Текст книги "Сердце разбитой кометы"

Автор книги: Татьяна Луганцева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава 9

Кафе, куда Трофим пригласил Антонину, было и милым, и уютным, но таким маленьким, что люди сидели чуть ли не прижавшись друг к другу. И все столики были какими-то маленькими-маленькими, с тесно поставленными стульями-креслами. Вообще, складывалось ощущение, что если ты носишь размер одежды больше «элечки», то тебе в это кафе заходить и не надо, ты все равно не поместишься между стулом и столом. Администрации кафе впору было бы повесить перед входом объявление об этом, чтобы не ставить людей в неловкое положение, когда мужчина не может пропихнуть свой большой живот под столик, а его спутница вдруг понимает, что у нее не очень тонкая талия.

Именно за одним из таких столиков для влюбленных парочек и сидели Антонина с Трофимом.

Для такого случая Тоня надела обтягивающее ярко-оранжевое платье и черные сапоги на высоких каблуках; черная вместительная замшевая сумка довершала комплект. А вот со своим лицом Антонина сотворила настоящее чудо – она впервые очень ярко накрасила губы провокационной красной помадой и нарисовала на веках стрелки. Хотела было и тени наложить, но передумала. Да и зачем оттенять глаза, если они и так светятся от каких-то новых охвативших ее чувств?

На Трофиме были темно-синие джинсы и черный трикотажный джемпер, выгодно подчеркивающий его спортивную фигуру.

Но, глядя на Трофима, Антонина не испытывала никакой радости. Ужас от нахлынувших на нее чувств к этому мужчине накрыл ее с головой. Ей бы кокетничать и призывно улыбаться, находясь с таким-то мужчиной рядом, а Тоня только боялась и от этого злилась, в первую очередь на саму себя.

Трофим не мог этого не заметить и, недоумевая, спросил:

– Почему ты так испуганно смотришь на меня?

«Это так заметно?» – подумала Антонина, но тут же вздрогнула и даже покраснела.

– Ой, я это вслух сказала?

– Да что с тобой происходит?

– Вдруг психушка сказывается? Я точно вслух ничего не сказала? – спросила она.

– Ничего ты не сказала… – успокоил ее Трофим. – А даже если бы и сказала, ты шпион, что ли? Обладаешь секретной информацией? Давай я закажу тебе хорошего вина, и ты расслабишься? – предложил он.

– Да! Давайте! – Антонина была согласно на все что угодно, лишь бы отвлечься.

– Только мы договорились на «ты».

– Хорошо. Давайте! То есть давай! – нервно теребила замок своей сумки Антонина, явно рискуя его сломать.

Антонина с ужасом понимала, что Трофим ей нравится до безумия. Он настолько притягивал ее как мужчина, что становилось страшно. А все дело было в том, что до этого Тоня таких чувств никогда не испытывала (Константин Боровицкий не в счет, о нем она уже успела забыть) и потому не знала, как ей реагировать. При этом Антонина понимала, что сама она такого впечатления на Трофима не производит. Кое-какой интерес он к ней испытывал, но весьма поверхностный. К тому же не каждый день встретишь такую чудачку…

– Спасибо тебе еще раз, что так вот «дозвонился» до меня и нашел! Если бы не ты… – вздохнула Тоня.

– Да ерунда! Хватит об этом говорить. Ты, я смотрю, тоже не робкого десятка. Так кирпичом огрела этого детину по голове! Он бы меня придушил, это точно! – засмеялся Трофим.

– Ну, во-первых, он человека душил, я бы по любому в стороне не осталась, а во-вторых, я и свою жизнь спасала. Вернуться в этот подвал… нет уж, увольте, а спасти меня и Марину тогда мог только ты, – пояснила Антонина и сделала глоток хорошего, дорогого вина, которое им принес официант.

– И ты так мужественно, без истерики все это вынесла, просто удивительно, – продолжал Трофим, очень внимательно вглядываясь в Тонино лицо, чем все время смущал ее.

– Да я вообще спокойна как-то по темпераменту. Чего истерить-то? Я, честно говоря, до конца понять не могла, что такой ужас со мной произошел, может, я просто в ступоре находилась? Когда пытаются убить твой разум – это тоже убийство человека, личности, только более изощренное, – мгновенно повело ее от первого же глотка, но тесно поставленные стулья и столы в этом случае играли положительную роль. Даже если сильно напьешься – не упадешь.

– Полностью согласен. Рассчитали они все правильно, но идеального убийства еще никто не придумал. Всегда что-нибудь да нарушится, развалится одно звено в логической цепочке, и все…

– И таким звеном, которое развалило их дьявольский план, стал ты! – торжественно произнесла Антонина и подняла бокал. – Но я согласна с Капустиным.

– В чем именно? – спросил Трофим, насмешливо смотря на нее поверх бокала.

– Тебе себя поберечь надо. Нельзя так вот в драку с головой. А если бы тебя убили?

– А у меня был выбор? – вопросом на вопрос ответил Трофим. – Да потом, я знал, что делал. Я не какой-нибудь «ботаник», которого бы покалечили первым же ударом. Не думай, что я не способен постоять за себя.

– Я успела это заметить, – кивнула Тоня.

– А оценить? Мои физические данные? Это так важно для самцов, – спросил Трофим, уже откровенно смеясь.

– И оценить тоже… успела, – смутилась она.

– Еще вина?

– Не откажусь. – Мозг Тони уже затуманился, и она понимала, что погружается в состояние сладостного ожидания чуда.

Этот романтический вечер они продолжили у Трофима дома, да что там дома. В его кровати!

Наутро Антонина не могла смотреть не то что в его насмешливые синие глаза, а даже на свое отражение в зеркале. Она возненавидела себя за этот опрометчивый поступок. «Зачем я переспала с Трофимом в первый же вечер? – снова и снова задавалась вопросом Тоня. – Как самая дешевая из дешевейших женщин. Проститутки хоть это делают за деньги, а я… Зачем?!»

На самом деле ответ лежал на поверхности. Просто такого сексуального притяжения к кому-либо она не испытывала никогда в жизни. Где-то подсознательно Тоня очень надеялась, что, несмотря на внешнюю притягательность Трофима, ее постигнет разочарование, она выкинет все из головы и продолжит жить, как жила раньше. Но случилось все с точностью до наоборот. Трофим оказался нежным, страстным и сильным любовником, с потрясающе красивым телом. Больших эмоций, чем те, что она испытала с Трофимом, Тоня не испытывала никогда, и она поняла, что влюбилась в этого, по сути, совсем незнакомого ей мужчину окончательно и бесповоротно.

Трофим же вел себя так, как будто ничего не произошло. Когда она появилась на кухне, он сидел за столом и что-то читал в своем ноутбуке.

– Привет, Тоня, присаживайся, – кивнул он, не поднимая глаз от экрана.

Рядом суетилась очень приятного вида немолодая женщина – домработница Трофима.

– Вашей девушке кофе? Чай? – не оборачиваясь, спросила она.

– Моя девушка сама способна определиться, то есть я имею в виду, что она не глухонемая, – резко ответил Трофим.

На Тоню он по-прежнему не обращал никакого внимания. А она уже была готова отдать ему свое сердце да что там отдать – преподнести на завтрак на блюдечке с голубой каемочкой.

– Кофе, – ответила Антонина, которой было стыдно даже перед этой женщиной, хотя она тут была совсем ни при чем.

Домработница принялась накрывать на стол. Оладьи с джемом, колбасы двух видов, сыр, орехи, фрукты, яичница с помидорами и ветчиной, кувшин со свежевыжатым соком, мюсли и еще какие-то пирожки… Невольно Антонина подумала: «А для кого все это?» Потому что сам хозяин квартиры пил только кофе и уныло жевал пирожок. Больше ни на что он даже не смотрел. Нет, один раз вскинул глаза на Антонину и спросил:

– Ты чего сидишь как чужая? Угощайся чем хочешь!

– Спасибо, я с утра так много есть не могу.

– Ешьте-ешьте, не пропадать же добру, – проворчала домработница под смешок Трофима.

Но пропадать добру не пришлось. Позвонили в дверь, домработница пошла открывать, ворча себе под нос:

– Кого черт несет в такую рань?

– Тетя Света уже давно у меня работает. Полностью свой человек, – зачем-то прокомментировал Трофим, видимо, проясняя, что домработнице позволено многое и ее за это не уволят.

В это время на кухню впорхнуло божественное создание с тонкой талией и светлыми кудряшками, прыгающими веселыми пружинками. Девушка с ходу кинулась на шею Трофиму и поцеловала его в щеку, только потом скользнула взглядом по Антонине.

– Привет! Я Рита. Подружка Трофима, то есть одна из подружек. Ты, видимо, тоже? – И она накинулась на еду, явно чувствуя себя как дома.

Следом на кухню вплыла довольная тетя Света с букетом цветов. Стало понятно, что эта девушка ей нравилась.

– Ты, Риточка, словно свет в окошке! Всегда в хорошем настроении, несешь с собой позитив и радость. Вот и кушаешь хорошо. Любо-дорого посмотреть, когда так человек кушает! Не то что некоторые, – она не посмотрела в сторону Антонины, но та почему-то сразу поняла, что это камень в ее огород.

– Так всю ночь танцевать – к утру проголодаешься, – хмыкнул Трофим.

А Рита, продолжая жевать, то и дело дотрагивалась то до коленки Трофима, то до шеи, то до плеча. Прикосновения были едва заметными, но в них красноречиво читался эротический подтекст. «А ведь они любовники!» – догадалась Антонина и мгновенно вспотела. Она почувствовала, как ей стыдно. «А ведь сколько таких, как я, здесь сидело по утрам?» От этой мысли ее бросило в жар, Тоня схватила пирожок и с такой жадностью набросилась на него, словно за этим пирожком можно было спрятаться от того унижения, которое она сейчас испытывала.

– Что-то ты нехорошо выглядишь, – обратилась к ней домработница. – Не заболела? Ночью-то визжала задорно!

– Тетя Света! – с укоризной посмотрел на нее Трофим. – Границы не переходите.

– Так все ж свои! – всплеснула она руками, подмигивая Трофиму.

Рита звонко рассмеялась:

– Всё правильно, тетя Светочка! Трофим у нас такой! Он любую заставит летать! – И она подмигнула Антонине, чем ввергла Тоню в еще больший шок.

«Семейство маньяков-извращенцев», – подумала Тоня. А что еще ей могло прийти в голову в этот момент?

– Извините, я пойду. – И Тоня робко привстала.

– Чего так? – удивилась домработница.

– Мне пора, – каким-то не своим голосом сказала Тоня, но тут внезапно подавилась последним куском пирожка, проглоченным всухомятку, и начала задыхаться.

– Тоня! – первым вскочил Трофим, как всегда, готовый прийти на помощь.

– Прикидывается… – предположила его «кудряшка».

– Ой, я же в пирожок монетку на счастье запекла… Кому достанется, – побледнела домработница, медленно оседая на стул. – Я же не думала, что такими кусками заглатывать кто-то будет…

– Ну, тетя Света, это же не только зуб сломать можно, но и жизни лишиться! – зарычал Трофим и принялся нещадно стучать по хлипкой спине Антонины.

Тоня всхлипнула, выплюнула на пол кусочек пирога с металлическим предметом и истошно завопила:

– Оставьте меня!

Все вздрогнули и уставились на синюшное лицо Антонины.

– Может быть, воды? – предложил Трофим.

– Спасибо, не надо, – хрипло ответила Тоня, пятясь задом к выходу.

– Ты монетку-то возьми, она тебе досталась… на счастье, – робко пискнула тетя Света.

– Мне такого счастья не надо, – отрезала Тоня и быстренько выскочила в коридор.

Трофим нагнал ее уже на улице.

– Ты чего так сорвалась? Я хотел предложить прошвырнуться куда-нибудь.

– Мне надо, у меня дела, – залепетала Тоня, не сбавляя шагу.

– Что-то не так? – расстроился Трофим.

Она посмотрела на него, по ее щекам текли слезы.

– Да что с тобой? – совершенно искренне изумился Трофим. – Мне было хорошо с тобой, спасибо за потрясающую ночь. Я же ничего не успел сказать!

– У тебя много таких, как я? – прямо спросила Тоня.

– В смысле?

– Много женщин, с которыми ты спишь? – пояснила Антонина.

– Женщин? – переспросил Трофим, как-то сразу давая понять, что это не самое главное в его жизни. – Да, у меня много женщин, и всегда так было, и всегда так будет.

– Это твое хобби?

– Это моя жизнь, и что в этом предосудительного? Я всегда честно об этом говорю. Я свободный человек, и в интимных отношениях тоже. Меня не надо загонять ни в какие рамки. Но я не обижу тебя.

– Ты уже обидел…

– Чем?

Антонина посмотрела ему прямо в глаза.

– Я все поняла… про твою жизнь, ты прав, так веселее…

– Я позвоню? – спросил он.

– Я думаю, не стоит, – совершенно серьезно ответила она.

И тут Трофим растерялся.

– Мне было хорошо с тобой, правда, я бы продолжил, – сказал он, – но настаивать не буду, это твое решение.

– Да, мое… Я так не привыкла, извини. Я сама пришла к тебе, получила, что хотела, и тебя ни в чем не виню. Буду вспоминать тебя с благодарностью. Ты если и не спасешь все человечество, то меня уже спас, это точно. Поэтому ни о каких обидах и речи не может идти, но и о дальнейших встречах тоже. Прости, дорогой. – Она поднялась на цыпочки и поцеловала его в щеку. – Прощай. – И она быстро пошла прочь.

Тоня так разволновалась, что даже не слышала, как бьется ее сердце, словно оно осталось в его квартире на блюдечке с голубой каемочкой, и эта прожорливая девушка Рита уже вонзила в него вилку.

После этой встречи Антонина двое суток сидела дома с ноутбуком и пыталась работать над сценарием. Именно пыталась, потому что работа продвигалась крайне медленно. Она просто вымучивала из себя текст. Да что там текст! Каждая буква давалась с трудом. О чем бы ни думала Тоня, мысли снова и снова возвращались к Трофиму. Как в одном человеке могла сочетаться страсть, нежность и такая отстраненность и холодность одновременно? Удивлялась она и на саму себя. Как ее угораздило так вляпаться?

Трофим несколько раз звонил ей, но Тоня не брала трубку, а потом и вовсе выключила телефон в надежде, что Трофим наконец-таки поймет, что она не хочет с ним больше общаться.

Однажды вечером в ее квартире, в старом доме еще дореволюционной постройки, погас свет.

– Вот тебе привет! – расстроилась она, понимая, что в ее богемной развалюхе – а-ля памятник архитектуры – снова выбило пробки. Жили в этом доме в основном люди преклонного возраста, поэтому Антонина, как самая молодая жиличка, быстренько вышла в темный коридор со свечкой в красивом латунном подсвечнике, напоминающем фонарь. И на пустующей лестничной клетке столкнулась нос к носу с высоким мужчиной, лицо которого ей показалось смутно знакомым. Антонина испугалась и вскрикнула. Бледный мужчина с длинными волосами, да еще подсвеченный свечой снизу, выглядел ужасающе.

– Тише-тише! Вы не помните меня? Я – Никита, друг Трофима. Мы виделись в психушке… – быстро проговорил мужчина.

И Тоня конечно же его узнала.

– Да, я вас помню. Что вы тут делаете? – удивилась она.

– Я к вам! Не поверите. Знаешь, я на «ты» буду. Не умею на «вы». К тебе я… – Он откинул прядку волос со лба.

– Проходи, – пожала плечами Антонина. – Только я сейчас пробки посмотрю.

– Сам посмотрю, я же мужчина. Покажи, где щиток, – не очень уверенно предложил Никита.

Удивительно, но после его вмешательства свет вспыхнул, и они вернулись в квартиру Антонины.

– Вот как, оказывается, живет известная сценаристка, – хмыкнул Никита, осмотревшись по сторонам.

Квартира Антонины была очень современной: минимум мебели и максимум открытого пространства. Дело в том, что у Тони случались приступы астмы, и она не могла жить в тесно заставленной, пыльной квартире. По этой же причине у нее не было скатертей, штор, ковров и прочего декоративного текстиля. Многочисленные книги были запрятаны в книжный шкаф со стеклянными дверцами.

Во взгляде Никиты читалось полное недоумение. Не так он представлял себе жилище гламурной писательницы-домоседки.

– Словно казарма… А где милые женские пустячки? Какие-нибудь шкатулочки, фарфоровые собачки, вазочки, фотки в рамочках?

– Шкатулочки? А ты не грабитель часом? Шучу… Располагайся где хочешь. А ведь я тебя где-то видела помимо больницы, – нахмурилась Антонина.

– Я достаточно известный художник Никита Валерьевич Прохоров, – склонил он голову.

– Точно! Художник! Но я знаю тебя не по работам, извини. Читала статью о твоем браке и разводе с самой красивой актрисой российского кино Оксаной Пепел, – сказала Антонина. – У меня память хорошая на статейный мусор… Ой, извини, я не именно твой брак имела в виду, а вообще все эти сплетни…

– Я не обижаюсь. Что было, то было, – согласился Никита. – Да и разводов у меня несколько. У нас с Оксаной, впрочем, как и с другими моими бывшими женами, сохранились дружеские отношения. Я неплохой парень!

– У вашего друга, видимо, тоже такой же прекрасный характер, он тоже остается в прекрасных отношениях со всеми, с кем спит, – сказала Тоня, предлагая гостю шоколадные конфеты. Руки у нее дрожали от снова охватившего ее гнева.

– Ты сейчас о ком? О Трофиме? – засмеялся Никита. – Тоже тебя соблазнил?

Антонина покраснела.

– Точно? Уже охмурил? Переспали? И что? То-то он о тебе как-то странно высказывался. Я сразу почувствовал…

– Я не хочу говорить об этом, – сухо отрезала Тоня. – Зачем пришел?

– Нет, ты подожди… Ты обижена на него? Это была ошибка? – допытывался Никита.

– Нет. Скорее, горький опыт, – ответила она. – Чай? Кофе?

– Я со своим, – ответил Никита, доставая из сумки бутылку дорогого шампанского.

– Ого! Хорошо, принесу фужеры! Ощущение, что ты пришел на свидание, – улыбнулась Антонина.

– Сам себя поймал на такой мысли, да всю жизнь так и делаю. Вся жизнь – сплошное свидание!

– Хорошо вам! Такой мужчина-праздник!

– Нет, мужчина-праздник у нас Трофим. С ним его подружкам очень комфортно, весело, легко.

– Я заметила. Но, видимо, у меня плохой характер, раз я не вписалась в этот «милый хоровод», – вздохнула Тоня, ставя фужеры на стол.

– Ты другая, обычно рядом с ним несколько иные девушки, – задумался Никита.

– Уж какая родилась…

Никита открыл бутылку, и золотистая пенная жидкость полилась по стенкам фужеров.

– Давай за нас! – предложил Никита. – За пациентов психиатрической больницы! Хотя обычно в таких случаях говорят – за знакомство! Но мы ведь там и познакомились…

– Давай, – согласилась Антонина. – Я смотрю, тебя впечатлило, что ты побывал пациентом этой больницы.

– Я плохо что помню, если честно. Умеют они мозги мутить.

– А у меня, боюсь, осложнения появились, – ответила Антонина, пробуя на вкус легкий напиток с игривыми пузырьками.

– Какие? – спросил Никита.

– Еще не знаю, но точно появились. Веду себя как дурочка, совсем неадекватно, настроение меняется. Скоро на людей бросаться буду, – отметила она.

– А я ведь жизнью рисковал, вытаскивая тебя с подругой из психушки, – сказал Никита. – Конечно, я не предполагал, что там настолько все серьезно, но все же…

– Это ты к чему? – напряглась Антонина.

– Шантажировать тебя буду, – и Никита, разваливаясь на диване, озорно прищурился.

– Каким образом? Денег у меня не так чтобы сильно много, – не удивилась Тоня, поняв, что он, скорее всего, шутит.

– Речь не о деньгах! Речь о поступке! – разлил он еще шампанского, подготавливая ее к главному.

– Я готова выслушать, то есть оценить степень моей готовности к нему, – сказала Антонина.

– К кому? – не понял незваный гость.

– К шантажу, – напомнила она.

– А-а… Трофим переживает, – начал Никита и сразу же нарвался на ее жесткую реакцию:

– Нет! Только не о нем! По-жа-луй-ста! – взмолилась она. – Что угодно!

– Что? Тяжело забыть? – захихикал Никита.

– Невозможно пока, но я работаю над этим.

– Может, и не стоит тогда так усиленно работать? Чин-чин! – чокнулся он своим фужером.

Раздался мелодичный звон.

– Стоит. Это ошибка была, – не согласилась Антонина и тут же чихнула. – Вот! Точно говорю!

– Будь здорова!

– А ошибки надо или исправлять, или забывать, чтобы невроз не заработать.

– Да… зацепило тебя… Он переживает, между прочим, его тоже зацепило, пытается с тобой связаться, ты не отвечаешь даже на телефонные звонки.

– Мне нечего ему сказать, но зла я на него не держу, так и передай ему! Все хорошо! Он потрясающий, мужское самолюбие Трофима не должно быть задето ни в коем случае, – сказала она.

– А вот Трофим просто мечтает продолжить с тобой общение. Так нельзя, надо хотя бы объясниться! Ты же пойми, у него никогда не было ничего серьезного, никто так вот не бросал его, как ты.

– Всегда что-то бывает в первый раз. Не я ему нужна, его просто задело, что я его бросила, но это пройдет, он – взрослый мальчик. И хватит уже о нем, как ты не понимаешь, я забыть его хочу! – отрезала Антонина.

– Ему грозит опасность, – пошел с другого конца Никита. – А он, между прочим, в свое время тебя в беде не оставил.

– Я не до конца понимаю, о чем ты…

– За ним охотятся спецслужбы многих стран. Трофима могут похитить, покалечить, убить, в конце концов…

– Я-то тут при чем? – удивилась Антонина.

– Ну, понимаешь… В связи с угрозой жизни Трофима наши спецслужбы взяли его в оборот, а ты знаешь, как он к этому относится. Выдвинул условие – чтобы они его оставили в покое, а сам решил уехать в Питер. У меня там собственный отель. Сейчас меня еще держат кое-какие дела в Москве, и я не могу поехать с Трофимом. Но я места себе не нахожу. Моему другу грозит смертельная опасность, а я вроде как бросаю его. Но у меня тетка в Москве умирает и видеть рядом хочет только меня! Да и наследник я… Нет, ты не подумай, я не жду этого, боже упаси! Но врачи говорят, что вот-вот уже. Я не хочу, чтобы Трофим был один. Понимаешь? Вот и прошу тебя поехать с ним, – наконец-таки закончил свою долгую речь Никита.

– Я? – искренне удивилась Антонина. – Я-то как смогу защитить его? Ты вообще себя слышишь? Мол, я другу мало чем помогу, поэтому пошлю эту тетку, ей все равно терять нечего! Так, что ли?

– Да я не прошу вступать за Трофима в бой! Просто поддержи его, если заметишь что-то подозрительное, позвони в полицию. У меня в Питере есть человек, который, если что, сразу же придет на помощь. Я дам тебе его телефон, – уговаривал Никита.

– Да о чем ты говоришь? Как я приду к Трофиму? На каком основании? Да он меня и не звал! – даже покраснела от напряжения Антонина. – Пусть едет со своей девушкой.

– Я его друг и знаю, что говорю. Трофим очень переживает, что знакомство с тобой так быстро закончилось, и хочет видеть рядом с собой только тебя.

– Да что ты говоришь, – притворно покачала головой Антонина.

– Ты не можешь так просто кинуть его. Что тебе стоит просто пожить рядом с ним несколько дней в шикарном отеле на полном обеспечении. И дорогу я тебе оплачу… – просто брызгал слюной Никита, словно уговорить Антонину поехать в Питер было делом всей его жизни.

– Я и сама в состоянии себя содержать, – прервала его Антонина.

– Ну зачем ты так? Это же просьба. А потом, какая тебе разница, где писать свои сценарии? А Питер – очень благодатная почва для творчества!

Антонина задумалась.

– А Трофим может лично подтвердить твои слова? – спросила она.

– Ну к чему эти глупые унижения по телефону? Кроме того, Трофим уехал сегодня утренним «Сапсаном», и у меня уже на душе неспокойно.

– А мне когда ехать? – удивилась Антонина.

– Чем быстрее, тем лучше. Завтра, например. А еще лучше сегодня, ночным поездом, и утром ты уже там. Соглашайся, пожалуйста.

Антонина медлила, и тогда Никита предложил тост:

– За дружбу и взаимовыручку!

– Аминь! – Антонина поняла, что если кто и способен «вынести мозг», так это сам Никита. Легче было согласиться.