фуфела – отпустила. Что я, дура, на автомат без магии переть? Совсем не хочется, чтобы меня в расцвете лет прикопали на каком-нибудь захолустном погосте… Тут я от своих грустных мыслей вздохнула так тяжко-тяжко, что даже мои обидчики сочувствием прониклись.

– Молодец, умная девочка! – похвалил меня Валет, словно щенка, одобрительно потрепав по щеке. – Значит, договоримся так: пойдешь теперь с нами, своими пилками для ногтей размахивать не станешь и вопросов задавать не будешь. А я тогда тебе конфетку дам, за хорошее поведение!

– Куда пойду? – насмешливо спросила я. – И зачем?

– Затем! – с прежним нахальством гаркнул уже очухавшийся Фуфел, потирая шею. – Валет, а чего она вдруг такая резвая и разговорчивая? Шеф ведь обещал – клиентка достанется нам сонной и вялой…

– Это с какого еще перепугу? – заплетающимся языком осведомилась я, стараясь не выдавать этим бандитам своего плохого самочувствия.

– Заткнись ты уже, а? – выразительно поводя автоматом, то ли потребовал, то ли попросил Валет. Потом он внезапно напрягся и начал озабоченно озираться по сторонам. – Слышали? – спросил он у нас.

Туповатый Фуфел отрицательно помотал головой, зато я кивнула. Еще бы не слышать! Кто-то приближается к нам с противоположной стороны чащи, причем ломится шумно, словно медведь, особо не скрываясь. Значит, уверен в собственных силах…

– Кажется, сучок хрустнул? – неуверенно предположил наивный Фуфел.

– Машина – большая и тяжелая, – усмехнувшись, я точно расшифровала его смутные ощущения. – Едет медленно, напрямую через лес. Ее сопровождают пять пеших мужчин. Все вооружены. Все опасны. Бегите, парни, пока они вам задницу не надрали…

– Вот это слух! – восхитился Фуфел.

– Точно? – недоверчиво прищурился Валет.

– Порохом от них пахнет! – спокойно добавила я. – А вот потными подмышками и трусостью, как от него, – я снисходительно махнула ресницами в сторону его напарника, – нет.

– Уходим, срочно. – Валет выхватил у меня ремень волокуши и рысцой направился обратно. – На дачу…

Я по инерции сделала несколько шагов вслед за ним и встала как вкопанная.

– Я туда не вернусь! – уперлась я, понуждаемая к тому не только острым нежеланием снова очутиться в неприятном месте, но и своими буквально подламывающимися, дрожащими в коленках ногами.

– Дебилка конченая! – бесцеремонно рявкнул Валет. – Они, – он красноречиво ткнул пальцем мне за спину, – пришли за тобой. Понимаешь? Поэтому ты пойдешь с нами. Если, конечно, жить хочешь. – Он криво усмехнулся. – Нам велено доставить тебя в безопасное место. Поэтому не бойся и иди с нами. А те, другие, тебя точно не пощадят…

– Кем велено? – Перед глазами у меня все плыло, голова кружилась так сильно, что мне казалось, будто ближайшие сосенки качаются туда-сюда, отплясывая веселую сарабанду.

– Шефом нашим, – сквозь зубы процедил Фуфел, снимая рюкзак у меня с плеч. – Пашей Бубликом. Уж не знаю, на кой черт ты ему сдалась… Если только в койку тебя уложить, такую гладкую и сладкую…

– Молчи, идиот! – гневно прикрикнул на напарника Валет. – Не распускай язык попусту. Вот доставим их обоих на базу, пусть тогда шеф сам и рассказывает ей то, что сочтет нужным. Пошли… – Он требовательно дернул меня за рукав. – Ну, чего стоишь, глазами лупаешь?

– Не могу! – через силу прошептала я.

– Э-э-э? – не понял Валет.

– Идти не могу… – скорее подумала, чем сказала я и рухнула в снег.

– Вот черт! – заорал мужчина, бросая волокушу с Кириллом и склоняясь надо мной. Холодные пальцы скользнули по шее, нащупывая пульс. – Живая! – с облегчением выдохнул Валет. – Просто засыпает. Эй, Фуфел, живо хватай ее в охапку и бегом за мной!

Фуфел не посмел протестовать, поднял меня, с кряхтеньем взвалил себе на плечо и, не разбирая дороги, грузно ломанулся по снежной целине, напрямик через крохотную, окаймленную сосенками поляну.

Все последующее я помню весьма смутно. Наверное, той ночью я пребывала в состоянии зыбкого полусна, то погружаясь в небытие, то вновь выныривая из него на краткие промежутки времени. Иногда перед моими глазами навязчиво маячили две большие металлические кнопки, наклепанные на задний карман штанов Фуфела. А порой я замечала бледное лицо Кирилла и резво мелькающие ботинки Валета, волокущего по снегу моего нао. Спустя какое-то время до меня донесся натужный рев мотора, издаваемый буксующей в снегу машиной, и разноголосые крики погони, становящиеся все громче…

– Сдавайтесь, и мы вас не тронем! – на все лады вопили наши преследователи, лишь подстегивая моих похитителей. – Сдавайтесь, все равно не уйдете!

Им вторила бессильная ругань Валета и бурлящие хрипы запыхавшегося Фуфела.

А чуть позднее я разобрала звуки выстрелов и неожиданно упала лицом в снег, уткнувшись в лужу теплой, густой жидкости. Кажется, это была кровь. Надеюсь, что не моя…

– Ты жива? – Меня перевернули на спину, свет звезд ударил в глаза, и я зажмурилась. – Не ранена?

Мгновенно слипшиеся от крови ресницы разлеплялись долго, с трудом. Но я все же справилась с этой тяжелой работой и увидела уже знакомое уродливое лицо, испещренное шрамами.

– Франк? – удивилась я, едва шевеля губами. – Ты?

– Узнала меня, сидка! – обрадованно ухмыльнулся монстр. – Соображаешь, значит – не помрешь…

– Франк! – шептала я, пока он поднимал меня на руки, заботливо прижимая к своей широкой груди. – Спаси меня, Франк!

– Молчи! – осуждающе нахмурился живой мертвец. Плавно покачиваясь у него на руках, я понимала, что мы куда-то идем. – Не проси того, в чем ничего не смыслишь…

– Я же обещала, что мы еще встретимся! – Я не отрываясь смотрела в его черные глаза, собрала все оставшиеся у меня силы, протянула руку и нежно погладила монстра по шероховатой, будто наждак, щеке.

– Вот и накаркала, дурочка! – Франк вздрогнул словно от удара, уклоняясь от моего прикосновения. – А теперь спи, спи… – Его голос звучал все настойчивее. – Ты же устала.

«Точно, устала! – напомнила себе я. – О, богиня Дану, как же я устала!» – Мои глаза закрылись сами собой. Мне было так спокойно на руках у Франка, так тепло и надежно. С ним я не боялась ничего. Эта странная мысль мелькнула в моем угасающем сознании и пропала без следа. А потом я и вправду уснула.

Говорят, в день, когда я родилась, пошел снег… Мелочь, по идее, но проблема в том, что мой день рождения приходится на середину лета, а снег летом – это как-то… неправильно. Не должно так быть. Вот и в моей жизни, к сожалению, все происходит неправильно, а зачастую случается такое, чего вообще быть не может…

Я лежала с открытыми глазами и бездумно занималась визуальным изучением низкого каменного потолка… А о чем тут думать? Знакомый потолок, знакомый ободранный топчан, знакомая слабая лампочка над знакомой запертой дверью… Короче говоря, все в жизни повторяется, ибо я опять попала в тот самый подвал в доме Айвалин, откуда не так давно сбежала не без участия уже знакомого мне Франка. И этот же самый мужчина снова привез меня сюда. Уже во второй раз. Обидно. Ну что за несправедливость, завянь мои фамильные лотосы!

– Фыпустите феня… – вдруг неразборчиво донеслось откуда-то снизу. – Нефетленно!

Я свесилась с лежанки и несколько секунд с удивлением рассматривала резво прыгающий по полу рюкзак, а потом громко расхохоталась. Да это же Маврикий! Слезла с топчана, помассировала пальцами нудно ноющие виски, наступила ногой на лямку шустро передвигающегося по камере рюкзака и дернула «собачку» молнии… Кот серой стрелой вымахнул из раскрывшейся сумки и встал в боевую стойку: балансируя на одной задней лапе – остальные три с выпущенными когтями выставлены в разные стороны, усы – встопорщены, глаза – выпучены, хвост – трубой…

– Кий-я! – отважно выкрикнул Маврикий.

– Иван показывал нам отрывок из фильма с китайским мастером кун-фу Джеки Чаном, – насмешливо сообщила я коту, по достоинству оценив его выпендрежную позу. – Знаешь, так вот ты сейчас вылитый Чан…

– А-а-а, это всего лишь ты… А я-то думал… – с облегчением констатировал узник рюкзака, съеживаясь и хлопаясь на свое мохнатое седалище. – И нечего на мой чан бочку катить, он и так гудит словно церковный колокол!

– И о чем же ты думал, разреши узнать? – насмешливо хмыкнула я. – Полагаешь, у нас мало проблем?

– М-да-а, настоящее дежавю… – пробурчал кот, осматриваясь по сторонам и задумчиво почесываясь. – Все здесь выглядит так, будто мы из этого злополучного подвала и не уходили вовсе… Вот скажи на милость, какого черта мы опять сюда попали?

– Не знаю, что значит ваша дежавю, – иронично фыркнула я, – но некоторые мои друзья из Чумного двора назвали бы нашу ситуацию «сплошной котовасией». Хоть ты и не Вася, конечно, а Маврикий!

– Правильнее говорить не «котовасия», а «катавасия», – с умным видом поправил меня кот. – Катавасия – это песнопение, которое в православном богослужении поется по утрам в заключение церковного канона. А в переносном смысле «катавасия» используется для обозначения беспорядка, сумятицы.

– Ну точно, про нас! – расхохоталась я и коротко поведала Маврикию о тех событиях, которые он проспал, возместив дефицит информации.

– Обалдеть! – коротко, но выразительно резюмировал кот.

– У нас есть поговорка, гласящая: все пути ведут в Листоград, – улыбнулась я. – А в этом мире, похоже, все дороги ведут в тайный подвал Айвалин, чтоб ее Тени забрали…

– А кто они такие вообще, эти Тени? – внезапно раздалось из самого темного угла камеры. – Второй раз о них слышу, но до сих пор ничего не понимаю…

Мы с Маврикием подпрыгнули от неожиданности, едва не прикусили себе языки, а в следующий же миг синхронно бросились обнимать сидящего на куртке Кирилла, растерянно помаргивающего заспанными глазами. Вернее, обнимала его я, а кот терся полосатым боком о ноги моего нао и мурчал-тарахтел громче трансформаторной будки.

– Они тебя в самый темный угол бросили, – повинилась я, – вот я и не заметила…

– Сюрприз! – рассмеялся Кирилл, горячо отвечая на мои объятия и деликатно отпихивая приставучего кота. – Фу, постыдись, гражданин кот, я же тебя не кошка…

– Ну и пожалуйста… – Маврикий обиженно отошел, уселся на рюкзак и принялся умываться, искоса поглядывая на нас.

Пока я повторяла свой рассказ о событиях минувшей ночи, нао отцепил ремень от куртки, подпоясался, набросил ее мне на плечи, потому что в камере было довольно прохладно, и заботливо усадил меня обратно на топчан.

– Ну и не везет же нам! – Он недовольно почесал свой подбородок, темный от отросшей щетины. – Похоже, мне предстоит лично познакомиться со знаменитой Айвалин. Интересно, на кой ляд я ей сдался?

Я неосведомленно пожала плечами.

– Может, они меня случайно прихватили, за компанию с тобой? – предположил Кирилл, размеренно шагая по камере для упорядочения мыслительного процесса.

– Жалеешь, что попался в одну кутузку вместе с нами? – ехидно подначил кот.

– Анализирую факты! – сердито поправил его мой нао. – Спорный вопрос, что лучше и выгоднее – самому очутиться в центре событий или остаться вне ситуации, планируя спасательную операцию… Думаешь, это нас Блоха подставила? – Он вопросительно посмотрел на меня. – Она оказалась засланным агентом Айвалин, подсыпала всем снотворного и вызвала ее боевиков?

– Возможно… – неуверенно предположила я. – Но, с другой стороны, зачем тогда Валет и Фуфел так порывались идти на дачу? А еще они упоминали о своем шефе по имени Паша Бублик… – Я наморщила лоб, пытаясь вспомнить, где и когда уже слышала о каком-то бублике. Видимо, атмосфера оного подвала действовала на меня чрезвычайно плохо, ибо моя память почему-то не торопилась откликаться на обращенный к ней призыв.

– Бублик… – в унисон со мной протянул Кирилл. – Вот черт, где же я уже о нем слышал? Стоп, да ведь он проходил по нашим ориентировкам – тот еще преступник. Настоящий гангстер!

– Чтоб его Тени забрали! – сердито ругнулась я, разочаровавшись в своих мыслительных способностях.

– Вот опять! – Нао чуть не споткнулся на ходу, услышав эту фразу. – Да кто они такие в конце концов?

– Поверь, тебе вовсе не обязательно о них знать. – Я отвела глаза, не желая обсуждать столь неприятную тему. – Тени – наш очень древний и очень страшный фольклор. Иногда матери пугают ими своих непослушных детей, ну типа: «Не будешь кушать кашу – Тени придут и тебя заберут». Вернее, раньше пугали… Кажется, в вашем мире их называют чертями… Ну или чем-то навроде того…

– Страшными, кровожадными существами, которых никто никогда не видел, зато все о них знают! – насмешливо встрял Маврикий.

– Вот и наши Тени примерно то же самое, – неохотно кивнула я, при этом изрядно покривив душой, ибо на самом деле по сравнению с чудовищными Тенями земные черти просто белые и пушистые котята. – И не стоит продолжать разговор о них, ибо ни к чему хорошему он не приведет.

– А почему раньше пугали? – сразу же прицепился к моим словам въедливый Кирилл.

– Вот дотошный! – скривилась я. – Потому что Тени и в самом деле забирают и детей и взрослых! Доволен?

– Правда? – удивленно округлил глаза мой нао. – Или ты меня разыгрываешь?

– Правда, – нехотя кивнула я. – И очень тебя прошу, давай закроем эту тему, незачем на себя беду накликивать. О Тенях даже упоминать опасно, вдруг они нас услышат…

– Ладно, – правильно оценив насупленное выражение моего лица, согласился Кирилл, – вернемся к этой теме позже, тем более что сейчас у нас имеются более существенные проблемы. Кстати, я считаю наше положение не столь уж безысходным, ведь если наши друзья остались на свободе, то нас в беде они точно не бросят и предпримут все нужное для нашего спасения…

– Хочешь сказать, Сидор соберет армию и нападет на дом Айвалин? – иронично спросила я.

– Теперь ему известно, где находится ее логово, замаскированное под «Магический салон», и, не станет сидеть сложа руки. – В голосе Кирилла не было ни нотки сомнения. – А поскольку я знаю своего друга, то могу лишь посочувствовать нашей ведьме – ей точно не поздоровится.

И словно в подтверждение его слов, где-то в доме – над нашими головами – раздался громкий хлопок, затем второй…

– Ага! – ликующе поднял палец мой нао. – Кажется, в дело пошли гранаты!.. Видишь, я не ошибся, все случилось даже раньше, чем я ожидал… – Его речь оборвала трескучая автоматная очередь.

– Думаешь, это наши спасатели прибыли? – недоверчиво приподняла бровь я.

– Сидор со спецназом! – самоуверенно улыбнулся Кирилл. – Максимум через полчаса мы будем на свободе, сама увидишь…

– Ну-ну, свежо предание, да верится с трудом… – саркастично хмыкнула я и замолчала. Ладно, уговорил – подождем, хотя многократно проверенная интуиция почему-то подсказывала мне, что не стоит столь преждевременно надеяться на удачу. Не разочароваться бы…

Потянулись томительные минуты ожидания. Толстые стены подвального карцера хоть и значительно приглушали звуки, но не подавляли их полностью. Поэтому мы стали полноценными слушателями происходящей наверху схватки. До нас доносились многочисленные крики, взрывы и выстрелы, похоже, бой там шел нешуточный. Потом раздался совсем уж дикий вой, и сильно потянуло запахом горелого…

– Людей заживо поджарили!.. – возмущенно фыркнула я. – Ох, как бы и нас тут того…

– Давайте на помощь позовем, покричим! – предложил кот, испуганно запрыгивая на топчан и забираясь ко мне на колени. – Может, жизнь у меня и не сахар, но почему-то мне сегодня особенно не хочется умирать… Вдруг они нас найти не могут? А если мы покричим, да еще и в дверь постучим…