Текст книги "Просто он работает волшебником"

Автор книги: Татьяна Луганцева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава 10

– А тебе не кажется, что бомжи-алкоголики не ездят в «Ламборджини»? – поинтересовалась Мирабелла.

Она сидела рядом с Максимом. Он велел ей надеть хлопковый джемперок, застиранный, вылинявший, длинную ситцевую юбку. Ей пришлось выпустить почти весь воздух из легких и живота, чтобы все‑таки застегнуть ее на талии и соответствовать его оценке – что она все еще стройная. Светлые волосы Белла собрала резинкой в пучок. Максим порекомендовал ей криво и ярко накрасить губы.

– Мы оставим машину на стоянке, – ответил он.

– Представляешь, как на нас посмотрят люди на этой стоянке? Из такой машины – и выходят два бомжа…

– Ничего, переживем. Другой тачки у меня все равно нет. Хотя, по легенде, у нас и «Жигулей» не может быть. Машина для людей в нашем положении – излишество априори.

– А кто нас подстраховывает? – спросила Мирабелла.

– Гена, конечно! Я снабжен самым современным прослушивающим оборудованием. Сам его купил. Такого в полиции не было. Могу и на тебя «жучок» повесить, для порядка.

– Нет, не надо! Я же все время буду рядом с тобой, нам и твоих «жучков» хватит. Только объясни – что мне делать?

Лучше бы Мирабелла не спрашивала. Потому что о том, чем ей пришлось заниматься в дальнейшем, было бы стыдно вспоминать.

Максим припарковал автомобиль на платной подземной стоянке. Глаза охранника выразили самую разнообразную гамму чувств, когда он увидел, ктои в каком виде вышел из дорогущей машины. Парень остался стоять возле авто с открытым ртом. Максим сунул несколько купюр в его карман. Деньги тоже никак не сочетались с внешним обликом бомжа.

Отойдя за угол, Максим достал маленькую бутылку водки, облил ее содержимым одежду Мирабеллы и свою, пояснив: «Это для запаха. А теперь – по глоточку!»

Мирабелле почему‑то стало очень страшно из‑за приготовлений. Она безропотно взяла из его рук бутылку и отпила большой глоток. Закашлялась, и ее чуть не вырвало. Максим прополоскал рот и выплюнул водку.

– Можно было и так? Зачем же я глотала? – обиделась Мирабелла.

– Ничего страшного! Естественнее будешь себя вести, а то ты прямо как струна натянутая! – И он совершенно неожиданно ущипнул ее за мягкое место.

И так же неожиданно Белла в ответ огрела его пакетом по голове.

– Ты что?! – отшатнулся он.

– А ты – что?!

– Взбодрить тебя хотел!

– Еще раз так сделаешь, и сама я тебя так взбодрю! – пообещала она ему.

– Ну и грозная же ты женщина! Прямо скажем, суровая. Это отпечаток профессии? Все стоматологи такие?

– Все гораздо хуже! Мы же садисты. Хуже стоматологов нет никого! Узаконенное «дело» Чикатило! – подтвердила Мирабелла под смешок Максима. – А ты, значит, у нас по профессии фокусник?

– Артист цирка, – подтвердил Максим.

– Это значит, что ты непредсказуемый и артистичный? Можешь кого хочешь рассмешить, кого хочешь соблазнить? – уточнила она, с неудовольствием чувствуя, что от нее противно пахнет дешевой водкой.

– Если ты считаешь, что в этом – предназначение артиста…

– Если ты считаешь, что предназначение стоматолога – мучить людей…

– Я полицию сейчас вызову! – вдруг вышел из‑за угла пожилой мужчина в форме охранника. – Быстро пошли отсюда! Совсем уже…

– Мы машину здесь оставили, за деньги, между прочим! – возмутилась Мирабелла.

– Много вас здесь ходит. Машину они оставили! Только поставили – и сразу же пить из горла! Невтерпеж вам, – покачал головой охранник, выпроваживая их на улицу. – Сейчас дэпээсников вызову, и не сядете за руль, оба, пять долгих лет!

Партнеры быстренько отошли в сторону.

– Что теперь? – спросила Мирабелла.

– Все по плану. На рыночной площади у вокзала начнем работать, – ответил Максим.

– Как? – заинтригованно спросила Белла.

– Я буду зарабатывать нехитрой игрой в наперстки, а ты – привлекать к этому делу толпу. Так они и действуют, я имею в виду, криминальные элементы.

– Это незаконно. Это мошенничество! Нас арестуют!

– Попрошайничать тоже незаконно. Потом, я думаю, нам долго резвиться не дадут: скоро мы познакомимся с теми, с кем и надо. Тут же все места заняты! – ответил Максим, сворачивая к помойке.

– А как мне их… завлекать? Я ничего не знаю про этот бизнес!

– Играть со мной, выигрывать и при этом очень громко радоваться! Народ подумает, что у меня можно выиграть, и подойдет поиграть. С одной лишь разницей: выигрывать будешь только ты, а они – никогда.

– А ты умеешь – в наперстки‑то? – спросила заинтригованная Мирабелла.

– Умею – не то слово. Это же детский сад для меня. – Он заглянул в мусорный контейнер.

– Зачем мы сюда пришли? Только не говори, что для пущей убедительности мы еще и в помоях должны вываляться.

– Вот что я искал! – обрадовался Максим, вытаскивая деревянный ящик. – Это – мой реквизит. Хочешь посмотреть?

– Конечно!

Он ровно установил ящик и присел на корточки. Из карманов он достал три непрозрачных стакана и маленький шарик.

– Смотри‑ка, подготовился… – присела рядом с ним Мирабелла.

Максим принялся ловко манипулировать стаканчиками.

– Под каким шарик?

– Здесь!

– Нет, он в этом, – показал ей Максим.

И так двадцать раз подряд. У Мирабеллы даже давление поднялось. Она не угадала ни разу.

– Можно ближе посмотреть?

– Можно хоть нос к стакану прижать, – ответил он.

– Ничего не пойму, как ты это делаешь? Я же так внимательно смотрю! Вроде я точно уверена, что шарик – под этим стаканом, и ни разу не угадала.

– Хочешь, расскажу, в чем дело? – улыбнулся он.

– Конечно.

– Дело в том, что ты не угадаешь никогда в жизни, где шарик, потому что его там и нет! Задача играющего – сделать «наметку», изобразить, что шарик – под одним из стаканов, чтобы клиент уверенно заявил, что угадал.

– И?..

– И спрятать его в ладони.

– То есть шарика вообще нет – ни под одним из трех стаканов?! – ахнула Мирабелла.

– Вот именно!

– Но ты же показываешь потом, где он…

– Я, поднимая стакан, незаметно подбрасываю его туда.

– Ничего себе – незаметно… Это потрясающе! Я не вижу ни как ты его прячешь, ни как кладешь обратно. Я дура? – спросила Мирабелла.

– Белла, это же результат многолетней тренировки и ловкости. Этого не увидит никто. Все многократно отрепетировано перед зеркалом.

– Ты можешь быть карманником! С такими‑то руками! – в восхищении проговорила она.

Максим рассмеялся:

– Ты так восторженно об этом говоришь, словно стать карманником – это высшая ступень человеческого развития. Да, конечно, я мог бы стать лучшим «щипачом» в мире, но никогда к этому не стремился. Я заработал много денег честным путем. Зачем мне чужой кошелек?

– А ты много фокусов знаешь? – все еще не могла прийти в себя Мирабелла. Ее интересовало в этом мужчине все без исключения.

– Очень много, только не проси меня показывать их у этой помойки. Я вообще творю чудеса! – Он чуть придвинулся к ней, явно шутя, но она так на него посмотрела, что в воздухе словно проскочили искры.

Ситуация смутила их обоих. По выражению глаз Максима стало понятно, что и с ним нечто подобное произошло впервые. И он явно не знал, что делать. Белла затаила дыхание…

– Пойдем на точку, – наконец вымолвил он. – Не целоваться же нам у помойки?.. Не самое романтичное место на свете…

– Да, пойдем! – кивнула Мирабелла, переводя дыхание. – А на какую точку?

– Туда, где за всем происходящим будет наблюдать Геннадий, – пояснил Максим.

– Так Гена сам пришел? – обрадовалась Белла.

– Конечно! Это же его идея! Мы всего лишь помогаем ему. Он там точно будет. Мы с тобой в полной безопасности.

Они вышли на площадь перед Киевским вокзалом.

– Мне так страшно, – вдруг поежилась Мирабелла, – тут столько людей, а мы собрались их дурить…

– Я понимаю. Я‑то привык к публике. Хочешь, я сам буду зазывать толпу? – спросил Максим.

– Я ведь должна тебе помогать… Постой! Как же я буду якобы выигрывать деньги, если угадать ничего не могу? Ты же сам сказал, что это невозможно!

– Белла, ты забыла? Шарика нигде нет! На какой стаканчик ты укажешь, туда я и подложу шарик.

– Ой, точно… Прости, я от волнения плохо соображаю. Знать бы еще, где Гена?

– Как раз и не надо этого знать. А то будешь все время коситься в ту сторону, – не согласился с ней Максим.

Он вскоре нашел местечко. Начал катать шарик и лукаво посмотрел на Мирабеллу:

– Девушка, не хотите сыграть? Сто рублей ставка!

– Я? – оторопела Белла, словно увидела его в первый раз.

– Да, именно вы! – задорно закричал Максим.

«Ну и напарничек из меня», – подумала она и приблизилась к Максу:

– Сыграем!

Ну а дальше все пошло так, как они и оговорили заранее. Она дрожащим пальцем указывала на выбранный ею стаканчик – и угадывала. Даже зная, как делается этот фокус, она ничего не замечала, просто удивительно! Максим громко сетовал на свою неловкость и регулярно отдавал ей сторублевые купюры. Мирабелла радостно восклицала:

– Ой, я опять выиграла!..

И наконец к ним подошла первая жертва – мужчина, явно приезжий; затем второй, третий; в игру вступила какая‑то женщина… Но они не выигрывали.

Мирабелла готова была провалиться сквозь землю. Понятно, что Максиму эти деньги были не нужны, но отдать‑то их назад он не мог! Все – для пользы дела.

Ей приходилось краснеть из‑за резких высказываний игроков в адрес Максима:

– Прохиндей! Мошенник! Паразит! Сколько уже писали и говорили об этих наперсточниках! Никогда у них не выиграть! Только деньги потеряли… Одно слово – в тюрьму их всех надо! Куда полиция смотрит?! Все куплено! Везде обман! Черт!..

Роль Мирабеллы заключалась в следующем. Когда сменялись «клиенты» Макса, она как бы со стороны подходила к нему – и выигрывала, привлекая новую толпу. И вскоре Белла нарвалась на замечание:

– Да у них же все разыграно! Эта девка – вместе с ним! Я видела, я со стороны наблюдала! Бандиты, как вам не стыдно!

Мирабелла с мольбой посмотрела на Максима и наткнулась на его непроницаемый взгляд.

Их усилия вскоре были вознаграждены: на них обратили внимание те, ради кого весь этот спектакль и затевался. Какие‑то дядьки приблизились к Максиму…

Глава 11

– Эй! Ты что тут делаешь? – строго спросили мужики.

Фигуры и выражения лиц у них были соответствующие. Эдакие «псы жизни», хотя они‑то явно думали, что они – «хозяева жизни».

– А че? Сыграем, мужики? – предложил Максим, выглядевший очень органично в своем образе. Может, потому, что в его жилах текла цыганская кровь?

– Ты че, не понял? Какие игры, мужик?! Ты сидишь на нашей территории и стрижешь бабки! Сильно смелый или больной на всю голову? – принял угрожающую позу один из мужиков.

«Началось…» – подумала оцепеневшая Мирабелла.

– Ребята, а что такое? Мои руки – мои деньги…

– А вот это ты зря! Сейчас‑то у тебя есть руки, а мы – раз! И нет рук! Чем ты тогда займешься, дядя?

– Вы меня не пугайте! Я уже пуганый, – надулся Максим.

– Вован, смотри, он еще и дерзит!

– Он до сих пор не понял, с кем имеет дело и чем ему это грозит! – зловеще заявил второй парень и резко стукнул ногой по ящику.

Стаканы посыпались на землю, словно пустые гильзы. Максим вскочил на ноги и получил сильнейший удар в грудь и живот. Его буквально отбросило назад. Максим глухо вскрикнул, закашлялся и, стоя на четвереньках, получил удар в лицо.

Мирабелла кинулась к мужикам, выставив перед собой кулачки:

– Что вы делаете? Не смейте!

Ее грубо оттолкнули и приподняли голову Максима за волосы. Что характерно – он не сопротивлялся: не сделал ни единого выпада в их сторону.

– Ну, что, чмырь? Понял, с кем дело имеешь?

– Понял, – шмыгнул носом Максим.

– Что ты теперь хочешь нам сказать, чмырь? – продолжал глумиться один из подонков.

– Вам деньги нужны?

– Понятливый оказался, молодец, быстро въезжаешь, – грубо потрепал его по голове один из мужиков.

– Сколько? – сплюнул Максим.

– Ты еще торговаться будешь, тварь?! – вскричал бандит, и Максим опять получил ощутимый пинок по корпусу.

Белла вскрикнула. Мужик подозрительно покосился на нее:

– Баба с тобой, что ли? Чего она лезет?

Белла уже открыла рот, собираясь заявить: «Мамка», но Максим вдруг проговорил:

– Впервые ее вижу! Прицепилась!

Слова застряли у нее в горле, Мирабелла с удивлением уставилась на него. Максим ломал все их планы, всю их «легенду»!

«Наверное, он не ожидал, что они окажутся настолько агрессивными, вот и решил меня спасти», – подумала она, но нарушить его игру не осмелилась. Гена‑то все равно где‑то рядом, подстрахует. Такого сильного удара в солнечное сплетение она точно бы не выдержала.

– Значит, так, понятливый ты наш. Деньги ты нам отдаешь все!

– Как – все? – оторопел Максим. По его виду можно было подумать, что эти «наперстки» – единственный его доход.

– Все! И можешь сидеть здесь, сколько вытерпишь, пока тебе наши кости не переломают, – засмеялся наглый бандит.

– Зачем же мне тогда сидеть?

– За твою дерзость! А завтра ты из десяти тысяч выручки одну оставишь себе на еду, а девять – нам!

– Как – девять?.. Это же грабеж! Десять процентов мне – и девяносто вам?! Я не согласен! Пятьдесят на пятьдесят!

– А не тебе сейчас решать, падаль, – стукнул его по затылку бандюга, и Максиму заломили руки. – Посмотрим, что у него тут? Смотри, Вася, у этого дерзкого хмыря много денег! Талантливо он людей разводит! Мы твои денежки приватизируем, а будешь возбухать – руку сломаю!

– Но десять процентов – это грабеж! – повторил Максим, изображая, что он дрожит за каждый заработанный рубль.

– На еду тебе хватит! А больше ничего таким отбросам и не надо!

– Но мне еще и жить где‑то надо! Я за десять тысяч угол снимаю! – заявил Макс.

– Приезжий? – сплюнул Василий.

– Нет, москвич! – передразнил его Максим. – Конечно, приезжий!

– Ну и отваливай тогда отсюда! Пихни его еще разок, Вован! – огрызнулся Вася.

– Подожди, избавиться от него мы еще успеем, – остановил напарника второй тип, которого Вася назвал Вованом. – Ишь, как много заработал! Ловко у него получается. Надо бы его шефу показать…

– Да ведь все места уже заняты! Если мы всех будем брать, кто захочет руки нагреть у вокзала, никому мест не хватит!

– Ну, тут‑то талант явный! – не согласился Вован.

Вася призадумался.

– Ладно. Слышь, горемычный, – сказал он наконец, – тыща на жратву – и крыша над головой у тебя будет бесплатной.

– Мало!

– Поговори еще! А сейчас – поедешь с нами.

– Куда? Никуда я не поеду, – возмутился Максим и тут же получил удар в живот. – Сволочи… да что же вы делаете…

«Ловко у него получилось – в банду попасть, только мне‑то что делать?» – думала Мирабелла, стоявшая в стороне как неприкаянная. Максим даже не смотрел на нее.

– Куда только полиция смотрит, средь белого дня человека бьют! – сокрушенно заметила какая‑то женщина, но ей тут же заткнули рот:

– Да какой он человек? Это же бандит и мошенник, он людей обирал! Так ему и надо! Исключительно их общие разборки. Учить таких надо!

– Тебя никто не спрашивает! Решено, поедешь с нами, и все, – сообщил Вован принятое ими решение Максиму.

Василий отошел в сторону и через минуту подогнал к месту разборки старенький «Опель»:

– Залезай!

– Черт с вами! Может, ваш шеф окажется более человечным и я с ним договорюсь насчет пятидесяти процентов? – предположил Максим.

– Это вряд ли, – усмехнулись ребята и, подхватив его под руки, усадили в автомобиль. Собрали все его нехитрые пожитки в виде стаканчиков, ящика и шарика и запихнули все это в багажник.

И тут Белла не выдержала и подбежала к машине.

– Слушай, женщина, что тебе нужно? – обернулся один из бандитов.

– Я…

– Подвезти? Так мы никого не подвозим, – засмеялся Вован, нагло осматривая ее фигуру, – или прокатить тебя, Красная Шапочка, до дремучего леса?

– Опять ты за свое! Не до баб нам сейчас! Отойди от машины, тетка, – прервал его Вася.

– Нам точно не по пути… вот если бы здесь Гена был, – вздохнул Максим.

– Какой еще Гена? – спросил Василий.

– Друг мой, – пояснил Максим.

– Тоже на нашей земле кормится? – с угрозой прошипел Вован.

– Да нет! Он не при делах пока…

– Ладно, поехали! – Мужчины сели в машину с затемненными стеклами, и она рванула с места.

Мирабелла осталась на месте в своем нелепом наряде, растерянно глядя им вслед.

– Как – не при делах? – прошептала она. – И что мне теперь делать? Кстати, а где же Гена?..

Глава 12

Максим сидел на заднем сиденье рядом с Василием. В машине было тесно, явно не все в порядке было с мотором, судя по тому, как он шумел и тарахтел. Да и с водителем тоже, потому что машину сильно мотало и дергало из стороны в сторону.

– Не очень щедрый у вас хозяин, не самая лучшая у вас машина, – заметил Максим.

– Много болтаешь! У тебя и такой нет, а у нас за хорошую службу все будет!

– А куда мы едем?

– Тебе‑то какое дело?

– Я не местный, потом дорогу назад не найду, – пояснил Максим.

– А и не понадобится! Не понравишься шефу – там тебя и зароют, – загоготал Вован, явно пребывавший в прекрасном настроении.

– Там рядом кладбище? Где зарывать‑то будете? – спросил Максим.

– Мужик, не старайся: адреса ты от нас не узнаешь. Сам напросился, сиди тихо, или мы можем и в багажник тебя переложить.

Максим вовсе не хотел оказаться в багажнике и замолчал. На третьем транспортном кольце ему плотной черной тряпкой завязали глаза. Они еще долго куда‑то добирались…

Его грубо выволокли из машины и протащили сначала по земле, затем подняли вверх по ступенькам.

– Стой! Можешь снять повязку.

Максим услышал, как за ним захлопнулась дверь. Он снял повязку и, щурясь, осмотрелся. Это была комната с обшарпанными стенами, из мебели тут стояли всего два стула. На окне – решетка. Максим даже не приблизился к двери, понимая, что она явно заперта, и подошел к окну. Почему‑то он предполагал, что его привезут в чей‑то частный дом. Дом явно каменный, он сам – на первом этаже, а сколько тут всего этажей, Максим не видел. Под окном росли густые кусты, вдали виднелось какое‑то длинное двухэтажное строение.

– Ну здравствуй, гусь заморский! – послышалось за его спиной.

Максим обернулся и столкнулся взглядом с очень холодными циничными глазами крупного лысого мужчины. У него были широкие плечи, крупные руки. Он захрустел пальцами. Позади босса стояли Вован и Василий.

– Вот он, шеф!

– Хорош… ничего не скажешь… – заметил шеф.

– Мужичок с языком, сопротивления не оказывал, – отрапортовали качки.

– Очень хорошо. – Шеф окинул Максима таким выразительным взглядом, словно решал вопрос, откуда бы отрезать кусок мяса, чтобы зажарить его.

– Здравствуйте, – поздоровался Максим.

– Здравствуй, здравствуй, друг ясный, – прищурился мужик, – только ты пока совсем даже не ясный для меня. Говорите, он хорош в «наперстках»?

– Очень хорош, стриг с толпы бабки только так…

– Ну что, мужик, проверим? – уселся на стул босс, а его сподручные внесли в комнату и прочий реквизит Максима.

– Вы хотите проверить, как я работаю?

– Правильно понимаешь, друг.

– А если я не захочу показывать? Что‑то я передумал… Ребята, отпустите меня! Я все понял: в Москве – серьезные люди. Я не буду больше промышлять на вашем вокзале. Клянусь, вы меня больше не увидите! Я пойду? – занервничал Максим.

Ребята загоготали, шеф тоже снизошел до ухмылки, весьма снисходительной.

– А вот это вряд ли, мужик! Мы тебя предупреждали. Отсюда только два пути.

– На кладбище?! – затрясся Максим.

– Это один путь, – хрустнул пальцами шеф.

– А второй?

– А второй – работать на нас, если нам ты понравишься. Поэтому сейчас твоей главной задачей является убедить нас, что ты нам нужен, заинтересовать нас в себе, – пояснил шеф.

– А если… не понравлюсь?

– Смотри пункт первый. – Глаза шефа превратились в два кусочка льда.

– Ребята, но это же несерьезно! Я же не видел дорогу к вам, я никому ничего не скажу! Отпустите меня. Я все понял, вы меня больше не увидите…

– Я думал, ты умнее. – Шеф встал, сделал какой‑то знак своим сподручным и ушел.

Они приблизились к Максиму. Глаза Вована горели недобрым огнем.

– Ну что? А ведь мы тебя предупреждали… Эх, непутевый вы народ! – Они начали его методично, с каким‑то деловым остервенением избивать.

Максим не сопротивлялся, молил о пощаде и просил их прекратить, говорил, что он все понял.

– Понял?! – рычали бандиты.

– Понял… – кряхтел Макс.

– То‑то же! – сплюнул на пол Вован и обратился к тяжело дышавшему напарнику: – Шефа позови.

Шеф вплыл в комнату с милой улыбкой на лице.

– Ну что? Надеюсь, руки вы ему не повредили?

– Обижаешь, шеф. А то мы не знаем! Били только по корпусу! – выслужился перед босом Вася.

Максим тихо стонал:

– Вы мне ребра сломали…

– Так мы будем показывать фокус-покус? Или тебе нужен урок номер два? – спросил шеф совершенно бесстрастно.

– Будем, – утирая пот и слезы с лица, ответил Максим.

Максу вновь вручили его «принадлежности» для обмана населения. Он начал показывать, на что он способен. Шеф долго и внимательно наблюдал за ним, затем вынес свой вердикт:

– Да, руки у тебя очень хорошие. Этот трюк я знаю, но заметить, как ты шарик прячешь и как кладешь его обратно, просто нереально. Действительно, неплохо, очень неплохо… Ну что, человече, хочешь жить – живи! Работать станешь на нашей точке, жить будешь здесь.

– Где?

– В этом бараке. А что? Крыша над головой есть, тут более или менее тепло… И бесплатно, заметь!

– Чего там бесплатно! Если вы всю выручку отбираете…

– Кое-что оставим и тебе на чай, – шеф растянул жирные губы в улыбке, – иначе ведь зароем – и все.

– То есть выбора у меня нет, – шмыгнул носом Максим.

– Это точно.

– Тогда я согласен, – вздохнул Максим.

– Вот и славно. Ребята, отведите нашего послушного паренька в его келью и закройте этого героя на ключик, я пока что ему не очень доверяю, – распорядился шеф.

Ребята подхватили обмякшего Максима и потащили его на выход.

Он не сопротивлялся, он понимал, что его раунд проигран. Лицо Максима выражало полное смирение. Шеф последовал за ними. Максима вывели на крыльцо, и он увидел высокую красивую брюнетку, идущую ему навстречу, в белоснежном брючном костюме, выглядевшем несколько дико в этой глуши. Шеф незамедлительно отреагировал на появление этой феи, присвистнув и раскинув обе руки в стороны, приглашая ее в свои объятия.

Максим загляделся и споткнулся, налетев на нее.

– Осторожней, идиот! – воскликнула она.

Максима одарили крепким подзатыльником.

– Испачкал меня! – брезгливо поморщилась женщина.

– Велите казнить? – спросил шеф, пожирая ее глазами.

– Да черт с ним! – Она прошла мимо них, громко стуча каблуками.

При ближайшем рассмотрении она оказалась много старше, чем выглядела издалека. Но в стиле и ухоженности ей было не отказать.

Максима проволокли по ухабистой дороге к длинному двухэтажному дому, который он краем глаза увидел из окна. Это оказался заброшенный, ужасно выглядевший барак. Чердачные окна были выбиты, вокруг дома высились горы мусора. Его провели в барак и заперли в одной из комнат с заколоченным окном. Освещалась она скудным светом, пробивавшимся сквозь щели. Он словно разреза́л пространство комнаты на своеобразные геометрические сектора, в световых столбах висела пыль. Максим стянул через голову трикотажный джемпер.

– Здорово тебя отделали, – протянул чей‑то басистый голос.

Максим понял, что находится здесь не один, и резко развернулся.

– Кто здесь?

– Я…

– Выйди из сумрака, то есть из тени!

– Я не могу, я связан.

Максим двинулся в том направлении и, когда глаза его привыкли к темноте, заметил лежавшего на подстилке парня.

– У тебя красивая фигура, – сказал пленник.

– А ты что, голубой? – спросил Максим, присаживаясь на корточки.

– Нет, – смутился парень, – просто я вижу, что ты спортсмен.

– Было такое в моей жизни. – Максим тревожно всмотрелся в его лицо и понял, почему парень так странно говорит. Губы у него были капитально разбиты, до десен, и лицо опухло. – Давай я попробую развязать.

– Не надо: придут, увидят и вообще убьют! – воспротивился парень. – А тебя почему не связали?

– Ты убежать хотел?

– Хотел.

– А я – нет.

– Здесь ужасно! Здесь – тюрьма! – отчаянно воскликнул парень.

– Я понял. Ты еще и сопротивлялся, наверное? – Макс начал осматривать и легонько ощупывать его торс.

– Конечно! А ты нет?

– А я – нет…

– Зачем ты меня трогаешь? И о голубых спросил… Меня предупреждали, что есть такие в столице. Ты сам, что ли, того?.. – забеспокоился парень.

– У тебя ребро сломано и скорее всего внутри что‑то отбито, не дергайся, – велел ему Максим. – И я – не «того». Нормальный я, успокойся…

– Ты врач, что ли?

– Нет, не врач.

– Но что‑то в этом понимаешь? – с надеждой в голосе спросил парень.

– Совершенно верно. – Максим помрачнел еще больше. – В больницу бы тебе надо!

– Как же я туда попаду? – вздохнул парень.

– Ничего, я здесь не просто так: скоро тут будет отряд ОМОНа, – проговорил Максим и быстро ощупал собственные бока.

Он совершенно спокойно, напрягая свой поистине железобетонный пресс, мог держать удар. Остались только следы на коже. Внутренние его органы были, как в кольчуге, в броне из тренированных мышц.

– Значит, нас вытащат отсюда? – спросил парень.

– Конечно! И я думаю, что уже пора. Гена! Всё! Пора завязывать! Здесь человек, ему срочно нужна помощь! Я надеюсь, Гена, ты меня слышишь! – громко сказал Максим.

Парень зашевелился:

– Ты с кем разговариваешь?

– С Геннадием, – невозмутимо пояснил Максим.

– А кто это? Меня зовут Гриша, – опешил парень.

– Очень приятно. Я – Максим… Гена, ты понял? Грише нужна помощь!

Парень разочарованно поморгал глазами:

– Понятно… Еще один псих.

– Я не псих, на мне «жучок», и все, что я говорю, слышит мой напарник. И скоро он будет здесь. Да, Гена?

Парень улыбнулся разбитыми губами:

– А я уже решил, что ты псих. Что у тебя это… раздвоение личности, раз ты все время разговариваешь с каким‑то Геной… Работа под прикрытием, я такое видел в кино! Хорошо, что нас вытащат отсюда.

– Конечно, хорошо. Давай все же развяжу? Руки и ноги у тебя уж затекли, наверное.

– Нет, я боюсь. Пусть твои сначала приедут, тогда и развяжешь, – парень даже в лице изменился.

– Как скажешь. Думаю, это дело нескольких минут. – Максим присел рядом с ним.

– Ты выглядишь бодрячком, несмотря на синяки на животе, – отметил Григорий с уважением в голосе.

– Мы, цирковые, привычны к боли и к тому, что приходится ее терпеть, – ответил Макс.

– Ты цирковой артист? – удивился парень.

– Был когда‑то, а закалка остается на всю жизнь.

– А твой друг? Кто нас спасет? Гена – он кто? Не клоун, случайно? Ты меня не разыгрываешь? – спросил парень.

– Гена – профессионал! Он из полиции! Так что мы связаны с нужными людьми! – Максим был рад помочь этому парню. – Курить хочешь?

– Не курю.

– Сам‑то спортсмен, что ли? – усмехнулся Макс.

– Ага, – вздохнул парень.

– А я закурю, с твоего позволения, а то совсем мне дыхалку сбили… – сказал Максим и исполнил задуманное. – Расскажи, как ты сюда‑то попал?

– Да глупо как‑то, – закашлялся парень, – черт! Так больно, гады, избили, словно мешок картошки колотили, а не человека!

– Это они могут. – Максим выпустил дым и посмотрел на парня. Дым заиграл в полосах света, по‑новому заискрилась взвешенная в воздухе пыль. – Так как ты здесь оказался?

– Да я в Москву приехал в институт поступать, – ответил парень. – Не знаю, сколько дней назад… все в голове перемешалось. То я терял сознание, то в себя приходил, такое беспамятство…

– В какой институт поступать?

– В институт физической культуры. На силача! – хвастливо заявил парень.

– Силача?

– Штангиста, если правильно сказать…

– Понятно. На тяжелоатлета, значит. Много жмешь? – спросил Максим.

– Что?

– Сколько килограммов поднимаешь? – пояснил Максим. – От груди, хват, отжим… как там у вас?

– А-а, я не знаю, – смутился Гриша, – у меня нет гирь, я занимался с подручными средствами. Поднимал все, что под руку попадалось. На народном гулянье у нас на хуторе я по пятеро девок сразу поднимал, в плуг впрягался, трактор тоже поднимал, – похвастался парень.

– Зачем? – спросил Максим.

– Так народу же нравится, они с соседних хуторов приезжали – на меня посмотреть!

– То есть ты устраивал такое экстремальное силовое шоу, – понял Максим.

– Шоу?.. Ну да, развлечение! Можно и так назвать, – ответил Гриша. – Я, если честно, дома имею несколько кассет, где такие огромные мужики тягают разные снаряды, которых я и в глаза не видел. Но как мне это нравится! Я бы все отдал, чтобы так же попробовать.

– То есть ты любишь это дело? – уточнил Максим, который сначала подумал, что будет поддерживать разговор с этим парнем чисто из этических соображений, чтобы отвлечь его от плохих мыслей. Но его действительно заинтересовал нехитрый рассказ Гриши. Парень ему понравился, говорил он честно, по‑простому, и вызывал к себе полное доверие и симпатию.

– Я очень люблю железки! Мне их потягать – это счастье! Так и мама моя говорит, что я – богатырь-самородок. Ребята меня уважают! Как найдут где‑то что‑то тяжелое, рельсу какую или арматуру, так и везут мне в багажнике или на телеге. А я ее беру – и несу, – снова похвастался парень.

– Откуда ты приехал? – поинтересовался Максим.

– С Украины я, с глухого хутора. А по национальности мы с мамой русские. Нас отец туда привез, то есть женился он на маме и привез ее на Украину. А когда мне три годика было, отец погиб. Ехал выпивши, дрова вез, ну, плохо закрепил их, наверное, все и посыпалось прямо на него. Отец на месте скончался. И мы с мамой всю жизнь вдвоем и тянем лямку… Но мама на меня не нарадуется, она все время Бога благодарит за то, что он послал ей сына-богатыря… – Гриша призадумался. – Максим…

– Да?

– Максим, если я все‑таки умру, ты сообщишь моей маме… как‑нибудь помягче? Она же помрет без меня! Когда я учиться в Москве задумал, она на неделю с сердцем слегла…

– Ты что еще надумал?! Какая смерть?! Ты молодой и здоровый! – Максим резко прочертил сигаретой в воздухе дугу. – Что за мысли? Я тебя осмотрел, у тебя ничего серьезного нет, скоро оклемаешься. Сколько тебе лет?

– Двадцать.

– Пацан совсем! Вся жизнь впереди!

– Хорошо бы, а то мамку жалко… Только ты не думай, что если я из глубокого села приехал, то ничего не понимаю! У нас тоже интересные вещи происходят. Недавно студенты из Москвы разбили палаточный город прямо у нашего хутора. Занимаются раскопками какого‑то древнего города. Я с ними познакомился. Ничего, правда, в их работе не понимаю… Достают из земли какие‑то древние черепки… Просто ерунда, но они радуются как дети! Занимаются не пойми чем, а сами – очень симпатичные.

– Не иначе какая‑нибудь студентка тебе понравилась? – Максим лукаво улыбнулся.

– Понравилась одна, шустрая такая и худенькая, как тростинка, – вздохнул парень, – но ее я очень боюсь.

– Отчего?

– Вот никого я не боюсь, а ее… И девчонки за мной толпой ходят. Я же не пью и работаю хорошо…

– Первый парень на деревне, – кивнул Максим.

– Можно и так сказать, а ее вот – боюсь. Она так смеется, так говорит… Она такая умная, как скажет… а я – что? Я чувствую себя глупым динозавром рядом с ней. От одной ее колкой фразочки и смешка меня в дрожь бросает. Она так и назвала меня – Безмолвный Медведь! Часто просила поднести что‑то или передвинуть. А так – даже и не смотрит на меня. У нее есть парень, студент, Стас. Он такой же, как она… городской. Мне и говорить с такой девушкой не о чем. Теряюсь я… впервые в жизни, не общался я с такими девушками. Даже не знаю, почему она мне понравилась? Совсем это ни к чему!